- -
- 100%
- +
По ухабам медленно продвигались груженные фуры с товаром. Машина Глеба задевала пороги о выбоины в асфальте. Но он старался не обращать внимание на протяжный скрежет железа.
Охранники без вопросов пустили его на территорию офиса.
Прозрачные автоматические двери отъехали в разные стороны, а за стойкой его встретила улыбающаяся администратор.
— Добрый день. Могу я поговорить с Эдуардом Дмитриевичем?
— Только завтра, — вежливо ответила девушка, быстро печатая отчет на печатной машинке. — Если сообщите мне ваше имя, то я подберу оптимальное время для встречи.
Глеб достал удостоверение.
— По куртке не видно, что я из полиции?
— Извините. Но он сейчас занят. Они обсуждают новый продукт.
— Какой кабинет?
— Ладно, — вздохнула администратор. — Седьмой этаж. На лифте попадете в кабинет секретаря...
— Не переживай. Я скажу, что шел напролом, а ты пыталась меня остановить. Пиши дальше.
Глеб вышел из дверей лифта и увидел, как секретарь с копной рыжих волос закатила глаза. Ее ноги в туфлях выпирали из-под стола. А телефонная трубка заботливо положена на пепельницу, чтобы никто не мог мешать разгильдяйству.
— Куда? — вызывающе спросила она. — Нищие приходят в субботу. Не видно, что приема нет?
— Приема иногда нет в ваших рациях, — парировал Глеб. — Мне нужно поговорить с президентом. Слово «нет» не принимается...
— Нахал, — секретарь швырнула телефонную трубку обратно на кнопку переключателя звонка. Она загадочно ухмыльнулась: — Я могу позвать его. Но если будет презент.
— Какой?
— Шоколадка, например. — Она вальяжно опустила голову на спинку кресла. — Сбегаешь в автомат за гостинцем? Тогда сообщу, что ты здесь.
— У меня есть отличное предложение, — ответил Глеб. — Я могу тебе подарить пулю. Например, в ногу.
— Ты больной?
— Я сыщик из полиции. А от сладостей зубы чернеют. Не знала?
Скрип двери заставил Глеба и секретаря повернуть голову в сторону источника шума.
— Матильда! Что там у тебя?
— Господин президент, здесь к вам пытается попасть полицейский. Стой!
Глеб пошел к президенту. В дверной проеме на него смотрел молодой мужчина с короткой стрижкой. Темно-синий костюм на худой шее выглядел чужеродно.
— Нам надо поговорить, — отчеканил Глеб, доставая удостоверение. — У меня есть вопросы...
— Я занят, — грубо ответил Эдуард. — Мне некогда...
— Найдете время, — не отступал Глеб. — Чем быстрее поговорим, тем скорее я уйду.
— Я вызову охрану.
— Ладно. Нападение на представителя власти...
— Тебя отправил этот старый хрыч?..
За спиной Глеба подходили двое толстых громил. Таких он видел только у ночных клубов.
— Я вызвала! — радостным тоном выкрикнула Матильда.
Глеб полез за пистолетом.
— Стой! — выпалил Эдуард. Он кивнул своим через плечо Глеба. — Идите. Все нормально.
— Не такой прием я ожидал, — холодно произнес Глеб. — Могу выписать вам повестку в отдел...
— Поговорим в конференц-зал. Там пусто. Заходите в семьсот шестой кабинет, а я сейчас вернусь.
В зале стояли откидывающиеся кресла. Посередине находился длинный стол с четырьмя телефонами и проектор, который смотрел на белую доску.
Эдуард вернулся с кипой фотоальбомов.
— Меня предупредили о вашем визите, Глеб, — с порога сообщил он. — Я имею в виду пансионат. Удивительно, что с вами не приехала рота спецназа.
— А зачем?
— Николай Валерьевич много раз пытался отправить Ефима Тимуровича за решетку. Что в шестьдесят девятом, что сейчас. Совсем с катушек съехал. Почему не арестовали инвалида? Совесть проснулась?
— Я веду расследование. Хотите меня этим оскорбить? Не скрою, что бывший друг, как вы выразились, «старого хрыча» стал подозреваемым под первым номером. Но мой список этим не ограничивается. Есть пара имен...
— Вот как? — Эдуард сел напротив и открыл первый фотоальбом. — Странно, что передо мной не очередной слуга Николая Валерьевича.
— Скажу честно: Лида мне не нравилась. Вообще.
— Но дело передали вам...
— Есть такое важное слово, как непредвзятость. Моя работа заключается в том, чтобы опросить ближний круг убитой и причастных. Собрать алиби невиновных и найти преступника. А бегать за вами у меня просто нет времени. — Глеб посмотрел на Эдуарда. — Если бы Ефима Тимуровича сразу признали подозреваемым, то дело передали следователям. Сыщик им зачем, если убийца найден?
—Для дешевого представления, — горько усмехнулся Эдуард. — Можно на «ты»? Не для формальности сказано...
— Да. Если информация будет важной.
— Слушай, Глеб. Не буду ничего скрывать. Ефим Тимурович не мог ее убить. — Он вытащил из альбома фотокарточку и протянул Глебу. — Видишь? Это торжественный вечер. А год какой? Правильно... В семьдесят пятом. Лида приходила к ним в гости. Кто машину купил Дине на восемнадцатилетие? А почему он не перерезал ей тормоза?
— Месть подается холодной.
— Ты в курсе об их вражде?
— Вскользь.
— В шестьдесят третьем они основали фабрику по изготовлению оконных рам. Назвали «Молога Некст». Все шло хорошо. Пока через три года Николаю Валерьевичу не стало мало. Всего. Абсолютно. Он любил красивую жизнь. Но в его тупой башке не укалывалось, что забирая деньги из оборота компании, просядет и выручка. Потом одному пижону понравилась земля, где стоял завод. Понимаешь, к чему я клоню?
Глеб кивнул.
— Старый болван подделал подпись Ефима Тимуровича. Продали компанию за копейки. Те ее обанкротили и распродали по запчастям. Да, оскорбленный друг наговорил кучу мерзкого. Водка и не такое творила...
— А как они помирились?
— После этих слов у нового предприятия «ЦарьСвязь» начались вечные проверки. За все штрафовали. Пока жена Ефима Тимуровича не пришла поговорить с Лидой. — Он передал Глебу вторую фотокарточку. Там изображены два бывших друга, жмущих друг другу руки, улыбаясь на камеру. Фото датировано семьдесят четвертым годом. — Лида стала тем спасителем их дружбы. Николай Валерьевич отдал часть денег с продажи фабрики, а Лида была званным гостем на ужине у четы Конгоровых. Вот и все. Ефим — человек действия. Он мог убить ее много раз, если бы хотел. Но богатство и месть не представляли для него никакого смысла.
— Однако дружба закончилась...
— Для них началась новая эра. Только коммерческое партнерство. Мы работает на госконтрактах. Нашими товарами пользуются многие структуры.
— Это все?
— Решай сам, Глеб. Ефима Тимуровича тебе не приговорить. Он не способен даже стакан воды поднять...
— Я понимаю. Информация полезная, — сказал Глеб, поднимаясь из-за стола.
— Возьми мою визитку, Глеб. Самому интересно, кто это сделал...
— Ладно. Будем на связи.
Глеб открыл дверь, чтобы выйти, как услышал:
— Извини за Матильду. Никудышная, а гонору...
— Ага, — ответил Глеб, закрыв за собой дверь.
Глеб решил убедиться в правдивости слов Эдуарда. Он выведал информацию у курящих сотрудников. Они в один голос сказали, что бывший президент предоставлял бесплатные путевки на море и медицинскую страховку. Глеб понимал, что они будут молчать, чтобы не лишиться работы.
Приехал на квартиру подозреваемого. Расспросил соседей. Они подтвердили, что Лида иногда заезжала в гости к Конгорову. Всегда здоровалась на лестничной площадке и выглядела счастливой.
Через консьержа Глеб узнал адрес частного врача Ефима Тимуровича. Его пришлось два часа ждать в машине. Болезнь подтвердилась.
Все сходится. Притворством не пахнет. Неудача сузила варианты поиска.
Хотел заглянуть в офис и выяснить о продвижении экспертизы, но попал в пробку. Еще и криминалисты молчат. Хотя прошло мало времени...
Пришлось ни с чем отправится в служебную квартиру.
***
Заработала рация. Глеб открыл глаза, наблюдая, как на ней загорелись зеленые огоньки.
— Глеб! Как слышно?
Глеб подтянул рацию к себе и нажал на клавишу.
— Слушаю, Арсений. Что случилось?
— Архив сгорел на Конюшенной.
— И?
— Труп нашли.
— Нам какое дело?
— Вызывают. Вроде убийство...
— Сколько времени?
— Почти половина второго.
Глеб потер глаза и ответил:
— Выезжаю. Встречаемся там.
Глава 4. "Огни"
Глеб выехал на главную дорогу в бизнес-квартале Мологи. Стеклянные высотки обступали маленькие исторические здания. Сквозь открытое окно до Глеба долетали разные фразы на иностранных языках. Простые клерки встречали выходные с размахом: пили пиво, курили у разношерстных питейных заведений. Некоторые активно спорили или ругались. Интернациональные жители фотографировались друг с другом на фоне декоративных «замороженных» фонтанчиков.
После трудовой недели не грех и отлично провести время с сотрудниками конкурирующих компаний, коих в Мологе огромное количество. Даже пронзительный холод не смог отправить их по теплым домам.
У красочных трейлеров скопились внушительные очереди: под алкоголь отлично шел заграничный фастфуд. Круглые столики заняли страждущие поесть шаурму или гамбургеры. Сиреневыми пластмассовыми стаканчиками забили до отказа близлежащие урны.
Глеб свернул в арку, попав на задний двор старейшего архива Мологи. Уже стояли машины городских служб: «Скорая» и «Пожарная». Огни двух мигалок перемешивались и давили на глаза. В воздухе витал сильный запах гари.
Глеб вышел и осмотрелся. Никого из служителей закона. Кроме автомобиля Арсения, скромно припаркованного в темном углу. Он не спешил встречать коллегу.
Глеб подошел к водительской двери и постучал по стеклу, понимая, что Арсений его не заметил, потому что склонил голову и замер. От звука он встрепенулся и опустил стекло.
— Где наши? — спросил Глеб.
— В архиве, — нервно ответил Арсений, трясущимися руками держась за незажженную сигарету. — Они с главного входа зашли. По рации передали...
— С тобой все нормально? Пил?
— Нет.
— А почему не пошел?
Арсений тяжело вздохнул:
— Плохо себя чувствую...
— Да ну? — Проницательный Глеб не поверил. — Что произошло? Говори...
— Я... Я... Не могу...
— Боишься?
— Не хочу смотреть на труп...
— Ясно, — кивнул Глеб, открыв дверь машины. — Ты хоть раз стрелял?
— К чему клонишь?
— В нужный момент мне может понадобиться твоя помощь. А бояться выстрелов...
— Просто тошно смотреть на покойников. Вот и все. Я пропустил занятия, когда нас в морг приглашали...
— Ясно. Тогда оставайся и жди моих указаний по рации. Идет?
— Я не трус, Глеб. Меня всего трясет, когда жмуров вижу.
— Нужно бояться живых, а не мертвых. Потом поговорим.
Глеб зашел в здание через заднюю дверь архива. Под ногами захлюпала вода. Пожарные громко переговаривались в коридоре, когда он шел по лестнице, ведущей на второй этаж. Собирали пожарные рукава и выключали тяжелую водяную помпу. Желтая ленточка ограждала место возгорания.
Сотрудники пожарной охраны кивнули Глебу, когда тот приподнял ее, чтобы пройти дальше.
В большом помещении длинная стойка разделяла клиентскую и служебную зоны. Со стороны архивиста стояли бесчисленные передвижные стеллажи с документами. Но следов пожара Глеб не увидел.
— Привет! — крикнул мужской голос из глубины зала. — Ты следователь?!
Глеб пытался рассмотреть крикуна сквозь еле заметную дымку, но тот затерялся в полумраке.
— Я из «Млечного»!
— Ладно! Проходи!
Глеб переступил рубеж двух зон и попытался сориентироваться среди документов. Наконец, по мере продвижение по скользкому полу, слева заметил слабый свет. В открытом сейфе работали два криминалиста (в новой желтой униформе с черными выпуклыми буквами «К.Э.»).
— Нашли что-нибудь? — поинтересовался Глеб, перешагивая порог.
Вдумчивый полный криминалист с взъерошенной копной черных волос чесал бородку, оценивающе всматриваясь вглубь выдвигающегося шкафа. Худой напарник закрывал чемоданчик для расследований.
— Вячеслав, — представился первый криминалист, обмениваясь рукопожатием. — Из «Млечного»?
— Глеб. Где труп? — спросил Глеб.
— Это подождет. Ты прошаренный?
— В чем?
— Посмотри, — сказал Вячеслав, указывая на выжженное полотно стеллажа.
Глеба привлек внимание обгоревший предмет, похожий на вытянутую банку с тремя отверстиями. Вонь от жареного пластика буквально въедалась в одежду. Нет сомнений, что сейф подожгли, потому что это:
— Времянка, — понял Глеб.
— Что? — спросил второй криминалист, трясясь от веса чемоданчика.
— Да брось его! — рявкнул Вячеслав. — Дали мне этого Аристарха, как хомут на шею. — Он посмотрел на Глеба: — Именно.
— А что такое «времянка»? — не унимался Аристарх.
— Уничтожает улики контрабандистов, — ответил Глеб. — Туристы используют ее, чтобы не замерзнуть в горах. Хорошая вещь. Выпущена в шестьдесят пятом. Модель «Сурикат».
— Она просто сгорела?
— Нет. У нее таймер. Запускаешь с отсроченным действием. Если вместо предохранителя поставить перемычку и вырвать динамик, то получается «Дракон».
— Чего? — с недоверием усмехнулся Аристарх. — Это же обычная горелка...
— Ага, — усмехнулся Вячеслав. — И стоит чудо инженерии сотку.
— Брешешь...
— Для туристов полезно. Если купить сопло, — продолжил Глеб.
— Что-что?
— Трубка для выведения излишек газа из палатки. Чтобы не уснуть навеки...
— А каким боком тут контрабандисты?
— Таким, что водитель с контрабандой ставит таймер на «Драконе» и проезжает посты полиции. В наручных часах стоит будильник, который зазвенит за пять минут до того, как горелка начнет палить огнем. Чтобы он мог съехать на обочину и запустить заново. Если водилу попытаются поймать, то грузовик сгорит. Полиция ничего не докажет. Ведь пока будет вскрывать замки, начнется пожар. Просто штраф, а не тюрьма.
— Лучше потерять товар и грузовик, чем годы жизни, — подытожил Вячеслав, вытаскивая пакет из кармана куртки. — Понятно, юнец?
— Да, — кивнул Аристарх.
— Не стой столбом. Отведи сыщика к трупу. Я позже подойду.
— Тело лежит в комнате отдыха, — пояснил Аристарх, показывая рукой в конец зала. — Не похоже, что она задохнулась. Смотри под ноги. У меня салфеток нет...
— Она смогла бы убежать, — заметил Глеб. — Кто вызвал пожарных?
— Сигналка заорала. Горланила на весь город, — ответил Аристарх. — Сначала пожарные ликвидировали пожар, а потом проверяли подсобные помещения. Наткнулись на это...
В маленькой комнатушке у стола, наполненного коробками из-под печенья и кукурузных хлопьев, на спине лежала пожилая крупная женщина. В стеклянных глазах отражался свет от лампы криминалистов. На зеленом лице застыла гримаса ужаса: открытый рот в пене, которая дошла до подбородка, запавший язык и темно-зеленый налет на зубах.
От двери шел размытый черный шлейф — содержимое желудка женщины. У закрытого окна гудел холодильник, а настенные часы щелкали при каждой дерганье минутной стрелки. Рядом с выходом на крючках висели куртка и сумка из крокодиловой кожи.
— Отравили, — вслух подумал Глеб, следуя к трупу, стараясь не наступить на рвотные массы. — Вы еду проверили?
— Взяли образцы. Отпечатки со всех поверхностей. Фотографировали тело...
— Зубы...
— Рвало убитую конкретно, — серьезно произнес Аристарх. — Здесь везде воняет...
— Вы осмотрели личные вещи? Пахнет кофеином...
— Холодильник. Книги и воду. Как положено.
— Дай перчатки.
— Держи.
Глеб осмотрел покойницу. Он пощупал карманы на брюках. Звякнула связка ключей в правом. Выудить их оказалось непросто. На одном прикреплена бирка с надписью «Служ». Два, видимо, от дома.
— Брелока нет, — заметил Глеб, проводя пальцем по цепочке с отсутствующими звеньями и безделушкой.
— Могла выронить, — предположил Аристарх. — Комната закрывается на замок.
— Узнали, кто это?
— Работница архива. Зовут Ларисой Владиславовной Чевушевой. — Он вздохнул: — Звали. В сумке паспорт. Кошелек не тронули. Я снял пальчики, а потом уже взял в руки. Инструкции не забыл.
Глеб рыскал глазами в поисках кофейного напитка. Он вернулся к стойке. В закрытой полке стоял белый стаканчик с крышкой. Другой лежал в мусорном ведре.
— Аристарх! — позвал Глеб.
— Ты нашел? — удивился подошедший криминалист.
— Она не могла уйти далеко от работы, — заметил Глеб. — Сними отпечатки, а потом отправь на экспертизу.
— Ладно. Ты куда?
— В кофейню.
— Иди через главный вход. Есть одна напротив.
— Скоро буду.
Глеб пересек улицу. Неоновая вывеска гласила, что «Кофестоль» работает круглосуточно. Зазвенел колокольчик, когда Глеб открыл дверь. Слева находился булькающий кофейный аппарат. Чаю в красных обертках дали половину всех витрин. А кофе беспорядочно навалили в полусферические корзины.
— Что-то хотели? — поинтересовалась молодая продавщица в бордовой униформе, выходя из-за прилавка.
— Доброй ночи, — поздоровался Глеб, показывая удостоверение. — Скажите, пожалуйста, вам знакома Лариса Владиславовна Чевушева?
— Да, — продавщица испуганно закивала головой. — Я видела пожар... Быстро прибыли! Молодцы.
— Она часто покупала кофе?
— Каждую смену. Сегодня я в ночную. Но уверена, что Лариса приобрела кофе у нас.
— Какое?
— Сорт? Синабурист.
— Никогда не слышал.
— Наша марка. Свежемолотый. С добавлением корицы и миндального молока. Хотите?
— Пожалуй. Сколько в день она покупала?
— Как обычно. Два. Один со льдом.
Глеб задумался, а потом попросил:
— Мне тоже сделайте.
— Сейчас.
— Можно из того же мешка, что и для Ларисы Владиславовны?
— К сожалению, только новые поставки. Вчерашнюю моментально раскупили. Пятница... А что случилось?
— Неважно.
— Наш товар соответствует всем стандартам качества, — угрюмо отрапортовала продавщица. — Я постоянно пью кофе. Документы в уголке потребителя. Могу позвонить директору...
— Я вас не трясти пришел. — Он достал блокнот. — Вы никого не замечали подозрительного?
— Нет, — спокойно ответила продавщица, работая с кофемашиной.
— Кто-то выходил из архива перед пожаром?
— Сложно сказать. Там многолюдно. Увидела дым, а через минуты прибыли пожарные.
— Дадите телефон второго продавца?
— Конечно. Возьмите. — Она положила на прилавок заказ в бумажном пакете и запихнула туда цветную брошюрку. — Опросник и скидки для клиентов. Четвертый номер по списку. Зовут Изольдой...
— Спасибо, — сказал Глеб, зажимая пакет в кулаке. — Сколько с меня?
— За счет заведения, — смутилась продавщица.
— Не думаю. Сколько? Мне нужно идти...
— Рубль.
Глеб положил монету на прилавок монету и сказал:
— Спасибо. Всего доброго.
— И вам.
— Арсений! Прием! — Глеб достал рацию, пока шел по пешеходному переходу.
— На связи.
— Узнай через диспетчера о поступлении пациентов с отравлением в больницы. Сообщи о результатах.
— Принято.
Глеб вернулся в архив. Он передал кофе Аристарху, который ручкой поставил пометку: «Проба с магазина».
— Начальника архива вызвали? — спросил Глеб. — И где труповоз?
— Едет. Начальство в отпуске. Но мы вызвали другого архивиста. Представилась, как Прасковья Вилова.
— Правильно. Нужно понять, что уничтожил убийца.
— Я подожду в коридоре. Не хочу, чтобы Прасковья знала о трупе раньше времени.
— Лады, — улыбнулся Аристарх.
Спустя минут сорок появилась взбудораженная девушка с каштановыми волосами. Глебу приглянулась ее точеная фигура (тонкое сиреневое пальто облегало торс и спину), выразительные карие глаза. Она прикусывала полные губы в красной помаде.
— Прасковья?
— Да. Вилова.
— Меня зовут Глеб Холодов. Сыщик из «Млечного», — представился он, показывая удостоверение.
— Что-то украли?
— Сгорели документы из сейфа.
— Все?
— Много...
— А где Лариса Владиславовна? — спросила Прасковья, высматривая за спиной Глеба знакомую.
— Вы можете показать, какие уничтожены? — уклончиво поинтересовался Глеб. — Только ничего не трогайте.
— Ладно.
В сейфе она проглядывала выгоревшие открытые стеллажи и заметила:
— Данные о людях, меняющих место жительства...
— В Мологе?
— Не только. И области. У нас много приезжих. Временная регистрация. Договора с арендодателями и квартиросъемщиками. Основательно спалили.
— А судебные дела? Или для нужд следствия...
— Они в центральном архиве. Здесь в основном простые запросы.
— А вы не заметили странностей в поведении посетителей?
— Нет. В архиве, как в библиотеке, — ответила Прасковья. — Оставили заявку и ждут нужной справки. В конце рабочего дня мы складываем сюда.
— А зачем хранить доки в сейфе?
— Это свежие данные. У нас большая текучка кадров. Вот и перенаправляются туда. Чтобы быстро предоставить информацию.
— Выйдем и поговорим? — предложил Глеб. — Аристарх!
— Мне нужно забрать вещи, — приглушенно сказала Прасковья.
— Пока ведется следствие... Позже...
— Что? — откликнулся Аристарх, стоявший напротив сейфа и проверяя фотоаппарат.
— У тебя вода есть?
— Конечно. Сейчас принесу!
Он достал из чемоданчика двухлитровую бутылку, наполненную минеральной газировкой.
— Зачем ты это носишь?
— Я бываю в таких местах, что мне даже ассенизаторы не позавидуют, — парировал Аристарх, протягивая воду.
— Тебе нужно подписать протокол! — крикнул Вячеслав, хлопая дверью в комнате отдыха.
— Ладно, — кивнул Глеб. Взял бутылку. — Спасибо.
Вячеслав, поскальзываясь, подошел к ним. Глеб в заключении написал, что предварительно женщина отравлена неизвестным ядом. Он поставил подпись в двух экземплярах.
— Рад был пообщаться. Если бы не обстоятельства, — произнес Вячеслав, пряча лист во внутренний карман куртки, а ручку в нагрудный.
— Взаимно.
— Передам освободившимся следователям. Теперь дождусь...
— Я понял, — прервал его Глеб, уводя Прасковью с собой.
— А-а-а-а, — понимающе протянул Вячеслав. Пожал плечами и подмигнул Глебу.
На заднем дворе Глеб с Прасковьей жадно дышали.
— Вы общаетесь с Ларисой Владиславовной?
— На совещании и инвентаризации. Я часто ездила в гости. Приятная женщина.
— А кто-то мог ей угрожать?
— Нет. Она очень добрая и отзывчивая. Оптимистка. Живет одна. Дочь вышла замуж за иностранца и уехала в Египет на ПМЖ. Муж недавно умер. Но они давно развелись. Работал археологом. Показывала мне фотографии с раскопок и его ранние письма оттуда.
— Лариса Владиславовна ругалась с клиентами?
— Исключено, — ответила Прасковья, а глаза округлились. — Что с ней? К чему такие вопросы?
Глеб понял, что уйти от ответа уже не получиться. Всю нужную на данный момент информацию он получил.
— К сожалению, она погибла, — быстро проговорил он.
Прасковья побледнела и ухватилась за правое плечо Глеба. Он пытался удерживать ее от падения на ледяной асфальт.
— Вы врете! — расплакалась Прасковья, с трудом подавляя новые приступы рыданья.
— Мне жаль, — понимающе произнес Глеб.
Могучего вида здоровяк подскочил к Прасковье. Взял девушку за руки, а потом обнял.
— Я ее брат, — сообщил он. — Не стыдно вам из-за каких-то бумажек доводить мою сестру? Черта с два она на себя вину возьмет.