- -
- 100%
- +
— Я просто уже так прониклась этим, и настроилась, мне казалось, что я беременна, говорят, что это чувствуешь, — говорила Ева сквозь слезы, — и мне казалось, что я почувствовала. Мне наверное просто очень сильно этого хотелось, и я приняла желаемое за действительное.
Когда Ева успокоилась, мы серьезно поговорили на эту тему. Не было никаких препятствий для того, чтобы целенаправленно пытаться завести ребенка и начать попытки. На самом деле я и сам уже видел себя в роли отца, видел, как мы с Евой гуляем с коляской, и покупаем всякие игрушки, и квартиру побольше, как делаем в ней ремонт. Одна эта мысль перевернула все внутри меня. Теперь стать отцом я хотел так же сильно, как раньше хотел полететь на Гею.
Так как мы с Евой все еще узнавали друг друга, до этого момента я не знал, что когда моя жена сильно расстроена, то она готовит. В будущем только по количеству приготовленной пищи я мог догадаться, что дело дрянь.
Хабиб
— Она не начнет плодиться только потому, что ты так хочешь, — с укором сказала мне Хаджа́р, — человеческий организм тонкая вещь. Бедная девочка уже все слезы выплакала, наберись терпения, и усерднее молись.
Я недовольно махнул рукой, мне хотелось, чтобы Хаджар замолчала и ушла. Она увидела это, неодобрительно покачала головой и медленно пошла в дом.
Захра принесла чай. На ней темно-фиолетовый платок без отделки, это знак того, что она не беременна. Снова. Этот ведомый только ей одной ритуал что-то для нее значил, и я не вмешивался. Мы поженились полтора года назад, все ждали наследника, но я уже понял, что быстро это не будет. На все воля Аллаха, а значит, пока он не хочет давать нам детей.
Захра поставила передо мной стакан и налила в него чай, она не поднимала на меня глаз.
— Выпей чаю со мной, — предложил я жене, а потом крикнул в спину уходящей старой служанке, — Хаджар, принеси еще один стакан.
Я пододвинул стул и взял Захру за руку, подсаживая к себе. Ее рука мелко дрожала, и я сразу вспомнил слугу Парвиза, который вел меня к нему в ублажение. Тот его страх перед Назри был одной из первых эмоций, которые я складывал в свою внутреннюю шкатулку, потому что они служили примерами. Вот так же все должны бояться и меня. И все боялись.
— Почему ты дрожишь? — удивленно спросил я Захру, она по-прежнему не поднимала на меня глаз. — Послушай, я могу делать что угодно, пытать и убивать кого угодно, сжигать дома и пускать детей на органы, держать пленных и рабов. Я могу стирать с лица земли поселки и города и вести войны. Я могу делать такие ужасные вещи, которые даже не могут прийти тебе в голову, но я никогда не обижу тебя. — Захра все так же низко опустив голову рассматривала свои колени, — Ты обижаешь меня своим страхом. Да я скорее обижу Хаджар, чем тебя.
Только после этих слов Захра подняла на меня глаза полные слез. Старая Хаджар была старшей служанкой еще у Назри, она была рядом все мое детство, и по-матерински относилась ко мне. Она любила и Захру, ей она тоже была практически матерью. Только поэтому Хаджар не боялась меня, и могла свободно высказать свое мнение. Она могла даже крикнуть на меня.
Однажды я спас ей жизнь, вынеся из горящего здания. Это было лет пять назад. Я был в Ираке, во временном штабе, Хаджар была со мной. Наше месторасположение вычислили американцы, и был налет. Я тогда вернулся за ней, рискуя не только своей жизнью, а всей нашей организацией. Конечно, поставили бы другого главу, мы слишком многого достигли, чтобы вся империя ИГИЛ рухнула из-за смерти ее халифа. Но это откинуло бы организацию на годы назад, а это уже большая победа. С того момента все боялись косо глянуть в сторону Хаджар, и Захра знала, что эта женщина была для меня на первом месте. Сейчас я сказал ей, что Хаджар смещена на второе место, а первое заняла она, моя жена.
— Ты еще так молода, у нас обязательно будут дети, не стоит так переживать каждый раз.
— Я должна родить тебе наследника, — сквозь слезы ответила Захра.
— А ты сама этого хочешь, или тебя только мнимый долг интересует? — мягко спросил я, мне не хотелось давить на нее.
— Конечно хочу, каждая женщина мечтает иметь детей.
Я прижал ее к себе и говорил успокаивающие слова, но думал я совершенно о другом.
Я учился в Германии, Назри настоял на том, чтобы я получил образование. Я видел и другую жизнь, и сталкивался и с другими религиями. Тогда я понял, как сильно мы отличаемся. Чтобы повергнуть врага нужно его знать, изучить его менталитет. Изучая чужую культуру, я видел многое. В исламских странах женщин не спрашивают, чего они хотят, им рассказывают о том, что они должны. Боюсь, что у Захры еще не сформировалось свое личное мнение относительно детей, она просто знала, что так должно быть.
«Каждая женщина мечтает иметь детей» эту фразу можно услышать на каждом рынке и повороте, в каждом доме. Женщина должна рожать детей, и должна хотеть этого, мужчины решили за них, и посеяли эту мысль им в головы тысячи лет назад. А дальше это семя передается от матери к дочери, и так до бесконечности. Захра инстинктивно хотела детей, но было ли это желание ее собственным? Это сложный вопрос, и ответить на него она сможет лишь когда станет зрелой женщиной. Мне хотелось как-то уменьшить ее боль, но ее стереотип об этом долге был впитан ею с молоком матери, и я не пытался его изменить.
Хотелось ли мне самому иметь детей? Наверное да, я был уже достаточно зрел для этого. Но я не скажу, что в моей груди вырастала пустота от неимения детей. Я лишь хотел, чтобы Захра была счастлива. Несмотря на это все смотрели на меня с ожиданием, все ждали, когда же у меня родится сын, как будто я был королем, и от этого зависела дальнейшая судьба народа. Это было не так, я считал, что это не так, но многие расходились со мной в этом мнении.
Иногда я поддавался этому ожиданию народных масс, и был капризным и нетерпеливым. Честно и откровенно отвечая самому себе на вопрос «хочу ли я детей» я ответил, что мне все равно, по крайней мере, на данный момент это так.
12
Бойся, я иду
Мне нужно было перебираться на Гею, почти все к этому было подготовлено. На Земле за меня оставался Файзе́л, он был моей правой рукой и сыном Амина. Такое же животное, жаждущее крови. Но Файзел был очень умен, и умел держать свои зверские инстинкты под контролем, даже когда адреналин заливал глаза. Этим он был лучше своего отца. Амин тоже был умен, и умей он владеть собой еще неизвестно был ли бы Назри главным. Помимо прочего Файзел был моим другом, и наши с ним взгляды на ведение дел сходились. Назри несколько поменял тактику и подход к делу, а мы с Файзелом продолжили.
Нынешний ИГИЛ не был кучкой безродных псов, умеющих лишь воевать. Таким он был на момент основания в 2006 году. После смерти халифа в 2010 году главой стал Назри, он постепенно все изменил.12 Раньше пытались привлечь на свою сторону высокопоставленных людей, политиков, журналистов, ученых, врачей, и многих других. Назри же решил, что нужно растить своих, а не привлекать сторонних. Теперь все, кто имел хоть какое-то отношение к руководящим постам, должны были получить образование.
Отбирались способные и проверенные люди и отправлялись обучаться в США и Европу, а потом возвращались и пускали свои знания на благо Халифата. Так уже к 2020 году у нас были лучшие в Азии врачи, стратеги и тактики, финансисты, а главное — ученые. У нас были отличные ядерщики и химики, конструкторы, математики, и программисты. А с прибытием Геи у нас появились свои космологи.
Сейчас ИГИЛ был не просто группой террористов, которые мешают всем жить. Сейчас мы были умным и развивающимся государством. Мы были конкурентоспособными. Уже давно весь мир начал воспринимать нас всерьез. Сейчас каждая страна на этой планете знала, что рано или поздно мы придем и за ней. На данный момент численность нашей армии превышает миллион боевиков, и мы догоняем США. Сейчас мы контролируем территории двадцати девяти стран, и не останавливаемся на достигнутом.
Единственное упущение для нас — это Гея. На сегодняшний день там постоянно проживает уже более двух миллионов человек, и нет ни одного нашего руководителя. Нам и другим группировкам на Гею дорога была закрыта, по крайней мере, все так думали. На орбите Геи были созданы космические станции с пересадками с Посадочных на Взлетные корабли, таким образом пограничный контроль был удвоен.
Однако различные преступники, и отвергнутые народом и государством люди, имеющие деньги, могли проникнуть на Гею незаконно. Границы для того и придумали, чтобы их преступать. Сегодня у каждого олигарха в гараже имелся маленький космический кораблик для личного пользования. Если ему хотелось самостоятельно добраться до Геи, то на одной из космических станций он мог воспользоваться услугой по замене реактора, а при полете назад на Землю, его снова заменяли. Механика таких корабликов специально была сконструирована для подобных манипуляций.
Несмотря на все это существовали и люди, которые были готовы попрощаться с корабликом и оставить его там, где посадили. Если набрать высокую скорость и выбрать правильную траекторию полета, то в район северного или южного полюса можно было проскользнуть незаметно. Кораблики были столь малы, что разгоняясь до скорости света, в области магнитного поля планеты теряли сигнал. Однако такой маневр мог пройти, только если стартовать на Гею не с Земли. Все современные земные радары способны засечь даже стаю птиц, причем каждую по отдельности.
На Гее уже заметили, что начинают появляться нелегалы, и стали разрабатывать системы, которые могут отследить любое космическое судно, садящееся на Гею со всех ее сторон. Мне нужно было срочно улететь, пока была такая возможность. Хотя я уверен, что и позже найдутся лазейки, но лучше не терять времени. На Гее меня уже ждали, по всей планете легально работало около ста пятидесяти тысяч наших людей. Все они были образованными, и имели высокие квалификации. Все выглядело более чем прилично.
В кабину кораблика помещалось всего лишь два человека, пилот и пассажир. Так как пилотирование космическим, пусть и небольшим корабликом было серьезным делом, пассажир чаще всего не был и пилотом в одном лице. Им не был и я. Тем более, что нам нужно было провернуть фокус с посадкой на северном полюсе, и уйти незамеченными. Уверен, что спустя несколько лет, возможно десятилетие, пилотировать космический корабль научится чуть ли не каждый, как сейчас учатся водить автомобиль.
В системах образования появилось множество новых факультетов связанных с космическими полетами, космической механикой, конструированием, системами связи и прочим. Новое поколение людей вырастет с новыми знаниями, и уже через двадцать лет молодежь будет владеть всей техникой, терминологией, и иметь такие навыки, которые для нас сейчас кажутся волшебством. Когда-то так было и с компьютерами. Назри так и умер, не умея толком пользоваться смартфоном и интернетом. Меня же к всевозможным технологиям приучали сразу, Назри очень хотел, чтобы я был грамотным настолько, насколько позволяют возможности моего ума.
Так как корабль вмещает только двоих, был создан план по отправке нужных мне людей на Гею, все они не могли попасть туда легальным путем. В течение следующего месяца каждый день по два корабля должны были садиться на Гею. На месте должна была быть команда, которая нейтрализует реактор корабля, так как даже после отключения он еще около двух часов выделяет тепло. Нужно было не привлекать внимания. Первой на Гею отправлялась Захра, она была самым важным человеком, без нее у меня голова работала не в полную силу. Захра боялась, она была несколько суеверна, и в жизни своей не летала даже на обычном самолете, а тут сразу космос. Еще она не хотела оставлять меня одного, но выбора у нее не было. Я должен был лететь следом за ней, через десять часов.
План полета был таков, что сначала корабли улетали в сторону Юпитера. Так как космические полеты наконец стали повсеместно доступными, то появилось очень, очень много космических туристов. Они просто кишели в космосе, словно на площади какой-нибудь европейской столицы в разгар сезона. Были организованы символические космические трассы к Марсу, Юпитеру и Сатурну. Вдоль этих трасс была пара-тройка космических станций-портов, они существовали на всякий случай, и высылали помощь пострадавшим, если таковая была нужна. Эти же станции-порты контролировали туристические корабли и группы кораблей.
Контроль шел в полглаза, и был скорее похож на старушку смотрительницу в музее. На Земле же был более жесткий контроль тех, кто вылетал, к примеру, как на железнодорожном вокзале. Однако улететь с Земли просто так мы не могли, нужен был повод, и космический туризм был идеальным предлогом. Корабли регистрировались не по отдельности, а сразу группами. В группе могло быть до 50 кораблей. Если ты вылетал на своем кораблике, то документов у тебя никто не спрашивал, и пограничный контроль был настолько поверхностным, что с пограничником ты мог и не встретиться.
Захра улетала через пять дней, она успокоилась, когда я сказал, что на Гее отличная экология, и вероятно это поспособствует зачатию ребенка.
13
Белый флаг
Ежов
Как же я устал. Смертельно. Неописуемо. Я устал. Я проснулся в пятом часу утра, и просто лежал в темноте. Когда Анжела начнет шуршать по дому, то можно будет вставать. Я так устал, что не мог даже спать.
Сегодняшний день довел меня до какого-то нового предела. Так всегда бывает, за границами одного возникает следующий предел, а не пустое, законченное пространство. И ты никогда не перестаешь переступать через свой личный, внутренний лимит «больше не могу». Это похоже на второе, третье, десятое, двадцатое дыхание.
С того момента, как два с лишним года назад мы начали постепенно заселять Гею не только учеными, а и простым народом, начался ад. Политический ад. И многие мирные жители Земли о нем и не догадывались. На Гее каждая страна заняла территории, которые занимает на Земле. Но иметь голую территорию и налаженную десятилетиями политику, торговлю и прочее совершенно разные вещи. Для одних стран это было хорошо, для других же плохо. Россия оказалась в очень выгодном положении.
Многие годы сами же россияне удивлялись тому, что наша страна ведь так богата редкими и ценными металлами, углеводородами, такими как нефть, газ и уголь. Сибирь полна лесами, а ее реки золотом. Обширная территория европейской части страны (и не только) полна черноземом и плодородными землями. И при всем богатстве нашей земли, так небогаты люди живущие на ней. Да что с нами не так? Вероятно правительство, ведь оно заправляет всем этим делом.
Все знают о богатстве наших земель, но немногие знают, что все эти богатства распроданы. Об этом позаботился мой предшественник, он продал контракты на выработку всего, чем богата русская земля нашим противникам. Мы по этим контрактам получали не более двадцати процентов прибыли. Таким образом на очень богатой русской земле был совсем небогатый народ.
Но на Гею эти контракты не распространялись, и все ресурсы наконец стали нашими. Однако были страны, которые не имели ничего своего, но обогащались за счет вот таких грабежных контрактов, а ранее попыткой колонизировать отдельные страны, да и весь мир заодно.
Оказавшись с пустой землей, эти страны шли проторенной дорогой, и пытались политическими ухищрениями заполучить власть и на Гее. Так и началось политическое противостояние, граничащее с военным положением. Так как на Гее было мало людей и практически не было вооружения, потому что таким был международный договор при первых совместных попытках высадиться на Гею, то в стычках люди готовы были идти друг на друга чуть ли не с вилами и лопатами.
Был урегулирован хрупкий мир. Всеми силами я пытался удержать новую жизнь на Гее от войны. Но были люди, которые прибыли на Гею с противоположными целями. Сегодня утром, не успел я выйти из своей комнаты, как мой личный помощник Максим сунул мне в лицо планшет с видеозаписью. В ней Хабиб аль-Саид рассказывал всему миру о том, что он добрался и до Геи, и будет устанавливать Халифат на новой планете.
— Как он, мать твою, туда попал?! — вместо доброго утра гаркнул я Максиму, — Мы что, уже открыли на Гею свободный доступ террористам? Кто его пропустил?
— Северный полюс его пропустил, — аккуратно ответил Максим, его выдержке и умению контролировать себя позавидовала бы и статуя.
— Почему программу по защите полюсов Геи затянули?
— Вы лично дали разрешение на отсрочку.
Я тут же вспомнил, я действительно дал такое разрешение. На Гее руководителями всех стран были губернаторы, от России там был Конюхов Даниил. Развитие с нуля это дело небыстрое, с Земли многое оборудование не вывозилось, а производилось на месте, так как все материалы для этого были в свободном доступе на самой планете. Конюхов делил невеликие ресурсы как мог, он был грамотным организатором.
В тот момент у нас был серьезный конфликт с Польшей и Чехией начатый ими же, и военные силы были брошены на его урегулирование. Выделять людей и технику для охраны полюсов не было возможности. Конечные решения для всех важных вопросов по Гее выносились на Земле, и в тот момент я дал разрешение на отсрочку защиты полюсов.
На самом деле нелегально на Гею пытались проникнуть лишь единицы, и в основном все они были гонимы лишь азартом. Ни одна из стран не поддержала моей идеи о том, что в районе полюсов нужно организовать посты. Никто не хотел тратить ресурсы на «глупости». Когда я заговорил о возможном переселении террористов, все сделали вид, что они не настолько технологичны для того, чтобы добраться до Геи. Я же не считал их просто обезьянами с гранатами, аль-Саид любил похвастаться своими технологическими достижениями, и непременно выкладывал видео с их демонстрациями.
На деле же многие страны ждали, когда же ИГИЛ появится на Гее, потому что тогда они чужими руками смогут урвать ресурсы у других стран. Главное не начинать войну первыми. ИГИЛ, как и всем прочим нужны были деньги на развитие своей «страны». Война дело весьма затратное, так где же они брали средства на Земле?
Они нелегально продавали иракскую и сирийскую нефть на черном рынке, это основная статья их дохода. Еще они зарабатывали на налогах и наркоторговле. Бессовестно торговали похищенным у захваченных стран антиквариатом, а также зарабатывали на грабежах их банков, торговлей на черном рынке всякой всячиной, в том числе людьми и их органами. Отдельной статьей дохода была продажа зерна. На Гее в тех условиях, что на данный момент были, они не могли торговать ничем кроме нефти. Это значит, что, как и на Земле, основной их целью был захват стран, точнее их регионов, где нефть льется рекой.
На сегодняшний день на Земле остались лишь две не входящие в союз и не подконтрольные ИГИЛ нефтедобывающие страны — это Канада и Россия. Та нефтедобыча, что была налажена в США, Китае и Норвегии и других странах содержала собственные страны, и не торговала нефтью. ИГИЛ же нужны были крупные нефтерождения, поэтому под их прицел попадали мы с Канадой. Не имея достаточного вооружения на Гее мы могли быть легкой добычей. Хитрожопые канадцы были единственной страной, которая укрепила оборону северного полюса, но лишь со своей стороны, и ближайшим материком была Россия.
Как же вы все мне дороги…
— Только этого нам не хватало, — устало сказал я Максиму после просмотра видео, — все и так с голодными ртами смотрят в нашу сторону. А теперь еще и ИГИЛовцы. Сколько их успело спуститься на Гею?
— В районе северного полюса нашли шестьдесят один брошенный корабль, который вмещает в себя два человека. Если все они были полностью загружены, и я думаю, что это так, то получается сто двадцать два человека.
— А легальных сколько?
— Не могу назвать точную цифру, они ведь легальные, и их причастность к группировке лишь догадки, но около ста тысяч.
Я кивнул Максиму и направился к выходу. Идущий рядом помощник посвящал меня в расписание дня, но я слушал его в полуха. На меня навалилась такая усталость, что мне казалось, она прибивает меня к полу. Это была последняя капля, и я уперся в ментальную стену своего предела.
Мне нужно было решать кучу задач, потому как с появлением и доказательством Эффекта Орлова Россия вырвалась вперед и заняла лидирующую позицию в мире. Говорят, что человек на вершине горы не упал туда с неба. Это действительно так, он на эту вершину взбирался, и просто ему не было. А еще, следом за ним взбирались другие. Удержаться на вершине возможно даже сложнее, чем наконец взобраться на нее, потому что идущий следом непременно будет пытаться сбросить тебя вниз.
Сейчас на мне было целых две страны. Конюхов знал свое дело, отлично справлялся и без меня, но все решения были за Землей, а значит, я невольно участвовал в них.
Чем бы я ни занимался весь день, в моей голове вертелся вопрос — что же мы делаем не так? Ведь должно быть что-то еще. Глупо делать одно и то же ожидая разных результатов, Эйнштейн был бесконечно прав. Я делаю одно и то же. Раз ситуация не меняется, то я делаю одно и то же. Мне нужен новый подход, но какой? Я дал Максиму задачу перелопатить все возможные пути, все предложения россиян, пусть и самые глупые и безумные, он должен был найти мне свежие идеи.
К концу дня он дал мне отчет, очень быстро, но я сильно ограничил его во времени. Ни одной путной идеи не было, почти все они были лапотные и вели к войне. Более изящные и изощренные не учитывали всех политических изменений или были устаревшими. К ночи я перечитал кипу предложений, воспринимая всерьез вообще все! Чудес не бывает, и нового пути я не нашел. И тогда усталость накрыла меня с головой и пришибла к полу.
Мне хотелось выйти на улицу, но не успел я выйти из кабинета, как тут же подскочил Максим с новыми проблемами, а сзади тихо пристроились два охранника. И тогда мне до воя, до боли в скулах захотелось остаться одному. Я отпустил охранников, сказав, что выйду в сквер. Они конечно все равно подслеживали бы за мной. На столе Максима лежали карты на проезд в метро для сотрудников социальных служб, наверное кто-то забыл их там, или положил на время. И тогда в моей голове родился план побега.
Я тихонько умыкнул одну карту. Странное ощущение, потому что я с детства не воровал. Но я сказал себе, что беру лишь на время, и обязательно верну. Я президент, мне можно. Я надел пальто, и прокрался к черному входу, вышел и что было сил рванул к метро. Я не оборачивался, но мне показалось, что моего побега никто и не заметил. Вообще я никогда не отличался взбалмошностью, и вряд ли кто-то мог от меня такого ожидать.
Несмотря на поздний час в метро было людно и интересно, некоторые пассажиры смотрели на меня с любопытством, но по трезвой оценке я никак не мог быть настоящим президентом, и поразглядывав меня некоторое время они отворачивались. Многие и вовсе не замечали меня, как не замечали вообще ничего вокруг. Я обратил внимание на то, что восемьдесят процентов пассажиров вагона не отрывались от своих телефонов. Уже совсем чокнулись с ними!
На одной из станций метро большинство людей вышло, и я сел и прикрыл глаза. Спустя несколько минут я понял, что сплю, и мне снится сон. Я открыл глаза в тот момент, когда двери вагона открылись на очередной станции. Сам не понимая, что я делаю и зачем, я выскочил из вагона и вышел на улицу. Над входом в метро было написано, что это станция «Коломенская», где-то недалеко есть парк, и я направился на его поиски. Мне хотелось лечь на спину, на покрытую снегом траву и смотреть на звезды, к вечеру тучи разошлись, и их хорошо было видно.
От усталости голова перестала соображать, и я просто шел вперед, не разбирая дороги. Воздух был морозным, и мне нравился его запах, я глубоко дышал. Время перестало существовать, и я не знал, долго ли иду. В какой-то момент я перестал понимать, что я вообще делаю, куда направляюсь и зачем. Мне кажется, что я даже имя свое забыл.
И тут я упал. Неожиданно для самого себя. Просто поскользнулся и шмякнулся лицом об дорожку. Я понимал, что нужно встать, но не мог даже рукой пошевелить. Может я умер? Нет, это было бы слишком просто. Давай Ян, поднимайся, сказал я самому себе. Я сделал еще одну попытку пошевелиться, и снова ничего не вышло.