Финал

Глава 12

Утром дом неожиданно опустел. Профессор умчался по своим редакционным делам. Маша отправилась в институт. Глаша занялась хозяйством где-то на первом этаже. Я остался один. Проснулся поздно и лежал, разглядывая потолок. Впервые за последние недели никто ничего от меня не требовал. Не нужно было диктовать роман. Не нужно было спасать чью-то карьеру. Не нужно было придумывать новую легенду для своей биографии. Я даже начал скучать. Но, как оказалось, напрасно. Дверь моей комнаты медленно приоткрылась. В щель осторожно заглянула Мария Семёновна. Она двигалась удивительно тихо. Почти как кошка. Ты не спишь? спросила она своим певучим голосом. Уже нет. Жаль. Почему? Хотела посмотреть на знаменитого писателя в естественной среде обитания. Я рассмеялся. Она вошла в комнату и присела на стул возле окна. Сегодня она выглядела совсем иначе, чем за семейным столом. Не как жена известного профессора. Не как хозяйка дома. А просто как красивая молодая женщина. Значит, это всё-таки ты пишешь книги? неожиданно спросила она. Я внимательно посмотрел на неё. А вы как думаете? Думаю, мой муж слишком счастлив для человека, который написал роман самостоятельно. Я не выдержал и улыбнулся. Она тоже. Не переживайте, Мария Семёновна. О чём? Семейную тайну я не выдам. Уже хорошо. Несколько секунд мы молчали. Потом она внимательно посмотрела на меня. Знаешь, что меня больше всего удивляет? Что? Твой возраст. В каком смысле? Иногда кажется, что тебе двадцать лет. Так и есть. А иногда будто все пятьдесят. Я едва не поперхнулся. Опасное наблюдение. Очень опасное. К счастью, она восприняла моё замешательство по-своему. Вот видишь. Что вижу? Даже сейчас ты смотришь как человек, который что-то скрывает. Я рассмеялся. У каждого мужчины должны быть свои тайны. Особенно у племянников профессоров? Особенно у них. Мария Семёновна покачала головой. Бедный Серёжа. Почему бедный? Он уверен, что контролирует ситуацию. А разве нет? Нет. Она поднялась со стула. Подошла к двери. И уже на пороге обернулась. Дмитрий. Да? Береги Машу. Улыбка исчезла с её лица. Теперь она говорила совершенно серьёзно. Она очень хорошая девушка. Я знаю. И кажется, любит тебя. Я неожиданно почувствовал себя неловко. Мария Семёновна заметила это и улыбнулась. Вот теперь ты действительно выглядишь на свои восемнадцать. После чего вышла из комнаты. А я ещё долго сидел на кровати и думал о том, что жена профессора оказалась гораздо проницательнее, чем мне показалось при первой встрече. Но каково же было мое изумление когда она вошла обнаженной в комнату и сбросив с меня одеяло набросилась на меня. Терзай мое тело шептала она прижимаясь ко мне всем телом. Я не мог устоять перед таким натиском. А мой мозг пропитанный цинизмом не сопротивлялся,. Она была довольно хороша в постели. Мы с Марией Семёновной ещё долго сидели на кухне. Пили чай. Ели пирожные. Шутили. Она рассказывала забавные истории из университетской жизни профессора, а я слушал и всё больше убеждался, что дома великие люди ведут себя ничуть не величественнее обычных граждан. Наконец я поблагодарил её за компанию и спустился во двор. Возле подъезда стоял знакомый УАЗ. Рядом с машиной курил полковник Вадим Иванович. Увидев меня, он улыбнулся. Дмитрий! Здравствуйте, товарищ полковник. Мы пожали друг другу руки. Как дела? Всё хорошо. А у меня новости. По его лицу было видно, что новости хорошие. Очень хорошие. Направляют на повышение. Поздравляю. И не только. Он расправил плечи. Скоро поеду выполнять интернациональный долг. Глаза его буквально светились. Он был доволен. Горд. Счастлив. А мне почему-то стало тревожно. Я слишком хорошо знал, чем может закончиться такой энтузиазм. Но как помочь человеку, не раскрывая своих знаний? Как убедить его быть осторожнее? Мы немного прошлись по двору. Наконец я решился. Вадим Иванович. Да? Долг дело хорошее. Конечно. Но долг платежом красен. Он удивлённо посмотрел на меня. К чему это? Если почувствуете, что война затягивается, не геройствуйте. Полковник нахмурился. Продолжай. У вас есть дочь. Есть. Её ещё нужно поставить на ноги. Он молчал. Родину защищать надо, продолжил я. Но иногда главное вовремя вернуться домой. Полковник остановился. Странные вещи ты говоришь. Возможно. Для восемнадцатилетнего парня слишком странные. Я усмехнулся. Вы сами говорили, что я необычный. Он покачал головой. Не нравится мне этот разговор. Мне тоже. Некоторое время мы шли молча. Потом он хлопнул меня по плечу. Ладно. Будем считать, что ты за меня переживаешь. Именно так. Он ещё что-то говорил, но я уже заметил выходящую из подъезда Лену. Полковник направился домой, а я пошёл ей навстречу. Привет. Привет. Она сразу заметила моё серьёзное лицо. Что случилось? Поговорить нужно. Мы поднялись на площадку между этажами. Лена смотрела настороженно. Ну? Я несколько секунд подбирал слова. Твой отец собирается в командировку. Знаю. Убедишь его быть осторожным? Конечно. Нет, Лена. По-настоящему осторожным. Она удивлённо посмотрела на меня. Что ты имеешь в виду? Если через несколько месяцев станет опасно, пусть возвращается. Ты говоришь так, словно что-то знаешь. Я просто не хочу, чтобы с ним что-нибудь случилось. Лена долго смотрела мне в глаза. Потом вздохнула. Папа взрослый человек. Знаю. И всё равно поступит по-своему. Возможно. Она немного смягчилась. Ты действительно переживаешь? Да. За него? За вас обоих. На этот раз она не стала спорить. Только задумчиво посмотрела в сторону двери квартиры. Я поговорю с ним. Этого достаточно. Лена кивнула. Потом неожиданно улыбнулась. Иногда ты говоришь так, будто прожил несколько жизней. Я рассмеялся. Иногда мне самому так кажется. Она покачала головой. Странный ты человек, Дмитрий. Зато интересный. Это правда. Мы ещё немного постояли молча. Потом я попрощался и направился обратно к профессору. Сделал всё, что мог. Теперь решение действительно оставалось за ними. А мне предстояло закончить ещё два тома романа и попытаться изменить хотя бы несколько судеб в этом мире, не выдавая того, откуда на самом деле пришли мои знания. Я спустился во двор и направился вдоль набережной. Москва жила своей жизнью. По реке медленно шли прогулочные теплоходы. На лавочках сидели пенсионеры. Где-то неподалёку играло радио. Я неспешно шагал, обдумывая разговор с Леной и её отцом. Дима! Я обернулся. Меня догоняли двое парней. Их лица показались знакомыми. Через секунду я вспомнил. Именно их я встретил в свой первый день после переселения. Тогда, возле дома Лены. Парни быстро подошли ко мне. Ни приветствия. Ни рукопожатия. Ни улыбки. Ты что-то зачастил к Лене, произнёс один из них. А что, в этом доме только Лена живёт? удивился я. Они переглянулись. Ответ им явно не понравился. Мы тебя предупреждаем. О чём? Оставь её в покое. Я внимательно посмотрел на говорившего. Крепкий парень. Широкие плечи. Самоуверенный взгляд. Как тебя зовут? спокойно спросил я. Тебе зачем? Хочу знать имя человека, который считает себя хозяином чужой жизни. Его лицо перекосилось. Следующее произошло очень быстро. Удар под дых. Воздух мгновенно вылетел из лёгких. Меня согнуло пополам. Перед глазами потемнело. Несколько секунд я просто пытался вдохнуть. Когда наконец поднял голову, парней уже не было. Сбежали. Будто их и не существовало. Я медленно выпрямился. Бок неприятно ныл. Мир не меняется, пробормотал я. В любом времени находились люди, которые считали кулаки лучшим аргументом. Держась за живот, я направился к подъезду. И вдруг услышал знакомый голос. Дима! Из дома выбежала Лена. Она подбежала ко мне и, не стесняясь прохожих, обняла за плечи. Они ударили тебя?! Всё нормально. Ничего не нормально! В её глазах горело настоящее возмущение. Я всё видела из окна! Это просто мужской разговор. Мужской разговор?! Она едва не задохнулась от негодования. Они напали на тебя вдвоём! Бывает. Нет, не бывает! Она продолжала держать меня за руку. Они не смеют делить меня! Её голос дрожал. Они идиоты! Я невольно улыбнулся. Вот это я уже понял. Нет, ты не понимаешь! Лена сердито топнула ногой. Я вообще никого не просила меня охранять! Верю. И выбирать за меня тоже никто не будет! Несколько прохожих уже начали с интересом поглядывать в нашу сторону. Я осторожно взял её за плечи. Успокойся. Не хочу. Тогда хотя бы не кричи на всю набережную. Она заметила взгляды прохожих и немного смутилась. Щёки порозовели. Но руку мою отпускать не стала. Больно? спросила она уже тише. Терпимо. Врёшь. Немного. Она тяжело вздохнула. Потом неожиданно улыбнулась. Знаешь, а ты странный. Это мне сегодня уже говорили. Любой другой сейчас бы жаловался. А смысл? Не знаю. Мы медленно пошли к подъезду. Лена всё ещё держала меня под руку. И вдруг я поймал себя на мысли, что удар уже почти не болит. Потому что некоторые лекарства действуют лучше любых таблеток. Особенно если у них серые глаза и упрямый характер. Поднимаясь по лестнице, я услышал её тихий голос: Дима. Что? Спасибо, что не испугался. Я посмотрел на неё и улыбнулся. Если бы она знала, чего я действительно успел испугаться за две жизни, то этот удар показался бы нам обоим сущей мелочью.

Глава 13

Посидев немного на лавочке, Лена сообщила, что сегодня проводы её отца, и мы направились к ним домой. Проводы были скромными никого постороннего, только самые близкие члены семьи. Когда мы вошли в квартиру, за столом уже сидели её родители. Меня пригласили присоединиться. Стол был накрыт просто, по-домашнему. Полковник сразу предложил выпить за встречу и за службу. Мы чокнулись и выпили по двести граммов. Моё молодое тело ещё не привыкло к алкоголю, и вскоре я почувствовал, как голова становится лёгкой, а мысли смелее. Через некоторое время мы с полковником остались вдвоём на балконе. Вечерний воздух немного освежал, но хмель уже сделал своё дело. Я посмотрел на него и тихо произнёс: Если вдруг там, на службе, вам прикажут открыть огонь, стреляйте всем, что есть. Всеми ракетами сразу. Второго шанса не будет. Полковник удивлённо посмотрел на меня. Куда стрелять? Ты хоть понимаешь, о чём говоришь? Ракетные войска это не артиллерия. Это точное оружие. Понимаю, упрямо ответил я. Но вы слишком верите в эту точность. Он усмехнулся. Нас учили, что каждая ракета ложится практически в цель. А я знаю другое, сказал я. Даже самые современные ракеты ошибаются. Разлёт может достигать сотни метров. На бумаге всё выглядит красиво, а в реальности бывает иначе. Полковник покачал головой. Теоретик ты ещё тот. Откуда у тебя такие знания? Я замолчал. Не мог же я рассказать ему, что видел будущее собственными глазами. Просто поверьте мне, наконец произнёс я. Если когда-нибудь настанет такой день, не сомневайтесь. Стреляйте всем боезапасом сразу. Полковник внимательно посмотрел на меня. В его взгляде читались одновременно недоверие и странное беспокойство. Знаешь, Дима, сказал он после долгой паузы, иногда мне кажется, что ты говоришь совсем не как шестнадцатилетний парень. Я лишь пожал плечами и посмотрел на темнеющее небо. До событий, о которых я знал, оставалось ещё несколько лет. Но время уже начало свой отсчёт. Хмель уже заметно ударил мне в голову. Полковник тоже раскраснелся после выпитого, хотя держался гораздо увереннее меня. Я некоторое время молчал, затем неожиданно сказал: Знаете, мне недавно сон приснился. И что же тебе приснилось? усмехнулся полковник. Будто у афганских боевиков есть большой укреплённый район в горах. Называется Тора-Бора. Если вдруг окажется, что стрелять будет некуда, стреляйте туда. Полковник прищурился. Тора-Бора? Да. Раздобудьте карты. Это примерно в восьмидесяти пяти километрах к югу от Джелалабада, почти на самой границе с Пакистаном. Горы, пещеры, укрепления. Душманы там чувствуют себя как дома. Полковник посмотрел на меня осоловевшими глазами. Дима, ты хоть понимаешь, что каждая ракета стоит огромных денег? Это не петарды на праздник запускать. А как вы их обратно в Союз повезёте? возразил я. Всё равно ведь бросить придётся или уничтожить на месте. Это не тебе решать. Может, и не мне. Но если есть возможность, лучше пустить их по укрепрайонам душманов. Представьте, сколько жизней наших ребят это может спасти. Полковник задумался. Ты рассуждаешь так, будто уже знаешь, чем всё закончится. Я отвернулся к тёмному двору. Просто не люблю, когда хорошие люди гибнут зря. Несколько секунд мы молчали. Тора-Бора, значит… наконец произнёс полковник. Странные у тебя сны. Сам удивляюсь, ответил я. Полковник усмехнулся, докурил сигарету и щелчком отправил окурок в ночь. Ладно, разведчик-сновидец. Если когда-нибудь доберусь до твоей Тора-Боры, обязательно вспомню этот разговор. Я слабо улыбнулся. Он думал, что это всего лишь пьяная фантазия подростка. А я знал, что через много лет название этого горного района будет известно всему миру. На прощание я крепко пожал полковнику руку. И ещё запомните одну вещь, сказал я серьёзно. Никогда не верьте, что броня спасает. Спасает не броня, а камень и скала. Если будет возможность не прячьтесь в БТР или танке. Лучше укройтесь за камнем. Полковник внимательно посмотрел на меня, но перебивать не стал. И ещё… Как только начнётся бой, стреляйте только одиночными. Не жгите патроны очередями. Любой бой может оказаться вашим шансом вернуться домой. Я шагнул вперёд и неожиданно для самого себя обнял его. Несколько секунд он стоял неподвижно, а потом крепко обнял меня в ответ. Береги Лену, тихо сказал он. Берегу. Он отпустил меня, подхватил сумку и направился к ожидавшей у подъезда машине. Двигатель уже работал. Полковник сел в автомобиль, дверь захлопнулась, и машина медленно тронулась с места. Мы с Леной остались одни посреди двора. Над городом занимался рассвет. Лена смотрела вслед удаляющейся машине, пока её красные огоньки не растворились в предутренней дымке. Потом не выдержала и заплакала. Я молча обнял её за плечи. Её отец ушёл на войну. Мы долго стояли так, встречая восход солнца. Постепенно серое небо окрасилось в розовые и золотистые тона, а первые лучи коснулись крыш домов. Когда солнце окончательно поднялось над горизонтом, мы вернулись в квартиру. В доме было тихо. Мама Лены уснула прямо после проводов, и мы старались не шуметь. На кухне Лена опустилась на стул и устало посмотрела на меня. Хочу выпить, неожиданно заявила она. Я достал бутылку вина и начал наливать в бокал. Нет, покачала головой Лена. Сегодня не вино. Она указала взглядом на бутылку коньяка, оставшуюся после застолья. Я молча достал её из шкафа и налил понемногу в две рюмки. Мы чокнулись. За папу, прошептала Лена. За то, чтобы вернулся живым, ответил я. Коньяк обжёг горло. Лена зажмурилась, но выпила до дна. За окном начиналось новое утро, а на кухне большой квартиры двое молодых людей сидели в тишине, пытаясь привыкнуть к мысли, что война, о которой раньше говорили только по телевизору, вдруг стала частью их собственной жизни. После первой рюмки стало немного легче. После второй Лена заметно опьянела. Она сидела рядом, молча глядя в окно, а потом вдруг обняла меня за шею и уткнулась лицом в плечо. Слёзы снова покатились по её щекам. Почему именно он? шептала она. Почему папа должен ехать туда? Что мы такого сделали? Я не знал ответа. Да и кто мог его знать? Я лишь осторожно гладил её по волосам и пытался успокоить. Всё будет хорошо, говорил я. Он сильный человек. Такие возвращаются. Лена только качала головой. Страх за отца, бессонная ночь и выпитый коньяк сделали своё дело. Она то плакала, то замолкала на несколько минут, потом снова начинала говорить о том, как будет ждать писем, как боится плохих новостей и как ненавидит эту далёкую войну, которая внезапно ворвалась в их жизнь. Я слушал её, не перебивая. Иногда человеку нужны не советы, а просто тот, кто будет рядом. Наконец усталость взяла верх. Лена едва держалась на ногах. Я помог ей подняться и осторожно проводил в комнату. Она опустилась на диван, всё ещё не отпуская мою руку. Не уходи, тихо попросила она. Не уйду. Я присел рядом. Но она обняв меня увлекла к себе. Я чувствовал ее груди под собой и раздвигающиеся ноги. Но я не мог позволить себе это сделать. Она страстно целовала меня и расстёгивала одежду. И даже когда ее груди блеснули перед моими глазами я только прижал ее к себе и она уснула. Через несколько минут её дыхание стало ровным. Слёзы высохли на щеках, а лицо постепенно расслабилось. Ночь без сна и переживания оказались сильнее тревог. Я тоже чувствовал, как усталость наваливается тяжёлым грузом. Облокотившись на спинку дивана, я закрыл глаза. За окном уже давно наступило утро. Город просыпался, начинался новый день. А мы, измученные проводами, тревогой и бессонной ночью, незаметно уснули прямо на диване. Когда мама Лены проснулась, первое, что она увидела, два спящих на диване тела. Одеяло давно сползло на пол, и от неожиданности женщина тихо ахнула. От её вскрика я сразу проснулся. Мгновенно сообразив, как выглядит ситуация со стороны, я осторожно натянул одеяло на Лену и поднялся. Ничего не было, поспешил успокоить я её мать. Просто уснули после проводов. Женщина внимательно посмотрела на меня, потом на спящую дочь и лишь молча кивнула.

Я быстро оделся и вышел на кухню. Через несколько минут туда вошла и она. На столе стояли недопитая бутылка коньяка и пустые чашки. Сквозь занавески пробивался яркий утренний свет. Я сел рядом с ней и осторожно обнял за плечи. Словно только сейчас осознав, что муж действительно уехал на войну, она уткнулась мне в плечо и заплакала. Я молча сидел рядом, не находя слов утешения. Не обижай мою девочку, наконец произнесла она сквозь слёзы. Она у меня одна. Я погладил её по волосам и серьёзно ответил: Мне очень нравится ваша дочь. Обещаю, я никогда её не обижу. Женщина подняла на меня покрасневшие глаза. Несколько секунд она внимательно смотрела на меня, словно пытаясь понять, можно ли верить этим словам. Потом грустно улыбнулась и похлопала меня по колену. Иди поспи ещё немного. Вид у тебя не лучше, чем у нас. Я улыбнулся в ответ. Хорошо. Вернувшись в комнату, я осторожно лёг рядом с Леной на край дивана, стараясь её не разбудить. Она во сне сразу придвинулась ближе и положила голову мне на плечо. За окном уже вовсю шумел проснувшийся город, но в квартире всё ещё царила тихая утренняя сонная атмосфера. Я закрыл глаза. И почти сразу снова уснул.

Глава 14

Проснулся я от ощущения чужого взгляда. Открыв глаза, увидел Лену. Она сидела рядом на диване и внимательно смотрела на меня. Заметив, что я проснулся, она сразу покраснела и отвела взгляд. Ты сделал это? спросила она каким-то странным, напряжённым голосом. Что сделал? не понял я. В голове шумело после вчерашнего коньяка, а во рту словно кошки ночевали. Не дожидаясь ответа, я поднялся и направился на кухню. Налил себе крепкого чая и залпом выпил половину кружки. Постепенно становилось легче. В этот момент в кухню вошла Лена. Она ещё раз внимательно осмотрела себя, потом неожиданно облегчённо улыбнулась. Через секунду подбежала ко мне сзади, обняла за талию и повисла на спине. Эй, что с тобой? рассмеялся я. Подхватив её под руки, слегка приподнял и медленно закружил по кухне. Не кружи! тут же запротестовала она. Меня и так тошнит. Я поставил её на пол. Тогда есть проверенное средство. Давай похмелимся. Лена немедленно отпустила меня и посмотрела так, словно услышала величайшую глупость на свете. Похмеляются только алкоголики! Как ты вообще можешь такое говорить? Ничего подобного, возразил я. Похмеляются люди, которые понимают, что перебрали накануне. Вот именно! Перебрали! Зато честно признают свои ошибки. Мы уже готовы были продолжить спор, но тут на кухне появилась её мама. Не спорьте, дети, сказала она с улыбкой. Мы оба замолчали. А насчёт похмелья могу сказать одно: похмелье это вторая пьянка. Она произнесла это таким уверенным тоном, будто читала лекцию студентам. После чего неожиданно потрепала меня по волосам. Лена застыла от удивления. Похоже, она до сих пор ожидала, что мать устроит ей серьёзный разговор после вчерашнего вечера. Но вместо упрёков увидела спокойствие и понимание. Щёки Лены снова порозовели. Её мама тем временем уже доставала тарелки. Всё, хватит философствовать. Садитесь завтракать. Запах свежего хлеба и яичницы быстро вытеснил остатки вчерашних переживаний. Мы сели за стол. За окном светило утреннее солнце, а квартира постепенно наполнялась привычным домашним теплом. Ты будешь поступать в институт? неожиданно спросила мама Лены во время завтрака. Буду, ответил я. Если получится, то на следующий год. Как это на следующий? удивилась она. Зачем год терять? Попроси Сергея Павловича помочь. У него большие связи. Может, сумеет устроить поступление уже в этом году. Я задумался. В Советском Союзе долго без дела не просидишь. Надо либо учиться, либо работать. Иначе быстро заработаешь репутацию тунеядца, а это никому не нужно. И куда ты хочешь поступать? спросила она. За столом повисла тишина. Честно говоря, об этом я ещё всерьёз не думал. Даже не знаю, наконец произнёс я. Пока не решил. Неожиданно Лена вскочила со своего места. Я знаю! воскликнула она. Поступай ко мне в Литературный институт! Она подбежала ко мне и, обхватив руками за плечи, заговорила быстро и горячо: Представляешь? Будем вместе учиться, вместе готовиться к экзаменам, вместе ходить на занятия. Это же здорово! Я не удержался от улыбки. Осторожно обняв её за талию, усадил к себе на колени. Лена тут же смутилась и бросила быстрый взгляд на мать. Но та лишь улыбнулась и сделала вид, что увлечена своим чаем. Тогда Лена расслабилась, обняла меня за шею и положила голову на плечо. В этот момент что-то изменилось. Больше не нужно было делать вид, будто между нами просто дружба. Не нужно было прятать взгляды или искать оправдания нашим встречам. Молчаливое одобрение матери значило больше любых слов. С этого дня наши отношения перестали быть тайной и получили право на существование в глазах самых близких людей. Когда с завтраком было покончено, Лена незаметно подтолкнула меня локтем. Иди, узнай у дяди насчёт института, шепнула она. Я кивнул и отправился домой. Дверь открыла Мария Семёновна. Едва взглянув на меня, она подозрительно прищурилась. Ты где был? Похоже, лёгкий запах вчерашнего застолья не укрылся от её внимания. Полковника провожали, поспешил объяснить я. Мария Семёновна покачала головой. Вижу, как провожали. Она ещё раз внимательно посмотрела на меня и строго указала в сторону ванной. Немедленно чистить зубы. И умываться. На тебя без слёз не взглянешь. Я только вздохнул и направился в указанную сторону. Кстати, бросил я на ходу, я хочу поступить в Литературный институт имени Горького. Мария Семёновна на секунду остановилась. В Литературный? Да. А вот это уже серьёзный разговор. Она подошла ближе и одобрительно похлопала меня по спине. От её прикосновения по телу словно разлилось приятное тепло. За последние дни я настолько привык к её заботе, что воспринимал её почти как родного человека. Если решил учиться, это правильно, сказала она. Только учти: писателем стать сложнее, чем инженером. Одного таланта мало, придётся много работать. Знаю. Хорошо, что знаешь. Она улыбнулась и подтолкнула меня к ванной. А теперь иди приводи себя в человеческий вид. Потом поговорим про твой институт и про то, как туда поступать. Я усмехнулся и открыл дверь ванной. Судя по всему, спокойной жизни мне сегодня никто не обещал. Но как только я ополоснул рот от зубной пасты ее соски прикоснулись к моей спине. Меня охватило возбуждение. Ночь проведенная в обнимку с девушкой требовала разрядки и я развернувшись поднял обнаженное тело своей тети и понес ее на кровать. Она запрокинула голову и ее волосы текли по паркету. Дверь не закрывай прошептала она и запустила меня в себя. Она была прекрасна. Упругие груди и массивные бедра. Она обхватила меня мощными ляжками и принялась целовать приводя себя в возбуждение. Потом запустила меня в себя и сразу кончила дрожа всем телом и издавая звериный рык. С трудом оторвавшись от объятий Марии Семёновны, я отправился приводить себя в порядок. Сначала набрал горячую ванну, потом долго стоял под душем, смывая усталость последних суток. Бессонная ночь, проводы полковника, разговоры до рассвета и выпитый алкоголь наконец начали сказываться. На душе было спокойно. Я не чувствовал ни сожалений, ни угрызений совести перед новоявленным дядей и Леной. Каждый из нас проживал этот непростой день по-своему, стараясь справиться с тревогой и переживаниями. Закончив с водными процедурами, я вытерся, надел чистую одежду и вернулся в комнату. Усталость навалилась неожиданно. Едва коснувшись подушки, я закрыл глаза. Мысли ещё какое-то время кружились вокруг Лены, её отца, предстоящей учёбы и будущего, но сон оказался сильнее. Через несколько минут я уже крепко спал.

Глава 15

Проснулся я от громких голосов, доносившихся из гостиной. Прислушавшись, понял, что профессор с кем-то оживлённо разговаривает по телефону. Судя по отдельным фразам, речь шла обо мне. Значит, Мария Семёновна всё-таки передала ему мою просьбу насчёт института. Я поднялся, привёл себя в порядок и вышел из комнаты. Ну что, хочешь быть литератором? с порога спросил дядя. Я молча кивнул. Он выглядел необычайно воодушевлённым. Тогда быстро завтракаем и едем восстанавливать твои документы. С этой книгой я совсем закрутился и про них забыл. Мария Семёновна подошла к мужу и ласково обняла его за плечи. А как прошла встреча с цензорами после выхода первой главы? спросила она своим мягким певучим голосом. Профессор вскочил из-за стола. Великолепно! воскликнул он, размахивая руками. Всё прошло просто великолепно! Книгу приняли в печать огромным тиражом. Представляешь? Огромным! Это будет настоящий фурор! Он рассмеялся и хлопнул меня по плечу. Обо мне заговорят! Затем, немного подумав, поправился: О нас заговорят. Я смутился. Что вы, дядя. Это ваша заслуга. Я ведь даже ещё не студент. Он громко рассмеялся и ударил ладонью по столу. Мой мальчик, ты уже студент. Вопрос зачисления чистая формальность. А как же экзамены? удивился я. Экзамены? переспросил он и снова рассмеялся. Поверь, всё уже решено. Мария Семёновна тепло улыбнулась мне. Вот видишь? Я же говорила, что твой дядя всё устроит. Профессор довольно обнял супругу, а я поднялся из-за стола. Не уходи далеко! крикнул он мне вслед. Нужно ещё свозить тебя в фотоателье. Весь день прошёл в разъездах. Через час были готовы фотографии. Потом мы посетили несколько кабинетов, заполнили бумаги, поставили подписи и собрали необходимые справки. Домой я вернулся только вечером. Профессор уехал на творческий вечер. Меня с собой не взял, объяснив, что пока не стоит связывать появление загадочного племянника с выходом новой книги. Едва я подошёл к дому, как на крыльце меня перехватила Лена. Она обняла меня за плечи и с волнением спросила получилось? Получилось ответил я. Лицо девушки сразу озарилось улыбкой. Не скрывая радости, она поцеловала меня. На мгновение весь окружающий мир словно исчез. Остались только её счастливые глаза и ощущение того, что впереди нас ждёт что-то новое и хорошее. Я осторожно прижал её к себе. Лена смутилась, покраснела и быстро оглянулась по сторонам. Пойдём отсюда, прошептала она. Взяв меня за руку, она потянула меня в сторону набережной. Вечерний город постепенно погружался в сумерки, а мы шли вдоль реки, наслаждаясь тёплым воздухом и неожиданным ощущением счастья, которое пришло после долгого и тревожного дня. Мы медленно шли по набережной, держась за руки. Москва-река лениво несла свои воды, отражая огни фонарей и последние отблески закатного неба. Вечер выдался тёплым, и на набережной было многолюдно. Проходили семьи с детьми, гуляли влюблённые пары, смеялась молодёжь. Лена шла рядом, время от времени украдкой поглядывая на меня. Значит, студент, наконец произнесла она с улыбкой. Получается, что так. А я говорила, что всё получится. Ты много чего говорила. И почти всегда оказываюсь права. Я рассмеялся. Она довольно кивнула, словно только что выиграла важный спор. Некоторое время мы молчали. Потом Лена неожиданно остановилась и стала серьёзной. Знаешь, после того как папа уехал, мне было очень страшно. Я крепче сжал её ладонь. И сейчас страшно. Понимаю. Нет, не понимаешь, тихо ответила она. Кажется, будто мир изменился за одну ночь. Вчера всё было понятно и спокойно, а сегодня уже нет. Я посмотрел на воду. В каком-то смысле она была права. Для неё мир только начинал меняться. Для меня же он уже давно изменился. Он вернётся, сказал я. Лена внимательно посмотрела мне в глаза. Ты всегда говоришь это так уверенно. Я лишь пожал плечами. Потому что верю. Она улыбнулась и прислонилась головой к моему плечу. Мы снова пошли вперёд. Вдали виднелись огни речного трамвайчика. Откуда-то доносилась музыка. Летний вечер жил своей неспешной жизнью. А когда начнётся учёба? спросила Лена. Сначала документы оформят. Потом узнаем. Значит, будем учиться вместе. Похоже на то. И сидеть за одной партой. В институте нет парт. Тогда за одним столом. Это уже больше похоже на правду. Она засмеялась. Её смех звучал легко и свободно, совсем не так, как утром после проводов отца. И я поймал себя на мысли, что готов многое отдать, лишь бы этот смех звучал как можно дольше. Солнце окончательно скрылось за горизонтом. На город опускался тёплый июньский вечер. Мы дошли до старой скамейки у самой воды и присели рядом. Лена положила голову мне на плечо и задумчиво произнесла: Странно. Ещё неделю назад я даже не знала, что ты существуешь. А теперь? А теперь мне кажется, что ты был рядом всегда. Я ничего не ответил. Иногда самые важные слова лучше оставить без ответа. Мы сидели молча, слушая плеск воды и шум вечернего города, а впереди нас ждала целая жизнь, о которой пока никто из нас ещё не догадывался. Мы сидели на лавочке у реки целовались и совершенно забыли о времени. Ночь была тёплой, набережная почти опустела, и нам казалось, что весь город давно уснул. Ваши документы. Мы вздрогнули и одновременно обернулись. Перед нами стоял милиционер в белой форме. Мы растерянно переглянулись. Мы тут рядом живём, поспешно сказала Лена. Полночь уже, а вы тут непристойностями занимаетесь, укоризненно произнёс милиционер. Я племянник профессора Островского, заявил я, решив, что это поможет. Однако никакого впечатления на него мои слова не произвели. В отделении разберёмся, кто чей племянник, строго ответил он. Через несколько минут мы уже сидели на деревянной лавке в районном отделении милиции. В камеру нас никто не отправил, но легче от этого не становилось. Мимо проходил дежурный. Увидев нас, он удивлённо остановился. А этих за что? Целовались на набережной, с возмущением сообщил милиционер. Дежурный внимательно посмотрел сначала на меня, потом на Лену. Женаты? Лена мгновенно покраснела. Этого оказалось достаточно. Понятно, вздохнул дежурный. Молодёжь… Он покачал головой. Напишем в комсомольскую организацию. Пусть там с вами воспитательную работу проводят. Я племянник профессора Островского, снова повторил я. На этот раз дежурный посмотрел на меня внимательнее. Потом молча подвинул телефон. Звони своим родственникам. Я быстро набрал номер квартиры. Трубку взяла Мария Семёновна. Спокойно выслушав мой сбивчивый рассказ, она уточнила адрес отделения и сказала: Ждите. Ровно через несколько минут дверь открылась. Мария Семёновна вошла так уверенно, словно приехала не забирать двух провинившихся студентов, а проводить важную государственную проверку. Элегантное платье, аккуратная причёска, безупречная осанка. Даже милиционеры невольно подтянулись. Она предъявила документы, спокойно выслушала объяснения сотрудников, написала необходимые бумаги и, поблагодарив дежурного, забрала нас домой. Обратная дорога прошла в полном молчании. Мне было стыдно. Первый день студенческой жизни ещё не начался, а я уже успел попасть в милицию. Лена тоже шла молча, стараясь не встречаться ни со мной, ни с Марией Семёновной взглядом. У подъезда её дома я передал девушку матери и поспешил обратно. Но едва переступил порог квартиры, как понял, что самое неприятное ещё впереди. Мария Семёновна уже ждала меня в гостиной. Она сидела в кресле, сложив руки на груди. Садись, сказала она. По её голосу стало ясно: сейчас последует такой разбор полётов, что визит в милицию покажется лёгкой прогулкой. Но она вынула из прически шпильки и встряхнув головой разбросала свои вороненные волосы по плечам. Призывно протянув руки она обняла меня. И раздвинув ноги тут же в кресле отдалась мне. Когда я вошёл в ванную, в квартиру вернулся дядя. Судя по всему, творческий вечер прошёл более чем успешно. Он напевал какую-то мелодию, снимал на ходу пиджак и выглядел необычайно довольным жизнью. Как дела, племяш? бросил он мне, даже не останавливаясь. Нормально, ответил я. К счастью, о моих ночных приключениях в отделении милиции он ещё ничего не знал. Мария Семёновна появилась в прихожей и тут же решительно взяла инициативу в свои руки. Идём, герой вечера, с улыбкой сказала она мужу. Уже иду, уже иду! Дядя рассмеялся и позволил увести себя в спальню. Я же отправился в ванную. Тёплый душ окончательно смыл остатки напряжения этого долгого дня. Только сейчас я понял, насколько устал. Вернувшись в свою комнату, я лёг на кровать и накрылся одеялом. Сон никак не приходил. Сквозь приоткрытую дверь доносились голоса. Дядя с воодушевлением рассказывал о творческом вечере, о будущих тиражах, о читателях и критиках. В его голосе звучала искренняя радость человека, который наконец добился признания. Время от времени раздавался мягкий смех Марии Семёновны. Она слушала мужа внимательно и терпеливо, подбадривала его, задавала вопросы и искренне радовалась его успехам. Иногда мне казалось, что именно её вера помогала ему двигаться вперёд все эти годы. Постепенно голоса становились всё тише. За окном шумел ночной город. Я лежал с закрытыми глазами и думал о том, как странно изменилась моя жизнь всего за несколько недель. Ещё недавно я не знал ни этих людей, ни Лену, ни того, что буду поступать в институт. А теперь всё это стало частью моей судьбы. Последнее, что я услышал перед тем, как уснуть, был тихий смех Марии Семёновны и счастливый голос дяди, который вновь рассказывал ей о своих планах на будущее. Потом сон наконец взял своё. Утро выдалось удивительно тихим и каким-то по-семейному спокойным.