Мгновения, застывшие в памяти

Предисловие

Дорогие читатели! Прежде чем вы приступите к чтению, хочу поведать вам о том, что все истории, которые описаны в этой книге, происходили в реальной жизни моего мужа и до этих пор оставались только его воспоминаниями. И вот однажды он поделился ими со мной, когда написал эту книгу. Спустя тридцать четыре года совместной жизни он открылся для меня с другой стороны. Я будто увидела его тем самым маленьким мальчиком, который рос в непростые времена, мальчиком с доброй душой и особой любовью к лошадям. Но, к сожалению, уже два года, как его не стало…

Я долго думала, что делать с рукописями, и вот решила поделиться ими с вами.

Надеюсь, вам тоже понравится, как и мне. Желаю приятного чтения!

Призрачный конь

Странная штука — жизнь… Чем старше становишься, тем чаще вспоминается детство, всякие смешные или грустные истории и случаи, которые происходили с тобой или с твоими друзьями и близкими. Все чаще от таких воспоминаний на душе становится теплее, но и немножко грустно — наверное, от осознания, что всё, что было, увы, не вернуть…

Я родился и вырос в селе. Так сложилась моя судьба, что с младенчества я воспитывался у бабушки и дедушки по линии отца. С самого детства я рос в окружении моих друзей, соседей и односельчан, в основном это были старики и старушки, которые часто приходили в гости к моим дедушке и бабушке. Они часто и подолгу засиживались у нас, пили джомбу[1], которую заваривала моя бабушка и делала это так восхитительно, так необыкновенно, что всем нравился её чай. Часто за столом они рассказывали друг другу всякие случаи или делились новостями и деревенскими сплетнями. Мне нравилось их слушать, потому что они всегда разговаривали на родном языке, чистом калмыцком, отчего все беседы приобретали некую изюминку. Язык этот, к сожалению, был утрачен у молодого поколения, но речь сейчас не об этом.

Дедушки и бабушки нашего села были знатоками наших обычаев и традиций, пословиц и поговорок, каждый из них был просто кладезем различных сказок и небылиц, а от их рассказов про старину и шулмусов[2] у меня тело покрывалось мурашками; было страшно, но интересно! Был у нас такой дед Эда, высокий, худощавый, слегка сутулый, добрый и немножко смешной старичок, как мне тогда казалось. Он часто приходил к нам в гости и подолгу сидел с моими стариками; я так привык к его визитам, что они казались обыденными и естественными.

Это было зимой, как раз после первого снегопада; на улице было так красиво и даже ночью было светло, то ли от снега, то ли от полной луны. В тот вечер к нам, как всегда, пришёл в гости дед Эда, сидели, болтали по-стариковски. Мне всегда нравилось, когда он что-нибудь рассказывал и очень заразительно смеялся. При этом глаза у него зачастую блестели; непонятно, было ли это от слез или они у него зажигались сами по себе. Так за неспешными беседами пролетело несколько часов, тут он стал быстро собираться и объявил, естественно на калмыцком языке: «Не, ода газаран йовад, мерян халячкнав», что в переводе означает, мол, пойду-ка я на улицу, посмотрю свою лошадь.

Эта новость меня ошарашила, так как я точно знал, что у деда Эды нет никакой лошади.

А лошади были и остались моей слабостью, ведь я любил их с детства.

Я спросил у дедушки, куда пошёл дед Эда; тот ответил, что он ненадолго отлучился и скоро придёт. Про лошадь я спрашивать не стал, хотя не терпелось узнать об этом, но ещё больше хотелось эту лошадь увидеть самому. Еле дождавшись, когда вернётся дед Эда, я накинул на себя тёплую тужурку и, выждав немного времени, выскочил на улицу, желая увидеть красавца коня! Но, к великому моему огорчению и удивлению, никакого коня я так и не обнаружил. Я обошёл весь двор, сараи и закуточки, ходил вокруг да около, но результата не было.

Конь как сквозь землю провалился! Точно призрак! Так ничего не добившись, изрядно запыхавшись, я вернулся обратно, расстроенный. К тому времени уже запозднело и всем пора было ложиться спать, дед Эда тоже засобирался и, попрощавшись, пошёл домой.

Бабушка расстелила постель, и мы готовились ко сну, но вопрос, куда делся конь, все не давал мне покоя.

Не выдержав, я все-таки спросил у дедушки про коня. Он сначала не понял, о чем речь, а я ему говорю: — «Ну, дед Эда, перед тем как выйти на улицу, сказал, что пойдет проверит коня! Вот когда дошло до дедушки и бабушки, о чем я спрашиваю, и особенно после того, как я им рассказал о своих поисках, этого призрачного коня они оба попадали от смеха, смеялись так громко и долго, что я обиделся и чуть не заревел от досады. После того как они оба насмеялись от души, дедушка, понемногу успокоившись, стал мне объяснять значение этих слов. Всё оказалось банально и просто. Выражение «пойду на улицу посмотрю лошадь» пришло к нам издревле, когда калмыки вели кочевой образ жизни и лошадь была частью кочевника. А выражались они так, когда надо было выйти по нужде, но проявив уважение к хозяевам, сказать об этом культурно и вместе с тем понятно и просто.

На другой день, когда в очередной раз к нам пришёл в гости все тот же дед Эда, мои старики все ему рассказали, и теперь вместе с ними смеялся до колик и я. Насмеявшись от души, дед Эда подошел ко мне и по-мужски погладил меня по голове, приговаривая: «Окяр кевюн», что означает «забавный мальчик», и в глазах у него опять была искринка.

Потом, когда умерла у деда Эда его жена, добрая, веселая бабуся, которая так хорошо умела петь калмыцкие песни и танцевать под домбру в исполнении моей бабушки, дед Эда, как мне показалось, ещё больше осунулся, ещё больше постарел. Мне было жалко его, и теперь, когда он приходил к нам, я не ворчал на него за его грязные, с налипшей глиной сапоги, в которых он топтался по вымытому мною полу. Я просто сам очищал их от грязи, пока он у нас гостил. И ставил вымытые сапоги на коврик у порога.

Он стал ещё чаще приходить к нам и сидел до поздней ночи, наша бабушка старалась его чем-нибудь угостить, а дедушка зачастую распивал с ним бутылочку вина или чекушечку водки. Дед Эда часто плакал, вспоминая покойную жену, по-стариковски шмыгая носом и утираясь носовым платком. И при этом в его глазах уже не было тех искринок и блеска, а лишь мутная и глубокая печаль и тоска. Я тоже тихо плакал в подушку, от жалости и бессилия из-за того, что не можешь ничего поделать и изменить… И мир тогда казался не таким уж и сказочным, и чувствовалась досада, что так и не нашёлся тот призрачный конь. Конь нашего деда Эды, которого он любил бы и с которым ему не было бы так одиноко в этом огромном мире, где мерцают и зовут куда-то в необыкновенную и загадочную вселенную далёкие звезды…

Корочка хлеба

Как вы уже поняли по названию моего рассказа, речь пойдёт о хлебе, а точнее, о корочке хлеба. Когда я был совсем маленьким, я как-то не задумывался о значении и о цене хлеба, пока со мной не произошёл этот случай, о котором я вам собираюсь рассказать.

Однажды летом мы сидели у себя во дворе и ужинали всей семьёй. В летние погожие вечера мы, как и многие наши соседи, любили трапезничать во дворе, это считалось нормальным и обыденным явлением у сельчан, многие даже спали на улице, не боясь ничего и никого. Это было обычным делом. Так вот, после ужина я, изрядно насытившись, взял со стола корочку хлеба и бросил его нашей собаке-полукровке, внешне схожей с восточной овчаркой, по кличке Дружок. Тот лежал неподалёку, метрах в пяти, и спокойно дремал. Хлеб, не долетев, упал в двух метрах от него, на что этот соня никак не отреагировал, может, не услышал. Потом, увидев это, я подошёл к лежащей на земле корочке хлеба и пнул ее в сторону проснувшейся уже собаки. Та вскочила и убежала подальше. Сразу после этого я услышал сердитый голос моего дедушки. Он велел поднять с земли хлеб, отнести и закинуть его в ведро для корма свиней. Как только я это выполнил, он усадил меня напротив и отругал за этот хлеб, сказал, что так делать нельзя, что это большой грех!

Я, выслушав его, клятвенно пообещал, что такого больше не повторится никогда. После того случая прошло несколько дней, и я больше и не вспоминал об этом, так как на дворе было лето и у меня, как и у всей нашей шпаны, было много времени для игр и развлечений.

Как-то придя затемно после очередных игр с друзьями, я застал дома бабушку с дедушкой сидящими за столом и о чем-то ведущими разговор. Помывшись, я присоединился к ним, и в конце ужина дедушка вдруг спросил у меня: «Сашка, поедешь завтра со мной развозить почту по точкам[3]?» От этого предложения и от огромной радости я так подпрыгнул, что чуть не перевернул стол вместе со всей посудой!

Вставать надо было пораньше, поэтому мы все сразу же легли спать. В радостных мыслях о предстоящей поездке на телеге с дедушкой, на нашей «коняшке», я незаметно и крепко уснул.

Рано утром меня разбудила бабушка, на столе уже стояла кастрюля с ароматным свежим чаем, чудесной джомбой, в хлебнице лежали ломти наивкуснейшего белого хлеба, который пекли в местной пекарне, а в чашке было дополна налито сметаны.

Мы сели завтракать, немного погодя с улицы пришёл дедушка, он уже запряг нашу лошадку и насыпал ей корма. Позавтракав, мы собрались в дорогу. Положив большую почтовую сумку в кун, который находился в заднем отсеке двухколёсной тележки-байдарки, мы уселись поудобнее и наконец-то двинулись в путь.

По пути в степи дедушка иногда давал мне порулить лошадкой, отчего я был доволен до ушей. Объехав несколько точек и раздав почту, всякие газеты, журналы и иногда письма, мы поехали на орошаемый участок, а вернее, на бригадный стан. Место, где находились механизаторы, комбайнеры и обслуживающий персонал. Там располагалась их МТС — машинно-тракторная станция — и место отдыха, скромный, но вполне сносный быт и кухня со столовой.

После того как дедушка раздал предназначенную им почту, нас пригласили на обед.

Столовая находилась под широким навесом, со сколоченными в ряд просторными столами и длинными скамейками. Есть под таким навесом на свежем воздухе было одно удовольствие! Обед был шикарным! На первое — наваристый ароматный борщ с большими кусками мяса, на второе — картофельное пюре с мясным рагу, на третье — холодный компот из сухофруктов. Я все это ел не хуже взрослых, при этом повариха тётя Валя нахваливала меня и всё старалась долить мне добавку.

От салата из свежих огурцов с помидорами, а также от сочного спелого арбуза на десерт я отказался, так как был уже не в силах ещё что-либо съесть. Так, наевшись от пуза, я лежал на кровати, которая находилась в тени, и блаженно дремал. К тому времени многие механизаторы выехали в поля продолжать уборку урожая, ведь был самый разгар сбора зерновых. Работали тогда и день и ночь, потому что надо было быстрее собрать урожай, пока не пошли дожди.

Дедушка поговорил с поварихой, с доброй и улыбчивой, слегка полноватой, розовощекой тётей Валей, и мы двинулись в путь. К моему удивлению, поехали мы не в сторону очередной точки, а в поля, где шла уборка урожая. Проехав по убранному вдоль межей полю, мы подъехали к движущемуся комбайну, отгружавшему в это время зерно пшеницы в самосвал. После погрузки самосвал двинулся дальше, а комбайн остановился.

Дедушка подошёл к комбайнеру, дяде Сереже, и о чем-то поговорил с ним. Он был нашим соседом, отцом моего одноклассника и закадычного друга. Под конец беседы они почему-то посмеялись, при этом пожав друг другу руки, и дедушка вернулся обратно. Подойдя ко мне, дедушка сказал, что если я хочу, то могу покататься с дядь Серёжей, пока он съездит на ближайшую пару точек. Я, естественно, с радостью согласился, тем более до этого никогда в жизни не был даже в кабине комбайна.

Дядя Серёжа, широко улыбаясь, открыл дверцу кабины и махнул мне рукой, приглашая сесть рядом у штурвала. Лицо у него тогда было как у шахтёра: видны только глаза и зубы, а все остальное покрыто слоем пыли; дедушка же к тому времени уже пылил на байдарке по степной дороге в сторону ближайшей точки.

Дядь Серёжа сразу же дал мне очки, почти как у лётчиков; правда, они были немного мне великоваты, и все же я их надел и был доволен, потому что в них я был похож на пилота, не хватало только шлема. В первые полчасая находился в эйфории от всего этого, потом спустя некоторое время пыль забила мне нос, уши, все лицо было в поту и жуткой пыли! Воздух был настолько горячий, что пересохло горло; я выпил весь запас воды, что был у дядь Серёжи, при этом чем больше я пил, тем больше потел и ещё больше хотел пить!

Так прошло около двух часов, которые показались мне вечностью. Когда за мной приехал дедушка, я лежал на спецовке в тени, возле комбайна, а дядь Серёжа ковырялся в моторе. Увидев дедушку, я с радостью побежал ему навстречу. Подъехав к нам, он слез с телеги и, улыбаясь, подошел ко мне. Заметив мой внешний вид, он посмеялся и, потрепав меня по голове, велел идти к телеге и ждать меня там. Поговорив о чём-то с дядь Серёжей, дедушка отдал ему привезенную с собой пару бутылей, наполненных водой, пожал руку и вернулся к телеге. Дав мне напиться прохладной воды и смыть с себя всю грязь, дедушка двинулся домой, так как всю почту в тот день мы уже развезли и день клонился к концу. По дороге я уснул, то ли от усталости, то ли меня просто укачало; дедушка приобнял меня, прижав легонько к себе, чтобы я не выпал на ходу, так и доехали мы до дома.

Как я оказался потом в кровати, уже и не помню; видать, меня спящим на руках перенесли в дом, раздели и уложили в кровать. В ту ночь мне снился длинный сон: вокруг были бескрайние поля, переспелые пшеничные колосья, ослепительное жгучее солнце и страшная жажда. Ночью у меня поднялась температура, и я бредил во сне.

Наутро мне стало полегче, но я все равно чувствовал слабость. Дедушка часто подходил ко мне, щупал и целовал украдкой мой лоб, при этом виновато улыбаясь, ну а бабушка весь день ворчала на дедушку, обвиняя его во всех грехах. К счастью, я быстро поправился и уже через пару дней вовсю бегал с ребятами на улице, наслаждаясь летом и каникулами.

Потом как-то дедушка принёс мне книжку, сборник рассказов о блокадном Ленинграде; где он его взял, я не знаю, наверное, у кого-то взял на время. Мне те рассказы понравились, и я прочёл их одним махом. Все, что в них описывалось, глубоко засело мне в душу, в мою детскую, ещё пока чистую душу…

С тех пор я понял цену и значимость хлеба, благодаря дедушке и его мудрому уроку. Всю жизнь я старался не нарушать когда-то данное моему дедушке обещание, относиться к хлебу по-человечески, и это обещание я не нарушу никогда!

Спичка

В детстве, а это самая лучшая пора для меня, да и, наверное, у многих других, было лето, а точнее, летние каникулы. Время без забот и учёбы, золотое время детства!

Каждое лето детвора разъезжалась кто куда: кто в детские лагеря, кто по гостям и так далее. Вот и мне как-то раз выпало уехать на всё лето, и, как мне сейчас кажется, это было самое лучшее лето для меня. Но прежде чем приступить к своему рассказу, перенесусь на более раннее время, задолго до этих событий, о которых я хочу вам рассказать.

С самого раннего детства, сколько себя помню, я очень любил лошадей. Эту любовь, к прекрасным творениям природы мне привил мой ава, мой дедушка. Когда я был малышом, дедушка работал на почте, развозил письма по точкам, и для этого в его распоряжении были лошадь и телега: на летнее время — двухколёсная байдарка, а на зиму — сани-полозья.

Иногда дедушка приезжал за нами в детский сад, чтобы отвезти нас домой. Для нас с братом это было целым праздником! Мы ехали в этой телеге, ликовали, пели песни и орали от счастья! Мы представляли себя красноармейцами на тачанке, а нашего дедушку — поменьшей мере Чапаевым! Так мы горланили, пели и смеялись до самого дома, и когда мы заезжали во двор, было такое ощущение, как будто приехал целый цыганский табор!

Как обычно, нас встречала бабушка, всегда при этом улыбаясь, и нарочито ругала за наш шабаш и горлопанство. Потом дедушка распрягал лошадь и отводил ее в сарай, мы с братом приносили лошадке воду, маленькими детскими ведерками наливали ей в корыто и клали охапки душистого сена. Мы очень любили за ней ухаживать, тайком приносили ей хлеб и комковой сахар маленькими кусочками.

В первый раз мой дедушка посадил меня на лошадь, когда мне было чуть меньше пяти лет. Это был для меня великий праздник! А самое главное, у меня не было никакого страха, а только ликование! Хотя при этом дедушка шёл рядом и вёл лошадь за уздечку, я представлял, что лечу на лошади быстрее ветра! Но, к моему великому сожалению, длилось это недолго, пока нас не увидела бабушка. Ох, и досталось тогда моему дедушке. Бабушка наша хоть и прожила нелёгкую жизнь, но всегда была доброй, отзывчивой, никогда не держала зла. Она была отходчивым и вместе с тем лёгким на улыбку и смех человеком. Я уже не помню точно, когда и при каких обстоятельствах у нас не стало той лошади и даже какая у нее была кличка, потому что она была для нас просто «коняшка».

Но, скорее всего, это случилось, когда дедушка перестал работать на почте, да и постепенно в селе появлялось все больше и больше машин, и лошадей практически не стало.

Осталась одна лошадь с бричкой, на которой в стройчасти дядя Гучин возил стройматериалы, да и то недолго; потом и её не стало. Вот так постепенно и незаметно техника вытиснила некогда незаменимых помощников людей, прекрасных и верных лошадок… Но лошадей с тех пор я полюбил на всю жизнь!

В то лето мне выпала удача вдоволь накататься на лошадях и насладиться общением с ними, так как мои дядя и тётя работали на точке, на гурте, где основным средством передвижения для пастьбы гурта КРС в то время всё ещё оставались лошади. Зная об этом, я с большой радостью согласился на предложение моего дяди поехать на все лето на точку. Он, конечно, знал заранее, что я не откажусь, а наоборот, буду этому несказанно рад!

Впервые дни по прибытии на точку я изучал обстановку, знакомился с местными обитателями, играл с детьми; мы бегали по кошарам и сеновалам, придумывали различные игры и развлечения, и так незаметно пролетели первые несколько дней. За эти дни меня познакомили с лошадьми, которые там находились, рассказали об их повадках, характере, нравах и норовах. Лошадей ездовых там было четыре.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Джомба — калмыцкий молочный чай с солью.

2

Шулмусы (калм.) — бесы, черти.

3

Точка — животноводческая стоянка.