Миссия "Удар хвостом"

Кем в точности являлся спонсор, Даниил не был уверен. Несомненно, он был миллионером. Миллионером-миссионером. Возможно, миллиардером. Когда этот чудесный человек позвонил ему в мессенджере полтора года назад и сказал: «Доброго дня, Даниил. Меня зовут Иван Николаевич, что, впрочем, совершенно не важно. Меня чрезвычайно заинтересовал ваш проект, и я бы хотел взять всю финансовую заботу о нём — и о вас, если позволите — на себя...» — Даниил так помешался от радости, что позабыл спросить фамилию звонившего, а затем как—то постеснялся. Не всё ли равно, из каких букв слагается фамилия или должность человека, если из его образа складывается слово «успех». Даниил знал лишь, что спонсор живёт на острове Бали, имеет, благодаря знакомствам, обширные связи в Москве и подставляет могучее плечо молодым учёным, имеющим перспективные разработки.

Изобретение Даниила должно было перевернуть мир — или, во всяком случае, устроить локальную революцию в лечении человеческих душ. Учась на последнем курсе университета, Даниил и его компаньон, Максим Крылов, получили доступ к двум программам — одна умела оживлять и озвучивать изображения, даря движения и голос героям фотографий, вторая же позволяла пользователю, надевшему сенсорный костюм, потрогать и ощупать нарисованные трёхмерные объекты. Идея скрестить эти две программы носилась в воздухе, но только приступив к работе, Даниил понял, почему видным программистам за рубежом так и не удалось произвести годный продукт. Задача оказалась невероятно трудна. Требовались передовые компьютеры и уникальный, никем ещё не разработанный алгоритм анализа данных для работы с гигантскими массивами информации. В то, что компьютерного гения, который справится с данной задачей, зовут Даниил Смоленский, не верили сперва и самые лояльные друзья.

— Если говорить о масштабе, мы замахнулись на создание атомной бомбы, но у нас нет технических ресурсов, бюджета и испытательного полигона, — заметил однажды Крылов после очередной бессонной ночи, когда компаньоны по очереди накладывали на хлеб замасленных рыбок из единственной банки шпрот.

Время летело, работа же всегда ползла, хотя Смоленский и Крылов не смыкали глаз по восемнадцать часов в сутки, и вот уже Даниил внезапно обнаруживал себя среди ночи гуляющим по парку с ноутбуком в руках, что твоя сомнамбула. А не то заканчивались деньги на покупку техники или его приходили выселять из съёмной квартиры, или всё это вместе взятое, и вконец тревога его доконала. Алгоритм извивался, как уж в мыльных руках, не желая влезать в требуемые рамки, данные не сжимались, в уже написанном коде ошибки выглядывали изо всех углов, радостно топорщась уродливыми формулами, и компаньоны бесконечно правили и правили то, что давно, по расчётам, должно было стать завершённым.

Появление таинственного Ивана Николаевича в тот самый момент, когда Даниил в припадке депрессии топил в ванной компьютерную мышь, перевернуло мир вновь с головы на ноги. Образ Ивана Николаевича окружала тайна, но он был человеком-разгадкой. Человеком-отмычкой. Человеком, имеющим фонарь в тёмном лесу в разгар новолуния. Он будто взял за руку скитальца, завязшего по пояс в лесной трясине — и рванул его к свету.

Всё в жизни Даниила стало налаживаться, начиная с состояния духа и вплоть до самых мелочей. Для начала Иван Николаевич положил компаньонам содержание — несколько миллионов рублей в месяц — и покрыл долги по кредитам, которые Даниил и Максим набрали в полубессознательном состоянии творческого поиска (проценты по ним уже начинали чувствительно кусаться). Они никогда не обсуждали, сколько требуется на реализацию проекта, но в итоге Иван Николаевич платил компаньонам ровно столько, сколько и было надо для комфортной работы. Он переводил деньги словно шутя, хотя речь шла о небывалых для друзей суммах, пересылая их со своего кошелька в модной криптовалюте на кошелёк Даниила. Смоленскому перестали сниться кошмары, и уже за это он был своему патрону бесконечно благодарен, но Иван Николаевич находил всё новые способы его облагодетельствовать.

Так, в один из вечеров, которые Даниил чуть не с детства привык проводить в полном одиночестве, раздался звонок в мессенджере, и уже привычный бархатный голос на другом конце спросил:

— Чем занимаешься, Даниил?

— Решил отдохнуть. Писал код двенадцать часов подряд.

— А как отдыхаешь?

— Эээ…, — на самом деле Даниил лежал на коврике, расстеленном на балконе, но задумался, прилично ли будет об этом рассказать Ивану Николаевичу. В представлении Даниила, таинственный патрон не отдыхал никогда или же делал нечто из жизни потусторонних по уровню дохода людей: собственноручно водил трёхпалубную яхту, дрессировал леопардов или принимал ванны из жирафьего молока в компании индонезийских массажисток.

— Наверное, лежишь на балконе на пыльном коврике? — ласково и в то же время осуждающе уточнил голос.

— Вовсе не пыльный, я его мыл месяц назад, — запротестовал Даниил.

— А как насчёт познакомиться с женщиной? — спросил голос ласково и в то же время требовательно.

Даниил посмотрел на звёздное небо. Контакты с противоположным полом были для него обременительными. Он никогда не мог ясно сообразить, чего хочет в конкретную минуту человек-женщина. Впрочем, к нему пару лет назад подходила какая-то.

Дело было, кажется, в конце весны. Даниил работал за ноутбуком в городском парке, время клонилось к полуночи. На скамейку к Даниилу подсела женщина лет тридцати в короткой юбке, глянцевых колготках со звёздочками, утягивающих бёдра на манер докторской колбасы и в туфлях с каблуками. Каблуки были такими огромными, а звёзды на колготках такими приметными, что Даниилу на секунду померещилось, будто к нему подсела кавалеристка со шпорами.

— Всё пишешь? А зовут тебя как? — спросила женщина нараспев.

— Даниил. Даниил Сергеевич.

— Оу, как солидно. Сергеевич. Моего первого звали Сергеем. Классный был мужик. Жаль, спился.

Женщина развязно положила руку Даниилу на бедро.

— Искренне чувствую… То есть, сочувствую, — чуть не подавился Даниил.

— Ну, ты-то явно не пьёшь, — женщина смерила его оценивающим взглядом и нахмурилась. — Надеюсь, ты не из этих, которые покупают безлактозное молоко и собираются вместе, чтобы…

Женщина хлопнула ладонью одной руки по сжатому кулаку другой.

— Чего? — вытаращил глаза Даниил.

— Ну, для этого самого.

Женщина несколько раз выразительно хлопнула ладонью руки по кулаку другой.

— А, в настолки играть? — с облегчением догадался Даниил. — Нет, я не играю. У меня уже посерьёзнее интересы.

— Понятно. Тогда, может, займёмся чем посерьёзнее? Я давно ищу серьёзного парня с определёнными интересами, — женщина встала и изящно перенесла вес тела на одну ногу.

Тут Даниил вспомнил, что днём как раз опустошил до дна ещё одну кредитную карту, а где берут кредиторов в полночь, он не имел ни малейшего представления.

— Обязательно займёмся. Но в другой раз, — сказал он, роясь в карманах.— Вот моя визитка, буду очень рад пообщаться.

Женщина одурело посмотрела на визитку и подняла на него глаза цвета тёмного пива:

— Слушай, я умею шевелить языком, бьюсь об заклад. Как раз за полцены могу, если жалко денег. Только никаких завтра там или через неделю…

— Интересной ночи, — пожелал Даниил, горячо пожав женщине руку.

Она так и не перезвонила. Но сейчас, когда Иван Николаевич спросил про женщин, Даниилу захотелось упомянуть её в числе своих побед. Она ведь была согласна, просто Даниил находился в неблагоприятной финансовой фазе.

— Конечно, я могу найти женщину, — сказал Даниил наконец. — Но это будет отвлекать меня от работы.

Это был почти беспроигрышный способ соскочить с неприятной темы.

— У меня есть более интересное предложение, — промурлыкал Иван Николаевич. — Запиши телефон...

Наутро Даниил обнаружил себя в сверкающем всеми гранями современного ремонта офисе, среди терракотовой плитки на стенах и длинных светящихся панелей, на тонконогом стуле, напоминающем насекомое. Из-за стойки выплыла девушка-менеджер, чью внешность полностью затмевали губы, похожие на лопающийся виноград.

— Даниил Сергеевич, — сказала она, — прошу пройти за мной.

Плавно покачивая бёдрами, менеджер отвела его в Партер — небольшой зал с подиумом и дюжиной зрительских кресел, где, как с придыханием рассказывалось, состоявшийся человек может выбрать спутницу жизни.

Даниил, заметно нервничая, взглянул на экран смартфона — Иван Николаевич советовал ему присмотреться к Юлиане, кандидатке 26 лет с психологическим образованием. Откуда Иван Николаевич знал про Юлиану, Даниил не имел понятия, но он давно взял себе за правило не удивляться тому, что Иван Николаевич всесведущ.

Менеджер принесла ему кофе и глянцевый, недавно отпечатанный буклет, содержащий резюме и по нескольку фотографий каждой соискательницы мужской опоры. Фотографий было иногда по две, иногда по шесть, но чаще по четыре на резюме, по числу сторон света, только география объектов была специфична: лицо, грудь, спина и нижние полушария.

— Скажите, а для чего здесь подиум? Можно взаправду заказать проход девушек рядом с собой? — охрипшим от волнения голосом спросил Даниил.

— За отдельную плату можно всё. Даже в нижнем белье, — подкатила глаза к потолку менеджер.

— Ух.

— Вам помочь с выбором? — девушка уставилась на Даниила взглядом, каким смотрят налоговики и финансовые аналитики на нечто прибыльное.

— Спасибо, я справлюсь. Вы не подумайте, у меня были женщины, и не одна, — Даниил почувствовал, как неудержимо краснеет. — Я вообще привык работать с большими массивами…

— Не буду вам мешать, — кивнула менеджер и удалилась. Даниилу сразу стало легче.

Юлиана была размещена на пятнадцатой странице, заметно отредактированная рукой графического дизайнера, а до него — рукой пластического хирурга. Она была очень хороша.

Даниил почувствовал возбуждение, а затем отдалённую, как глухой рокот грозы в летний день, тревогу. У Юлианы были мужчины до него, много мужчин: юные мажоры на спортивных машинах, солидные мужчины в итальянских костюмах, с запахом дорогих духов, с блеском дорогих часов, состоявшиеся старички, в начищенных туфлях, в ярких рубашках, чтобы отвлечь внимание от морщинистых, может быть, уже дрожащих рук. И вот, значит, он. Молодой человек с проектом и Иваном Николаевичем.

Несмело Даниил поднял руку и подозвал менеджера.

— Я бы хотел встретиться с Юлианой, — сказал он, стараясь глядеть в угол фойе, а не в глаза.

— О! Юлиана — отличный выбор! Вы останетесь довольны, — произнесла менеджер с заученной интонацией автомобильного навигатора.

— Как это можно устроить?

— Мы всё организуем за вас. Вам остаётся только радоваться своему счастью. Профессионалы нашего агентства…

— А можно проще, без презентации? — заёрзал Даниил. — Мне бы телефон.

— Да, — запнулась менеджер и секунду собиралась с мыслями. — Но так не принято. Профессионалы нашего агентства предложат вам удобное время для романтической встречи в одной из избранных локаций в центре Москвы.

Даниил выслушал текст, за исполнение которого с расстановкой и выражением менеджер получала зарплату, и через пятнадцать минут имел всё необходимое — номер, адрес ресторана и предложение (конечно, эксклюзивное и, конечно же, со специальной скидкой в случае, если пара продолжит общение) отправиться на Занзибар в недельное путешествие.

Встреча в ресторане оказалась уютной, переливающейся огнями свечей и движущихся фар за стеклом, и такой, что обе стороны чувствовали неизбежность перетекания вечера в ночь, значительно более насыщенную событиями.

И была ночь, и ночь была тепла.

Наутро Даниил проснулся с пугающим ощущением, что оказался в потустороннем измерении, и у него внезапно отросли длинные шелковистые волосы. Повернув голову на подушке и сфокусировав взгляд, Даниил с облегчением убедился, что не провалился после секса с платной моделью в пятый круг ада — они всего лишь находились в дизайнерских апартаментах, а его рука лежала в волосах Юлианы.

— О, ты был горяч этой ночью, — промурлыкала тоже проснувшаяся Юлиана, щурясь на свет сквозь гигантские, как крылья махаона, ресницы.

— Надеюсь, не потому, что простыл три дня назад, — сказал Даниил.

— Шутки любишь, да? Хочешь, анекдот про программиста расскажу? Я их много знаю…

Юлиана оказалась, в общем, самой простой и терпимой в быту женщиной — большое откровение для одинокого человека с чудачествами, который привык плыть по жизни один. Тем же утром они договорились вместе поехать на Занзибар, и Юлиана укатила к косметологу в салон, Даниилу же позвонил Иван Николаевич.

Начали с рабочих вопросов, как обычно, но затем, впервые за многие месяцы общения с меценатом, Даниил дал волю чувствам.

— Через четыре месяца программа заработает — конечно, будут баги, которые придётся исправлять, и первое время она будет довольно сырой. Знаете, это как первые полёты самолёта — за штурвалом должен быть лётчик-испытатель конструкторского бюро, а на земле — инженеры-проектировщики, чтобы следить за процессом и проверять, совпадают ли цифры с расчётными. Но летать она будет. Все критические ошибки исправлены, и ничего такого, никаких серьёзных уязвимостей… — Даниил замолчал, и у него на глазах навернулись слёзы. — Без вас этого бы не случилось никогда. Иван Николаевич, я не знаю, как это выразить, но до знакомства с вами я был так издёрган, так разочарован в своих способностях. Я уже был готов её уничтожить и идти работать хоть системным администратором. Всё так фантастически изменилось...

— Ещё рано благодарить, мой мальчик. Давай дождёмся первого полёта, — прожурчал Иван Николаевич. — С поездкой на Занзибар всё решено?

— Да. Мы думаем, это хорошая идея. Нам стоит познакомиться поближе, а мне, если честно, давно пора взять небольшой отпуск, — сказал Даниил и тут же спохватился. — Нет-нет, не волнуйтесь, это никак не выбьет нас из графика.

— А я и не волнуюсь. Зная тебя, я уверен, ты будешь продолжать писать код по несколько часов в день и на Занзибаре.

— Да, верно. Что там ещё делать, на песке под пальмами...

Через неделю Даниил и Юлиана вместе оказались в бунгало на берегу моря, и Даниил продолжал романтично писать код, изредка прерываясь на объятия и шлепки по разным частям тела. Дул тёплый ветер, шершавый песок приятно массировал ноги, гостям с севера светили звёзды Южного Креста.

Иван Николаевич беспокоил его на отдыхе редко и ненадолго, выбирая минуты ближе к закату, когда Даниил отвлекался от ноутбука и давал глазам отдохнуть. Покровитель мало говорил о деле, а всё больше усмехался, называя Юлиану «птичкой» и «прекрасным созданием», когда разговор шёл по громкой связи и спутница Даниила оказывалась рядом.

— У меня, конечно, бывали спонсоры, — заметила как-то Юлиана. — Но быть подругой человека, которого содержит спонсор — такое у меня в первый раз.

— И как тебе? Первый вариант лучше?

— Смотря с кем. Вдруг твоему Ивану Николаевичу уже семьдесят. Там, чтобы заняться сексом, к примеру, уже нужно медицинское образование. Дашь мало виагры — не фарт, дашь много — инфаркт.

Даниил мысленно порадовался, что находится в том возрасте, когда мужчина требует минимального ухода — вероятно, называющемся расцветом сил.

В разгар вакаций, когда молодая пара решила внести в обстановку разнообразие (хлебнув моря, путешественники захотели в горы, которые манили на горизонте весьма настойчиво), Иван Николаевич вдруг позвонил в необычное время, и голос его звучал торжественно:

— Даниил, я думаю, тебе пора переезжать в собственное просторное жильё.

Секунду Даниил пытался понять смысл чудесной фразы, а Юлиана, существо более практичное и расторопное, уже вовсю тараторила:

— Да, да, давно пора! Скажу вам больше, Иван Николаевич, я готова на свадьбу, если половина будет моя. Можно и четверть, если в пределах Третьего кольца.

— Что ты такое говоришь?— испугался Даниил, шёпотом одёрнув Юлиану.

— Помолчи, — шёпотом же шикнула она. — Для него это как семечек купить. А для тебя и меня такой шанс бывает в пять лет раз! Особенно для тебя! — Юлиана сжала его руку с такой силой, что в ладони что—то щёлкнуло.

— Как вы смотрите на район Цветного бульвара? — бархатно спросил Иван Николаевич.

Даниил почувствовал, как от этих слов у него щёлкнуло уже что—то в голове, отчего действительность стала кружащейся вместо окружающей.

— Иван Николаевич, это район моего детства, моей юности! Я там знаю каждый дом. А цирк на Цветном, ах! — восклицала Юлиана. — Я хотела, когда вырасту, стать наездницей, чтобы меня знала вся Москва. И, в общем, даже что—то сбылось, но поверьте…

— Я… я не знаю, как выразить мою благодарность и чем вам отплатить, дорогой Иван Николаевич, — выдавил из себя Даниил. — Вы так щедры и так бескорыстны, а я…

— Ну-ну, мои дорогие, я понимаю, вы сейчас испытываете сложные эмоции, — Иван Николаевич явственно наслаждался своей ролью доброго волшебника. — Через полчаса с тобой свяжется мой юрист, Дмитрий Марушевский, он расскажет тебе все детали.

Юрист Марушевский имел голос низкий, солидный и чуть простуженный, как будто для связи с Занзабаром он вместо телефонной трубки говорил в бочку. Даниила всегда смущали солидные люди, поскольку в их присутствии он чувствовал себя незначительным, поэтому, чтобы придать своему голосу уверенности, он представлял, что Дмитрий Марушевский — колобок ростом метр пятьдесят. Марушевский, меж тем, рассказывал, что Иван Николаевич дал ему указание оформить договор дарения на Даниила, а после пояснил суть и последствия сделки — в юридическом сленге Даниил смыслил мало, но радостную весть о том, что налог ему платить не придётся, уловил. Оказывается, меценат уже и деньги на специальный счёт для этого перевёл. Затем Марушевский проверил на слух паспортные данные, уточнил, не является ли банкротом сам Даниил и, услышав удовлетворяющий его ответ, кратко поздравил его с приобретением. Наконец, Марушевский пригласил Даниила после возвращения из путешествия в свой офис для передачи документов и ключей.

Юлиана, высунув язык, конспектировала услышанное от юриста в блокноте. Затем она ринулась к ноутбуку проверять адрес и дом. Квартира действительно оказалась на Цветном бульваре, в историческом особняке, площадью 75 квадратных метров.

— Потолки три пятьдесят… А какой вид из окна, — зачарованно шевелила губами Юлиана. — Данил, а попроси у него через месяц ещё квартиру. Я научу тебя, как сделать, чтоб он не смог отказать.

— Как же я у него попрошу? — деревянным голосом произнёс Даниил. — Мне к нему по имени скоро будет страшно обращаться, буду называть его «многоуважаемый благодетель».

— Не будь чудиком, программист, — Юлиана шлёпнула его по руке. — Человек любит давать, неужели ты не слышишь? Он в этом чувствует своё призвание. А раз любит давать, обязательно надо просить. Ты же не в карман ему залезаешь, ты помогаешь филантропу исполнить свою миссию. Как для танго нужны двое, так и для дающего нужен просящий.

Танцевать танго Даниил не умел, но для спокойствия — прежде всего, собственного в оставшиеся дни вакаций — обещал поразмыслить над предложением.

Вернувшись в Москву, он поехал прямо в офис к Дмитрию Марушевскому — тот с партнёрами арендовал отдельный подъезд в изящном доме конца 19 века, выкрашенном в синий цвет. Крыльцо было стильное, основательное, с малахитовой облицовкой, с порога намекавшее, что с пустыми карманами внутрь и соваться не следует.

Сам Марушевский походил на томик суровых законов — был он крепко сбитый, с невыразительными стальными глазами, в стального же цвета костюме, и даже говорил безо всяких эмоций. Из-под рукава у него выглядывали асфальтового цвета часы, на столе лежали серые карандаши, а на окно во время их разговора уселся сердитый, сизо-блёклый голубь, имевший отдалённое сходство с Марушевским. У юриста было сложное лицо, но он уже был в том возрасте, когда сложное лицо перестаёт доставлять проблемы и начинает приносить деньги.

— Вы как знали, Даниил. Приехали как нельзя вовремя — выписку о праве собственности на квартиру я забрал этим утром.

— Мне надо что-то подписать?

— Из важных документов — нет. Дарение — односторонняя сделка, поэтому вам ничего в правоустанавливающих документах подписывать не надо. Всё, что нужно, мы уже сделали за вас — вот договор дарения, подписанный мною в интересах Ивана Николаевича, вот выписка из ЕГРН, вот справка об отсутствии долгов по платежам, свежая выписка из домовой книги, — Марушевский хищно ткнул в неё указательным пальцем. — Это, кстати, важный документ. Квартира, будем считать, чистая, но первое время выписку лучше держать при себе. На всякий случай.

— На какой случай? — поднял брови Даниил.

— Видите ли — квартиру Иван Николаевич приобретал на торгах, тоже с нашей помощью. А за залоговым имуществом — квартирами должников, в данном случае — зачастую тянется юридический хвост. Оспаривание торгов, зарегистрированные несовершеннолетние, какие—то тёмные кредиторы прежних собственников, которые начинают названивать новым хозяевам и так далее. С этой квартирой, к счастью, таких проблем нет, но очень долго не хотел выселяться по доброй воле бывший собственник. В итоге, мы его выселили по суду, и он внезапно пропал прямо накануне визита приставов.

— Пропал? — изумлённо спросил Даниил.

— Да, пропал. Люди иногда пропадают, — ответил Марушевский невозмутимым, серо-стальным голосом человека, чья юность прошла в девяностые. — Решение суда вам, пожалуй, тоже стоит взять. Хм, а где же оно?

Марушевский тщательно перелистал папку с документами, а затем поднял указательный палец, точно фокусник, который просит внимания у зрителя: «А вот погляди, братец, как я сейчас этот ребус разгадаю!» Юрист нажал кнопку вызова, и через несколько секунд в кабинет вплыла секретарша, вся в неожиданно розовом цвете, смотревшаяся в этом царстве строгости как ребёнок с воздушным шаром, забравшийся на металлургический комбинат.

— Анечка, принеси, пожалуйста, решение Тверского районного суда, оно должно лежать на средней полке в сейфе. И принеси чашку кофе мне и молодому человеку. Мне капуччино, как обычно…

— А меня берёт только двойной эспрессо. Программист, профдеформация, — пояснил Даниил.

— Сделаем, — кивнула Анечка, и Марушевский провожал её удаляющиеся формы чуть дольше приличного, из чего Даниил сделал выводы.

Через несколько минут в руках Даниила появились и решение суда и чашка кофе.

— Вы с этим решением и с выпиской поезжайте прямо на квартиру, — наставительно произнёс Марушевский. — Посмотрите, всё ли там в порядке. Если квартира пустая, меняйте замки, не откладывая, это мой вам совет.

— А если… ну, бывший собственник вернулся?

— Тогда можете потребовать его выезда, скажем, в течение двадцати четырёх часов. Время более чем достаточное. Дальше нагрянем мы с приставами.

— Он один? Ни жены, ни детей?

— Есть у него какая-то племянница в Самаре. Должно быть, поехал к ней. На улице не останется, если вы об этом. Вообще, не стесняйтесь быть жёстким. Появится и начнёт разговоры — звоните мне или сразу участковому. Вы теперь собственник, правоустанавливающие документы на руках, можете не церемониться.

Это были советы какому-то другому Даниилу, солидному и уверенному в себе, а он знал про себя, как мало в нём от Марушевского. При одной мысли о том, что бывший собственник сейчас в квартире и прибил себя гвоздями к полу, чтобы его можно было вытащить только с мясом, Даниил вздрогнул. Пробежав глазами договор дарения и решение суда, он, наконец, узнал, что Ивана Николаевича зовут Молчанов — фамилия столь часто встречающаяся, что, если Даниил и читал когда-то об известном Молчанове, то, верно, давно позабыл, в связи с чем. Зато в договоре стояла дата рождения — 1969 год. Годится в отцы, подумал Даниил. В каком-то смысле, Иван Николаевич и был отцом его проекта.