- -
- 100%
- +
А потом я улыбнулась ему в ответ.
В голове мелькнула мысль о том, что говорили мне те двое — мужчина и женщина из автобуса, — что я должна узнать его с другой стороны. Но я не успела ничего осмыслить, потому что он взял меня на руки и понёс к воде. Я завизжала от восторга, когда он просто плюхнул меня в озеро, и сразу же пошла ко дну. Сильные руки подхватили меня и подняли на поверхность.
— Кто бы мог подумать, — усмехнулся Ян, — что такая миниатюрная девушка пойдёт ко дну сразу же? Ну ты даёшь.
— Я не ожидала, что здесь так глубоко, — ответила я, отплёвываясь. — Мы же даже не отошли от края.
— О да, — сказал он задумчиво. — Если честно, я так и не понял, насколько здесь глубоко. Будь аккуратна.
— Здесь может кто-то выплыть? — испугалась я и попыталась отплыть ближе к берегу, вглядываясь в темноту, где не было видно ни дна, ни водорослей, ни песчаного берега. — Там… темнота.
— То, что здесь кто-то есть, маловероятно, мы бы знали, — сказал он спокойно, обнимая меня, и от него снова пошёл жар.
— Ты уверен, что нам здесь ничего не угрожает? — спросила я, глядя на него жалобно.
— Со мной тебе нечего бояться, — ответил он серьёзно. — Я уберегу тебя от всего.
А потом он насадил меня на себя, раздвинув мои ноги широко, и понёс, целуя то в губы, то в шею, то опускаясь к груди, к соскам. Я стонала, извивалась от этих нежнейших ласк, чувствуя, как удовольствие накатывает волнами.
Он положил меня прямо на траву, аккуратно поправил волосы, раздвинул мои ноги и поцелуями спустился к животу, всё ниже, продолжая ласкать.
— Я хотел попробовать это ещё в прошлый раз, — прошептал он. — Но ты слишком быстро уснула, вернее сбежала в свой мир.
— Ян, это не от меня зависит, — выдохнула я.
— Моника…
— Нет, — резко остановила я его, приподнимаясь на локтях. — Пожалуйста, называй меня Света.
Ян улыбнулся. Не той хищной, опасной улыбкой, к которой я уже начала привыкать, а какой-то другой — тёплой, почти нежной. Он снова опустился между моих ног, и я почувствовала его горячее дыхание на самой чувствительной своей кожи.
— Света, — сказал он тихо, пробуя имя на вкус. — Свет. Как луч, который пробивается сквозь тьму. Свет всего прекрасного, что есть в этом мире. Я согласен. Я буду называть тебя Светой.
А потом он лизнул меня — медленно, протяжно, заставляя выгнуться навстречу его языку.
— Света, — прошептал он, и от того, как его голос вибрировал на моей коже, у меня перехватило дыхание.
Ещё одно движение языком — уверенное, властное, доводящее до исступления.
— Света.
Он говорил это имя снова и снова, вплетая его в каждое движение, в каждое прикосновение. Я извивалась под ним, хватала ртом воздух, чувствуя, как удовольствие нарастает, закручивается тугим узлом где-то глубоко внутри.
— Света… моя Света…
Я кончила ярко, ослепительно, выгнувшись дугой и закричав его имя. Моё тело билось в конвульсиях, пальцы вцепились в его плечи, оставляя красные полосы на его горячей коже. Я ничего не соображала, ничего не видела и не слышала — только его, только этот миг, только удовольствие, которое разрывало меня на части и собирало заново.
Ян не дал мне опомниться. Он навалился сверху, раздвинул мои ослабевшие ноги и вошёл в меня — резко, глубоко, до самого основания. Я вскрикнула, но он уже начал двигаться, и крик превратился в стон. Он брал меня яростно, неимоверно, но при этом я чувствовала, как он сдерживает себя — его руки дрожали, мышцы на плечах были напряжены до предела, а огонь, который обычно вырывался из него наружу, сейчас только тлел где-то глубоко внутри, согревая, но не обжигая.
Он сдерживался ради меня.
От этого осознания меня накрыло новой волной жара, и я закричала снова, уже не стесняясь, не зажимая рот, не боясь, что нас кто-то услышит.
Мы кончили вместе — громко, отчаянно, не в силах сдерживать свои крики. Я выгнулась под ним, он замер на мгновение, а потом его тело содрогнулось, и он упал на меня, тяжело дыша.
А потом мы услышали это.
Рёв. Глухой, мощный, доносящийся будто из-под самой земли. Он нарастал, приближался, и вдруг вода в озере всколыхнулась, вздыбилась, и из глубины выплеснулось что-то огромное, тёмное, с силой ударив по поверхности водоема. Нас накрыло волной — холодной, неожиданной, и я закричала уже от испуга.
Я откашлялась, отплёвываясь, и уставилась на воду, от которой всё ещё расходились мощные круги.
— Ты же сказал, что здесь никто не живёт! — выкрикнула я.
Он смотрел туда же, куда и я, и на его лице застыло странное выражение — смесь удивления и восхищения.
— Ну, похоже, я ошибся, — сказал он медленно. — Кажется, своей энергией мы пробудили не только друг друга, но и кое-что постарше. Врата. И древнего сома. Не знал, что увижу когда-нибудь это древнее... Что за...?
Ян резко схватил меня за руку, и я увидела, как она засветилась. Те же самые знаки — круг, треугольник и какие-то странные иероглифы, что уже проступали на моей ладони раньше, теперь горели ярко, ослепительно, будто кто-то зажёг внутри моей кожи маленькое солнце. Свет был настолько сильным, что на мгновение я даже зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела, что Ян перевёл взгляд с моей руки на меня. Его глаза начали гореть красным — не злобно, а скорее от осознания чего-то очень важного.
— Ты соврала мне, — сказал он глухо, и в его голосе не было злости, только какая-то странная, пугающая обречённость. — Ты и есть ключ. Ключ всегда был в тебе и с тобой. Вот почему открылись древние врата.
Я уставилась на него, не понимая. Мои мысли путались, а рука всё ещё светилась, будто подтверждая его слова.
— Ян, я… я не понимаю, о чём ты. Я не знаю, что такое ключ, — затараторила я, пытаясь собраться. — Но ты же знал, что это у меня есть! Люди, которых ты подослал — те мужчина и женщина, которые были в моём мире, у них ведь тоже такое свечение на руке! Я видела. Точно такое же, на том же месте.
Ян резко отпустил мою руку, будто обжёгся, и отполз от меня на полшага, сев на корточки. Он смотрел на меня с таким выражением, которого я раньше у него не видела — растерянным, почти испуганным. Мне даже показалось, что он побледнел, хотя на его обожжённой, смуглой коже это было трудно заметить.
— Света, — сказал он медленно, очень тихо, — я никого к тебе не посылал. Я следил за тобой через Виктора. Только через него. Я не могу перемещаться в твой мир физически, ты же знаешь.
— А как же прекращение уголовного дела? — спросила я, чувствуя, как внутри нарастает холод. — Деньги, которые перевела бывшая работа? Платье и бельё, которые появились в моём шкафу? Ты говорил, что тебе нравится, как я в них выгляжу. Я думала, это ты…
— Это не я, — перебил он, и его голос стал жёстче.
Мы замолчали. Я смотрела на него, он смотрел на меня. Вода в озере успокоилась, древний сом затих где-то в глубине, и воцарилась такая тишина, что я слышала своё собственное дыхание.
— Но они сказали, что знают тебя, — прошептала я наконец. — И сказали, чтобы я узнала тебя с хорошей стороны. У мужчины был точно такой же символ на руке.
Ян закрыл глаза на мгновение, а когда открыл их, в них не было красного огня. Только усталость и какое-то странное, болезненное понимание.
— Значит, он твой родственник, — сказал он тихо. — Причём близкий. Этот ключ передаётся только по родственной линии. Кровь. Только кровь.
Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но не нашла слов. Родственник? У меня? Я знала свою семью — мама, папа, больше никого. И вдруг появляется какой-то мужчина с таким же свечением на руке, женщина рядом с ним, и они оба следят за мной, появляются в моей квартире, в автобусе, на скамейке в парке. И помогают мне. И говорят, что знают Яна.
— Кто они? — выдохнула я. — Если не ты их послал, то кто?
Ян поднялся на ноги, протянул мне руку, помогая встать. Его пальцы сжали мои крепко, почти до боли.
— Мы должны это выяснить, — сказал он. — И быстро. Если ключ у тебя, а они тоже носят этот знак, значит, они — твоя защита. Или твоя угроза. Я не знаю. Но я не позволю никому причинить тебе боль. Ни здесь, ни там.
Он помолчал, а потом добавил, глядя мне прямо в глаза:
— Ты — моя. И никто не посмеет встать между нами. Даже твоя кровь.
Глава 17
Ян аккуратно надевал на меня мантию. Перед этим он окружил меня теплом, чтобы высушить волосы, и мне не было холодно, хотя на этой поляне перед озером, которое теперь казалось мне просто огромным, было зябко. Оно не выглядело таким, каким мы видели его с высоты, — теперь, стоя на берегу, я понимала, насколько оно бездонное. Вода уходила куда-то глубоко, в непроглядную черноту, и мысль о том, насколько масштабным может быть его житель, будоражила мой ум. А чего там говорить о нашем мире, о нашем бытии и обо всём этом?
Я задумалась, глядя на озеро, и даже не заметила, как Ян аккуратно отошёл от меня и смотрел, улыбаясь.
— Что? — спросила я, немного смутившись. Для тирана он был сейчас слишком милым и нежным.
— Я так понимаю, в твоём мире этого нет? — спросил он, кивнув на озеро.
— Чего именно нет? Огромных сомов? Бездонных озёр? Мужиков, летающих по небу благодаря тепловой энергии, и сжигающих города?
Улыбка с его лица исчезла мгновенно. Он очень сильно сосредоточился взглядом на мне, и в его глазах снова появилась та жёсткость, к которой я начинала привыкать.
— Всё, что я делаю, я делаю во благо своего народа, — сказал он холодно. — Всех тех, кто доверился мне.
— Ты сжёг Хоффнин! — выпалила я, показывая пальцем куда-то в сторону, будто указывала на сам город. — А ещё ты меня душил. А ещё ты сжёг человека прямо там, тогда на площади. Своего человека.
— Он посмел сделать тебе больно, — ответил Ян, и в его голосе не было сомнений.
— Так ты тоже сделал мне больно, — не сдавалась я. — Не хочешь себя сжечь?
Последние слова вылетели из меня как пуля. Я даже приблизилась к нему, пытаясь как-то вытянуться, стать выше, хотя прекрасно понимала, что это бесполезно.
Он продолжал стоять и смотреть на меня. Не предпринимал ничего, не говорил ничего. Просто смотрел. А потом сказал холодно, и в его голосе было столько силы, что я поняла — он верит в каждое своё слово и ни капли не сомневается в своей правоте:
— Я не буду обсуждать с тобой мою политику и свои решения. Это не твоё дело.
Я отступила на шаг назад, глядя ему в глаза. И подумала: что мне теперь делать? Если бы я была в своём мире, я бы просто перестала общаться с таким человеком. Не жила бы с ним. Не спала. Но я не в своём мире. Я даже не в своей реальности. Я уже не знаю, что такое норма. Спать с тираном — это норма? Получать удовольствие от человека, который порабощает миры, — это тоже норма? Или нет?
Я снова отвернулась к озеру. А пробуждать древних сомов и открывать какие-то врата — это норма? Что вообще такое нормальность?
Я жила своей жизнью в своём мире. У меня был муж, работа. Мне казалось, это норма, это приемлемо. Я бегала по утрам, вела здоровый образ жизни. А теперь я летаю по небу почти голая с мужиком, который испепеляет всё вокруг жаром.
У меня скатилась слеза. Видимо, я очень перенапряглась внутренне, переживала, и вот, пожалуйста.
Огромные руки повернули мой подбородок, костяшки пальцев аккуратно вытерли слезу с моей щеки.
— Почему ты плачешь? — спросил Ян спокойно, без злости, без холодности. — Неужели сейчас я тебя обидел?
— Нет, — ответила я тихо. — Просто я запуталась. Моя реальность будто расщепилась на части, а потом собралась обратно, но неправильно. Может быть, я сейчас лежу в психушке, и всё это мне снится или кажется?
Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом, а потом уверенно сказал:
— Если это так, я проберусь и туда. И буду там с тобой.
Я стояла и смотрела на своего мучителя, на своего тирана, на мужчину, который сжёг город, душил меня, угрожал, но при этом гладил мои волосы, дарил мне мантии и обещал следовать за мной даже в безумие.
И я не знала, плакать мне от этого или смеяться.
— Я хочу больше узнать про то, как всё устроено, — прервала я тишину. — Ты можешь мне это устроить? Может быть, у вас есть библиотека или какие-то учёные, которые смогли бы дать мне ответы?
— А зачем тебе это? — спросил он с искренним непониманием. — Тебе не нужно об этом думать. Твоя задача — просто быть рядом со мной. Мы не знаем, сколько времени тебе сейчас удастся пробыть в этом мире, и я не хочу терять ни секунды, ни минуты, ни мгновения. Я хочу быть с тобой.
Он снова подошёл ко мне, начал поглаживать плечи, перебирать мои волосы, а потом притянул меня к себе и уткнулся лицом в висок, глубоко вдыхая и тихо рыча.
— Света… — выдохнул он.
— Ян, пожалуйста, мы только и делаем, что…
Я не успела договорить, потому что он начал стягивать с меня мантию — ту самую, которую так старательно завязывал всего несколько минут назад.
— Ян, прекрати, — я резко оттолкнула его.
К моему удивлению, он убрал руки. Действительно прекратил. Но в тот же миг от него снова полыхнули злость и огонь.
— Я говорил: не отказывать мне, — прорычал он так громко, что эхо, казалось, ударилось о глубины озера, отскочило от деревьев и скал, которые окружали это место и прятали его от чужих глаз.
Земля слегка задрожала, и мы услышали утробный, пугающий рёв, донёсшийся откуда-то из-под земли. Я испугалась, вскрикнула и бросилась к Яну — мне казалось, что только он сможет меня сейчас спасти. Рёв повторился, земля затряслась сильнее, я взвизгнула и уткнулась лицом в его грудь, судорожно сжимая пальцами ткань его мантии.
Его огромные руки обняли меня, и он начал успокаивающе шептать, прижимая к себе:
— Тише, тише, прости. Древнему сому не понравилось, что я на тебя кричу. Извини. Надо же — у тебя в этом мире появились защитники, кроме меня самого.
Я осторожно выглянула из его объятий, оглядываясь по сторонам. Ян меня не отпускал — его руки были крепкими, а в их тепле чувствовалась надёжность.
— Так это он на тебя? — спросила я.
— Да.
— А я тебя могу ему скормить? — выпалила я, не подумав.
— Думаю, он меня не переварит, — ответил он с улыбкой, и сейчас в нём совсем не чувствовалось, что он тиран. — Света, пойми, пожалуйста. Ты должна забеременеть. Поэтому любую свободную минуту я буду любить тебя и ублажать.
Я вытаращила глаза от неожиданности — мы только что говорили об одном, а он резко перескочил на другое.
— А если я не хочу беременеть? Мы знаем друг друга от силы сутки. Какая беременность? О чём ты вообще?
— Поверь, мы знаем друг друга гораздо больше, — ответил он серьёзно. — Наши души, наше сознание знают друг друга давным-давно.
— Только не надо этих сказок, — попыталась я вырваться из его рук, но у Яна было своё мнение на этот счёт. Он просто подхватил меня на руки, оттолкнулся от земли, и мы снова полетели.
Он опять меня не спросил. Опять мы куда-то летим. В этот раз я решила просто расслабиться, прижалась к нему покрепче и даже закрыла глаза — мне было лень разглядывать окрестности. Может, я сейчас усну и вернусь в свой мир? И тогда смогу задать вопросы тем двоим — блондинке и брюнету, которые приходили ко мне. Может быть, от них будет больше толку.
Но я не уснула и не проснулась в своём мире.
Мы прилетели в то самое поместье, где в прошлый раз я потеряла сознание, где мы с Яном в порыве страсти сожгли комнату. К моему удивлению, он приземлился туда же — в ту же комнату, на тот же балкон. Внутри всё было чисто и аккуратно, будто ничего и не случилось. Я никого не видела — вернее, когда мы подлетали, охрана ещё была, но когда мы начали снижаться вниз, все куда-то исчезли, попрятались в огнеупорные убежища.
Ян снова принялся меня целовать, но я взмолилась:
— Ян, пожалуйста, я очень тебя прошу, я не хочу сходить с ума. Мне нужны ответы.
Он закрыл глаза и прижался лбом к моему лбу. Я видела, как тяжело он дышит, как пытается сдержать огонь, рвущийся наружу.
— Мой Повелитель, — раздался голос у меня за спиной, — если ваша богиня не хочет вас, я могу вас удовлетворить. Я всегда вас хочу, я уже готова.
Сначала я заметила удивлённое лицо Яна — он смотрел куда-то за мою спину. Я обернулась.
В комнату, покачивая бёдрами, вошла невероятно красивая женщина, шатенка. Голос её был мне знаком — это она втирала в меня какие-то крема, она говорила со мной тогда на дирижабле и готовила для нас купальни. Сейчас она была полностью обнажена, а её кожа блестела, будто покрытая чем-то маслянистым, — даже волосы, даже лицо, всё тело. Она была до безумия красива, её фигура казалась совершенной: тонкая талия, пышная грудь, округлые бёдра — она словно сошла с картины. Она плавно прошла к кровати, бросила на нас зазывный взгляд и грациозно легла, вытянувшись на покрывале как кошечка.
Я не знала, что сказать. Внутри поднялась глухая ревность, но я понимала, что не могу конкурировать с такой женщиной. Меня смутило и другое — всё это время Ян молчал. Я взглянула на него и увидела, что он словно не здесь. Его взгляд стал отрешённым, замутнённым, будто он прислушивался к чему-то, что слышал только он. Он не смотрел ни на меня, ни на неё — его голова была слегка повёрнута в сторону, и в этом было что-то неладное.
— Любимый мой господин, всё хорошо? — спросила женщина, уже без улыбки, и приподнялась на локтях.
А я снова уставилась на неё, словно заворожённая. Она была идеальна во всём — даже пальцы ног, даже кисти рук, даже кожа, сияющая чистотой. А в её голубых глазах можно было утонуть. Что там Ян говорил о своём гареме? Если он состоит из таких красавиц, то у меня, наверное, серьёзные проблемы.
Ян резко повернул мою голову к себе и поцеловал меня прямо в губы.
— Мне нужно ненадолго исчезнуть, — сказал он тихо. — Мне нужно туда, где моя армия. К сожалению, я обязан, моя Света.
Он целовал меня нежно — в губы, в нос, в щёки, потом взял мои руки и поцеловал их, а затем повернулся к женщине:
— Ты отвечаешь за неё. Если с ней что-то случится, ты сама знаешь, что будет.
— Да, мой любимый господин, — ответила она, вставая с кровати и выпрямляясь.
Я хотела сказать Яну, что он охренел, но не успела. Он вышел на балкон и взмыл в небо, всё в той же мантии. Что происходит? Он даже не объяснил, откуда взялась эта голая красавица. Просто улетел по своим делам. В моей голове все это не укладывалось.
Шатенка рассмеялась, подошла ко мне, презрительно оглядывая с ног до головы. Я тоже посмотрела на неё и немного опешила — это что у неё в паховой зоне, блёстки? Я слишком откровенно уставилась туда, и она, заметив это, рассмеялась:
— Яну нравится, когда я так делаю. И знаешь что? Они съедобные. Мой господин любит их слизывать. Не так давно, между прочим, он это делал. А что не так, тварюшка? Почему побледнела?
Я сделала шаг назад, разглядывая её глаза. Она явно меня провоцировала. Я отвернулась и вышла на балкон — не хотела участвовать в этом дешёвом цирке. Делить мужчину, которого знаю всего сутки, ну уж нет, спасибо.
— А хочешь узнать, чем мы с ним занимались буквально два дня назад? — раздался её красивый голос у меня за спиной.
— Нет, спасибо. Не интересно.
— О, тебе будет интересно, — не унималась она. — Он брал меня сзади, вбивался снова и снова, рычал и говорил, какая я красивая, что лучше меня нет. А ты всего лишь должна выносить ему ребёнка. А любит он меня.
Я вцепилась в ограду балкона так сильно, что побелели костяшки. Меня охватила злость, и в то же время почему-то хотелось плакать.
— Замолчи, — выдавила я.
— Ой, а что такое? Думаешь, он тебе верен? Да у него целый гарем. Проснись. Ты здесь не нужна. Спит он со мной, иногда с другими, которые, правда, сгорают. Но в основном только со мной. И признаётся в любви он мне, и смотрит в глаза — мне. Я его будущая жена.
Я не выдержала. Резко развернулась, выбросила вперёд руку, словно пытаясь остановить поток её слов, и закричала:
— Заткнись!
В тот же миг в комнату вбежал Никос, а из моей ладони вместе с криком, вместе с мольбой о тишине вырвалось синее пламя. Оно метнулось прямо в неё, и я не могла его остановить.
— Моника, нет! — закричал Никос.
Но было поздно. Шатенка исчезла — мгновенно, беззвучно, будто её и не было. Энергия, вырвавшаяся из моей руки, просто стёрла её.
— О божечки… — я прикрыла рот ладонями, чувствуя, как дрожат руки. — Что с ней? Я её убила?
Ответом мне был испуг Никоса. Он смотрел на мою руку, потом на меня, и его лицо побелело. А потом он произнёл очень тихо, почти шёпотом:
— Так всё-таки ключ был всегда у тебя. Я знал это.
Он повторил тот самый жест, который сделал, когда уходил из храма, глядя на меня, — прижал кулак к груди.
— Ты наш ключ. Ты Страж Ключа. Ты наше всё.
— Что я сейчас с ней сделала? — спросила я, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. — Что я сделала?
Я не верила, что стала убийцей. Не хотела верить. Внутри всё сжималось от ужаса, и я уже не понимала, где нахожусь и что происходит.
Но в этот момент я почувствовала, как меня трясёт. Очень сильно трясёт, будто кто-то схватил за плечи и выдёргивает из этого мира. Я начала улетать, и сквозь пелену, уже теряя сознание, увидела испуганное лицо Никоса. Он смотрел на меня с таким ужасом, будто понимал, что я исчезаю и ничем не может мне помочь. А ещё я увидела, как моё тело в том мире падает на пол, безжизненное, словно тряпичная кукла.
А потом я проснулась в своём мире.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.