Кружевница мелодий

При этом ни единой улыбки не появлялось на лицах девушек, слишком озабоченных приготовлениями. Они помогали друг другу уложить волосы в идеальную прическу, затянуть шнурки праздничного платья, цвет и фасон которого столь отличался от их повседневной одежды, представляя собой длинное одеяние, состоявшее из нескольких слоев ткани угольно-черного цвета и перехваченное на талии серебристой цепочкой. Все их движения были механическими, заученными, ставшими привычными за долгие годы.

– Могу я хоть одним глазком увидеть? – спросила Фанни.

Девочка семи лет, совсем недавно появившаяся в Атриуме, опустив плечи, сидела на кровати Илеа. Ее ореховые глаза, обычно блестевшие от любопытства, сейчас подернулись пеленой разочарования. Скрестив руки, она скорчила недовольную гримасу, которую почти не было видно из-за спадавших на лицо густых кудрявых волос. Малышка внимательно рассматривала собственное платье, доставшееся от Ориэль, тесное во многих местах, на что она уже не раз жаловалась. Мать Гортензия обещала, что вскоре Фанни получит новое.

– Это строго запрещено Настоятельницами, – заверила ее Маэва. – Все, кому еще не исполнилось двенадцати лет, будут заперты на этаже. Хранительница Вуайя боится, что вы не усидите на месте и встретитесь взглядом с кем-нибудь из приглашенных. Это будет катастрофа. А я бы хотела, чтобы в мои оставшиеся здесь два года Настоятельницы пребывали в хорошем настроении.

Стоя перед зеркалом, эта девушка, которой предстояло второй раз побывать на Семилетних Торжествах, застегнула серебристую цепочку на талии и поправила рыжие косы, обрамлявшие круглое лицо. Среди всеобщего смятения, которое царило в дортуарах, Маэва выделялась удивительным спокойствием.

Еще будучи маленькой девочкой, Сона любила наблюдать за старшей подругой во время уроков музыки. Ее восхищало умение той с легкостью справляться с новым произведением, превосходное знание сольфеджио и непринужденность, с которой Кружевница цитировала имена Маэстро, заседавших в Королевском совете за последние шестьдесят лет.

– Встретиться взглядом с мужчиной означает изменить судьбу, – продекламировала Фанни.

Она со скучающим видом оглядела комнату с решетчатыми окнами, слегка запылившимися от времени. Сквозь них внутрь лился приглушенный свет, отчего стены, лишенные каких бы то ни было украшений, казались еще более мрачными.

– Это касается не только мужчин, но и женщин тоже, вообще всех Смертных. Потому что иначе случится то, о чем говорится в легендах о Кружевницах, – заявила Амбр. – Изменить будущее – это всё равно что предать нашу богиню. Мы здесь всего лишь для того, чтобы явить миру предсказания Соль, начертав их на бумаге.

Сона молча наблюдала за девушками. Она проснулась уже очень давно и теперь полностью подготовилась к церемонии. Ее веки были тяжелыми от усталости, мысли путались, а ноги едва держали. Вчерашняя ссора с Илеа так и стояла перед глазами. Голос подруги всё время звучал в голове, повторяя одни и те же фразы, проникающие прямо в душу. Те, что она всегда отказывалась слышать.

Всю ночь, едва она сомкнула глаза, ее преследовали воспоминания. Они отравляли сознание подобно назойливой мелодии. В каждом из них ей представлялся отец и их совместные вечера в его мастерской. Вот когда он являл удивительный пример для подражания. Как и другие Мастера-Инструменталисты, которых в Сольваре было по пальцам пересчитать, он создавал музыкальные инструменты и вдыхал в них жизнь, прежде чем продать у себя в лавочке или на столичном рынке. Это было настолько захватывающе, что Сона старалась всегда улучить момент, чтобы поприсутствовать. Когда отец переступал порог мастерской, она на цыпочках прокрадывалась внутрь и пряталась за стопками книг. Если мастер в конце концов замечал дочь, иногда она получала разрешение остаться. Именно здесь, в этой сырой и неприбранной комнатке, он мастерил инструменты, прилаживая деталь за деталью, а затем наделял каждый из них частичкой своей души. В те времена Сона еще надеялась, что Судьба подарит ей ту же врожденную способность, что и у отца, которую нельзя ни унаследовать, ни познать. Она с легкостью представляла, как продолжит его дело, но Соль распорядилась по-другому, определив ей долю Кружевницы.

Эти полузабытые образы из детства проплывали чередой в ее памяти, пока их не затмевала одна и та же сцена: тот день, когда она видела отца в последний раз.

– С тобой всё в порядке, Сестра Сона? – обеспокоенно спросила Прил, всё еще облаченная в ночную рубашку.

В ответ девушка кивнула и выдавила слабую улыбку, которая тотчас исчезла, когда малышка отошла.

Посреди всеобщего оживления Сона казалась погруженной в собственный мир, не обращая внимания даже на беспрестанные выразительные взгляды Илеа, которые то и дело отражались в углу зеркала. Но Кружевница оставалась к ним безразличной. Она не позволит никому и ничему омрачить сегодняшний день.

Непроизвольно Сона поднесла руку ко лбу, чтобы дотронуться до белого символа, запечатленного там. Это был знак в форме глаза, нанесенный как дань традициям предстоящей Церемонии. В повседневной жизни его можно было видеть на капюшоне их форменного облачения, он считался аллегорией ясновидения, выделяя Кружевниц в особую касту и обозначая их принадлежность Атриуму.

– Радостного праздника! Пусть каждая из вас сможет продолжать служение Соль со смирением и благоговением!

Мать Иванна появилась на пороге спальни и стояла, тяжело опираясь о дверную раму. Ее молитвенное приветствие эхом прокатилось по комнате, заставив девушек замереть.

– И да сможем мы повести Смертных по пути, уготованному Судьбой! – ответили они заунывным хором.

Настоятельница кивнула, по обыкновению хмуря брови. На минуту Сона задумалась, как бы та выглядела, если бы хоть раз улыбнулась. Словно услышав мысли Кружевницы, женщина метнула на нее взгляд.

В чем ее упрекнут на этот раз?

– Поздравляю с началом Семилетних Празднеств, служительницы Судьбы. Как вам известно, в течение двух ближайших дней Атриум будет принимать почетных гостей. Первые приглашенные только что прибыли. Многие Маэстро уже здесь. Сегодня вам надлежит продолжать занятия согласно вашему расписанию и отправиться на уроки. Но в течение всего дня вы должны помнить, что не следует снимать капюшон с головы, даже находясь внутри Атриума. Никаких случайных взглядов. Помните, что вы Кружевницы и можете изменить будущее, если встретитесь глазами со Смертным. Речь идет о неприкосновенности чужих судеб. Я рассчитываю на вас, не подведите меня.

– Мужчины? – прошептала Ориэль на ухо своей соседке. – Но ведь представителям мужского пола запрещено переступать порог Атриума.

– Те несколько мужчин, что появятся в наших священных стенах, – немногие избранные, – надменно проинформировала ее мать Иванна. – Они заседают в Королевском Совете и являются самыми могущественными лицами в Сольваре, за что и удостоились этой чести, которой многие завидуют, если хотите знать. Сам король посетит нас завтра. Кроме того, хочу напомнить, что те из вас, кому еще не исполнилось двенадцати, не имеют права покидать дортуар!

Поджав губы, Настоятельница обвела всех Кружевниц выразительным взглядом. Предупреждение было более чем красноречивым.

– Всех остальных прошу помнить, что они должны производить наилучшее впечатление. Наши гости прибыли, чтобы проникнуться священным духом этих мест и воочию увидеть служительниц богини. Вам не разрешено первыми заговаривать с посетителями и следует отвечать, только если они сами заговорят с вами. Хранительница и все Настоятельницы рассчитывают на ваше благоразумие, – добавила мать Иванна, прежде чем покинуть спальню.

Как только дверь за ней захлопнулась, в комнате начались перешептывания. Множество голосов смешивались и порождали какофонию. Для Соны, собственные мысли которой напевали ей свою печальную песню, это было уже чересчур.

– Куда ты? – бросила ей вслед Ориэль.

– Мне нужно прогуляться. Если меня будут искать, скажи, что я вернусь к началу урока о побочных эффектах волшебных мелодий.

Сона накинула на голову капюшон и вышла из дортуара. Ткань, из которой было сшито праздничное платье, неприятно раздражала кожу, а его запах вызывал приступ тошноты.

Внизу она услышала голоса. Их низкие ноты звучали внушительно и были подернуты оттенком высокомерия. Вероятно, они принадлежали Маэстро, членам Королевского Совета, принимающего государственные решения. По всей видимости, они обсуждали политику, новые законы об использовании магии в общественных местах, необходимости изучения дополнительных эффектов волшебных заклинаний перед тем, как сделать их общедоступными, или же о проблеме импорта духовых инструментов из Мигора, который слыл их главным поставщиком…

Сона старалась идти самыми дальними коридорами Атриума. Узкими, темными и сырыми, где рваные стенные ковры едва прикрывали проступавшую плесень.

Кружевница не нуждалась в компании и еще меньше желала встретить кого-нибудь из чужаков, расхаживающих сейчас по священному жилищу. Мысль о присутствии в этих стенах незнакомцев тревожила ее. Возможно, потому, что они напоминали о внешнем мире, который она была вынуждена покинуть слишком рано?

Быстрым шагом девушка вышла на мощеную дорогу, пролегавшую вдоль угрюмой стены каменного здания, невыразительный цвет которого смешивался с пепельным оттенком неба. Утренняя свежесть коснулась ее кожи, и Сона вздохнула с облегчением. Сады были пустынными, погруженными в умиротворяющую атмосферу, где магия Атриума была бессильна. Здесь ледяной воздух ворвался в ее легкие, и она наконец почувствовала, что может свободно дышать. Откинув капюшон, девушка погрузилась в созерцание природы, которая, казалось, замерла в это время года.

Атриум раскинулся на холме над Арадом, столицей Сольвары, и отсюда открывался захватывающий вид на город и проходившие в нем торжества, которые должны были продлиться в течение пятидесяти дней по числу Кружевниц.

Смертные стекались на рыночную площадь, чтобы увидеть представления местных артистов; с помощью своих инструментов они, наверное, вызывали волшебные иллюзии и рассказывали историю королевства. С городских улиц доносились отзвуки священных песнопений; барабаны сопровождали ритмы танцев. В период торжеств концерты, театральные постановки и шествия сменяли друг друга по всей Сольваре, чтобы воздать честь богине Судьбы.

Сона представила себе улыбки на лицах горожан. У нее не сохранилось воспоминаний о самом первом празднике, на котором ей довелось побывать вместе с родителями незадолго до преждевременной кончины матери. Вот уже долгие годы Кружевница могла позволить себе прогулки лишь по садам Атриума, где встречала только взгляды Сестер, таких же пленниц, как она сама.

Налетевший холодный ветерок принес благоухание леса и растрепал волосы девушки. Ее карие глаза бросили взгляд на груду листьев на влажной земле, затем обратились в сторону сосен. Верхушка самой высокой из них дотягивалась до окон ее спальни. Чуть подальше рос кедр. Сона часто забиралась на него и пряталась среди пышной кроны. Это было ее излюбленное убежище. Тут она могла укрыться от власти Атриума, тягостного присутствия Настоятельниц и всей этой жизни, которая была далеко не беззаботной. Проведя здесь несколько часов, она вновь возвращалась в тесные коридоры святилища, предназначенного ей судьбой.

Илеа потратила не одну неделю, чтобы обнаружить это гнездышко, и еще больше времени понадобилось, чтобы Сона разрешила подруге в нем остаться. Здесь царила лишь тишина, убаюкивающая все их сомнения и печали. Музыка была неизменной частью жизни, она сопровождала повседневные заботы, труды и увлечения. Больше всего на свете Сона любила сливаться с ритмом барабанов, всем телом ощущать вибрации контрабаса или наслаждаться нежными переливами арфы. Но и у тишины тоже есть особый голос. Когда она воцаряется, становятся слышны даже самые незначительные звуки. Поскрипывание дерева. Шелест ветра. Биение сердца… И каждый шорох приобретает особое, неповторимое звучание. Не похожее на другие.

Погрузившись в воспоминания о прошлом, Сона приблизилась к величественному дубу. Раздвинув густые ветви, она оказалась за густой завесой листьев. Ветви росли одна над другой, образуя что-то вроде лесенки, и девушка с ностальгической улыбкой на губах стала взбираться наверх. Кора дерева, должно быть, еще помнила прикосновения ботинок, которые карабкались здесь когда-то. А эхо детского смеха, казалось, всё еще звучало в воздухе.

И тут в метре над собой она заметила какой-то темный силуэт и замерла.

Запрокинув голову, Кружевница вглядывалась, пытаясь разглядеть лицо чужака. Но видела лишь полотнище черной ткани, трепетавшей на ветру. По облачению она догадалась, что это, вероятно, один из гостей, прибывших на праздник. Но почему он прячется здесь, на верхушке дерева?

Девушке вспомнилось видение тени в вестибюле Атриума и пятна крови на полу. Она прогнала воспоминание взмахом ресниц и, повернувшись спиной, приготовилась обратиться в бегство.

С глухим стуком кто-то спрыгнул.

– Подождите!

Сона остановилась, как будто парализованная звуками мужского голоса. Он был совсем не похож на те, что она слышала, когда проходила мимо Маэстро. Его ноты были более высокими, певучими, неуверенными, словно полными сомнения.

– Почему вы убегаете? Я вас напугал?

Она услышала шелест ткани и звук шагов за спиной. Мужчина приближался.

Дрожащими руками девушка поспешно накинула капюшон. Тонкая ткань опустилась на голову, почти полностью закрыв лицо, отчего все контуры стали размытыми, а краски окружающего мира поблекли.

Сону терзало чувство вины. Подумать только, она едва не встретилась с ним взглядом! Девушка внутренне упрекала себя, вспоминая первую заповедь, внушенную Настоятельницами: служительницы Соль должны жить в изоляции от мира и оставаться бесстрастными. Согласно легенде, которая с течением веков превратилась в незыблемое правило, Кружевницы обладали даром изменить судьбу Смертного одним только взглядом. Предание, о котором Сона никогда раньше не задумывалась.

Когда незнакомец подошел к ней вплотную, девушка низко опустила голову. Ее пронзила тревожная дрожь.

– Я сожалею, если это так.

Сона кусала губы, продлевая мучительное молчание. Должна ли она уйти? Наверное, это будет оскорбительно по отношению к именитому гостю. Что же делать? Застыв в нерешительности, она почувствовала, как участилось ее дыхание.

– Вы молчите?

Сона прошептала что-то неразборчивое, потонувшее в складках ткани и шелесте ветра. Она чувствовала себя смешной, стоя перед незнакомым собеседником и разглядывая его безукоризненно начищенные туфли и идеальный крой нижней части брюк.

– Вам нравится моя обувь, не так ли?

Смех молодого человека раздался в воздухе подобно звучанию плохо настроенного инструмента.

– Вы, наверное, слышали, что, встретившись взглядом с Кружевницей, вы рискуете изменить свою судьбу, – прошептала она вместо ответа.

Сона прикусила язык. В конце концов, она не делала ничего плохого, отвечая на вопрос незнакомца. В подобных обстоятельствах беседы с гостями разрешены. Однако внутри у нее оставалось ощущение чего-то запретного.

– Осмелюсь предположить, что вуаль, которая покрывает сейчас вашу голову, скрывая даже глаза, призвана защитить меня от вашего взгляда. Я прав?

Девушка почувствовала, как невыносимо сводит мышцы спины, шеи и плеч. Едва держась на ногах, она выпрямилась, стараясь не смотреть при этом в лицо собеседнику.

– Что привело вас сюда?

– Я здесь живу, – ответила она.

Молодой человек закашлялся, охваченный каким-то болезненным приступом. Затем заложил руки за спину, выпятил грудь и застыл в позе невероятно благородной, но, очевидно, крайне неудобной.

С каждой секундой Сону все больше снедало какое-то странное любопытство. Она убеждала себя, что он не может ее разглядеть, и наконец решилась бросить застенчивый взгляд в его сторону. Тут же ее щеки заалели. Смуглая кожа загорелась огнем.

Юноша, высокий и стройный, был одет в темно-синий костюм из кожи и замши. Густые темные волосы обрамляли лицо с высокими скулами, на которых играл румянец. Он выглядел моложе, чем она предполагала. Вероятно, они были одних лет.

Сона испытала чувство неясного удовлетворения от увиденного. Разве это так уж плохо?

– Приношу свои извинения, я должен был раньше догадаться… Я забыл представиться: Алистер Серенато, Музыкант, – сказал он. – Я учусь в Академии Музыки в центре Арада. По правде говоря, я еще студент, но мой курс заканчивается через несколько месяцев, поэтому я позволил себе употребить это наименование.

Кружевница искоса посмотрела на его протянутую руку. Она не знала, что ей делать. Были ли разрешены подобные контакты?

Молодой человек с гордостью назвал себя Музыкантом, это многое объясняло: он принадлежал к тем привилегированным Смертным, кто удостоился музыкального образования. Кроме того, этот титул означал, что его обладатель прошел обязательные десять лет обучения и успешно сдал экзамены, считавшиеся наиболее сложными во всех Семи Королевствах, а затем снискал одобрение самого короля.

Взволнованная, Сона облизала пересохшие губы. Ей вспомнилось, как в детстве испытывала зависть к Музыкантам, наведывавшимся в лавочку к отцу. Ведь они обладали совершенно особым правом: им было разрешено создавать собственные магические мелодии, сочинять музыкальные заклинания. И секрет их создания строго охранялся этими представителями элиты.

– Я впервые удостоился чести посетить Атриум и очень польщен. Я сопровождаю моего наставника Маэстро.

Он, казалось, чувствовал себя обязанным заполнять тишину словами. Всё в нем выглядело каким-то механическим; слова и жесты были заученными, подготовленными и отрепетированными.

– Возможно, вы о нем слышали? Гамиш Эвиртоз. Исключительный Музыкант!

Сона едва удержалась, чтобы не закатить глаза к небу. Теперь понятно, как такой молодой человек мог добиться столь многого: он был протеже одного из самых крупных сановников, учеником влиятельнейшего Маэстро в королевстве. И это был тот самый Гамиш, пьесы которого ей довелось разучивать.

После подобных признаний Кружевница не знала, что делать. Должна ли она просто кивнуть в знак согласия или он ждет, что она скажет ему что-нибудь приятное? В свою очередь, девушка откашлялась, не в силах пошевельнуться. Ее ослабевшие руки непроизвольно коснулись металлической броши. Этот жест немного подбодрил и успокоил ее сильно бьющееся сердце.

Она бросила взгляд в сторону Атриума и подумала об Илеа, которая уж точно сумела бы придумать подходящую фразу, чтобы избавиться от тягостного разговора.

Сона огорченно вздохнула.

– Эта брошь у вас в руке, она очень оригинальная. Если вы позволите…

Музыкант сделал несколько шагов вперед, в его глазах блестел неподдельный интерес. Он приближался очень быстро. И подошел слишком близко.

Через мгновение он уже стоял вплотную к ней. Их тела едва не соприкоснулись. Сердце девушки чуть не выпрыгнуло из груди, когда она почувствовала, как смешалось их дыхание. Сквозь тонкую ткань капюшона она сумела разглядеть его благородные черты лица. И темный цвет его глаз.

На миг Сона перестала дышать, когда пальцы юноши коснулись украшения, приколотого к ее плащу. Эта неожиданная близость пробудила в ней целую волну незнакомых ранее ощущений.

Она отпрыгнула от него и развернулась, готовая к бегству. Но ослабевшие ноги больше не могли ее удержать, и она неловко споткнулась. Она успела лишь понять, что падает прямо на грязную траву; ее тело откинулось было назад, а затем резко дернулось вперед.

Алистер держал ее за руку, и тут Сона заметила, что капюшон слетел с головы и локоны волос свободно развевались на ветру.

Они смотрели прямо в глаза друг другу.

Кружевница оцепенела, по телу прокатилась волна ужаса. На несколько долгих секунд ее взгляд затуманился и, казалось, даже солнце померкло. Небо как будто обрушилось ей на голову, окутав все чувства темным облаком. Разум заполонили образы. Цвета, формы, всё смешалось в неожиданном видении. И в довершение всего раздалась мелодия, сопровождавшая возникшую иллюзию. Возможно, она звучала уже какое-то время, потому что услышанные аккорды показались девушке знакомыми.

Предсказание.

– С вами всё в порядке? – раздался обеспокоенный голос Алистера где-то вдалеке.

Но было слишком поздно. Кружевница уже не могла ему ответить, она была целиком во власти видения, которое открывало ей будущее. Ее сердце билось с бешеной скоростью, воображаемые картины молниеносно сменяли друг друга.

Музыка казалась далекой и в то же время такой близкой, как если бы звучала сразу со всех сторон. Воздух застыл, наполненный звуками скрипки и контрабаса, которые сопровождали ведущую партию фортепиано. Мелодия вибрировала во всем теле девушки, ласкала кожу, проникала прямо в кровь, заполняя магией всё существо, обвивалась вокруг сердца, давая понять, что Кружевница полностью в ее власти.

Нагромождение тел…

Сона совершенно потеряла связь с реальностью. Она полностью перенеслась в мир посетившего ее видения: кругом раздавались крики и плач. Отчаяние, заполнявшее города подобно бессмертной мелодии, сметающей всё на своем пути. Страдания родных, разделенных смертью, надежды, обращенные в пепел. Отречение от веры.

Селения в руинах…

Руки девушки напряглись, на кистях выступили вены. Чувства, порожденные предвидением, переполняли Кружевницу, и необходимость сдерживать их истощала ее.

Лезвие, вонзенное в сердце короля.

«Тебя ждет великое будущее, Сона».

Девять лет назад она услышала эти слова от Настоятельниц. В тот самый день, когда они явились забрать ее из дома и от родного отца, чтобы отвести в Атриум.

Они ошибались.

Ибо злосчастное предвидение, только что явленное Кружевнице, показывало девушке собственное будущее: ей суждено убить короля и погрузить королевство в хаос. И Алистер Серенато будет сопровождать ее, когда она исполнит свое предназначение.