Что случилось в квартире на Сен-Лоран?

– Пускай старушка спит. Нам не нужна толпа. Пусть продолжает делать свою работу.

– Хороша работа! Пока она спит, некто уже уснул вечным сном. Может, это она? – с оттенком сарказма бросил Ален.

Конте аккуратно заглянул в приоткрытую дверь её комнаты – орущий телевизор, пророщенный лук в разномастных баночках и припрятанные за шторку пустые бутылки.

– Красненькое, беленькое, абсент и ликёр – главное, чтобы не всё за один раз. Идём, Ален, это не наш клиент. Испытаем удачу в квартире 35.

Квартира 35 была расположена на втором этаже. Лестничная клетка в гнетущем полумраке. Лифта, естественно, нет – в доме всего пять этажей. Откуда-то из конца коридора послышалось тявканье маленькой собачки. Вероятно, в квартире 37 – дверь с солидной обивкой. Конте на мгновение показалось, что дверь квартиры 34, что напротив, была приоткрыта на едва видимую щёлочку, и как только он более заметно обратил на это внимание, некто провернул замок на два оборота.

– Что делать? – раздражённо бросил Ален, топчась у порога квартиры 35.

– Постучать, Бопре.

– Дверь заперта, разве вы не слышали? Отойдите в сторону.

– Что ты собираешься делать?

– Вы не догадливы, комиссар.

– Угомонись, ещё и со своей рукой. Выбить петли ты всегда успеешь. Головой подумать ещё не приходилось?

– Хорошо, я подумаю, пока вы растолкаете старую пьянчугу чтобы она любезно открыла нам дверь.

Конте не скрывал своей ухмылки, даже не зная, насколько это выводит из себя Бопре. Он оттолкнул Алена в сторону и приподняв за край истёртый коврик достал ключ. Бопре был в ярости:

– Как вы узнали, что там есть ключ?!

– Случайно наступил на выпуклость этой тряпки. Смотри в оба и приготовь оружие, не исключено что за порогом нас могут ждать.

Громоздкие двери со скрипом открылись: первое, что бросилось в глаза и сразу насторожило, так это тусклый свет, стелящийся по полу. Всё вокруг перевёрнуто, но следов крови и уж тем более тела нигде не было видно. В коридоре на крючке висела шляпка и лёгкая шаль, старое шерстяное пальто, за которым прятался небольшой холодильник. Выключатель не работал – лампочка могла перегореть, или она вовсе отсутствовала в матовом больничном плафоне. Тесная, неудобная прихожая плавно перетекала в гостиную, которая также выполняла функцию спальни. На полу – осколки посуды и виниловых пластинок, стол опрокинут, торшер повален на бок, на стуле едва слышно хрипел небольшой патефон. Все окна были закрыты…

– Думаю, мы здесь одни, комиссар. Ложная тревога. Если тело и было, то его уже давно вывезли на пустырь или бросили в реку… – безынициативно заключил Ален, оценив обстановку.

Но Конте чувствовал, что есть нечто, что скрыто от любопытных глаз. Нечто, что может оказаться более чем полезным главному делу.

– Бопре, осмотри пока ванну. Я бы не делал поспешных выводов на твоём месте.

Ален без пререканий выполнял указания Конте, пока последний продолжал расхаживать кругами посреди бардака. Комната была мала и захламлена всевозможными мелочами, из-за чего внимание рассеивалось ещё больше. Но в этом хаосе был определённый смысл. Конте наполовину одёрнул пыльную штору, прислонив ладонь к подоконнику: неровный, будто покрытый шишками, выкрашенный в какой-то жуткий цвет жжённого кирпича. Вероятно, на скорую руку и совсем недавно. Потому на ещё мягкой поверхности остался выбитый след в форме ровного квадрата и еле различимый отпечаток ладони. На ручке форточки просматривались свежие царапины.

Он открыл окно: с обратной стороны никаких следов. Кроме наспех опрокинутой деревянной лестницы в палисаднике, успевший промокнуть под дождём…

Конте вновь вернулся к осмотру комнаты. Старое пианино занимало больше половины пространства, и было завалено всевозможными бумагами и мелочами. Среди этих мелочей были кипы нот, фотография, несколько писем и открыток, зажигалка, пудреница, ключ, небольшая горелка и пару уцелевших американских пластинок. Раскладная софа у окна была покрыта шотландским пледом, чтобы хоть как-то скрыть ободранный велюр, шкаф с перекошенной дверцей, подобно согбенному старику подпирал противоположную стену. Больше всего Конте удивило то, что на шкафу лежало пару взбитых подушек. Он поднял лежавший стул, чтобы взобраться повыше – странно, но в подушках, кроме как гусиного пера ничего не оказалось. Возможно, дело в вентиляции? Вытяжные окошки располагались как раз в стене над шкафом…

С невозмутимым видом, пряча руки в карманы, в комнату вернулся Ален.

– Ну как, комиссар, нашли что-то?

Конте как раз рассматривал фотографию: юная особа с красивыми глазами, элегантно подчёркнутыми стрелочками, тонкие, но выразительные губы, светлые волосы, подобранные гребнем.

– Полагаю, это хозяйка. Совсем юная, с виду француженка. Я прав, рядом открытка – это Этрета, север. Вот её зачётная карточка. Мадемуазель А. Люс. О, мы увлекаемся классикой. Брамс, Лист, Моцарт… Письма от матери, родственников, подписка на музыкальный журнал… Так что там, Бопре?

– Никого и ничего, комиссар. Следов убийства также нет. Просто погром, словно здесь был обыск. В ванной комнате пол также засыпан стеклом, драными тряпками, под мойкой валялось скомканное одеяло, подушка была воткнута в вентиляционный люк. Но в тряпках ничего, кроме перьев. Возможно, убийца мог сделать это намеренно, чтобы на крик его жертвы не сбежались соседи.

– И тем не менее, Бопре, кто-то вызвал полицию. Регистратор расслышал шум пожарной машины, это значит, что звонили как раз из телефонной будки на перекрёстке Прево и Сен-Лоран. Что ты дёргаешься?

Ален действительно нервно поглядывал назад.

– Чёрт знает что, уже второй раз мне послышался какой-то писк, словно кто-то натирает полиролью мебель.

– Я тоже слышал. Может, это водопровод. В таких домах трубы не выдерживают смены давления. Правда, не могу отвязаться от этого ощущения, словно кто-то следит исподтишка. Эта беготня здорово ударяет по нервам. Так что там дальше, говоришь, ничего кроме перьев?

– Почти ничего. Кроме одной мелкой находки. – Ален достал из кармана пиджака и протянул комиссару небольшую ампулу с прозрачным содержимым. – Я нашёл это в пустом тюбике из-под лосьона.

– Сильнодействующее, наркотическое средство. Очень интересно. Это уже что-то, Ален.

– Что-то? Одна ампула приведёт нас к поставщику? Глупо. Тем более, если постараться, там можно разглядеть маркировку. Её тиснули либо из аптечного склада, либо госпиталя. Пустое дело, комиссар. Сейчас найти такое у молодняка не редкость.

– Но не у такой девушки, Бопре. Смотри, здесь ещё один ключ. И он не подходит к этой двери.

– И что это нам даёт?

– Пока ничего. Мы собираем деталь за деталью. И у меня ощущение, что кто-то будто мозаику, выложил их здесь одна за другой. Наша задача узнать суть этого послания.

– Кстати, Конте, её не обязательно могли убить. Может просто похитили.

– Или кому-то нужно было, чтобы мы или кто-либо ещё поверил в это, Бопре.

Конте направился осмотреть ванную самому – он был уверен, что Ален мог пропустить ещё одну деталь мозаики. И оказался прав.

– Эй, Ален! Иди сюда.

Искомое было найдено: под ножками ванной тумбочки были следы царапин на кафеле и мелкая стеклянная крошка, вперемешку с нитками и пухом.

– Теперь ты видишь, Бопре – она била стекло в ванной. Посмотри, здесь мелкие осколки под ножкой тумбы. Она заглушала звук шумом воды и одеялом.

– Но зачем ей эта инсценировка? И почему вы так уверены, что это делала именно она?

– Не знаю. Первое, что пришло в голову. К тому же, если бы я хотел кому-то запудрить мозги своим исчезновением, то поступил бы также. Плюс один факт в пользу побега, а не похищения, Ален.

Внезапно брошенная наискосок тень заставила комиссара Конте и инспектора Бопре прервать разговор.

– Конте, у нас компания. – настороженно сказал Бопре, потянувшись за оружием.

– И всё же, мы здесь не одни. Ален, на этот раз, думай, прежде чем стрелять.

Бопре сжимал в руке пистолет, осторожно пробравшись к прихожей. Конте медленными шагами подошёл к окну, заранее сняв с предохранителя своё оружие. Снова послышался какой-то писк, затем скрежет. Шторы у окна качнулись, но вскоре все звуки затихли. Конте остановился на мгновение, и почему-то ослабил нажим, словно чувствуя чей-то страх. Он снял палец с курка, и резко отодвинул свисавшую штору. Вот они и встретились взглядом: в самый угол забился обычный дворовой пёс. Создание прижало голову к полу и дрожало каждой шерстинкой на своём испуганном теле. Действительно, теперь он был загнан в угол. Спрятав оружие в карман, Конте протянул ладонь в сторону собаки, осторожно дотрагиваясь до его мандражирующей макушки. Пёс закрыл глаза от страха, но ощутив тепло ладони, почувствовал себя в большей безопасности нежели до этого.

– Эй, парняга, как ты сюда попал? – рассмеялся Конте, потрепав собаку по голове.

Неуклюжее создание замахало хвостом и глубоко зевнуло, выпрямив спину. Раскосые непропорциональные уши, длинные худые лапы, серая неприметная масть, мокрый нос и наивные глаза – пожалуй, он ещё был слишком молод, раз рисковал доверять людям.

– Как будем его оформлять? Свидетель, подозреваемый, пострадавший? -подшутил Бопре.

– Очевидно, он питомец той девушки, что на фотографии.

– А вот и её удостоверение. – Ален поднял у ножки софы небольшую синюю книжку. – Так-так, Сорбонна, не плохо. Факультет хорового пения, академическая игра на фортепиано, дирижёрский билет. «Анабель Люс, место рождения Шартрёз, 19 декабря 1948 года» …

– Восемнадцать лет, приезжая, живёт одна, Бопре.

– С чего вдруг? Может с подругой или ещё с кем. Откуда вам это знать?

– Из тех карточек на фортепиано. Там счета за электричество и воду из расчёта на одного жильца. Квартира явно съёмная. А пёс сильно напуган. Налей бедняге воды, думаю, у него пересохло в горле.

Бопре налил немного холодной воды из-под крана в конфетницу, и не успев положить её на пол, как пёс бросил Конте и с визгом помчался к воде. Оттопырив уши, он буквально налету жадно заглатывал воду, чавкая от удовольствия.

– Конте, думаете, Люс могла стать жертвой, ну скажем, ревнивого жениха или друга-наркомана?

– Всё может быть. Нужно позвонить в участок, навести справки об этой цыпочке. Если подумать, её могли убить в другом месте, а после прийти сюда чтобы разыграть видимость ограбления. Но всё же, что-то здесь не сходится. Звони, Ален, телефон позади тебя на полу.

– Экспертов вызывать?

– Н-нет, пока погоди с этим. Лишняя суета нам ни к чему, можем спугнуть хорошую добычу.

Бопре присел на колено, набирая номер участка. Несмотря на полнейший разгром квартиры, провода обрезаны не были – этот факт Конте взял во внимание. Вдруг пёс резко поднял голову и навострил уши в сторону двери. Хрипло и неуверенно зарычав, он предупредил об опасности, и поджав хвост, спрятался на прежнее место. Правда, немного запоздало: она зашла беззвучно и уже стояла на пороге комнаты, скрестив руки на груди.

– Что произошло? – строго спросила она.

Бопре бросил трубку, так и не успев соединиться с регистратором, и оглянулся в её сторону. Конте сразу окинул её с ног до головы: это была пожилая дама, не консьержка, а по-видимому – соседка. В домашних тапочках, тёплой шали, накинутой поверх домашнего платья. Лицо, испещрённое морщинами, в безымянный палец правой руки врезалось почерневшее обручальное кольцо. Вероятно, она вдова. Хаотично причёсанные волосы, совсем недавно освобождённые от бигудей, старинные жемчужные серьги – она не нуждалась, но и богатой не была.

– А разве что-то должно было произойти? – не уступая в дерзости, оскалился Бопре.

Дама гордым шагом прошлась по квартире, заглянув в каждый закуток, отбросила плед и со злостью хлопнула крышкой фортепиано, продолжив свой выговор:

– Нет. Но я имею право знать, что полиция делает в моей квартире! И разве вы не видите?! Всё разбито! Занавески порваны, диван залит какой-то дрянью, розетки вывернуты – самый настоящий бедлам! Спасибо за то, что не выбили дверь!

– Так значит, вы хозяйка квартиры … Это ваша внучка? – спросил Конте, указав на фотографию.

– Боже упаси, нет! Я не настолько стара! Так отвечайте же, что вас привело сюда?!

Бопре не стал выслушивать претензии пожилой мадам, повысив тон до звона в ушах:

– Это я вас сейчас заставлю отвечать по всем пунктам и строгости закона! У нас что, на лице написано, что мы полиция?!

Она отшагнула назад и попыталась неумело оправдаться:

– Ну а кто ещё кроме полиции…

– Заткнись, старуха! Я спрашиваю, ты отвечаешь! С какого чёрта мы полиция, а не банда уличных ублюдков, громящих чужие дома?! Ты убила её?! Признавайся, где тело?! Оглохла?! Или провалы в памяти?! Я живо заставлю тебя вспомнить! Куда полезла?! Руки!

Дама попыталась достать из кармана флакон с таблетками, но выронила его из трясущихся рук. Увидев, как старушка побледнела, Конте не на шутку всполошился. Правда, вскоре она быстро пришла в себя.

– Бопре, замолкни, и так голова трещит. Это похвально, что ты заметил столь тонкую ложь дамы. Но потише, а то нарочным точно примем труп.

– Я хотела лишь достать свои вечерние таблетки… Как только всё закончится, я пожалуюсь на вас в прокуратуру за оскорбления и угрозы. Старуха… Свою мать будешь так называть! Я мадам Жермена Лебёф, я сдала квартиру своего сына молодой студентке, я живу по соседству и слежу за квартирой, а также плачу все налоги. А в ответ на ваш «вопрос», могу сказать одно: в мою квартиру всё прекрасно слышно из люков, у нас сквозная вентиляция. – дрожащим, но строгим голосом высказалась мадам Лебёф, даже не смотря в сторону инспектора Бопре.

– Так вот зачем нужны были подушки…. Значит, мадам Лебёф, вы должны были слышать, что произошло в квартире. Это ваш сын вызвал полицию?

– Нет, он давно живёт в Лионе со своей семьёй, потому я сдаю её внаём. И у меня есть на то все разрешения, я плачу все счета и налоги! Я не знаю, что здесь произошло, но это просто кошмар! Просто не верю своим глазам, второй день здесь полнейшая тишина, и под ковриком неизменно так и лежал её ключ.

– Тогда, может раньше?

– Исключено. В этом месяце я ещё не покидала своей квартиры. Вообще, я выхожу куда-либо крайне редко, да и в этом нет особой нужды – бакалейщик приносит мне продукты на дом.

Из-за штор опять показался встревоженный пёс. Заскулив, он лёг набок под фортепиано, моргая глазами плюшевой игрушки то в одну, то в другую сторону.

– Это собака мадемуазель Люс? – спросил Конте.

Пожилая мадам внезапно замолчала. Но словив на себе неприязненный орлиный взгляд инспектора Бопре, тут же соизволила ответить:

– Она тайком притащила эту собаку вначале недели. Глупая, думала я не догадаюсь. Я намеревалась выставить ей требование чтобы она убрала это чудовище отсюда, но поскольку мадемуазель Люс ещё ни разу не задерживала оплату, я решила дать ей шанс самой избавиться от этой проблемы до конца недели.

– Мадам Лебёф, как давно вы сдаёте квартиру мадемуазель Люс?

– Около трёх месяцев. До этого здесь тоже жила студентка, но я вышвырнула её с треском. Шлюха, всё время закатывала попойки и водила разношёрстных кавалеров! Все они одинаковые, если хотите знать.

– И мадемуазель Люс была такой же?

– Прежде чем взять новую квартирантку, я тщательно отбирала кандидаток и даже пригласила нотариуса для составления нового договора. Вместе мы составили ряд требований для объявления, чтобы меня попусту не беспокоили всякие потаскухи. Мадемуазель Люс оказалась единственной, кто максимально подходила моим требованиям.

Дверь оставалась открытой, и шум с лестничной клетки был отчётливо слышен в квартире. Конте приказал Бопре оставаться с мадам Лебёф и вышел за порог. Он услышал осторожные шаги: кто-то вошёл в дом с пожарного входа, и уверенно направлялся к лестнице. Конте быстро вернулся в квартиру – в его голове созрел план.

– Ален, ключ у тебя? – сразу бросил он с порога.

– Да.

– Мадам Лебёф, у вас есть запасной?

– Конечно, он всегда при мне. Вот он.

– Бопре, положи ключ на место, после запри дверь запасным. Я думаю, у нас будут гости. А вы, мадам, если не желаете провести ночь в участке в компании инспектора Бопре и ему подобных, будьте любезны, присесть на диван и закрыть свой рот.

Бопре выполнил указания, и оставив включённым только поваленный на пол торшер, прищурился в сторону пса. Вероятно, он хотел запереть его в ванной, но Конте запретил подобную инициативу.

Пришедший действительно направился в квартиру 35. И он прекрасно знал, где находится ключ. Щелчок замочной скважины и дверная ручка медленно начала опускаться. Мадам Лебёф вжалась в спинку дивана, Бопре с оружием занял позицию за дверью гостиной, Конте стоял у окна напротив входной двери, чтобы первым рассмотреть входящего. Но главное – наблюдать за поведением собаки.

При тусклом освещении Конте увидел фигуру мужчины. Не особо опрятный, в каком-то непомерном балахоне он стряхивал с себя капли дождя. Резиновые сапоги, плотная чёрная куртка, небрежно зачёсанные волосы. Собака наершилась, вцепившись когтями, словно кошка, в ковёр. Но принюхавшись, радостно и с визгом метнулась в его сторону.

– Эй, парень! Ну что, проголодался? Я кое-что тебе принёс… Чёрт, какой здесь беспорядок! Это ты всё натворил? Хозяйка из дома, а ты хулиганишь? – незнакомец хлопал увивающуюся у его ног собаку по спине, трепал по макушке и дал какое-то угощение, припасённое в свёртке за пазухой.

Собака восприняла его хорошо, игриво выгибала корпус и подавала голос. Вскоре Конте дал знак Алену и включил верхний свет в гостиной.

– Руки за голову отошёл к стене! – скомандовал Бопре.

Ален застал парня врасплох: тот поднял руки, растянувшись на полу с игравшей собакой. Бопре встряхнул его, и приперев к стенке принялся обыскивать, выворачивая карманы.

– Вот дерьмо, да чтоб вы сдохли! Вы что, следили за мной от самого порта? Да, верно, такие как вы, и в аду бы нашли! Сказал же, отдам в конце месяца! Да нет у меня денег, нет! Хватит уже шарить по карманам, в них и так дыр больше, чем в решете!

– Кто ты такой?! Что ты здесь делаешь?!

– Мух ловлю!

– А может крыс? Имя, адрес?!

– Франсуа Армель. Адрес – Сена.

– Смешно. Адрес, адрес!

– Да говорю же, Сена! На Сене я живу. Если точнее – «Золотое Руно».

– «Золотое Руно»? Ещё скажи логово Нептуна! Ты не понимаешь, с кем вздумал шутить? Полиция, отдел убийств! Что замолк?

– Убийств? И кого же здесь убили – чувство юмора или здравый смысл? Слушайте, вы тоже из полиции? – парень переключился на молча наблюдавшего за всем действом Конте. – Ваш друг нервный какой-то, в завязке что ли? Какие шутки, я же сказал, что живу на лодке!

–Ты бродяга? – разочарованно спросил Конте.

– Типа того. Моя лодка «Золотое Руно» стоит в районе серверных доков за мостом Александра Третьего.

– Давно знакомы? – кивнул Конте в сторону портрета девушки.

– Что-то около месяца.

– Он бывал здесь ранее? – спросил Конте у мадам.

– Нет, я впервые его вижу. Такого я бы не подпустила даже к порогу этого убогого дома. – с отвращением высказалась мадам.

Но парень был привыкшим к подобному обращению, потому просто улыбнулся без какой-либо злости.

– Цель визита, Армель?

– Покормить пса. Анабель, его хозяйка попросила зайти и чего-то принести ему. Он второй день один, бедолага.

– Она лично тебя об этом попросила?

– Нет, передала записку в порт. Только вот меня не так легко найти, я получил её только час назад.

– Записка с тобой?

– Да, вот, пожалуйста. – Армель протянул промокшую записку комиссару. Она была читаемой, хоть чернила поплыли от дождя.

– Что случилось с Анабель?

– Об этом я знаю ровно столько, сколько вы. Возможно, она уехала домой, навестить родителей. Мне известно, что они живут на севере и…

– Нам тоже это известно. – нервно прервал Ален.

Пёс всё время находился рядом с Франсуа. Он словно копировал его поведение, и также опершись спиной об стену, виновато поглядывал по сторонам, временами обтираясь лбом о ноги своего друга.

– Я смотрю, вы двое хорошо знакомы. – сказал Конте, сосредоточившись на собаке.

Армель рассмеялся.

– Да, иногда я брал его к себе на лодку, когда хозяйка квартиры начинала подозревать что-то. Богом клянусь, он славный парень! Мозгов как у цыплёнка, но славный! Один раз пришлось даже доставать его из Сены, беззаботное существо, не смотрит, куда идёт.

– Как его кличка? – без всяческой задней мысли спросил Конте.

– Что?

– Кличка, как она назвала пса?

– Его? – Франсуа показался растерянным, словно побаивался затянуть паузу. – А… Бен. Бен-Биг Бен. Ну знаете, на английский манер, в честь той колокольни.

– Ты хотел сказать, часов? – с насмешкой поправил Бопре.

– Может и часов. Я не силён в этом барахле, хоть и временами подрабатываю на стройках.

В этот момент некто уронил что-то тяжёлое на первом этаже. Ален бросился к лестнице, и услышав суету, вновь проделал фокус с ключами.

– Сюда снова идут, заткнитесь! Конте, потуши свет!

История повторилась во второй раз. Очередной визитёр быстро раздобыл ключ из-под коврика, и торопливо открыл дверь. Точнее, открыла. Украдкой она перешагнула порог, испуганно поджав плечи. Собака узнала её, и сразу подбежала, виляя хвостом. Девушка опустилась на колени, поглаживая собаку.

– Красавчик, милый пёсик! Я принесла тебе тушёной говядины и молока. Любишь молоко? Я налью тебе его чуть позже, оно холодное. А пока, мне нужно кое-что забрать. Что такое? Ты хочешь играть? Мне не до игр сейчас, ну же, дай мне пройти в комнату!

Пёс вёл себя странно, словно предупреждая девушку о незваных гостях. Он стоял на проходе и упирался лапами, словно потягиваясь, мотал головой и облизывал свой блестящий зернистый нос.

Конте включил свет, когда она оказалась на пороге комнаты. Вполне вероятно, что ей было не больше девятнадцати лет. Девушка в очках, с короткой стрижкой-шапочкой, тёмными волосами, карими глазами. Серое мокрое пальто, высокие сапожки с прилипшими к подошве листьями клёна.

– Боже мой, что происходит! – Она испуганно воскликнула, закрыв руками лицо.

– Ничего ужасного. Комиссар Конте, участок Десятого округа. Я просто задам вам несколько вопросов и всё. – спокойно произнёс Конте.

Но девушка упала в истерику, и сразу попятилась к выходу. Инспектор Бопре был очень кстати, заградив ей дорогу.

– Я не могу ответить на них. Нет, я, я должна уйти!

– Погодите, куда вы? Вы даже не знаете, о чём я хочу у вас спросить. К чему такая спешка, мадемуазель?

Франсуа Армель узнал её, и включился в разговор:

– Марион, это бестолку. Лучше тебе не упрямиться – дай им, что они хотят, пока не загребли в каталажку.

– Так что, Марион? Диалог будет? – Конте стал настойчивее. – Вам плохо? Мадам Лебёф, принесите воды. Бопре, помоги ей присесть на диван, пока она не сползла по стенке.

Пока девушка приходила в себя, Конте спросил у Армеля:

– Кто она?

– Марион Гилстрок, однокурсница Анабель. Её мать француженка, отец англичанин. Она живёт в районе Маре. Мы познакомились у моста Александра Третьего, я привязывал своё корыто, а девушки кормили голубей у пристани. Дальше всё как-то само собой пошло…

Конте обернулся на мисс Гилстрок: её ноги подкашивались, руки дрожали, по щекам сползали слёзы. Что это? Притворство или обычная женская истерия?

– Вам уже лучше? – поинтересовался Конте, присев рядом. Он понимал, что здесь нужен особый подход и взял дело полностью на себя, отправив Бопре караулить у входа.

– Да… Простите. Вы испугали меня. – тихим голосом ответила Марион.

– Неужели мы такие страшные, мисс Гилстрок?

– А как вы считаете? В поздний час, в пустой квартире, я открываю двери и там…

– И что там? Носороги? Странно, однако, мисс Гилстрок, что вас не смутил беспорядок вокруг. Очень странно!

– Простите, я не очень хорошо вижу. Просто, вы были первыми, что я увидела и дальше…

– Буду признателен, мисс Гилстрок, если вы расскажете нам, что привело вас в столь поздний час и куда задевалась ваша однокурсница.

– Анабель моя близкая подруга. Когда ей что-то нужно, она просит меня помочь. К примеру, когда её нужно заменить в хоре, или нужен второй человек на подработку. Когда есть возможность, мы подрабатываем, это разрешается. Вот, к примеру, на прошлой неделе мы играли на похоронах…

– По существу, мисс Гилстрок. Отвечайте на мои вопросы, не нужно пересказывать свою жизнь. Это так просто: как, зачем и куда. Ну?

– Анабель звони… То есть, просила меня иногда заходить к собаке, когда её нет. Погулять, покормить, и поставить новую пластинку, чтобы он не лаял. Он лает, если в квартире тихо. А если он будет шуметь, хозяйка выкинет Анабель с квартиры.

– Вы знакомы с мадам Лебёф?

Старуха с укором бросила взгляд на Марио, но влезать в разговор не стала.