- -
- 100%
- +
Глава 23
Кстати, сегодня закрытие Олимпиады. Наверное, будут показывать по телевизору, сказала Мария Семёновна. Эта новость неожиданно взбудоражила всех. Высоцкий сразу поднял голову от блокнота. Виктор отложил гитару. Даже Кашпировский оторвался от своих размышлений. Олимпиада была событием огромным. О ней говорила вся страна. Но Мария Семёновна вдруг вспомнила что-то ещё. Она резко повернулась к профессору. Пойдём со мной. Куда? На минуту. Схватив его за рукав, она потащила его в сторону калитки. Мы невольно прислушались. Пока ты тут прячешься на даче, донёсся её голос, в магазинах раскупили весь тираж. Профессор застыл. Какой тираж? Весь! Весь? До последнего экземпляра! Несколько секунд он смотрел на неё совершенно ошалевшими глазами. А потом вдруг подпрыгнул, словно мальчишка. Ура! Его крик услышала, наверное, вся округа. Ура! Получилось! Он подхватил Марию Семёновну на руки и закружил её прямо возле машины. Ты с ума сошёл! Возможно! Поставь меня немедленно! Ни за что! Мы на веранде покатывались со смеху. Наконец профессор отпустил её, прыгнул за руль, и через минуту машина уже неслась в сторону Москвы, поднимая облако пыли. Я проводил её взглядом. Потом обернулся. Высоцкий что-то обсуждал с Виктором. Лена улыбалась, наблюдая за этой сценой. Кашпировский сидел молча. И вдруг я понял одну простую вещь. Книга. Слава. Тиражи. Успех. Для меня всё это уже давно стало второстепенным. Я подошёл к столу. Товарищи. Разговоры стихли. Все посмотрели на меня. Я обвёл взглядом присутствующих. Высоцкий. Виктор. Кашпировский. Лена. Люди, которые ещё недавно существовали только в моей памяти. Я хочу сказать одну вещь. Лена сразу насторожилась. Она знала этот тон. И обычно после него начинались неприятности. Я изменил историю. Высоцкий усмехнулся. Это мы уже поняли. Нет, серьёзно. Я посмотрел на него. Володя, ты должен был умереть. Улыбка исчезла с его лица. Знаю. Но ты жив. Он молча кивнул. Я перевёл взгляд на остальных. И я очень этому рад. Но это только маленькая грань того будущего, которое я помню. Самая маленькая. На веранде стало тихо. Даже птицы словно притихли. А если вы мне поможете… Я сделал паузу. Тогда мы сможем спасти тысячи людей. Высоцкий первым нарушил молчание. От чего? От будущего. Он нахмурился. Это очень расплывчатый ответ. Потому что и проблема огромная. Я сел за стол. Я помню катастрофы. Землетрясения. Аварии. Войны. Ошибки руководителей. Технологии, которые появятся слишком поздно. Лекарства, которые будут изобретены через десятилетия. Я посмотрел на свои руки. Раньше мне казалось, что достаточно написать несколько книг и спокойно жить дальше. Но теперь я понимаю, что не смогу. Высоцкий внимательно изучал меня. Ты хочешь изменить весь мир? Нет. Я покачал головой. Это невозможно. Но если можно изменить хотя бы часть будущего… То почему не попробовать? Виктор задумчиво провёл пальцами по струнам. И что ты предлагаешь? Я посмотрел на него. Потом на Кашпировского. Потом на Высоцкого. Собрать людей. Самых талантливых. Самых умных. Тех, кто действительно способен что-то изменить. Высоцкий усмехнулся. И ты считаешь, что они все окажутся на одной даче? Судя по тому, что происходит последние месяцы, это уже не выглядит невозможным. На этот раз рассмеялись все. Кроме Кашпировского. Он смотрел на меня очень внимательно. Словно пытался заглянуть дальше моих слов. А что будет потом? спросил он. Я посмотрел на дорогу, по которой несколько минут назад умчался профессор. Потом на дом. На друзей. На людей, которым начал доверять. И тихо ответил: Потом мы попробуем построить будущее раньше, чем оно наступит. На несколько секунд воцарилась полная тишина. А затем Высоцкий медленно поднялся со стула. Знаешь, Дима… Что? Это самая безумная идея, которую я слышал в своей жизни. Я улыбнулся. И? Он протянул мне руку. Я участвую. Следом поднялся Виктор. Я тоже. Лена даже не стала вставать. Просто взяла меня за руку. Ты же понимаешь, что я всё равно никуда от тебя не денусь? Я улыбнулся ещё шире. Последним заговорил Кашпировский. Что ж. Похоже, история действительно решила изменить свои планы. И в этот момент мне показалось, что всё только начинается. Я дождался, пока все немного успокоятся. Потом поставил чашку на стол и сказал: Хорошо. Тогда слушайте мой план. Высоцкий откинулся на спинку стула. Виктор положил гитару рядом. Даже Лена перестала улыбаться и внимательно посмотрела на меня. Для начала, сказал я, Володя должен вернуться. В каком смысле? спросил Высоцкий. В прямом. Вся страна считает, что ты исчез. Ходят слухи. Люди переживают. А потом ты появляешься. И? И честно говоришь, что пережил тяжёлый период жизни. Высоцкий задумчиво кивнул. Продолжай. Ты не оправдываешься. Не жалуешься. Просто рассказываешь, что человеку нельзя разрушать самого себя. Володя посмотрел на меня долгим взглядом. То есть использовать мою историю как предупреждение? Именно. В этом есть смысл. Я перевёл взгляд на остальных. После этого у тебя появится ещё больший авторитет. Куда уж больше, усмехнулся он. Поверь, может. Лена внимательно слушала. Кашпировский молчал. Я продолжил: А дальше нужно попытаться достучаться до тех людей, которые принимают решения. При этих словах Виктор тихо присвистнул. Это уже звучит опасно. Возможно. И что ты хочешь им сказать? Я некоторое время молчал. Перед глазами снова всплывали обрывки воспоминаний о будущем. Цинковые гробы. Матери, получающие похоронки. Молодые ребята, которым не суждено было вернуться домой. Я хочу попытаться предотвратить хотя бы часть будущих трагедий. На веранде стало тихо. Высоцкий уже не улыбался. Речь об Афганистане? спросил он. Да. Он медленно кивнул. Понимаю. Я посмотрел на Кашпировского. Но сразу скажу одну вещь. Никаких внушений. Никаких фокусов. Никаких попыток управлять чужой волей. Кашпировский одобрительно кивнул. Разумная мысль. Если мы когда-нибудь окажемся перед людьми, которые руководят страной, то убеждать будем словами. Фактами. Аргументами. Прогнозами. Высоцкий усмехнулся. То есть ты предлагаешь спорить с самыми влиятельными людьми Советского Союза? Именно. И считаешь, что нас выслушают? Не знаю. Честный ответ. Я пожал плечами. Другого у меня нет. Некоторое время все молчали. Потом неожиданно заговорил Виктор: А если не получится? Я посмотрел на него. Тогда мы будем пытаться изменить то, что можем изменить. Спасать отдельных людей. Помогать талантливым. Продвигать полезные идеи. Делать то, что в наших силах. Высоцкий задумчиво постучал пальцами по столу. Знаешь, Дима… Что? Когда ты впервые рассказал мне про будущее, я решил, что ты безумец. А сейчас? Он посмотрел на меня и улыбнулся. Сейчас мне кажется, что ты просто очень упрямый человек. Все рассмеялись. Даже Кашпировский. А я посмотрел на лица друзей и вдруг понял, что впервые говорю о будущем не как человек, который знает ответы. А как человек, который ищет их вместе с другими. И почему-то именно это казалось самым важным.
Глава 24
Вечером вся наша необычная компания собралась перед телевизором. Старенький цветной телевизор стоял в гостиной, и вскоре вокруг него расположились все обитатели дачи. Высоцкий устроился в кресле у окна. Виктор сидел прямо на полу, прислонившись спиной к дивану. Лена устроилась рядом со мной. Кашпировский занял своё привычное место немного в стороне. Даже профессор и Мария Семёновна вернулись из Москвы как раз к началу трансляции. На экране шло закрытие Олимпиады. Праздничная музыка. Флаги. Спортсмены со всего мира. Лица людей, ещё не знающих, что через несколько лет мир начнёт стремительно меняться. Я смотрел на экран и невольно вспоминал своё прошлое. Вернее, будущее. Для миллионов советских людей этот вечер навсегда останется одним из самых светлых воспоминаний. И я не собирался отнимать у них это воспоминание. Мы молча смотрели церемонию. Когда в небо начал подниматься олимпийский Мишка, в комнате воцарилась особая тишина. Даже Виктор перестал шутить. Лена незаметно сжала мою руку. А я почувствовал знакомый комок в горле. Странное чувство. Словно прощаешься не только с Олимпиадой. Но и с целой эпохой. Когда трансляция закончилась, никто ещё несколько минут не вставал со своих мест. Первым нарушил молчание Высоцкий. Красиво сделали. Очень, согласился профессор. Запомнится надолго. Я про себя усмехнулся. Если бы они знали, насколько надолго. Следующие дни прошли в напряжённом ожидании. Высоцкий много разговаривал с профессором. Встречался с друзьями. Готовился к возвращению. Наконец наступило пятое августа. Утром он стоял на веранде и смотрел на дорогу. Нервничаешь? спросил я. Есть немного. Странно слышать это от тебя. Высоцкий усмехнулся. Думаешь, артисты ничего не боятся? Иногда кажется именно так. Чепуха. Мы боимся не меньше остальных. Просто привыкли выходить на сцену несмотря на страх. Он посмотрел на меня. Спасибо, Дима. За что? За второй шанс. Я хотел ответить, но в этот момент во двор въехала машина. Пришло время возвращаться в Москву. Высоцкий обнял профессора. Пожал руку Кашпировскому. Потрепал Виктора по плечу. Лена пожелала ему удачи. Наконец он подошёл ко мне. Ну что, путешественник во времени? Что? Посмотрим, насколько сильно мы уже испортили твою историю. Я рассмеялся. Боюсь, обратной дороги уже нет. И отлично. Он открыл дверь автомобиля. Никогда не любил ездить по заранее написанному сценарию. Машина тронулась. Мы стояли у ворот и смотрели ей вслед. Через несколько часов Москва загудела. Слухи сменились новостями. Новости облегчением. Высоцкий появился. Живой. Здоровый. Улыбающийся. Для миллионов людей это было просто возвращение любимого артиста. Но для меня это означало гораздо больше. В тот день я окончательно понял, что прошлого будущего больше не существует. Оно осталось где-то там. В другом мире. В другой истории. А здесь начиналась совершенно новая жизнь. И никто, включая меня самого, уже не знал, какой она будет. Возвращение Высоцкого произвело эффект разорвавшейся бомбы. Несколько дней вся Москва только об этом и говорила. Кто-то утверждал, что он отдыхал. Кто-то рассказывал о болезни. Кто-то уверял, что лично видел его за границей. Слухов было столько, что они противоречили друг другу уже через несколько минут после появления. Сам Владимир Семёнович на это лишь усмехался. Чем меньше объясняешь, тем интереснее людям становится, говорил он. Но главным сюрпризом оказалось другое. Вместе с Высоцким на людях всё чаще появлялся молодой ленинградский музыкант Виктор Цой. Сначала журналисты и знакомые воспринимали его как очередного талантливого новичка. Однако стоило Виктору взять в руки гитару, как отношение менялось. Высоцкий явно выделял его среди остальных. И это замечали все. Ещё чаще рядом с Высоцким можно было увидеть Кашпировского. Его представляли как врача-психотерапевта, помогавшего артисту восстановиться после тяжёлого периода жизни. И это была чистая правда. К удивлению многих, Анатолий держался очень скромно. Не стремился оказаться в центре внимания. Не давал громких интервью. Но производил настолько сильное впечатление на людей, что его начинали запоминать после первой же встречи. Через несколько дней после возвращения Высоцкий сделал ещё одно громкое заявление. Он объявил о большом совместном концерте. Местом проведения были выбраны Лужники. Датой десятое августа. Новость мгновенно разлетелась по Москве. Телефоны раскалялись. Билеты пытались достать через знакомых. Профсоюзы. Директора предприятий. Артисты. Чиновники. Все хотели попасть на концерт. Я наблюдал за происходящим с некоторым удивлением. События начали развиваться намного быстрее, чем я рассчитывал. Однажды вечером мы собрались в квартире профессора. Высоцкий только что вернулся после очередной встречи. Усталый, но довольный. Ну как? спросил я. Он рассмеялся. Кажется, пол-Москвы уже знает о концерте. А вторая половина? Пытается узнать. Все засмеялись. Высоцкий налил себе чаю и вдруг стал серьёзным. Знаешь, Дима.. Что? Я сегодня опять говорил про Леонида Ильича. И что? Люди смеются. Почему? Потому что думают, что я шучу. Он покачал головой. А я не шучу. Я внимательно посмотрел на него. Он действительно говорил серьёзно. Последние дни на встречах, интервью и разговорах Высоцкий постоянно повторял одну и ту же мысль. Что хотел бы встретиться с руководителем страны. Поговорить. Спеть для него. Рассказать о людях. О жизни. О том, что волнует страну. Большинство воспринимало это как красивую фразу. Но мы-то знали, что за этими словами скрывается нечто большее. Высоцкий поставил чашку на стол. Рано или поздно эти слова дойдут куда нужно. Думаешь? Обязательно. Кашпировский, сидевший у окна, слегка улыбнулся. Известность иногда открывает двери, которые кажутся запертыми. Вот именно, кивнул Высоцкий. Потом посмотрел на меня. А если встреча всё-таки состоится? Я задумался. Ещё несколько месяцев назад сама такая мысль показалась бы безумием. Но потом я вспомнил дачу. Спасённого Высоцкого. Появление Виктора. Раскупленные книги профессора. И понял, что слово «невозможно» постепенно исчезает из моей жизни. Тогда, ответил я, мы должны быть готовы. Высоцкий улыбнулся. Хороший ответ. За окном шумела вечерняя Москва. Город жил своей жизнью и не подозревал, что где-то среди его огней несколько человек уже пытаются изменить ход истории. И самое удивительное заключалось в том, что история понемногу начинала отвечать им взаимностью. Но, как известно, у стен есть уши. Тем более в стране, где за настроениями известных людей внимательно следили не только поклонники, но и государственные структуры. Постоянные заявления Высоцкого о том, что он мечтает встретиться с Леонидом Ильичом и лично спеть для него свои песни, не остались незамеченными.
Глава 25
Слова артиста, произнесённые на концертах и многочисленных встречах со зрителями, быстро дошли до сотрудников КГБ, а затем и до самого Леонид Брежнев. В аппарате руководителя страны привыкли внимательно относиться к любым публичным высказываниям знаменитостей, особенно тех, кого слушали миллионы. Однажды после очередного выступления к Высоцкому подошли двое серьёзных мужчин в строгих костюмах. Представившись сотрудниками органов государственной безопасности, они вежливо, но без возможности отказаться, сообщили: Владимир Семёнович, ваше желание встретиться с Леонидом Ильичом услышано. И поэтому не надо трубить о этом на каждом углу. В ближайшее время вам сообщат подробности. Высоцкий лишь усмехнулся, решив, что это очередная шутка поклонников. Однако через несколько дней стало ясно на этот раз всё было совершенно серьёзно. В Кремле действительно знали о его просьбе, и вопрос о встрече уже обсуждался на самом высоком уровне. Через несколько дней к дому Высоцкого подъехала чёрная «Чайка». Водитель молча показал удостоверение и попросил следовать за ним. Рядом уже сидел Кашпировский, которого пригласили как сопровождающего и врача-психотерапевта. Даже он выглядел непривычно серьёзным. Машина миновала несколько постов охраны и въехала на территорию Кремля. Высоцкий, привыкший к огромным залам и стадионам, неожиданно почувствовал лёгкое волнение. Всё-таки одно дело выступать перед десятками тысяч зрителей, и совсем другое оказаться в самом центре власти огромной страны. Их встретили сотрудники охраны, проверили документы и проводили по длинным коридорам. Высокие потолки, ковровые дорожки, портреты государственных деятелей на стенах всё выглядело торжественно и немного тяжеловесно. Наконец двери одного из кабинетов открылись. За большим столом сидел Леонид Ильич. Рядом находились несколько членов Политбюро и помощники. Брежнев поднялся навстречу гостю и неожиданно широко улыбнулся. Ну здравствуй, Владимир Семёнович. Давно хотел познакомиться лично. Высоцкий пожал протянутую руку. Здравствуйте, Леонид Ильич. А я думал, что меня к вам никогда не пустят. В кабинете раздался смех. Видишь, пустили, ответил Брежнев. Садись. Говорят, ты очень хотел мне что-то спеть. Разговор продолжался почти час. Говорили не только о музыке. Высоцкий рассказывал о поездках по стране, о шахтёрах, строителях, геологах, солдатах, которых встречал во время гастролей. Брежнев внимательно слушал и иногда задавал вопросы. Затем в кабинет внесли гитару. Ну что же, Владимир Семёнович, пора выполнять обещание. Высоцкий взял инструмент, проверил строй и начал петь. Сначала прозвучала лирическая песня, затем несколько баллад о войне. В кабинете стало непривычно тихо. Даже помощники перестали делать записи. Когда последняя нота затихла, Брежнев несколько секунд молчал. Сильные песни, наконец произнёс он. Очень сильные. В них жизнь есть. Затем генеральный секретарь неожиданно поднялся и подошёл к артисту. Спасибо тебе. Не за концерт. За то, что говоришь людям правду о том, как они живут и что чувствуют. А где ты пропадал, Володя? неожиданно спросил Леонид Ильич, когда официальная часть встречи закончилась. Высоцкий на мгновение задумался. Болел, Леонид Ильич. Очень серьёзно болел. Честно говоря, одной ногой уже на том свете стоял. В кабинете стало тихо. Да ну? удивился Брежнев. А мне докладывали, что просто на гастролях пропал. Если бы, усмехнулся Высоцкий. Если бы не Анатолий Михайлович, сидел бы сейчас не здесь. Он кивнул в сторону Кашпировского. Брежнев перевёл взгляд на врача. Неужели настолько хорош твой доктор? Можете проверить, спокойно ответил Высоцкий. Несколько членов Политбюро переглянулись. Охрана у дверей насторожилась. Кашпировский поднялся со своего места и неторопливо подошёл к генеральному секретарю. Разрешите? Брежнев кивнул. Кашпировский несколько секунд внимательно смотрел на него, затем медленно провёл руками возле головы и плеч, словно прислушиваясь к чему-то невидимому. Прошла минута. Наконец он отступил на шаг. Прошу прощения, товарищ генеральный секретарь, но у вас хроническое заболевание. И лечить его придётся долго. Леонид Ильич поднял густые брови. Вот как? И что же со мной такое? Сейчас говорить подробно не буду. Но болезнь серьёзная. Однако время ещё есть. В кабинете повисла напряжённая тишина. Брежнев внимательно посмотрел на Кашпировского. И ты сможешь это исправить? Да, твёрдо ответил тот. Никто не осмелился произнести ни слова. Генеральный секретарь медленно встал из-за стола и прошёлся по кабинету. Знаешь, Анатолий Михайлович, произнёс он наконец, многие обещают невозможное. Особенно когда оказываются рядом с властью. Я ничего не обещаю, спокойно ответил Кашпировский. Я говорю только то, что вижу. Брежнев остановился возле окна и несколько секунд смотрел на кремлёвские башни. Потом обернулся. Хорошо. Попробуем. Но если действительно поможешь, о тебе узнает вся страна. Высоцкий улыбнулся. Леонид Ильич, я же говорил человек уникальный. Генеральный секретарь неожиданно рассмеялся. Посмотрим, Володя. Посмотрим. В конце концов, если ты вытащил из могилы такого упрямца, как Высоцкий, может, и мне ещё несколько лет добавишь. Смех прокатился по кабинету, и напряжение сразу исчезло. Но каждый из присутствующих понимал: только что началась история, о которой пока не должен узнать никто за пределами этих кремлёвских стен. После встречи Высоцкого проводили к выходу. Уже у машины один из кремлёвских сотрудников догнал его и передал небольшой конверт. Когда машина выехала за кремлёвские стены, Высоцкий посмотрел на вечернюю Москву и улыбнулся. Ну что, сказал он Кашпировскому, кажется, сегодня я спел для самого трудного зрителя в своей жизни. А впереди его ждал концерт, о котором вскоре заговорит вся страна.
Глава 26
Из Кремля они вернулись на дачу. Именно здесь Высоцкий чувствовал себя лучше всего. Здесь не было бесконечных совещаний, охраны и телефонных звонков. Только лес, свежий воздух и тишина. Кашпировский несколько раз посмотрел в мою сторону. Я понял намёк. Мы незаметно вышли со двора и направились по просёлочной дороге. Говорить на даче было неразумно. За последние месяцы мы оба убедились, что лишние уши могут появиться там, где их меньше всего ждёшь. Некоторое время шли молча. Ну что там вышло у нас? наконец спросил я. Кашпировский усмехнулся. Полный контакт. Настолько хорошо? Даже лучше, чем я рассчитывал. Он поверил. Не сразу, конечно. Но поверил. Мы прошли ещё несколько десятков метров. Вечерний ветер шелестел листвой, а вдали слышался лай деревенских собак. Я остановился. Тогда это наш последний разговор на эту тему. Кашпировский внимательно посмотрел на меня. Почему последний? Потому что дальше ты свободный игрок. Он молчал. Я рассказал тебе всё, что произойдёт в ближайшие три года. Всё, что помнил. Кто умрёт. Кто придёт к власти. Какие решения будут приняты. Какие ошибки совершат люди, считающие себя хозяевами мира. И теперь ты устраняешься? Теперь выбор за тобой. Кашпировский нахмурился. Ты понимаешь, что предлагаешь? Если изменить хотя бы одно крупное событие, последствия могут оказаться непредсказуемыми. Именно поэтому решать должен ты. Некоторое время мы стояли молча. А ты сам? спросил он. Я уже сделал своё дело. Передал знания. Дальше история принадлежит тем, кто в ней живёт. Кашпировский задумчиво посмотрел на темнеющее небо. А если цена окажется слишком высокой? Тогда ничего не меняй. А если получится сделать страну сильнее? Тогда меняй. Он усмехнулся. Удобно устроился. Всю ответственность оставил мне. Потому что теперь она действительно твоя. Несколько минут мы шли молча. Наконец Кашпировский протянул руку. Спасибо за доверие. Я пожал её. Спасибо, что поверил. Он развернулся и пошёл обратно к даче. Через несколько шагов остановился. Знаешь, что самое странное? Что? Раньше я думал, что будущее нельзя изменить. Теперь я впервые не уверен в этом. Я улыбнулся. Значит, урок усвоен. Кашпировский кивнул и исчез в сгущающихся сумерках. Я смотрел ему вслед и понимал, что в этот момент наши дороги действительно разошлись. Всё, что мог рассказать человек из будущего, было уже сказано. Теперь история должна была решить сама, хочет ли она оставаться прежней. Когда тень Кашпировского растворилась в вечерних сумерках, я ещё долго стоял на пустынной дороге. Мой план сработал. Впервые за всё время после переселения я почувствовал настоящее облегчение. Теперь события начинали двигаться сами. Без моего постоянного участия. Я никогда не собирался становиться вождём, спасителем или серым кардиналом страны. История уже показала, чем заканчиваются попытки одного человека взять на себя судьбу миллионов. Нет. Моя задача была иной. Нужно было лишь подтолкнуть нужных людей в нужный момент. Заставить их поверить, что они способны изменить будущее. Что от их решений зависит не только их собственная судьба, но и судьба целой страны. Кашпировский получил знания и доступ к людям, которые принимали решения. Высоцкий получил второй шанс на жизнь и возможность говорить с теми, до кого раньше не мог достучаться. Полковник получил подтверждение того, что многие катастрофы можно предотвратить заранее. Каждый из них теперь двигался своим путём. А я постепенно отходил в сторону. Самые большие перемены совершаются не тогда, когда один человек кричит на весь мир. Они происходят тогда, когда десятки людей начинают думать одинаково и действовать сообща. Я посмотрел на звёзды, появлявшиеся над тёмным лесом. Где-то там, в будущем, которое я помнил, уже были подготовлены списки погибших солдат, участников бессмысленных конфликтов и жертв чужих ошибок. Тысячи судеб. Тысячи семей. Возможно, не всех удастся спасти. Возможно, история всё равно возьмёт своё. Но если удастся изменить хотя бы часть событий, если хотя бы несколько тысяч молодых ребят вернутся домой живыми, значит, всё было не зря. Я медленно пошёл обратно к даче. Впереди оставалось ещё много работы. Но впервые за долгое время я перестал чувствовать себя человеком, который один борется против времени. Теперь у будущего появились союзники. Вечером я уехал в Москву. Дядя своё обещание выполнил. Через знакомых помог оформить водительские права, и теперь я вполне законно ездил по городу на своих «Жигулях». Машина досталась мне от него же. Недавно он купил себе новенькую чёрную «Волгу» и с гордостью демонстрировал её всем соседям и знакомым. Солидный человек должен ездить на солидной машине, любил повторять он. Я не спорил. Меня вполне устраивали и «Жигули». Финансовые дела тоже складывались неожиданно удачно. Гонорар за первый том книги оказался огромным по меркам того времени. Издательство уже говорило о дополнительном тираже, а впереди были ещё два тома. Кроме того, обсуждалось переиздание первой книги, поскольку спрос значительно превысил ожидания. Иногда мне становилось даже смешно. Попав в прошлое без копейки в кармане, я меньше чем за год превратился в одного из самых успешных молодых авторов страны. Но деньги сейчас волновали меня меньше всего. Подъезжая к дому, я думал совсем о другом. Вечером предстоял серьёзный разговор с тётей. Пожалуй, самый серьёзный за всё время нашего знакомства. Слишком многое изменилось за последние месяцы. Она видела мои постоянные отъезды, странных гостей, встречи с людьми, которых обычный человек никогда бы не встретил. Видела успех книги, интерес со стороны издателей, появление влиятельных знакомых. И при этом почти ничего не знала. Тётя была неглупой женщиной. Наверняка давно поняла, что я скрываю гораздо больше, чем рассказываю. Оставался вопрос насколько много я готов открыть ей сегодня. Остановив машину возле дома, я несколько минут сидел за рулём и смотрел на светящиеся окна квартиры. В одном из них мелькнула знакомая фигура. Тётя ждала меня. Судя по всему, разговор действительно будет долгим.