Кружевница мелодий

– Крайне важно, чтобы ты всячески избегала уединения с кем-либо из гостей, ты понимаешь? Возможно, в Атриуме не придадут этому значения, но вне его стен разговоров не избежать. Люди любят поговорить. Мне бы не хотелось, чтобы поползли слухи.

Сона кивнула в знак согласия. Она пыталась унять дрожь и избавиться от ощущения недомогания во всем теле.

Музыкант Алистер был не похож на других, в нем чувствовалось какое-то отличие: он сумел пробудить в ней предвидение. Но всё должно было произойти совершенно иначе, ведь легенды гласят, что одним своим взглядом Кружевница способна изменить судьбу Смертного, но ей самой неподвластно узнать собственное будущее.

Сона пока не знала всей полноты и значения посланного пророчества, но намеревалась приподнять завесу тайны, окутывавшей ее судьбу.

– Хранительница ждет тебя в Мелодиуме. Не следует испытывать ее терпение. Пусть Соль ведет тебя по дороге судьбы, Сона.

Девушка содрогнулась от ужаса. Никогда раньше Хранительница не вызывала ее к себе. Именно глава Атриума должна была предупредить короля в случае обнаружения чего-то подозрительного или грядущей катастрофы. Она отвечала за Мелодии жизни Смертных под страхом собственной смерти. Почему она пожелала видеть Сону? Узнала ли она о пророчестве? Но ведь девушка не сплела кружево Мелодии, не существовало ни малейшего знака, по которому его можно было бы распознать, разве что отзвуки магического пения в памяти самой Кружевницы.

Тут Сона поняла, что мать Эрза исчезла прежде, чем она успела задать хоть один вопрос.

Дрожащими руками она откинула вуаль с головы и заметила, что подол платья запачкался грязью. Предстать перед Хранительницей Вуайя в неподобающем виде только усугубит ситуацию, но времени переодеться уже не было. К тому же мать Эрза ничего не сказала на этот счет. Вероятно, потому, что немыслимо заставлять ждать Хранительницу судеб.

С опущенной головой Сона поспешила через центральную часть Атриума в Мелодиум. Ей навстречу попалась группа Маэстро. Они громко и беззастенчиво смеялись. Раскаты их смеха отскакивали от каменных стен, как будто само здание противилось их присутствию. Ни один не обратил на девушку ни малейшего внимания. Она была для них всего лишь тенью в этих владениях, которые они считали своими на те несколько дней, что продлятся Празднества, и которые они вскоре покинут, чтобы продолжить веселиться в столице, где в дальнейшем состоится завершающий бал.

– Нельзя сказать, чтобы в здании было очень чисто, учитывая, что здесь живут только женщины, – хохотнул один на потеху спутникам.

– Можно подумать, они не могут взяться за метлу. Как будто у них есть другие занятия! – поддакнул ему другой.

Сона сжала кулаки так, что ногти впились в ладонь. Как они смеют произносить такие оскорбительные вещи в стенах святилища? В отличие от них Кружевница не вела праздной жизни, где чьи-то незаметные руки чистят, полируют и доводят до блеска окружающую обстановку.

Охваченная волнением, девушка свернула в соседний коридор и ускорила шаги, так что вскоре их голоса затихли вдали.

Погрузившись в свои мысли, Сона не заметила, как оказалась перед величественной дверью Мелодиума. Ее деревянная поверхность, на которой можно было различить нотные записи мелодий, выглядела потрепанной и выдавала возраст здания. Атриум являлся одной из старейших построек королевства. На протяжении веков он защищал Кружевниц как от великих войн, так и от лютых морозов.

В тревожной тишине потянулись томительные секунды, когда девушка слышала лишь биение своего сердца. В Мелодиуме царила умиротворенность, которую невозможно было встретить ни в одном другом месте. Полутьма скрадывала очертания предметов. Лишь редкие солнечные лучи пытались пробиться сквозь витражные стекла купола. Сона всегда чувствовала собственную незначительность, когда ей изредка случалось оказаться в этом огромном зале посреди бесконечных безукоризненно симметричных рядов с полками. Здесь хранились все предсказания, сотканные Кружевницами и запечатленные на бумаге, за многие годы и десятилетия.

Где-то за спиной скрипнула плитка, но эхо помешало Соне определить, откуда раздался звук. Она несколько раз оглянулась по сторонам, прежде чем заметила темный силуэт. Пока тень приближалась, девушка почувствовала, как по рукам и спине побежали мурашки. Кружевницы редко попадали сюда. Многие из них пытались проникнуть в это помещение, чтобы воочию увидеть собственные предсказания, но Настоятельницы это строго пресекали.

– Сона.

Строгий как никогда голос Хранительницы прозвучал в зале наподобие священной мелодии.

– Подойди ко мне, – велела она.

Ее черное облачение сливалось с темным цветом окружающей обстановки. Но зеленые глаза излучали доброжелательность и уважение. Пожалуй, она была единственной в Атриуме, кто демонстрировал подобное отношение.

Дрожащей рукой Вуайя подала Соне знак следовать за ней. Подвернутые рукава одеяния открывали бледную кожу, испещренную множеством вен. Никто из Сестер не знал истинного возраста Хранительницы. А Илеа однажды сказала, что она подобна молодой душе, томящейся в теле старухи.

Сона шла за ней в глубь Мелодиума, туда, где она никогда раньше не бывала, где хранились свитки старых партитур, завернутые одна в другую.

Время от времени в зале раздавалось шуршание бумаги, как будто ноты, заключенные на этих белых листах, приходили в движение, умоляли сыграть их.

– Как ты себя сейчас чувствуешь?

Ни слова про испачканное платье? А что насчет ее бледного вида и испуга, плещущегося в глазах? И вновь перед внутренним взором девушки пронеслись образы ее будущей судьбы, явленные незадолго до этого. Усилием воли Сона, у которой было тяжело на сердце, прогнала их.

– П-простите?

Вуайя не отличалась склонностью к разговорам, и Кружевницам редко выпадала возможность встретиться с ней. Она была слишком занята своими многочисленными обязанностями.

– Я предполагаю, что приезд Маэстро и скорое прибытие самого короля заставляет воспитанниц нервничать, не так ли?

Сона не знала, что ответить. Она была принуждена к этой беседе, в то время как ей хотелось убежать отсюда как можно дальше, извергнуть то, что было у нее на душе. Больше всего на свете девушка мечтала пробудиться от этого кошмара. Но каждая секунда тянулась невероятно медленно, как будто время задумало продлить ее мучения.

– Правда ли, что ты забыла отдать одно из предсказаний Настоятельницам? Мать Иванна нашла его в твоей спальне.

Всё это время свиток, исписанный золотыми чернилами, был в руке у Хранительницы. Она протянула его Соне. Едва увидев первые аккорды, девушка узнала партитуру. Это была мелодия, которую она соткала в ночь, когда Илеа сыграла с ней очередную шутку. Как Кружевница могла забыть отдать ноты Настоятельницам? Это было совсем не похоже на нее.

– Эстина Тон… – произнесла Вуайя отстраненным голосом, как будто знала, о ком идет речь. – Этой женщине повезло, что мы нашли пророчество касательно ее будущего. Я позабочусь о том, чтобы сохранить его вместе с остальными.

Слова Хранительницы не удивили Сону; в конце концов, та знала каждого из Смертных в этом королевстве, как и тайну их будущего.

– Известно ли тебе, сколько судеб хранится здесь?

Вот вопрос, который никогда не приходил в голову девушке. Бесконечные ряды хранилища вздымались так высоко, что она бы подумала, что здесь их не меньше миллиона.

– Нет, – ответила Сона тихим голосом. – Сотни тысяч?

Воздух вокруг напряженно вибрировал, как будто листы нот что-то шептали.

– Невозможно утверждать с уверенностью, – лукаво ответила Хранительница. – Думаю, ты знаешь, что не все судьбы остаются неизменными. Для некоторых жителей Сольвары существуют десятки предсказаний, для других – всего три или четыре. Новое пророчество необязательно отменяет предыдущее. Я бы сказала, оно скорее уточняет тот путь, который предстоит пройти тому или иному Смертному. Такова одна из величайших тайн Соль. Мне всегда казалось, что я знаю твое будущее, Сона. Между тобой и музыкальными инструментами – особая связь, я заметила это еще в тот миг, когда пришла за тобой в дом твоего отца. Они относятся к тебе с доверием, понимают твои добрые намерения, а потому я убеждена, что однажды тебе предстоит занять мое место Хранительницы.

Сона почувствовала резкую боль в желудке. У нее перехватило дыхание, но внешне она ничем не выдала себя, и лишь опустившиеся плечи указывали на недомогание. Могла ли она мечтать о лучшей доле в стенах Атриума? Дар Кружевницы иссякнет через шесть лет, и девушка еще не задумывалась всерьез, что ее ждет дальше. Стать Настоятельницей? Вести обычную жизнь за пределами святилища? Между тем Соль всё решила за нее…

– Я надеюсь, впредь ты постараешься быть менее рассеянной и будешь отдавать мне все полученные предсказания.

Сона кивнула, кусая губы. В полутьме она вновь обвела завороженным взглядом огромный зал, где царила молчаливая гармония. В редких лучах солнца, пробивавшихся сквозь сумеречную завесу, плавно кружились пылинки, а их отблеск ложился на свернутые листы партитур, подсвечивая золотистые нити сотканных Мелодий.

– Мне пора отправляться навстречу гостям, – сказала Хранительница, бросив взгляд на девушку. – Хотя лично я предпочла бы остаться здесь, ибо великолепие этого зала не перестает меня восхищать. Я не буду провожать тебя к выходу, но прошу не слишком увлекаться созерцанием. Возможно, мое отношение более мягкое, но Настоятельницы полагают, что Кружевницам следует как можно меньше бывать в Мелодиуме. В конце концов, ваша миссия – это ткать предсказания. Остальное – уже моя задача.

– Хранительница Вуайя, – окликнула девушка, когда та уже повернулась к ней спиной.

Но она тут же передумала. Нет, Хранительнице не следует ничего знать. Ее долг – предупредить обо всем короля, и тогда все усомнятся в верности Соны по отношению к королевству и Атриуму. Для этого и нужны предсказания: следить за настроениями жителей, не допустить новой войны.

Между тем именно это нас всех и ожидает, по всей видимости.

– Благодарю, – выдавила она наконец.

Медленной походкой Вуайя прошла по широкому центральному проходу, а затем скрылась среди лабиринта полок. Во всепоглощающей тишине постепенно угасло эхо ее тяжелых, неспешных шагов.

Несколько долгих минут Сона стояла неподвижно, разглядывая обветшавшие шкафы, возносящиеся на много метров ввысь, подобно горным вершинам Арада. Кажется, вот уже целую вечность ее повседневная жизнь проникнута запахами, ставшими символами судьбы и неотвратимости.

Алистер Серенато. Имя, сорвавшееся с ее губ, не относилось к самым распространенным в королевстве.

Кружевница посмотрела по сторонам. Она была одна. Никого, кто мог бы следить за ней. Никого, кто увидел бы запретный поступок. Раз уж судьба Сольвары в ее руках, небольшое отступление от правил не навредит, не так ли?

Будущее Соны изменилось, когда она встретилась взглядом с этим юношей. И он же появился в предсказании, где ей надлежало убить короля. Это не могло быть совпадением. В глубине души девушка чувствовала: причастность Музыканта к этому событию очевидна. Возможно ли, чтобы его прибытие в Атриум и полученное предсказание были как-то связаны с тенью, что она видела в ту ночь, когда гналась за Илеа? А вдруг это видение не было обычной галлюцинацией? Она должна была всё разузнать, понять, как и почему этот человек оказался участником того поступка, который ей предстояло совершить. А потому Кружевнице следовало прочесть ноты его судьбы.

Сона пробежалась по аллеям в поисках буквы «С». Расположение архивов было лишено логики: имя Лирилиан могло соседствовать с Арпеджион. Полок было так много, что у девушки сердце кровью обливалось от отчаяния.

С каждой секундой, которую отмерял ее внутренний метроном, тревога росла. Она не поверит в правдивость собственного предсказания, пока не узнает подробности. Сама Хранительница Вуайя сказала: «Судьбы не остаются неизменными». Будущее Соны еще возможно изменить, и нужно сделать это немедленно.

Девушка перебегала от полки к полке, не отрывая глаз от букв алфавита. Быстрые и шумные шаги сотрясали воздух и тревожили партитуры, которые терпеть не могли сквозняки. Сухие листы бумаги неодобрительно шелестели ей вслед.

Серенато Алистер. Наконец-то она нашла. Всего три человека носили такую же фамилию и имя. Выбрать нужного будет несложно.

Сона протянула руку к предсказаниям, и тут же ее охватили сомнения. Чтобы прочесть пророчество, достаточно сыграть мелодию. Но никогда раньше она не делала ничего подобного, поскольку не имела на это разрешения. Любой Смертный был способен сыграть по нотам, но исключительным правом читать судьбы обладали только Настоятельницы и Хранительница Вуайя. Что же делать, если будущее короля и всей Сольвары сейчас зависели от этой мелодии?

Преодолев внутренние колебания, Кружевница схватила бумаги.

Она бросилась обратно в центральную часть Мелодиума, не обращая внимания на мелкие оплошности: поскользнувшись несколько раз, она уронила какие-то листы с полок, встретившихся по пути, и вызвала новый круговорот воздуха, заставив партитуры глухо ворчать. Вскоре бесконечные аллеи сошлись в единой точке – на широкой площадке, увенчанной арфой. Ее золотистые струны подрагивали от ветерка. Сона медленно приблизилась и протянула руку вперед. Никогда ей не доводилось прикасаться к этому инструменту. Он как будто хранил следы присутствия Хранительницы. Девушка надеялась, что арфа не разразится жалобным плачем от ее прикосновения.

Вся во власти сомнений, Кружевница расположила ноты судьбы на пюпитре и села на небольшой табурет. Она прикоснулась к струнам, и те не выразили своего неудовольствия, когда ее пальцы осторожно начали их перебирать. Постепенно ее душа открывала магию инструмента, соединялась с ней.

Сона погрузилась в чтение предсказания первого Алистера.

Ее окатила волна ужаса.

Старик лет шестидесяти мирно спит в своей хижине, когда грохот сотрясает его дверь. Он не успевает подняться, как оконное стекло рядом с ним разбивается и осколки впиваются прямо в тело. Он истекает кровью и погибает.

– Ничего себе… – прошептала она.

Не успев отдышаться и всё еще видя кровь перед глазами, Сона заиграла другую партию. Земля как будто ушла у нее из-под ног.

Молодой фермер возделывает землю жарким летом. Пот льется у него со лба под нещадными лучами солнца, а вокруг поют цикады и щебечут птицы.

Некоторые предсказания обладали поистине волшебным размахом. Они переносили в далекие закоулки Сольвары, края, которые Соне, возможно, не суждено посетить никогда.

Между тем созерцать чужую судьбу и погружаться в пучину видений было небезопасно, и девушка убедилась в этом на собственном горьком опыте. Голова у нее кружилась, а чувства, которые испытывали Смертные, пускали корни в ее душе. Она с трудом восстановила дыхание и принялась за последнее пророчество.

Мужчина зрелых лет сидит у камина с книгой в руке. Его веки тяжелеют и дыхание замедляется. Потрескивание дров и запах дыма убаюкивают его. Книга выскальзывает из ослабевших рук, падает прямо в языки пламени и мгновенно загорается. Его тело всё больше погружается в дрему, вот уже рука опускается с подлокотника и касается горящих углей. Крик ужаса вырывается из его груди.

Кружевница, задыхаясь, резко отстранилась от арфы. Казалось, каждый сантиметр ее кожи был опален пламенем. Понадобилось несколько минут, чтобы этот всепоглощающий внутренний огонь утих.

И это всё? Овал лица, цвет глаз и само их выражение… Ни один из них нисколько не был похож на того Алистера, которого она встретила! Но ведь у него не было ни малейшей причины называться вымышленным именем. Зачем он солгал и предстал под чужой личиной?

Сердце Соны колотилось, а со лба стекали капли холодного пота. Никто не может избежать божественной власти Соль. Для каждого человека в этом королевстве имелось записанное предсказание, ну или хотя бы кружево Мелодии будущего, сплетенное Кружевницей. Никто не может быть исключением из этого правила.

– Что же я буду делать?..

Теперь девушка была убеждена: в Мелодиуме нет никакого предсказания касательно того Алистера, которого она встретила. Отсутствие у этого человека судьбы было чем-то совершенно невероятным.