Миссия "Удар хвостом"

Его также приятно удивило, что Иван Николаевич глубоко доверяет Марушевскому — на юриста была оформлена доверенность с правом подписи договора дарения квартиры, а также судебная доверенность. Видимо, без юридической поддержки нельзя, если физически находишься почти всё время за границей, подумал Даниил. Кому-то же необходимо управлять активами, следить за сбором ренты (почему-то он был уверен, что Иван Николаевич владеет недвижимостью в каждом московском районе), помогать с налогами. Интересно, как он познакомился с Марушевским — только ли по делу, или их связывает дружба?

— Скажите, Дмитрий, а давно вы знаете Ивана Николаевича? — спросил Даниил.

— Вы имеете в виду лично? — наклонил голову Марушевский.

— Да. Извиняюсь за любопытство, но я ему стольким обязан. Хотел бы чуть больше узнать о человеке.

— Здесь я вам помочь не смогу. Видите ли, я его ни разу в жизни не встречал.

— То есть как? — распахнул глаза Даниил.

— Мы с ним работаем так же, как с любым клиентом, проживающим за границей. Когда Ивану Николаевичу требуется юридическая помощь, мы высылаем ему скан подписанного с нашей стороны договора, он присылает подписанный им скан в ответ, оплачивает работу, и далее мы действуем по доверенности, совершенно не зависимо от его личного присутствия. Да, мы иногда созваниваемся, но нужды жать друг другу руки у нас нет.

— Удивительно, — пробормотал Даниил.

— А вас что-то смутило?

— Нет, просто в моём понимании серьёзные вещи обсуждаются как-то иначе. С глазу на глаз.

— Мир стал меньше и ближе благодаря современным средствам коммуникации, — на лице Марушевского появилось некое подобие улыбки, — уверен, Иван Николаевич из тех людей, которые, будь их воля, прожили бы эту жизнь отшельниками. Телефон и интернет, а также большое количество денег — и можно позволить себе жить хоть в иглу в Гренландии, а за делами будет приглядывать кто-то другой. Например, мы.

Марушевский приосанился и как бы невзначай сунул Даниилу визитку — прекрасную, на эластичной бумаге с примесью пластика, с двусторонним тиснением и вензелем ДМ.

Даниил почувствовал себя юридически облагороженным после приёмов Марушевского, и всё же встреча оставила щемящее чувство неясности. Внутренний голос упрекал его, напоминая, что при столкновении с серьёзными материями лучше вовсе не начинать задавать вопросы, но Даниил начал, а после этого, как водится, очень трудно остановиться.

В такси, едучи на Цветной Бульвар, он тщательно изучил результаты поисковой выдачи по словосочетаниям «Молчанов Иван Николаевич», «Иван Молчанов», «Молчанов миллионер», «филантроп с Бали Молчанов» — и упёрся в глухую стену молчания Всемирной сети. Нашёлся, правда, один Молчанов Иван Николаевич, владелец ореховых плантаций на Кубани, но, зайдя на его сайт «Лучший грецкий орех в Армавире», Даниил заподозрил, что это всего лишь полный тёзка его благодетеля. Вскоре его подозрения подтвердились: на том же сайте, меж ссылок «Опт 450 руб/кг» и «Борьба с плодожоркой», нашлось видео с уборки последнего урожая, где плантатор Молчанов, круглолицый, красноносый, в растянутых спортивках, самолично убирал с травы орехи причудливыми грабельками, а затем поворачивался к зрителю, зачерпывал в огромную ладонь горсть орехов и говорил с густым кубанским акцентом: «Вот он какой уродился, наш орешек. Большой, спелый! А шо самое главное, как вы думаете? Самое главное — он нэ горчит!»

Дом на Цветном бульваре выглядел так, что Даниил, прежде чем зайти в подъезд, впервые за несколько дней почистил влажной салфеткой собственные ботинки. Консьержка, похожая на слегка облезлую графиню из чеховской пьесы, смерила его уничижительным взглядом:

— Вы в какую квартиру?

— В восьмую.

— Позвольте узнать, по какому поводу? — прищурилась консьержка. Очевидно, она знала, что квартира с долгой юридической историей.

— Я новый собственник, — сказал Даниил, почему-то глядя в мраморный пол.

— Собственник? Вы? — прищурилась консьержка ещё уже, до степени неразличимости зрачков.

— Да. Вот мои, так сказать, верительные грамоты, — Даниил извлёк из рюкзака и разложил перед консьержкой паспорт, решение суда, договор дарения и выписку из ЕГРН.

— В самом деле, — наконец, произнесла консьержка, поправив очки. — Раз так, давайте я вас перепишу. Будем знакомы.

Стоя на мраморном полу, Даниил старался не думать о том, какие титулованные ноги ступали по этому мрамору в предыдущие полтора столетия. От каждой плитки веяло Александром Третьим и чуть-чуть Кандинским. Даниил со своим бумажным стаканчиком кофе был здесь возмутительно инородным объектом. Консьержка размашистым, почти каллиграфическим почерком выводила крупные буквы, нимало не торопясь.

— Ах да, в восьмую, между прочим, прислали письмо. Только сегодня, за час до вашего прихода, — подняла палец консьержка, завершив с писанием. — Вот, забирайте.

— Письмо? Уверен, это не для меня, но спасибо.

Поднимаясь по лестнице на третий этаж и зажав кофе в левой руке, Даниил вскрыл письмо. В нём находилась поздравительная открытка. На титульной стороне, под рисунком дома, начерчен был лозунг: «Радостного новоселья!» На обратной же стороне имелся печатный текст, набранный курсивом: «Кто бы мог подумать, что желание стать всемирно известным изобретателем, загаданное однажды на берегу Дона, сбудется так быстро?»

Стаканчик кофе выпал из руки Даниила.

Он схватился второй рукой за открытку и перечитал текст несколько раз, не веря своим глазами, пока бурая жидкость медленно стекала вниз по столетним ступенькам.

Пятнадцать лет назад, приехав беззаботным школьником к тётке в Воронежскую область, он действительно загадал желание стать всемирно известным изобретателем и написал об этом желании на листке бумаги, а листок бумаги засунул в бутылку и закопал под дикой сливой на берегу Дона. Никто не видел его тогда, ни единая живая душа не могла узнать о том, что это однажды произошло, поскольку Даниил ни разу в жизни об этом не рассказывал.

Кто вы, Иван Николаевич?

ГЛАВА 4

ПРИБЫТИЕ

16 декабря. Москва. 18 часов 45 минут.

В российской столице были адовые минус двадцать три градуса. Лавр, едва выйдя из аэропорта, потянул носом студёный воздух и немедленно заплакал от мороза и, возможно, жалости к самому себе. Он тут же поднял воротник своей шубы и закутал нижнюю половину лица в шарф — и это не помогло, хотя машину подали быстро, и он нырнул в тёплый салон.

"Хоть бы распогодилось. А то придётся всю поездку сидеть в помещении и посылать на задания этого мордоворота. За что ему досталось такое хорошее кровообращение, ведь он работает в Африке? Дуракам счастье", — сердито думал Лавр.

Чуть погодя он стоял вместе с Мавром в лобби отеля, ожидая регистрации, и по щеке Лавра катилась огромная остаточная капля. Улучив момент, когда девушка на ресепшн опустила глаза, Лавр слизал слезу длинным языком и достал превосходно подделанный российский паспорт.

Тут его поджидал неприятный сюрприз.

В то время как Лавр без шубы оказался обычным солидным мужчиной в приличном пиджаке, Мавр в человеческом обличье возмутительно походил на темнокожего криминального авторитета — он имел бочкообразную волосатую грудь, кулачищи с пуд и три кольца с драгоценными камнями, от которых наотрез отказался избавляться. Но если Лавр получил паспорт на имя Леонида Николаева, у Мавра всё обстояло много хуже.

— Маврикий Самсонович Растрелли? — переспросила вслух девушка, тараща глаза в паспорт, а затем на Мавра. — Вы уверены в этом?

— Абсолютно, — подтвердил тот. — Во мне коктейль благородных кровей.

— Дело ваше, но мы передаём все данные о гостях в Управление по вопросам миграции. В течение суток. Статья пятая Закона 5242-1, — невозмутимо заметила девушка, катая паспорт в сканере.

— Маврикий Растрелли?! — в ярости зашипел Лавр, когда они с Мавром оказались вдвоём в лифте.

— Что здесь такого? Фамилия звучная. Брал из словаря.

— Какого словаря?

— Ну, толстый такой словарь. Солидные мужики делали. Брокгауз и ещё какой-то хрен в очках.

— Ладно. На ваше счастье, у части состоятельных россиян есть мания искать у себя дворянские корни. Если б вы взяли двойную фамилию, какую-нибудь биполярную — скажем, Пушкин-Бенкендорф — и были бы местным, сошли бы за бизнесмена из Саранска с детскими комплексами. Вас бы даже пожалела та девушка… Но Растрелли так Растрелли, — сказал Лавр.

"Если он убедил административный отдел выдать ему паспорт на имя Маврикия Растрелли, что он ещё натворил, о чём мне надо знать?" — тревожно подумал Лавр. "Не стёр из телефона контакты африканских торговцев оружием? Назначил в Москве встречу представителям Фронта поедателей сердец Танганьики? Лучше выяснить сейчас, чем когда вся Москва начнёт показывать на него пальцем. Он и так негр огромных размеров, так что про правильную конспирацию можно забыть сразу".

Мавр не дал ничего выяснять — едва забросив вещи в номер, он выглянул в окно, хлопнул в ладоши и издал возглас: «Вот это местечко! Было бы такое в Африке, я бы там та-а-ак развернулся! Поехали смотреть город!»

И Мавр потащил Лавра, замотанного по уши подобно египетской мумии, по всем московским достопримечательностям. Сперва Мавр пожелал оглядеть музеи автомобильной и военной техники, затем нагрузился щами и рябчиками в знаменитом ресторане на Тверской, потом его заинтересовали подступы к Кремлю ("Солидная крепость, сходу не влезешь!", прокомментировал он). Наконец, по отчаянной просьбе задубевшего Лавра, они забежали погреться в Третьяковскую галерею.

Лавр, который во время этих манёвров балансировал на грани морфинга и чудом избежал появления когтей и хвоста, решил надавить на трудовую этику:

— Нельзя брать от места всё самое лучшее в первый день. Давайте отложим увеселительные поездки до новогодних праздников, когда разберёмся с делом. Поедемте в отель, обсудим план...

Мавр не купился на это предложение:

— На решение вопроса дан месяц, а эта парочка недокормышей при встрече со мной протянет секунду. Как цыплёнок в пасти леопарда.

Он хлопнул Лавра по плечу здоровенной рукой. Драгоценные камни на пальцах сверкнули под изумлённым взором "Неизвестной" Крамского.

— Неужели вас не греет знакомство с чем-то новым? — спросил Мавр, дыша в лицо Лавру рябчиками и чесночным соусом.

— Не очень.

— Ну а я не виноват в том, что вы мёрзнете, как сфинкс. Посмотрите на девицу с картины — она одета гораздо легче вас и сидит зимой в бричке с откидным верхом. И ей тепло, судя по всему. А мы-то всё время двигаемся!

Лавр хотел было сказать, что девица Крамского едет крутить шашни с молодым дворянином, а у них в Москве дела посерьёзнее, но в этот момент из-за угла выскочила группа туристов. Туристы немедленно облепили шедевры русского реализма, как муравьи — кусок рафинада, тесня своего гида вплотную к полотнам. В их присутствии Лавр не стал говорить о деле и только сердито фыркнул.

— Спортом вам надо заняться, вот что! — невозмутимо сказал Мавр. — Тогда и кровь по сосудам будет бежать, а не киснуть.

Это замечание компаньона натолкнуло Лавра на идею, оказавшуюся продуктивной сверх всяких ожиданий. Через час он затащил Мавра в одно из московских злачных мест — притаившийся во дворе здания на Гоголевском бульваре салон тайского массажа «Чао Бокао».

Уже в названии заведения заключалось лукавство — как разъяснял цветной буклет, вручавшийся при входе, массаж подготавливает жировые отложения к выводу из организма, но визуальный эффект (признавала сноска мелким шрифтом) без физической активности и диеты недостижим. Таким образом, ни левый ни правый бокао массажем не убавлялись.

Далее выяснилось, что тайские массажистки Юй и Куантяй разговаривают друг с другом исключительно по-узбекски. Лавр задал вопрос администратору об этом удивительном факте, и тот, опустив глаза в пол, прошептал, что Юй и Куантяй по пути из Бангкока в Москву остановились поработать на пять лет в Самарканде.

Трудные пять лет в Самарканде, во время которых Юй и Куантяй совершенно забыли родной язык, не отразились, однако, на их профессиональных навыках, в чём с улыбкой поспешил заверить администратор. Сверх того, тайский дух процветал в дизайне салона: изо всех углов помещения торчал аутентичный южноазиатский бамбук. Циновки на полу были из бамбука, проходы между комнатами разделялись бамбуковыми занавесками, и Лавр даже впервые в жизни увидел икебану, составленную целиком из резаного бамбука, без малейшего намёка на цветы.

Но самое важное в этот вечер, когда мороз рисовал узоры на окнах, а редкие птицы, решившие зачем-то долететь до середины Москвы-реки, поворачивали обратно греться на чердаках — в салоне было тепло и гоняли кровь.

Мавр не нашёл ничего возразить против такого досуга, и вскоре компаньоны оказались в массажном зале. В углах благовонно курились курения, на картинах коварно змеились змеи, борющиеся с мангустами, также присутствовали три статуи — две изображали голых тайских девушек, изогнувшихся в танце лентой Мёбиуса, а третья — тайскую кошку размером с небольшого тигра. Эта мраморная кошка имела особенность: она так пронзительно смотрела на массажные столы своими аметистовыми глазами, что становилось даже неудобно оголяться.

Лавр с самого прилёта в Москву не мог отделаться от липкого, мурашливого ощущения, что за ними следят. Следят как будто исподволь, издалека, без ходящих по пятам мужчин с неприметными чертами лица. Чутьё подводило Лавра редко, и он поймал себя на мысли, что придирчивее, чем обыкновенно, разглядывает интерьер и углы салона в поисках видеокамер.

— Как думаете, Маврикий, это нормально, что меня смущает своим взглядом искусственная кошка? — спросил Лавр вслух, стягивая рубашку.

— Пока кошка не начала с вами разговаривать, нормально, — отозвался тот, плюхаясь богатырским телом на массажный стол.

Столик панически скрипнул, но выдержал. Брови массажистки Куантяй взлетели вверх: почти вся полезная площадь тела Мавра была занята причудливыми татуировками. Лавр, присмотревшись, оторопел: самая большая из татуировок изображала крокодила, бьющего хвостом.

— Что у вас на спине? Не рискованно ли это? — спросил он, думая о том, что подобные изображения потенциально нарушают правило 7.25 Дисциплинарного Устава, которое гласило, что члены Совета должны воздерживаться от словесных и визуальных упоминаний мира ящеров.

— А, это… — ответил Мавр, которого Куантяй уже начала яростно лупить рёбрами ладоней по всей наспинной живописи. — Не волнуйтесь. В Африке принято каждого человека, внушающего страх и уважение, называть «крокодилом». Если перед человеком трепещет целый город или район — то это уже «большой крокодил». Как вы можете догадаться, я крокодил из самых крупных.

— Понятно, — успокоенно сказал Лавр. — А почему он бьёт хвостом?

— Знаете старую шутку татуировщиков? Татуировка бабочки означает бабочку, татуировка волка означает волка, а татуировка среднего пальца означает, что кто-то задаёт слишком много вопросов, — Мавр затрясся от смеха так, что Куантяй была вынуждена придержать столик.

«Похоже, содержательного разговора не будет, и план придётся разрабатывать самостоятельно. Иного я и не ждал», — подумал Лавр.

— Но если хотите, можем назвать нашу миссию в Москве в честь моей татуировки. Серьёзному делу полагается иметь название. Пусть будет миссия «Удар хвостом», — буркнул Мавр, засыпая во время массажа.

У Лавра сна не было ни в одном глазу, тем более что Юй, делавшая массаж по другой программе, стащила его вниз на коврик и почти силой заставила сесть на шпагат. Затем он выдержал мощную серию ударов тыльной частью ладони по разным чувствительным поверхностям. Кровь в его теле текла вовсю и забурлила бы, если б могла.

Во время этих бодрящих мероприятий у Лавра составился примерный план устранения двух изобретателей. Напрашивался несчастный случай во время празднования Нового года — самого смертоносного дня, если верить бесстрастной статистике. Имелись, однако, две сложности. Во-первых, отличающееся от единицы число целей неприятно сужало выбор средств. Во-вторых, надо было считаться с пожеланием Первого Когтя об исчезновении тел этой двоицы. Соответственно, банальное и надёжное пьяное ДТП проблему не решало. Изобретателей следовало одновременно похитить и мочкануть либо сперва мочкануть, а затем похитить, предоставив коллегам из транспортного отдела чистое пространство для фабрикации документов о выезде программистов из России и запуска легенды об их побеге с деньгами. Наследить было нельзя категорически — в случае обнаружения тел вялое тихое мошенничество немедленно превращалось в чрезвычайную уголовную мокруху с сюжетами телевидения в прайм-тайм и повышенным интересом к компании «Тенталис».

С похищением тоже не всё было гладко — как утверждало досье на молодых выскочек, каждый из них выскакивал в свет в сопровождении охранника. Лавр не любил, когда у него под ногами путались посторонние. Нужно было улучить момент, когда двое основателей «Тенталиса» окажутся рядом друг с другом и без охраны — а лучше всего, создать такой момент самостоятельно. Для этого требовалось узнать распорядок дня изобретателей, их ближайшие планы и график встреч. Прослушку должен был наладить московский технический отдел, с штатом которого Лавр пока не знакомился — впрочем, ходили слухи, что местные инженеры весьма компетентны.

Мавр, тем временем, захрапел на массажном столе так, что дал бы фору старому мотоциклу, не желающему заводиться. Куантяй, раздражённая непрошеным саундтреком, прицелилась и влепила Мавру с правой мощную пощёчину. Немедленно последовала и пощёчина с левой стороны. Пропустив эту двоечку, Мавр коротко хрюкнул и поднял голову:

— Что?! Уже началось?! Где мой пистолет? — спросил он, прищурившись.

— Уже заканчиваю, — невозмутимо ответила Куантяй, разминая спину так аккуратно, будто за всю жизнь ничего предосудительного руками не делала.

— Пока вы видели сны, я придумывал план, как накрыть наших птенчиков, — веско сказал Лавр.

— Из местных птенчиков меня сегодня интересуют рябчики. Они и только они, — кисло ухмыльнулся Мавр.

Лавр вздохнул. И после паузы медленно, тоном выходящего из себя учителя, сказал:

— Знаете, Маврикий, вы, должно быть, мастер боевых искусств и отлично всё делаете руками… но кто-то же должен соображать и головой!

На лице Мавра появилась хмурая гримаса.

— План, говорите? — Мавр повернулся на бок, благо Куантяй, завершив сеанс, покинула массажный зал. — Скажите, компаньон, сколько раз в своей жизни вы участвовали в настоящем деле? Я имею в виду не планирование званых обедов в Парижах для учёных крыс, а реальное дело?

Мавр потянулся к резной коробочке для акупунктуры и взял одну иглу, после чего демонстративно воткнул её в точку «цао гун» на левой руке. Из цао гун вытекла капелька крови. Немедленно вслед за этим Мавр извлёк иглу и с фантастической для его толстых пальцев ловкостью согнул её в почти идеальной формы букву S.

— Скажу честно, непосредственно руки не пачкал…— начал Лавр.

— Я так и думал.

— Но приказы исполнителям отдавать приходилось.

— А я с восемнадцати лет почти каждый день занимаюсь этим лично. Давно мог бы расслабиться, учитывая мой статус, но не хочу терять хватку. И вот, считаясь лучшим исполнителем во всей Африке, я могу вам сказать — никогда, ни единого раза задуманное не шло по плану. Жизнь — это кино, где ни один из актёров не читал ваш сценарий.

— Так что, будем полагаться на экспромт?

— Полагаться будем на мой опыт и молниеносную реакцию.

После массажа администратор салона всучил посетителям по визитке и долго вымаливал у Мавра разрешение сделать фото для сайта массажного салона.

— Вы такой фотогеничный индивид! Мы поместим вас на главную страницу и подпишем фотографию: «Промнём даже такие мышцы!»

Мавр был не прочь сняться с массажистками, и администратор уже успел расставить Юй и Куантяй по правую и левую руку от гостя (они выглядели на фоне громадного татуированного Мавра, как школьницы на фоне рэп-звезды), но Лавр утащил компаньона за локоть в сторону.

— Давайте поменьше светить лицами, — шепнул он.

— А как же наработка дружеских связей и доверительных отношений? — возразил Мавр, но нехотя повиновался.

— В другой раз.

— Ну, не хотите — как хотите. Заходите ещё, милости просим, будем благодарны за рекомендации. Раз не получилось с фотографией, оставьте хотя бы отзыв на сайте, — расплылся в вымученной улыбке администратор.

— Обязательно, — проворчал Лавр, закутываясь в шубу и шарф.

— Не получится с отзывом, хотя бы пять звёзд нажмите. Очень вас прошу!.. — донеслось им вдогонку.

Мавр полчаса дулся, не желая вступать в содержательные разговоры, и уже в гостиничном люксе, когда за ними закрылась дверь, дал волю чувствам:

— Что вам всё не так? Фотографироваться нельзя, ездить по городу нельзя! Мы должны весь месяц, как крысы, торчать в отеле? Может, ещё и маску на лицо надеть? Или выходить только по ночам?

— Есть важный принцип — он называется осторожность. Крайне полезная вещь, особенно при выполнении сложных заданий в незнакомом городе, — сказал Лавр, стараясь не повышать тон.

— Чем ваша осторожность поможет нам до начала операции? За нами уже следят три бригады спецназа? Для всех мы туристы. Турист, который торчит безвылазно в гостинице — очень подозрительный турист, и вы не убедите меня в обратном!

— Согласен, сидеть безвылазно мы не будем. Но и привлекать к себе внимание — тоже. Мне неспокойно в Москве. Даже здесь, в отеле, не покидает ощущение, что наш приезд кого-то заинтересовал. Я чувствую чьё-то постоянное внимание.

— Знаете, сколько соглядатаев я передушил вот этими самыми руками? — Мавр поднял в воздух два мускулистых окорока.

— Вы что?! Здесь не Африка. Тех, кто на вас косо посмотрел, трогать нельзя. Вообще я против насилия. Насилие допустимо только в крайних обстоятельствах, когда без него абсолютно нельзя обойтись.

— Разве это жизнь? Я бы помер от скуки на вашем севере.

Мавр огорчённо схватил из вазы апельсин, чуть надкусил кожуру и небрежным движением выдавил его содержимое в рот. Через секунду в урну полетела морщинистая апельсиновая шкурка, выжатая досуха — ни одна соковыжималка в мире не смогла бы извлечь оттуда больше ни капли сока.

Во время ужина в ресторане отеля они помирились. Рябчиков здесь, правда, не подавали, зато потчевали огромным, в сковороду размером, шницелем с сыром и яблоками. Его употребление было как раз тем типом задачи, который оказался Мавру по нраву.

Лавр с задумчивым интересом смотрел на движение тысяч светящихся огней за окнами ресторана — Москва плавно перемещалась, подрагивали белые и красные фонари фар, и поток автомобилей казался таким бесконечным, словно на их глазах мигрировала стая птиц со всего Северного полушария.

— Сколько людей, — заметил Лавр, прихлёбывая коктейль, — и все жмутся в эту тесную, яркую Москву. А ведь подумайте — в какой-нибудь сотне километров от нас сплошные леса и никакого человеческого жилья.

— Так радоваться надо. Нам же больше нетронутой планеты достанется, — пожал плечами Мавр.

Затем они разместились переваривать ужин в креслах номера-люкс, и Мавр попросил Лавра рассказать немного о Москве и об особенностях российской культуры, которые его интересовали.

— Только условие — каждый ответ длиной в одно предложение. Я так лучше усваиваю, — попросил Мавр.

— Пожалуйста, — прикрыл глаза Лавр, сосредотачиваясь.

— Что такое ГЦОЛИФК, ГМЛПУЗ и ВНИИССОК?