Тиран из моих снов

Глава 12

Я открыла глаза, лёжа на своей кровати. Я чувствовала, что ещё явно рано, но при этом была отдохнувшей, выспавшейся, и никакого похмелья после вчерашней бутылки вина не было и в помине. Звонок в телефоне не унимался, я взяла его в руки и увидела незнакомый стационарный номер. Я посмотрела на экран буквально пару секунду, а потом взяла трубку.

Ах да, я была у себя в комнате. Неудивительно.

— Алло, — мой голос звучал хрипловато после сна, но это быстро прошло.

— Светлана Николаевна, здравствуйте, — раздался в трубке уверенный, настойчивый мужской голос. — Я Александр Николаевич Горский, я веду ваше дело, связанное с разглашением коммерческой тайны. Хотел бы поговорить с вами сегодня, провести беседу. Вам удобно подъехать через час?

— Но, насколько я знаю, это уголовное дело вёл другой человек, с которым я уже беседовала, — ответила я, стараясь говорить спокойно. — И сейчас я позвоню адвокату и…

— Скажем так, это будет немного нестандартная беседа, и в принципе адвокат здесь не нужен, — перебил он меня, но без грубости, скорее с какой-то странной уверенностью. — В вашем деле произошли изменения, которые вам понравятся. Приезжайте, адрес я вам скину.

И он просто положил трубку. Даже не дождался моего ответа. Буквально через секунду с какого-то сотового номера мне пришло смс с адресом. Я посмотрела на время — семь часов утра. Ничего себе, он хочет, чтобы я к восьми подъехала? Что за полоумный?

Но адрес был не так далеко от меня. Я отложила трубку и посмотрела в потолок.

Так, Света, думать о том, что было сейчас в твоём сне, ты не будешь. Я закрыла глаза и прикусила губу, но мысли всё равно полезли. Я ещё никогда не получала такого удовольствия. Вот именно сейчас я узнала, что значит биться в конвульсиях от оргазма. А потом я улыбнулась. Я, наверное, точно схожу с ума, потому что мне хотелось вернуться. К нему. К Яну. Мои мозги просто отказывались это понимать, но мне было хорошо в его объятиях, хоть он был жесток и хоть он тиран.

О, Господи.

И тут пришла ещё одно смс. На этот раз от моего психолога.

«Светлана, доброе утро. Я думаю, нам надо с вами провести сеанс. Скажите, в какое время вам удобно?»

Я посмотрела на экран и задумалась. Ещё одна тайна, непонятная мне. Теперь я понимаю, что мир, в который я улетаю во сне, очень похож на реальный. А у психолога я видела красные глаза, и он назвал меня Моникой. А что, если…

«Здравствуйте. Я подъеду к вам к двенадцати, если вы не против», — написала я ему.

«Буду с нетерпением ждать», — пришёл ответ почти мгновенно.

Я встала и быстренько направилась в душ, чтобы хоть немного привести себя в порядок. По пути я окинула взглядом свою квартиру, и мне показалось, будто здесь кто-то прибирался. Очень странно. А ещё у меня было ощущение, будто за мной наблюдают. Я повернулась — никого. Странно, мне показалось, что я вчера кого-то видела, но, наверное, нет. Я пошла в душ, стараясь не думать о том, что ждёт меня впереди — ни встреча со следователем, ни сеанс у психолога не предвещали ничего хорошего.

Я выпрыгнула из душа и открыла шкаф, надеясь надеть что-нибудь, что подошло бы и для поездки к новому, как я поняла, следователю, а потом и для визита к психологу. Как странно — я замерла перед открытой дверцей шкафа-купе, потому что не помнила этого платья. Я аккуратно достала его — платье было длиной чуть выше колена, из шифона с красивым подкладом. Оно было кремовым, с милыми, почти невесомыми розочками по всему подолу.

Я удивилась. Да что со мной творится такое. Как это платье могло попасть ко мне в шкаф? Может быть, я когда-то его купила и забыла? Но я ведь давно здесь толком не меняла вещи. Я открыла комод с нижним бельём и снова удивилась — откуда это у меня здесь? Я достала красивое бельё, идеально моего размера, очень дорогой марки. Бюстгальтер был кремовым, его чашечки — из гипюра, с теми же розочками, что и на платье, такие же трусики. Очень странно, я тоже его не помнила, но я надела его. Размер идеально подошёл. И платье, и бельё были шикарными, и я почему-то чувствовала, что именно сейчас я должна это надеть. Если честно — я устала удивляться.

Быстренько заточив бутерброд и выпив кофе, я уже неслась на встречу со следователем. Подозревала ли я, что что-то не так? Да, подозревала. Здание оказалось административным, находилось недалеко от моего дома, и я дошла пешком. Мне открыли дверь, будто знали, кто я, и будто знали, что я должна прийти. Меня проводили на второй этаж, в кабинет к Горскому.

Я клянусь, это здание отличалось от того, где я давала показания в прошлый раз. Горский оказался взрослым мужчиной, лет пятидесяти, с уже седыми висками. У него был цепкий внимательный взгляд, а сам он был поджарым, жилистым мужчиной. Но когда я зашла, он аккуратно показал мне, куда присесть, пододвинул стул и даже предложил кофе.

— Нет, спасибо, я недавно позавтракала, — ответила я.

— Ну да, ну да, — он усмехнулся чему-то своему. — Светлана, вы же не против, если я буду просто к вам по имени обращаться?

— Нет, но это очень странно. Вы говорили про какие-то изменения в моём деле?

— Да, — он медленно подошёл к окну, открыл его настежь и, вы не поверите, начал курить прямо туда, на улицу. — Извините, не могу отказаться от этой привычки. Бросал не раз, но вы знаете, курение — как истинная любовь. Когда она тебя бросила, ты пытаешься отказаться, но всё равно иногда приходишь к её подъезду. Или постоянно вспоминаешь, или пытаеешься найти её в другом мире.

На последних словах я напряглась. Но промолчала, думая, что он продолжит. Всё это было как непонятном кино.

— Вам очень идёт это платье, — сказал он вдруг, и его голос стал каким-то… другим. — Покровитель подарил?

— Покровитель? — переспросила я. — У меня нет никакого покровителя. Я не из этих…

— Но покровители бывают разные, знаете ли, — он затянулся, и мне показалось, что у него немного затряслась рука. — Например, такие, которые дают понять, что дело по любовнице надо закрыть. И они в этом очень настойчивы.

Я искренне не понимала, о чём он говорит и к чему клонит. Я хотела что-то сказать в ответ, защитить себя, но просто открыла рот, а потом закрыла его, не понимая, что вообще происходит.

— Ну, я вижу, что за вас всё решили, — он сказал это быстро и очень жёстко. — Значит так. Дело закрыто за отсутствием состава преступления.

Он потушил окурок прямо о подоконник и выбросил сигарету на улицу.

— Можете идти.

Я опешила. Я не понимала, что происходит. Я проводила его взглядом: он сел за свой стол, в своё кожаное кресло и взялся за бумаги. Всем своим видом показывая, что я могу идти.

Я медленно встала, аккуратно двинулась к двери, а потом повернулась и спросила:

— Вы же всё это могли сказать мне по телефону. Зачем вы пригласили меня сюда?

— Мне было интересно посмотреть на ту, которая может уничтожить всех нас одной своей слезой, — ответил он, не поднимая головы от бумаг. — Идите. И больше не приходите.

Ко мне резко подошёл какой-то очень крупный мужчина и жестом показал, куда идти. Я двинулась за ним, и только тогда до меня дошло, что все косятся на меня, подозрительно осматривая, — все эти мужчины, в основном, и женщины тоже. Они будто обтекали меня, провожали взглядами. Меня проводили на выход, пожелали хорошего дня, и за мной закрылись ворота.

И только сейчас, отходя от этого здания, я поняла, что это было не простое здание. Это не простая полиция. Это что-то более важное. Снаружи оно казалось обычным, а внутри было безумно современным, и там работали явно не простые полицейские и следователи.

Я достала телефон и увидела сообщение от своего банка. Моя бывшая работа перевела мне денежные средства — пришёл мой расчётный лист, с извинениями о том, что они пересчитали то, что должны были мне заплатить. Мне прислали зарплату почти за год! Я даже вслух ойкнула от неожиданности.

Я посмотрела на время — в принципе, я могу потихоньку ехать в центр. Прогуляюсь там и пойду к психологу, что я и сделала. Я гуляла и думала о Яне, о том мире, о том, что мне дальше делать. Его слова о гареме, которые меня так задели, и то, что я нужна ему только для ребёнка — всё это крутилось в голове. Мне было безумно интересно, почему время течёт по-разному, почему там прошло три месяца, а здесь только день. Почему я периодически чувствую тот мир, как вот сейчас — я чувствовала, что он меня целовал, целовал в щёки, в лоб, в губы, и что-то шептал, но я не могла разобрать, будто он звал меня. Мне кажется, один раз я даже почувствовала запах тех цветов, которые были в том храме.

Столько вопросов и полное отсутствие ответов.

И вот я уже поднимаюсь в кабинет психолога. Секретарша всё та же, улыбается, такая красивая, провожает меня в кабинет. И первое, что я слышу, входя туда:

— Здравствуй, Моника...

Глава 13

— Почему вы называете меня Моникой? Меня зовут Света, — спросила я, не отходя от двери и чувствуя, как внутри снова поднимается тревога.

Виктор Сергеевич уже стоял возле кресла, в котором сидел в прошлый раз. Он улыбнулся, но это была тёплая улыбка, совсем не холодная, и от этого становилось только страннее.

— Ты не помнишь, как заполняла анкету? — спросил он спокойно.

Я сначала не поняла, что он имеет в виду, а он уже жестом показывал мне на кресло. Я вздохнула, не понимая, чего именно я опасаюсь, подошла и села, всматриваясь в его глаза. Да, я смотрела дольше, чем позволял обычно этикет, когда смотришь мужчине в глаза, но я всматривалась и искала знакомый цвет — тот, который мелькнул в прошлый раз. Красный. Огненный. Но нет, на меня смотрели совершенно чужие, обычные глаза. Я засмущалась своей наглости и отвела взгляд.

— В анкете я записана как Моника? — спросила я тихо.

— Когда ты заполняла анкету, диктовала данные, то сказала, что тебя зовут Света, — он говорил медленно, будто объяснял что-то очевидное. — Но ты добавила, что любишь, когда тебя называют Моника.

Я удивлённо захлопала глазами, пытаясь вспомнить, что я вообще диктовала секретарше по телефону. Я помнила только, что говорила про увольнение и про стресс, но про Монику… я не помнила ничего такого.

Психолог опять улыбнулся, нагнулся к столу, взял мою папку, открыл и показал мне мои данные. Там и вправду было всё — моя информация, всё, что я диктовала секретарю, моё имя, фамилия, отчество. А в скобочках, мелким почерком, было подписано: «Моника».

Как интересно. Может быть, я на стрессе сама это выдумала? Или просто оговорилась? Я снова посмотрела на психолога. А что, если он просто так говорит, и это какой-то приём? Если он сам допустил ошибку, назвав меня именем из того мира, из моих снов, а теперь просто пытается меня запутать, выдавая это за то, что я сама виновата и сама спуталась? Да кто он мне — друг или недоброжелатель?

— Вчера ты убежала такая расстроенная, испуганная, что… — начал он.

— Вы переживали за меня? — перебила я, пытаясь взять ситуацию и разговор в свои руки.

— Как твой психолог — да, — ответил он ровно. — Буду честен, я не успел составить общую картину по поводу твоих проблем. Но я рад, что ты откликнулась на моё приглашение прийти. Это значит, что ты хочешь работать над тем, что тебя тревожит.

— А вас ничего не тревожит? — не сдавалась я, глядя ему прямо в глаза.

И тут мне показалось, что он вдохнул запах. Он сделал это очень глубоко, его ноздри шевельнулись, и он попытался это скрыть, но у него не получилось. Он будто принюхивался к чему-то, что исходило от меня. Я смотрела в его глаза и пыталась понять, что я хочу узнать и услышать.

— Я хотел обсудить твою личную жизнь, Света, — сказал он после паузы. — Или лучше Моника?

— В этом мире — Света, — зачем-то сказала я, и сама спохватилась, но было уже поздно.

Господи, что он теперь обо мне подумает? Что у меня раздвоение личности? Что я сама не знаю, как меня зовут? Я опустила глаза и сжала руки на коленях, чувствуя, как внутри всё сжимается от стыда и страха.

— Что вы хотели узнать про мою личную жизнь? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— В анкете прописано, что по семейным обстоятельствам у тебя всё сложно, — ответил Виктор, глядя на меня спокойно и профессионально. — Я чувствую, что ты имела в виду развод, но хотелось бы понять, ты сейчас общаешься с мужем? Какие у вас отношения?

И именно в этот момент я решила пойти ва-банк. А почему бы и нет? Что я теряю?

— Прекрасные, — сказала я, глядя прямо в его глаза. — Я думаю, мы больше не будем разводиться.

Я соврала, конечно, и смотрела на его реакцию, на его глаза. Он только один раз моргнул, выражение лица не изменилось, но вот я не поняла — он дышит или нет? Он почему-то молчал, будто ждал, что я скажу ещё что-то. Я не заставила его ждать дальше.

— Скажу больше, — продолжила я, чувствуя, как внутри поднимается азарт. — Когда я сегодня с утра проснулась, он ко мне заехал. Я была занята, поэтому у нас было всего лишь минут пятнадцать в душе. И мы решили не разводиться и закрепили это бурным сексом. Прямо в душе.

Что-то щёлкнуло. Я перевела взгляд на его руку — он сжал её в кулак. Очень сильно. И переломил ручку, которую держал. Я посмотрела ему в глаза — лицо не изменилось, а вот взгляд стал другим. Нет, он не загорелся красным, нет. Он просто… изменился. Не было того вдумчивого психолога, не было той доброты, которой он пытался расположить меня к себе. Была жёсткость и сталь, и огонь одновременно. Нет, его глаза не были красными. Он просто смотрел на меня и молчал.

— Ян? — спросила я очень тихо, а потом немного придвинулась, сдвинувшись на край своего кресла, чтобы ещё ближе посмотреть в его глаза.

Он не реагировал. Просто зло смотрел и ничего не делал.

— Ян, как у тебя это получилось?

А потом Виктор Сергеевич моргнул, открыл глаза, и это уже был обычный, спокойный взгляд. Он посмотрел на свою руку, потом на меня.

— Уфф, — выдохнул он. — Значит, ты всё поняла, Светлана? И как у тебя это получилось? Ох ты ж блин, руку повредил.

Он потряс кистью, обошёл стол и достал инструменты — антисептик, марлю, вату, всё, чтобы обработать рану.

— Так значит, я была права, — сказала я, глядя на него. — Ян здесь сейчас с вами. Но как?

— Ну, если ты про этого ужасающего мужика, тирана, злобного императора какой-то непонятной земли, то, наверное, ты права, — он говорил с какой-то грустной улыбкой, почти дружеской. — Я лично думал, что это какой-то дух или призрак, который в меня вселяется.

— Но Виктор Сергеевич…

— Давай просто Виктор, — перебил он. — Потому что после тех эмоций, которые он мне передавал по отношению к тебе, у меня такое ощущение, будто я знаю тебя целую вечность. И мне сложно, когда ты ко мне по отчеству обращаешься.

Я закрыла рот, глядя на него, и стала думать. Как он передаёт ему свои мысли? То есть это не так, как у меня получается.

— Ну давай рассказывай, чего молчишь, — сказал он мягко. — Наш с тобой сеанс вышел за рамки обычного пациента и психолога.

Я посмотрела на него и поняла, что есть смысл рассказать. И я рассказала — конечно, утаив многие интимные подробности, а ещё свои мысли, понимая, что Ян может нас слышать. За это время Виктор обработал рану и уже сидел, откинувшись в своём мягком кресле, заложив руки за голову, даже больную, сцепив их в замок.

— Нереально, — задумчиво произнёс он. — Я бы не поверил, если бы этот Ян реально не вторгался в моё сознание.

— Но получается, у тебя, Виктор, это проходит так, будто он просто соединяется с тобой? То есть ваши сознания существуют в один момент. У меня просто моё сознание перекидывается в другое тело, но девушка, которая там, в том мире, Моника, она полностью идентична мне. Я даже чувствую себя там так же, и ощущение, будто тело там натренировано так же. Только её сознание мертво. Она погибла.

— Ян появляется внезапно, — продолжил Виктор, — и пытается руководить моим телом, но у него не получается полностью. Мы будто бы сосуществуем вместе. И именно в тот момент, когда он в моём сознании, я будто слышу его мысли, разговоры, всё. А он слышит мои. Но мы не можем перенять знания друг друга — я это уже понял, потому что пытался узнать о другом мире. Он пытался взять контроль, как в прошлый раз, когда напугал тебя. Если честно, этот Ян очень тобой поглощён. Он, я бы сказал, тобой болен.

— У нас время течёт по-разному, — сказала я. — Здесь прошло двенадцать часов — там прошло три месяца. Возможно, и сейчас так же. Но как у него получается вторгаться в твой разум?

— Я не успел этого понять, — признался Виктор. — Но поверь мне, мне это не очень нравится. И вот сейчас ты, получается, его спровоцировала? Ответом о своих отношениях?

— Да, я подозревала, что Ян где-то рядом, но я думала, что он просто в вашем теле и делит с вами сознание.

Я встала и подошла к столу, обойдя его. Мне захотелось кое-что попробовать. Я села прямо перед Виктором на край стола. Он немного аккуратно отодвинулся, но меня это не остановило. Я смотрела ему в глаза, аккуратно развела ноги, приподняла платье и продолжала смотреть на него. Мне было интересно — здесь ли сейчас Ян?

Я поднимала платье всё выше и выше, очень аккуратно и нежно, проводя руками по своим ногам, всё выше, пока не развела ноги ещё шире. Виктор сначала смотрел мне в глаза, а потом опустил взгляд туда, между моих ног, где очень красиво смотрелось новое бельё. Я увидела, как он начал дышать глубже.

— А откуда у тебя это платье и этот комплект белья? — спросил он, и его голос зазвучал напряжённо.

— Я не знаю, — честно ответила я. — Оно просто появилось у меня дома. Я не помню, чтобы я его покупала. Ян здесь?

Виктор напрягся всем телом.

— Яну нравится всё, что он видит, — сказал он медленно. — Вот только он бесится от того, что это же вижу и я.

Тогда я нагнулась к нему, к Виктору, ближе и ближе, смотря в его глаза. И я потянулась, чтобы поцеловать его.

И тут его глаза резко загорелись пламенем. Огонь хлынул прямо из них, и он схватил меня — совсем грубо, усадил на стол обратно, вцепился в волосы, оттягивая их назад, и прорычал мне прямо в лицо:

— Не смей никогда целовать это тело! Ты только моя, поняла? Никакие другие! Не смей! Это приказ!

Я вскрикнула от боли, потому что он очень сильно схватил меня за волосы. Его глаза пылали, он осматривал меня, а потом отскочил, как от огня. Его руки тряслись, было видно, что он хочет меня взять, поцеловать, но в следующую секунду он моргнул, и всё исчезло.

Виктор — я уже поняла, что это был он — грохнулся обратно в кресло и выдохнул:

— Ох, ничего себе. Он взял контроль над моим телом. Господи, как глаза печёт… Что сейчас было? Он ведь… он ведь схватил тебя… Прости, пожалуйста, Света. Это не я. Прости…

— Всё нормально, — ответила я, хотя внутри всё дрожало. — Я специально его спровоцировала. Чтобы понять, что он может сделать.

Я помолчала, а потом спросила то, что меня пугало больше всего:

— Но если это платье ему нравится… мог ли он попасть в чьё-то ещё тело, чтобы купить его и подарить мне? Чтобы кто-то принёс его ко мне домой? И это бельё тоже?

Я была напугана этим знанием. Получается, он и здесь может меня контролировать. Не только во сне, но и наяву.

— Можем ли мы как-то, Виктор, заблокировать то, что я попадаю в тот мир через сон? — спросила я. — Можем ли мы поставить какой-то блокиратор?

Виктор потёр подбородок, задумавшись.

— Есть у меня знакомые, которые изучают сон и всё, что с ним связано, — сказал он медленно. — Я свяжусь с ними. А тебе надо отдохнуть, явно прийти в норму. И ещё раз… прости, пожалуйста.

Я покачала головой, понимая, что не нахожусь в безопасности. Ни здесь, ни там.

Глава 14

Мы ещё немного побеседовали с Виктором Сергеевичем на эту тему — о том, что в его разум вторгается Ян, а я во сне улетаю в другой мир. Этот разговор немного помог мне душевно успокоиться, потому что одно дело, когда ты думаешь, что сходишь с ума, и совсем другое, когда есть человек, который тоже, пусть и не специально, но задействован во всём этом. Я была рада, что Виктор, судя по его словам и интонациям, был на моей стороне.

Ян больше не проявлялся во время сеанса. Но я чувствовала прикосновения. На этот раз они были жёстче, и мне показалось, что я даже слышала шёпот прямо в ухо. Жёсткий, злой голос говорил, что я поплачусь, когда вернусь, что он меня накажет за то, что я показала себя другому мужчине. Этот голос говорил, что платье и нижнее бельё предназначались именно для его глаз, и никто другой не должен был их видеть.

Мы договорились, что Виктор будет отслеживать моменты, когда Ян проникает в его разум, и постарается понять, что именно помогает тому это делать, потому что, по словам Виктора, это происходило не всегда, а только в определённые моменты. Ещё Виктор объяснил, что они ведут беседы с Яном, когда тот находится в его разуме. Но Ян выступает скорее как враг или оппонент, чем как собеседник, с которым можно нормально поговорить. Он больше ругается и угрожает Виктору, агрессирует и иногда даже доставляет боль, как бы странно это ни звучало.

Меня проводили до самого низа — Виктор Сергеевич настоял на этом, а ещё секретарша попыталась вызвать мне такси или поймать машину, но я отказалась. Мне нужно было прогуляться. Было около пяти часов, солнце уже пекло не так сильно, но на улице всё равно стояла адская жара. Мне даже не хотелось есть, только пить. Я зашла в ближайшее кафе и взяла себе гляссе. Оно немного взбодрило меня и охладило.

Я прогуливалась по городу и вышла на короткую аллею — маленький оазис в этой части города, где в основном стояли высотные здания. Один раз я почувствовала прикосновение к своим губам — не жёсткое, а очень нежное, почти ласковое. Интересно, что сейчас происходит у Яна? Несмотря на то, что у нас сложились очень странные, токсичные отношения, меня тянуло обратно. Я хотела снова почувствовать то удовольствие, которое испытала с ним, мое тело жаждало его огня. Удивительно, насколько оно тянулось к нему. А вот разум кричал, что это красный флаг. Да, вроде сейчас так говорят.

В этой аллее стояли небольшие скамеечки, и я присела на одну из них, в тени дерева. Я смотрела на проходящих людей и думала о том, как хорошо, что они не знают того, что знаю я. Держать внутри себя тайну о существовании других миров было тяжело, но что-то сдерживало меня от того, чтобы бежать и кричать об этом на каждом углу.