- -
- 100%
- +
— Я не знаю, с чего начать, — пролепетала девушка, обняв саму себя. Из кухни-гостиной она увела мужчину в спальню и застыла у изножья кровати спиной к двери. — Ты не представляешь, какой у меня сейчас хаос в голове...
— Мне и представлять не надо, я его и так вижу, — ответил гость немногим громче, чем она. Мар остановился возле порога, нарочно не подходя ближе. — Давай тогда, чтобы и мне, и тебе было легче, мы сначала обсудим то, из-за чего ты меня позвала, а потом уже всё остальное. Хорошо?
— Хорошо, — совсем шёпотом ответила блондинка. Она повернулась лицом к собеседнику, медленно, очень медленно, опустилась на край постели и беспокойно затеребила полочку шёлкового халата с поясом, жемчужного, длинным подолом сзади скользящего по полу. На секунду у Мара перехватило дыхание.
«Боже, давай без этих блядских параллелей»
Перед глазами промелькнули кадры на кухне в квартире Софии. Нагло сползавший с плеча халат. Умопомрачительный запах персиков от кожи. Ася пахла жасмином, цветочной маской для волос, и Мар сосредоточился на этой детали, выбросив из мыслей навязчивый образ.
— У меня есть предположение насчёт всего этого цирка с ротацией, — начала Ася, глядя вниз. — Оно очень странное, но я уже готова обсуждать даже самые абсурдные теории, потому что вообще ситуация — бред полнейший...
Она рассказала, какую догадку подкинул ей с утра не отдохнувший мозг. Адвокат уставился под ноги, собирая слова подруги в логичную структуру, и девушка ещё не успела закончить, как он построил в голове путаную систему связей и тезисно выделил самое важное для первой недели после отпуска.
— Мне стыдно, что я думаю такое про маму, — сказала блондинка, подняв на юриста глаза, — но она всегда была себе на уме.
— Она сказала, вы дружили до свадьбы.
— Да, мы неплохо общались, но мне было тяжело с ней. Она очень авторитарна. Прям очень. Всё всегда было только так, как она захочет. Да и сейчас также. Я... — Девушка тряхнула кудрями. — Нет, это потом. Что думаешь по этому поводу?
«Ты тоже авторитарна, дорогая. Вы с мамой недалеко друг от друга отошли».
— Я не думаю. Я собираюсь сразу после отпуска всё это проверить, потому что доля здравого смысла в твоей теории точно есть. Тем более после того, как София затащила меня в постель, я все домыслы на её счёт склонен принимать за факты.
— Ты... — Ася запнулась и сжала пальцами ткань халата. Взгляд у неё расширился, и в нём заплескалось неприкрытое осуждение. — Ты спал с моей мамой?
— Да, — спокойно ответил Мар. Он неторопливо дошёл до кровати и полубоком сел возле Аси, близко, на расстоянии руки от пальцев до локтя, подогнув под себя левую ногу. — Не смотри на меня так. Ты знала, что мы переспим. Она со мной так откровенно заигрывала, что я не смог оставить её разочарованной.
— Я только предполагала, — нахмурилась девушка, стиснув халат и второй рукой, — но думала, у тебя есть хоть какие-то рамки.
Мар облизал губы и впился в Асю распахнутыми демоническими глазами. Он не видел, насколько сильно радужка сплюснулась между каймой и зрачком, но пространство вокруг наполнилось большей цветностью и стало немного чётче. Особенно различимо проявились мелкие морщинки возле глаз напротив.
— Да? — занизил голос адвокат. — Cara mia... Я сказал это Косте, скажу и тебе. — Он облизал губы ещё раз. — Я тридцать два года назад выбрался из пизды бывшей элитной шлюхи. Она со мной творила очень много чего непотребного, начиная лет, наверное, с двенадцати, и я не скрываю, что вырос таким же, как она. Да и жизнь меня нагнула уже столько раз, что у меня теперь нет никаких тормозов. Ну, кроме всякой гомосятины, педофилии и прочего такого дерьма, естественно. Понимаешь?
«Хотя после того, как я трахнул сестру, неважно, что по незнанке, там дверца в ад держится только на остатках моей адекватности».
— Когда Костя назвал тебя шлюхой, я думала, он просто пытается так обидеть или вообще шутит. — Ася поникла и отпустила смятую ткань.
— Не-а. У Кости с чувством юмора всё очень плохо, поэтому шутками там и не пахло. А для тебя это критично? Я думал, мы дружим независимо от того, какой я ублюдок.
— Мар... — укоризненно вздохнула девушка и несмело положила руку адвокату на согнутое колено. Тот неосознанно подобрался, понимая, что они долго смотрят друг на друга. Слишком долго. — Ты важен мне любым. Правда. А Костя... У Кости плохо не только с чувством юмора, и я... Я хотела... Господи, — пристыженно отвернулась она. — Мне кажется, я сошла с ума.
— Почему? — вкрадчиво спросил мужчина и осторожно накрыл её руку ладонью. Она встрепенулась от этого.
— Я... Я не понимаю, что я чувствую, — сбивчиво заговорила Ася, заметавшись глазами в районе его ключиц. Она визуально уменьшилась, съёжилась, втянула голову в плечи и вновь запнулась. — Я...
— Т-с-с... — произнёс в ответ Мар. — Подожди минуту.
Ася попыталась спрятать кисти в длинных рукавах. Мужчина поднялся на ноги, сдвинул непроницаемые для света шторы, и спальня погрузилась в кромешную темноту.
— Зачем? — выдохнула блондинка полушёпотом. Адвокат сел на то же место и в ту же позу, отыскав её руку наощупь и вернув себе на колено.
— От того, что я вижу твой стыд, — отозвался он бархатным текучим голосом, — ты не можешь говорить, поэтому я оставил возможность только слышать и чувствовать. Так должно быть намного легче. — Ася нервно сглотнула, и Мар услышал, как она неровно дышит через приоткрытый рот. — Расслабься. К кому эти непонятные чувства? К Косте? Или...
— К тебе. — Рука девушки в пальцах мужчины дёрнулась. — И к Косте. И вообще... — Она задышала громче, дыхание задрожало, как будто Ася вот-вот заплачет. — Я же замужняя женщина, Мар, замужняя, у меня сын уже взрослый, браку одиннадцатый год, а я... Я — представляешь? — утром позавтракать никак не могла. Костя меня... Господи...
— Тише, тише, — проговорил адвокат и придвинулся к Асе немного ближе. — Давай лучше так: я буду задавать вопросы, а ты отвечать. Постепенно, без спешки. Хорошо?
— Угу, — промычала девушка, не размыкая губ, и шмыгнула носом.
«Как прекрасно. Ты не только сына против себя настроил, так ещё и жену довёл до истерики. И я в дураках остался, думая, что всё у тебя с семьёй в шоколаде. Великолепно, блядь. Просто песня».
Он стал очень плавно вести подругу по темам — через отношения с Костей, детали быта, который испортился после возвращения мужа к бандитским корням, и конфликты с Серёжей. Выяснил, что с сыном у начальника всё разладилось больше трёх лет назад, а девушка всё десятилетие брака терпела не только уколы матери насчёт самого Мара, но и Костину ревность, укрытую за мастерскими изощрёнными намёками, пусть даже у Матвеева была завидная манера проявлять любовь к Асе.
— А ты... — Интонация чуть поменялась, и адвокат различил очень тонкие возвышенные ноты в голосе блондинки. — Мы с тобой прыгнули на одну волну прям с первых же минут. Помнишь? Ты сказал мне «не бери в голову»...
— И ты ответила «бери в рот», — улыбнулся Мар. — Такое даже если захочешь, не забудешь.
— Да... Я ещё года замужем не была, но... У нас с тобой возникла очень очень близкая связь. Я мужа так не боготворю, как тебя. Я не защищаю его прям так яростно, как тебя. Причём защищаю от Кости, а не от кого-то там. Я скучаю сразу, как ты уходишь отсюда, но господи... Я же не по насилию вышла замуж! И ребёнка родила не от насилия. Да, у Кости свои приколы, тупые, грязные, но он за десять лет меня ни разу не обидел, чтоб прям серьёзно.
— И всё же задел тогда на стадионе. Когда чаша терпения переполнилась, да?
— Да... Я всегда нашу с ним жизнь представляла как лодку на озере. Он её раскачивал, а я держалась. Десять лет, Мар... А тут как будто всё разом поломалось. Он начал меня пугать, хотя раньше ничего такого не было. На его намёки я очень сильно злюсь. И обижаюсь. И то, что Серёжа ещё к тебе липнет так, что не оторвать, мне тоже не нравится. Почему так, Мар? Почему даже ребёнок тянется к тебе, к условно чужому человеку, а не к отцу, который его вырастил? И почему я чувствую... Я... — Она перехватила его руку, и Мар ощутил, как Ася уткнулась ему макушкой в грудь. — Я боюсь, — продолжила она сдавленно. — Мне с тобой хорошо, а с ним страшно. Мы столько прожили вместе... Костя и для меня, и для родителей столько всего сделал, а я теперь как блядища какая сижу тут в темноте с другим мужиком. Что со мной такое, а? Костя даже бандитские корни вспомнил, должно же было помочь, если я так слюни пускаю на твою дикость. А вместо этого... — Ася не закончила, провела ладонью по бадлону снизу вверх и на груди крепко сжала в пальцах мягкую кашемировую ткань. — Как же это всё унизительно... — Она помолчала ещё немного. — Знаешь, что Паша сказал, когда мы ездили к тебе в Питер?
— М?
— Что мы любовники, которые хотят ими быть, но не могут. Очень красиво звучит, правда?
— Красиво, но он узколобо мыслит. Для нынешних реалий. Для того времени, когда мы только познакомились, да, очень в тему, и чисто теоретически я мог тогда отбить тебя у мужа. Даже стараться бы не пришлось.
— А сейчас?
Адвокат в удивлении вскинул брови, но услышал, как собеседница выдала короткий беззвучный смех.
— Сейчас я хочу, чтобы ты дала мне время всё это осмыслить. Я очень многого, если честно, не знал и даже не предполагал, поэтому мне нужно с этой информацией как-то справиться. Пару дней, я думаю, хватит. Может, чуть больше, но вряд ли. А то я даже не понимаю, что тебе отвечать. Это... сложно.
— Не отвечай, — шепнула девушка. Мар ощутил её руки на плечах и инстинктивно слегка подался назад, когда она крепко его обняла, прильнув всем телом. — Прости, что всё это на тебя вылила, но если бы я осталась с этим один на один, то сошла бы с ума точно. Спасибо тебе...
— Тебе спасибо, что так доверяешь, — похожим шёпотом откликнулся мужчина и взаимно прижал Асю к себе. Несколько минут они так просидели в тишине, только с первого этажа, из кухни, доносились отголоски разговора между Пашей и Яром; Ася неподвижно полежала головой у друга на плече и отстранилась от него с огромной неохотой.
— Надо вернуться к ребятам, — удручённо вздохнула она и встала, чтобы раздвинуть тяжёлые шторы. Мар заметил, что халат у неё с плеча предательски съехал, но девушка очень быстро его поправила и перевязала широкий пояс. Спальня вновь наполнилась ярким дневным светом, и адвокат пристально проследил, как его подруга замаскировала пудрой следы недавнего глубокого расстройства.
— Ась, — позвал её Мар прежде, чем они вышли из комнаты на открытый этаж. Блондинка замерла и повернулась к нему лицом.
— Да?
— Ничего не бойся, хорошо? — тихонько проговорил он, заправив за ухо пшеничную кудрявую прядь. — Я для Кости тот элемент контроля, про который он знает ровно столько, сколько я позволил знать, поэтому любой косяк с его стороны — и разговор будет очень коротким.
— Боже, Мар, — заволновалась подруга, — ты... ты в драку, что ли, полезешь?
— Ну, да. Ничего, что Костя при тебе пытался мне перелом челюсти организовать? Почему же я в ответ не могу сделать то же самое?
Ася нахмурилась. Видимо, вспомнила. Мар усмехнулся и воздушно поцеловал её в лоб у линии роста волос.
— Ладно тебе, расслабься. Идём.
Глава 80. Коктейль
Костя втянул через трубочку «лонг айленд» и откинулся на высокую спинку дивана. Перед глазами у него на танцполе рестобара заигрывал с незнакомкой уже сильно пьяный и красный, как варёный рак, инвестор; он нелепо танцевал, пытаясь изобразить твист, и ослабленный заброшенный на плечо галстук делал облик мужчины, немолодого, лет сорока с лишним, ещё более комичным.
«Лет двенадцать назад я был таким же пьяным и смешным. А потом появилась Ася, и здравствуй, ёбаный ЗОЖ».
Хотя никто этого не требовал. Жена — тогда ещё будущая — не сказала ни слова по поводу его вредных привычек, но Костя настолько серьёзно воспринял семейную жизнь, её перспективы и новый статус, что в голове как будто щёлкнули тумблером, и вчерашний бандит умер под маской завидного мужа. Десять лет спустя, не считая года романтики перед свадьбой, он сигаретами кое-что воскресил, но незначительно, и теперь полулежал на диване, смакуя на языке давно забытую спиртовую горечь. Она прорывалась жаром из-под металлического привкуса водки, нот апельсина и какой-то химии. От впечатления крепкого чёрного чая с лимоном и сахаром не осталось ни единого намёка.
— Привет, — сладко проговорила девушка в коротком облегающем платье со сборками на бёдрах. Буквально пальцем приподними подол, и покажется нижнее бельё. Костя перевёл затуманенный взгляд на хорошенькое кукольное лицо, и незнакомка слегка наклонилась к нему, покачнувшись на высоких шпильках. — Не хочешь потанцевать?
— Прости, но нет, — улыбнулся Матвеев и показал руку с кольцом. — Я женат.
— А где жена? — с совершенно искренним удивлением спросила девушка, мельком оглядевшись. Костя бесстыдно уставился в вызывающее глубокое декольте, задумчиво помычал и вновь посмотрел в большие густо накрашенные глаза.
— А нету. Дома сидит с ребёнком. А я вот здесь, — он хохотнул, указав головой на инвестора, — наблюдаю, как мои бизнес-партнёры куролесят.
— Ну и ты покуролесь, пока жена не видит, — звонко засмеялась незнакомка. Мужчина снисходительно вздохнул, тронутый её наивностью. Настоящей или наигранной — не было никакого дела.
— Скажи мне, чего ты хочешь? — спросил он, допив остатки «лонг айленда» и случайно грохнув стаканом об стол в попытке просто его поставить. — Денег? Секса? Халявно пожрать? А?
— Всего и сразу, — смело заявила девушка и распрямилась.
— Ну, молодец. А я женат. Же-нат. Видишь? — Матвеев покрутил в воздухе рукой, чтобы охотница за приключениями хорошенько рассмотрела кусок белого металла. — Я могу тебя накормить, напоить. Мне не жалко. Но ты... Тебе сколько лет вообще?
— Восемнадцать.
— Боже мой... А мне тридцать восемь. Я глубоко семейный человек. У нас секса точно не будет. Смотри. — Матвеев окинул блуждающим взглядом весь рестобар. — Тебе стоит только присесть ко мне на колени, и будет охренительный скандал.
— Да? — по-змеиному улыбнулась девушка, подошла ближе к столу возле дивана и завлекающе прогнулась в спине, опёршись ладонями на деревянную столешницу. — А мне кажется, ты сейчас сам себя обманываешь. Ты столько раз мне уже повторил, что у тебя жена, семья, все дела, а глаза-то где? — Она провела подушечками пальцев по ложбинке между грудями. — Здесь...
— Ну, ты ими побольше перед носом маши, — сказал Костя со слабым оттенком неприязни. — У меня глаза-то хоть и здесь, а мозги пока ещё на месте. А у тебя мозги вот тут, — кивнул он в точку немного выше атласного подола. — Мне с такими даже начинать не интересно.
«Овца, блядь, малолетняя».
Мужчина погнал навязчивую незнакомку прочь выпроваживающим жестом обеих рук. Та с обиженным видом ушла куда-то вглубь рестобара, а Костя выбрался из-за стола, чтобы взять у бармена ещё один коктейль. А может и не взять. Адская смесь рома, текилы, водки и джина как будто расплавила окружающее пространство, оно мягко поплыло, и барная стойка показалась единственной относительно чёткой точкой в конце тоннеля из цветных размытых пятен.
«Как же давно меня так не развозило...»
Костя расслабленным движением захватил пустой стакан, и его опасно мотнуло. Он чуть не свалился в узкое пространство между столом и диваном.
— О-о-о, — раздался громкий весёлый голос другого инвестора, подошедшего с только что начатой бутылкой светлого эля, — добро пожаловать на корабль! Это у вас какой по счёту? — кивнул он на посуду в руке Матвеева.
— Второй, — усмехнулся бизнесмен. — Почему именно корабль?
— Так качает! — излишне радостно объяснил мужчина, перекатившись с одной ноги на другую. — Чем больше пьёшь, тем сильнее волны!
— А... Понятно. Ну, главное, чтобы за борт не выкинуло.
— Да что вы, Константин, — рассмеялся инвестор, и беспечно запрокинутая голова перевесила. Костя его удержал за плечо, чтобы тот не уселся позорно на пятую точку и не разлил пиво на рубашку. — Ой, господи... Спасибо. Никто нас никуда не выкинет. За такие чеки нам ещё официантки индивидуальный, — приглушённо и почти по слогам выговорил собеседник, — массаж организуют. — Он противно захрюкал от смеха.
«Да... Вот ещё откуда взялся мой ебучий ЗОЖ».
Из личных наблюдений, как хороший градус превращает красивого умного человека в отвратительное животное. Собеседнику Матвеева было под пятьдесят. Моложавый, с гордой осанкой, когда трезвый. А пьяный — пошлая бестактная свинья.
— Нет, Олег, официанток нагибать не надо. Правда, они же не проститутки. А проституток вам по щелчку пальцев привезут. Разве нет?
— Нее-е-ет. Официанточки слаще. Для них моя пачка чаевых будет подарком небес, а эти... За этих и спросят так нормально, и денег сдерут, как за люксовую каюту.
— Вам жалко денег на хороший сервис?
— Мне жалко будет заскучать. Они же все одинаковые как бройлерные куры. А тут ягодки, ты посмотри. — Олег недовольно отмахнулся от Матвеева. — Ай, вы же у нас женатый. Что я вам рассказываю...
И пошёл — видимо, на поиски более подходящего слушателя.
«Правильно. Вот и иди. Официанточек он собрался трогать... А пиздюлей за это получить тоже запланировал, или расчёт на такое не вёлся?»
Костя посмотрел на маленькие кусочки льда на дне стакана. Барная стойка манила. Методичная работа бармена — порядок его отточенных опытом движений — гипнотизировала, и мужчина не стал отказывать себе в ещё одной, стопроцентно последней, порции наслаждения.
«Больше нельзя, иначе будет перебор».
— Повторить? — уточнил бармен, забрав у гостя стакан.
— Нет. Я там видел в меню «Май Тай». Вот его хочу.
— Не советую. Лучше повторить, иначе до такси вы даже доползти не сможете.
— А-а... — понимающе кивнул Костя. — Ну, нет, тогда не надо. Тогда налей ещё один «Лонг» и всё. И хватит на сегодня.
Парень кивнул и до краёв насыпал новых ледяных кубиков. Матвеев заинтересованно понаблюдал, как он перемешал залитый алкоголь с сиропом и лимонным соком и добрал до нужного объёма колой.
— Ваш «Лонг айленд», — оповестил бармен и подвинул стакан ближе к мужчине.
— Спасибо.
Костя забрал напиток, оставив на его месте три синих купюры, и вернулся к тому же столику, где просидел последние два часа. Но место уже заняли две приличного вида женщины.
— Простите, — сказал Матвеев, развернув ладони от себя, когда наткнулся на недоумённый взгляд. — Я думал, тут всё ещё свободно.
— А вы присоединяйтесь, Константин, — предложила одна из гостий. — Когда это нам ещё так повезёт встретить вас в ресторане?
— Когда-нибудь точно повезёт, — улыбнулся Костя, хлебнув коктейля. — Если честно, я уже собираюсь домой, так что извините, девочки, не судьба. Хорошего вечера.
— Жаль, — донеслось ему в спину. Матвеев сорвался на усталую короткую усмешку. С третьей порции спиртового апокалипсиса начало подкашивать ноги, и бизнесмен на пути в туалет оставил коктейль недопитым на краю пустого столика.
«Всё, — обозначил он, застёгивая брюки непослушными пальцами, — давай ищи этих грёбаных дон жуанов и вызывай такси. Надо Асю предупредить, что я пьяный в щи просто...»
Костя вышел из кабинки и прошёлся по рестобару в поисках инвесторов. Отыскал всех, кроме одного — на него напоролся в районе стойки ресепшн: Олег бесцеремонно хватал за руки худенькую сотрудницу в рубашке и фартуке, растерянную, блуждавшую взглядом по окружавшим людям в безмолвном крике о помощи, и Матвеев направился к ним, опустив голову. Как раньше. Как двенадцать лет назад, когда его называли строго по прозвищу.
— Я же сказал, официанток трогать не надо, — напористо проговорил он, оттолкнув инвестора от девчонки. Мужчина заметил менеджера, который запоздало прибежал на место конфликта, и Костя бросил ему, размашисто указав на работницу: — Уведите её. Мы тут сами как-нибудь...
— Это была моя шкура, — жёвано произнёс Олег, едва шевеля онемевшим от алкоголя языком. — Ты чё?
— Какая она тебе шкура, блядь? — озлобился бизнесмен, шагнул к инвестору и ухватил его за грудки. — Она тебе во внучки годится, урод ты... — прошипел он мужчине в лицо и почувствовал, как его крепко взяли за плечо. — Отвали!
Подоспевшая охрана чёрным силуэтами стала маячить на фоне. Олег, которого Костя машинально дёрнул на себя, споткнулся и рухнул на пол.
— Сука...
Инвестор поднялся на ноги и метнулся вбок, потеряв равновесие. Устоял.
— Я тебе покажу, как говорить мне, что надо делать, а что не надо, — выплюнул Олег, безбожно шатаясь; в остекленевших глазах не осталось ни капли разума, и в озверевшего гостя вцепились сразу два охранника.
— Руки убери! — заорал инвестор, окончательно утративший человеческий облик. — Руки, я сказал!
Костя попятился и замер. В его плечах сосредоточилась вся накопленная прежде агрессия, мышцы задеревенели, но остатки здравого смысла точно вкрутили его гвоздями в пол.
«Стой на месте. Стой. Блядь. На месте».
Картина напротив напоминала замедленное кино. Шум борьбы смешался с грохотом посуды и чьими-то паническими возгласами. Костю качнуло вперёд на очередной ощутимой «волне», пол накренился, и по горячему телу стремительно пронеслась ледяная вспышка. Раздался отчаянный вопль.
«Господи, ёбаное животное...»
Матвеев поднял голову и почувствовал резкий болезненный удар в грудь. Он сначала и не понял, что летит; мир опрокинулся, и от падения затылком на пол всё вокруг осыпалось искрами. Перехватило дыхание; рык инвестора совсем рядом пробился через неприятный звон в ушах, и Костя с ответным оскалом отшвырнул от себя противника. На секунду — чтобы затем увидеть только смутное пятно лица перед собой и белую ткань рубашки.
В голове стало пусто и тихо. Напряжение с плеч огненным жаром перетекло в правую руку и выплеснулось в одном мощном движении. Раздался сдавленный хрип. И, кажется, смачный хруст. Узнаваемый звук, отпечатанный в памяти до мельчайших деталей, от которого Косте стало нехорошо.
«Твою мать...»
Сознание прояснилось. Обозначились контуры собственного тела, рисунок на полу, цвета одежды собравшейся у дверей толпы. Костя услышал мучительный тихий стон от Олега, лежавшего на боку лицом к сопернику.
«Я что, сломал ему челюсть?»
Матвеева затрясло. Инвестор прятал за ладонями нижнюю половину лица и слегка покачивался от боли в раздробленном суставе. Рот у мужчины не закрывался. Между пальцами мелькал чудовищно сдвинутый прикус, и на ламинат стекала через нижнюю губу слюна вперемешку с кровью.
— Константин, — обратился к нему инвестор, на чьи танцы он насмешливо смотрел половину вечера, — вы хоть Маркусу... ик... позвоните. А то полиция... ик... да что ты... Полиция тут за пять минут будет.
Мужчина промолчал. Он посмотрел на правый кулак, на выбитые костяшки, попробовал встать на ноги, но упал обратно на ягодицы с тошнотворным чувством.
— Скорую... — произнёс он и рефлекторно сглотнул подступившую дурноту.
— Скорая едет, не волнуйтесь, — заверил управляющий. Костя распознал его по специальному бейджу на лацкане пиджака. — Давайте я помогу вам вызвать адвоката.
— Не надо, — мотнул головой бизнесмен. Он вытянул из кармана мобильный, не с первого раза его разблокировал и зажал единицу в окне набора номера.
— Ничего мне не говори, — раздался в трубке напряжённый голос Мара. — Я еду в отдел.
Белов завершил звонок. Ошарашенный Костя уронил руку с телефоном на колено.
«Нет, ну а что ты дёргаешься? Сам хотел вернуться в бандитское прошлое. Чем тебе не эффектный залёт с ноги?»
Да действительно. Матвеев обессиленно опрокинулся на спину.
Глава 81. Математик
— Вкусно, — довольно и сыто проговорил Белов-младший, отодвинув от себя пустую тарелку. Паша тут же подскочил с дивана и убрал её в раковину.
— Спасибо. Это, конечно, не ресторанная еда, но я хотя бы точно знаю, что я в неё положил.
— Да это круче ресторанной еды. Можно сравнить только с грузинским обедом, но с учётом их порций я даже не рискую пробовать.
Охранник засмеялся. Он упал обратно на диван и подвинулся ближе к краю, вытянув ноги.
— Яр, — с лёгкой подначивающей усмешкой бросил он собеседнику, — а вы с Маром нормально ладите?
— Ну, если живём не вместе, то да, — хохотнул Белов и поднялся из-за стола. — А почему ты спрашиваешь? — поинтересовался он, заняв место рядом с Пашей, развернулся полубоком и забросил ногу на ногу.
— Да я кое-чё не понял, но ты уже вроде как ответил на вопрос. Мар такой весь из себя твой защитник, слова тебе поперёк не скажи, закопает. А сам тебя в больницу запихнул. Молодец вообще.
— Ты знаешь, — задумчиво произнёс Яр, — я тут солидарен с народной или чьей там мудростью, что чем ближе у братьев отношения, тем сильнее они срутся друг с другом. Так что это не первый раз и не последний. А тебе как с Асей? Комфортно? — перевёл он тему, глядя на Пашу в упор. Тот незаметно дёрнул уголками губ от знакомого ледяного выражения глаз. Такого же, как у старшего Белова в коридоре отеля.