Жена по договору: Захваченные тьмой

Судя по расслабленной позе и прищуру — он всё-таки нашёл ритуал. И, вероятно, не руками придворных, а сам, чтобы у тех было меньше шансов замыслить переворот или сдать Ормарра драконам. Светлейший и сам не мог себе ответить, интригует его возможность призвать могущественного демона, или же раздражает. Он никогда не видел таких тварей вживую, и тем более с ними не общался, а философские трактаты и гримуары драконов полного представления не давали. К тому же, самые любопытные книжицы хитрые ящерицы держали при себе, и в шаловливые ручки смертных других рас они не попадали.

— Убирайтесь все. Мне нужно поговорить с моим генералом наедине! — приказал император, едва Светлейший показался перед его очами.

Многочисленные слуги выпорхнули из янтарного зала, словно птички, которых спугнул пустынный кот. Вместе с ними, хоть и чуть медленнее, убрались и гвардейцы. Светлейший и император фир Алгари остались вдвоём. Монарх бросил:

— Ты был неправ. Если хорошо постараться и в правильные руки заплатить, продаются даже драконы. При всей их… чрезмерной щепетильности, — Ормарр брезгливо поджал губы.

— Ничто человеческое мне не чуждо, Ваше Императорское Величество, — усмехнулся Светлейший. — А людям порой свойственно ошибаться. Как и другим разумным, впрочем.

— На других так называемых разумных мне плевать, — отрезал император. — Я хочу, чтобы хотя бы на Айехэме господствовали люди. А лучше — во всём мире.

— Я знаю, — спокойно заметил Светлейший. — Надо полагать, вы нашли путь, который поможет нам в достижении этой несомненно благородной цели? — скрывать сарказм он не пытался совершенно, но император умело делал вид, что ничего не замечает. Как будто в первый раз, впрочем.

— Я уже излагал тебе свою теорию. А теперь у меня есть ритуал. Не слишком этичный, разумеется, но взамен мы получим покорного нам разумного монстра, способного стать идеальным шпионом. Он сможет занимать тела наших врагов, считывая их личности полностью, и никто не заподозрит, что оригинала давно нет в живых. Разве хотя бы один дракон способен на подобное? Не говоря уже о более слабых расах, вроде эльфов или сольвьеннов.

— И где гарантия, что он не вырвется из-под контроля, и не начнёт действовать сам? Где гарантия, что мы в самом деле призовём именно то, что нужно? И, наконец, точно ли можно доверять тому, кто дал вам эту несомненно соблазнительную информацию?

Ормарр расхохотался.

— То есть, жертвы среди пленных тебя не смущают, и ты даже не спросишь, сколько?

— Мне плевать, — отмахнулся Светлейший. — Я надеюсь, вы достаточно благоразумны, чтобы не использовать таким образом наших людей, или, во всяком случае, чтобы заручиться их согласием, если их жертва понадобится. А враг — это ресурс. Если его можно полезно использовать, не вижу причин этого не делать.

— Ты же был против войны с Хаутами? — император расплылся в довольной улыбке, отчего стал напоминать сытую ядовитую змею.

— Я до сих пор против, — кивнул Светлейший. — Но она уже начата, и в ней уже берутся пленные и умирают мои солдаты. Так какое имеет значение, против я или за? До тех пор, пока мы не заключим мир, Хауты — враги, а с врагами я не привык церемониться. И всё же, вы не ответили на мои вопросы. Ормарр, вы непременно пожелаете, чтобы в этом ритуале участвовал я. Если не как ведущий, то как контролёр и дополнительный источник магической силы — точно. Поэтому на мои вопросы вам придётся отвечать. В противном случае в свои планы придётся посвящать кого-нибудь другого.

— Ты прекрасно знаешь, что второго такого мага у меня нет, и не стесняешься этим пользоваться, — император отпил глоток вина, но выглядел скорее позабавленным, чем разгневанным.

— Ну почему же? — ухмыльнулся Светлейший в ответ. — Есть. Но нюанс в том, что двое других магов подобных умений и силы со мной в триаде, и против моего желания действовать не будут. Мои леди не желают огорчать своего любимого меня, какая жалость, правда?

— Женщины, — скривился Ормарр. — Как по мне, большинство из них годится только для того, чтобы раздвигать ноги, и рожать потом наследников. Впрочем, неважно. Ты не станешь помогать, пока не узнаешь ритуал от начала и до конца, правда ведь, Светлейший?

— Ужасно прилипчивое прозвище, настолько, что цепляется к самому императору, — заметил Светлейший. — Да, пока я не буду хотя бы примерно представлять, во что мы ввязываемся и какие у этого вводные, я не собираюсь соглашаться на участие. Увы и ах, но моя шкура мне пока ещё дорога, Ваше Императорское Величество.

— Мне нравится, как звучит это «пока ещё», — заметил Ормарр с нескрываемой иронией. — Хорошо. Та часть ритуала, в которой мне понадобится твоя помощь, подразумевает как раз наложение ограничений на призванное существо и наречение первого имени на материальном плане, которое и даст над ним власть. Судя по исследованным мною трактатам по демонологии, до того, как демоны покинут свой Лимб, они не имеют никакого особенного воплощения. Это куски Пустоты, имеющие некое подобие самосознания. А призыватель может помочь им обрести форму и возможности. Правда, демон всегда будет стремиться набрать как можно больше силы, сбросить привязку и вернуться домой, но пока мы владеем его именем, у него нет шансов. Я выписал для тебя ключевые моменты ритуала, не придётся искать и переводить.

— Что по жертвам? Сколько, какая мера воздействия? — не первый ритуал Ормарра Светлейший помогал выполнять, хотя до призыва демонов император ещё не доходил. Но всё бывает в первый раз, почему бы и не заполучить в свои руки совершенное оружие, раз уж оно существует.

— Понадобится двадцать разумных разных рас, возраста и пола, чтобы придать ему нужные свойства. В ходе ритуала снимается кожа, но не имеет значения, чувствуют ли они боль. И ещё сотня — неважно, какой расы, возраста и пола, они просто должны умереть. В определенный день и в определенном месте, то да, но никаких других условий. Не волнуйся, грязную работу тебе выполнять не придётся.

— Ормарр, у этого ритуала очень длинный шлейф. Чёрная магия, реки крови. Вы привлечёте внимание Госпожи Плясок и её Вестников. Не говоря уже о драконах, и эльфийских анклавах. Оно точно того стоит? — Светлейший не очень рассчитывал переубедить императора, но попытаться должен был. Как-никак, разгребать последствия этой авантюры придётся всей стране, и армия будет на передовой.

— Я уже продумал, как не допустить утечки информации, — парировал Ормарр. — Кроме того, мы не пытаемся никого призвать из мёртвых, так что Госпожа Плясок не почует ритуала. Особенно должным образом защищенного. Ещё вопросы?

— Вы сказали, «та часть ритуала, в которой мне понадобится твоя помощь». Что входит в ту часть, где не понадобится?

— А это тебя не касается, — отрезал император. — Я сделаю это сам. Мне понадобится гримуар, якорь для нашего раба. Но его должен создавать тот, кто призовёт его в мир лично. Тот, в чьих руках будет поводок. Но если что-то пойдёт не так — у тебя будет имя, и ты сможешь вернуть тварь обратно, имея эту книжицу. Всё, довольно! Участие в ритуале — это приказ. Я вызову, когда ты понадобишься.

Светлейший в задумчивости замер, не стесняясь тянуть с ответом. Ормарр только что не рычал. Был бы пустынником — бил бы себя хвостом по ногам, как пить дать. Но ему нужно было формальное согласие ввязаться в это прелюбопытнейшее мероприятие. И Светлейший тянул. Был велик соблазн рассказать о ритуале, чтобы его прервали без участия мага…

— Ах, да. Чуть не забыл, — император поморщился. — Клятву о неразглашении, будь любезен. Не то, чтобы я тебе не доверял…

Ормарр не договорил. Они оба и так прекрасно знали: император не доверяет вообще никому. Жаль, потому что один из путей решения проблемы Ормарр Алгари перекрыл. Но Светлейший поклялся кровью, жизнью и магией, что от него никто на материальном плане не узнает ни о месте проведения ритуала, ни о том, как его провести.

Он, правда, не уточнил, что есть способы с материального плана выбраться и там показать всё, что он сочтёт нужным, но это уже крайний случай. Кто Ормарру виноват, что он изучает магию только в контексте своей личной выгоды…

Воспоминание мгновенно сменилось. Словно сцена в театре, когда в антракте упал занавес. Только второй акт начался сразу же, безо всякой передышки. Светлейший ходил по помещению в незнакомом дворце, и очень цветисто ругался. Рядом с ним находились две женщины. У одной были почти белые длинные волосы, сейчас убранные в толстую косу. Полные губы она подвела алым, а на Светлейшего смотрела с язвительной ухмылкой. Очень красивая, хоть и не чета Найларе, но, как и королева Никласа, эта женщина была из тех, кого не стоило недооценивать.

Светлейший предпочитал, когда она распускает волосы. Тогда их было очень приятно наматывать на кулак, с той или иной целью. Но сейчас ему было совсем не до этих соблазнительных мыслей. Да и Прекраснейшая не стеснялась в выражениях:

— Ты должен был остановить сановного ублюдка, — мрачно заметила она. — Больше сотни жертв! Аппетиты Ормарра вышли из берегов окончательно. Кроме того… дорогой, а ты в курсе, как это… существо создавало гримуар?

Светлейший поморщился:

— Он предпочёл скрыть это от меня.

— А от меня — не получилось, — холодно улыбнулась Прекраснейшая. — По приказу Ормарра были похищены две девочки из пустынниц. Аристократки, потомки пустынных чернокнижников. Одной было тринадцать, второй — пятнадцать. А теперь, милый мой, эти девочки стали тем самым гримуаром. От подробностей воздержусь, даже моего человека стошнило, когда он об этом рассказывал. Пробиться через щит, которым безумный император окружил место казни, у него не вышло. Парень был вынужден беспомощно наблюдать. Императора надо остановить. Желательно до того, как он призовёт эту тварь. Почему ты не вмешался?!

— Я не знал про девочек, — Светлейший слегка пошатнулся. — Пленные — взрослые люди, которые сами пошли в бой, и сознательно шли на риск. Но это… это слишком.

— Сто двадцать жертв — вот что уже слишком, — мрачно процедила Прекраснейшая. — Его надо остановить. И если он всё-таки призовёт это, то изгнать, откуда явилось. Или хотя бы перехватить контроль.

— Осуждаешь? — устало поинтересовался Светлейший.

— В бешенстве, — отрезала супруга. — А ты что молчишь?! Тебя ничего не смущает? — она перевела взгляд на Певчую Змейку.

Та, как и всегда, молча слушала перепалку, не вмешиваясь. Лицо коротко стриженной, одетой в мужской камзол и брюки брюнетки было совершенно безмятежным, отчего Прекраснейшая ещё больше зло сверкала голубыми глазами.

— А что изменит моё смущение? — спокойно поинтересовалась Змейка. — Мне жаль этих девушек. И тех, кого император собрался приносить в жертву — тоже, — она подошла к Светлейшему и нежно погладила его руку, мягко улыбаясь, отчего на чуть пухловатых щеках появились ямочки.

Затем Змейка протянула Светлейшему кинжал в ножнах с ремешком, который крепил оружие к запястью. И тихо сказала:

— Император не увидит кинжала, пока ты его не вынешь из ножен. Он зачарован мной. Сам к нему не прикасайся, только к рукояти. Этот состав возьмёт даже драконьего императора, если ударить в сердце, не то, что Ормарра.

— Что ж… ладно, это приемлимо, — усмехнулась Прекраснейшая. — Ты же не собираешься хранить верность Ормарру Алгари, правда? — она снова развернулась к Светлейшему.

— Верность? Я? — он невесело усмехнулся. — Среди всех миров, которые когда-либо существовали или существовать будут, есть только двое разумных, кому я хочу хранить верность.

Он закрепил кинжал на левом запястье, после чего тот исчез, сделавшись полностью невидимым. И, не говоря больше ни слова, переместился на место проведения ритуала. Как и всегда, его выводы вполне совпадали с выводами его девочек. Ормарр заигрался. Жертвы — одна беда, но гримуар… были черты, за которые переходить не стоило. Даже ради безграничной власти. Или особенно ради неё.

Ритуал император затеял в огромной природной пещере. Только перед нею был щит такой мощи, что даже Светлейший смог переместиться только ко входу. И то лишь потому, что знал, куда направляется — координаты Ормарр выдал заблаговременно. Светлейший не очень точно понимал, в какой точке Империи находятся эти пещеры, но то, что это где-то в глубине Пяти Пиков — было очевидным. Достаточно и того, что он сможет сюда вернуться при необходимости, или направить другого мага, если обходить клятву.

За щитом не было видно вообще ничего. Казалось, пещера темна, и там никого нет, только ветер гуляет, заходя снаружи, как незванный гость. Но стоило Светлейшему пройти сквозь барьер, и его оглушили стоны боли, а в нос ударил тяжёлый кровый дух. Омарр солгал. Кожу с пленных сдирали заживо, и никто не озаботился тем, чтобы они не испытывали при этом страданий. Даже наоборот. Всматриваясь в палачей, Светлейший понимал, что те откровенно наслаждаются возможностью безнаказанно мучить «нелюдей» и «предателей».

Девочки были правы, останавливать императора следовало раньше. Но лучше поздно, чем никогда, а Светлейший не собирался терзаться совестью за чужие грехи. Это Ормарр решил, что добывать силу через кровь и страдания — хорошая идея, Ормарру и отвечать за своё безумное решение перед богами, когда он отправится на тот свет. И это «когда» наступит куда быстрее, чем безумный император рассчитывал, уж он об этом позаботится.

Светлейший взлетел выше, направившись прямо к Ормарру фир Алгари. Тот был облачён в тёмно-коричневую мантию, и сейчас не было уже никаких сомнений — эта ткань когда-то была белой, и окрашена она кровью других разумных. Пахло соответствующе, но Светлейший не выказал никакой брезгливости, он совершенно спокойно улыбался.

— Ваше Императорское Величество, я не совсем понимаю, зачем здесь нужен я. Энергии смерти в этой пещере уже столько, что никакой магической подпитки вам не понадобится.

— Ты будешь замыкающим для ритуала. Нужны двое — тот, кто формирует образ слуги, и тот, кто замкнёт контур на себя. И не советую пытаться его порвать — тогда нас обоих, и кусок материального плана, на котором мы находимся, выкинет в Пустоту. Не уверен, что ты или я способны там выжить.

Светлейший молча кивнул. Он совершенно не собирался посвящать Ормарра в тот факт, что давно научился в Пустоту выходить, и прекрасно себя там чувствует, безо всяких демонических ритуалов и кровавых жертв. Кто знает, какие идеи пришли бы в голову обезумевшему монарху, если бы тот был осведомлён о подлинном уровне способностей своего генерала?

Ормарр показал, где должен стоять Светлейший. Снова кровавая руна, светившаяся алым — значит, её уже напитали силой. Ритуал был почти готов, и остановить его сейчас не представлялось возможным. Если вся та тёмная сила, что была накоплена в этой пещере, вырвется на свободу… никто не смог бы предсказать, что тогда произойдёт. Но это точно кончилось бы разрывом в ткани реальности, а из таких спонтанных дыр прийти может и что-то пострашнее демона-шпиона.

Светлейший принял решение, надеясь, что ему не придётся о нём пожалеть. И что Прекраснейшая не пожелает оторвать ему за это решение голову, или что-нибудь ещё, тоже по-своему ему дорогое.

Едва он встал на руну, как магия запела. Грубо, протяжно, и напоминала мелодия скорее звериный вой и скрежет когтей, но у этой какофонии был свой тёмный ритм, и он явно владел реальностью, вместе с императором, чьи руки им дирижировали. С каждым движением кистей Ормарра, и с каждым звуком напева на смести древнедраконьего с чем-то ещё, чужеродным и страшным, палачи жертв ритуала умирали вместе с ними.

У свидетелей преступления императора ломались зубы, вытекали глаза, а кожа сама собой сползала с них, словно стремясь избавиться от замаранных в крови и боли хозяев. Светлейший сглотнул, и перестал смотреть вниз. Для такого даже он был недостаточно светел.

Наконец, никого из более чем двух десятков палачей, не осталось в живых. В пещере был только он, и император Ормарр. А ещё нити магии, и портал, из которого медленно вырисовывался силуэт кого-то, отдалённо похожего на пустынника. Существо было вдвое выше, чем фир Алгари, и было покрыто мелкой черно-фиолетовой чешуей. У него были длинные рога, напоминающие переплетённых между собой змей, а хвост был покрыт мелким фиолетовым мехом, и больше всего смахивал на утолщенную прямую лапку паука. Кроме того, существо то и дело исчезало, сливаясь с пространством пещеры вокруг. Никаких черт у него не было, лишь овал головы, на котором как будто забыли нарисовать хотя бы какое-то подобие лица.

— Нарекаю тебя Призмой Хаоса! — произнёс Ормарр фир Алгари с удивительно торжественным видом.

Светлейший бы рассмеялся, если бы новонаречённый демон не начал в этот момент наращивать кости, мышцы и кожу, уменьшаясь в размерах. Спустя несколько мгновений перед ними стояла точная копия императора, овеянная демоническим фиолетовым пламенем.