Где-то во времени. Часть третья

Глава 1

Сорок два

Бабах злобно пыхтел, замерев в боевой стойке. Нас разделяла всего пара метров. Видеть его в таком состоянии было непривычно: плечи подняты, а кулаки обмотаны неким подобием боксёрских ремней, нарезанных из ненужного покрывала. К худощавому, но уже рельефному телу прилипли соринки.

Ромбообразный медальон, цвета окислившегося серебра, болтался на потной груди. На ногах всё те же чёрные брюки, прошитые красной нитью. На стволе поваленного дерева стояли ботинки. Снятые носки торчали поверх шнуровки, отчего обувь походила на диковинных зверьков с высунутыми языками. Будь это в реальности нашего Челябинска, я бы попросту расхохотался от увиденного зрелища, но сейчас было не до этого.

Голова неприятно гудела после пары пропущенных слева. И хоть Вован пока не умел бить как положено и в спаррингах не старался, сама необходимость сражаться против обладателя медальона с символом льва была тем ещё удовольствием. Я попросту за ним не поспевал. Руки давно налились свинцом и держать их у головы было чертовски сложно. Забившиеся икры практически не слушались. Хотелось просто упасть на траву и не шевелиться.

— Ноги, ноги, — рявкнула стоящая рядом Нат. — Тохан-Палыч, ноги стоят! Двигайся, чтоб тебя!

— Не могу уже… — попытался огрызнуться я, чем тут же воспользовался Вишняков.

Покачиваясь из стороны в сторону, он мгновенно приблизился.

— Встречай! — тут же крикнула девушка.

Ошалевший от команд, я автоматически выбросил левый кулак. Вован легко увернулся и ткнул меня в бок — будто нарочно подчёркивая, насколько я предсказуем. И хоть цель мутузить друг друга на полном серьёзно не стояла, а кулаки покрывал толстенный слой тряпок, плюха оказалась весьма ощутимой.

Я невольно согнулся, поджимая рёбра локтем, правая тут же открыла голову, и коварный Кибер быстро сместился в противоположную сторону, проведя левый боковой в беззащитную челюсть. Когда до лица оставалось несколько сантиметров, Бабах остановил кулак.

— Бам, Тохан… — хрипло выдохнул он, легонько ткнув тряпками в лицо.

— Да понятно, — только и смог выдохнуть я, переводя дыхание.

— Вовка-Бабах, сделай одолжение, — попросила Нат. — В следующий раз, если руку опустит, бей по-настоящему. Может, так запомнит, как делать не надо.

— Не… Не могу Тохана со всей силы бить, — замотал головой Вован, опуская кулаки и делая несколько шагов назад.

Брюнетка фыркнула и, хоть я и не видел, но был уверен, что закатила глаза.

— Хорошо, перерыв сорок секунд.

— Спасибо, — буркнул я.

Оставшиеся силы пришлось бросить на то, чтобы не рухнуть на прохладную траву, а удержаться на ногах, уперевшись руками в колени и пытаясь прийти в себя.

Тренировка происходила на полянке диаметром метра в четыре, не больше. В отличие от других участков леса тут земля поросла мелкой невысокой травой, напоминающей самый настоящий ковёр, который при этом активно проминался под ногами, создавая дополнительные трудности.

Вишняков адаптировался к такому грунту достаточно быстро, а у меня болело почти всё, что только могло болеть. Икры вообще забились до каменного состояния. Стоять было тяжело, не то что двигаться.

А вот Нат обрадовалась, обнаружив полянку. Попрыгав на мягкой траве, она с удовольствием заключила, что лучше не придумаешь. Падать не больно. После чего методично валяла нас сорок минут, демонстрируя, как сбивать противника с ног и отбирать оружие. В роли муляжа выступала толстая ветка со срезанным сучком, подозрительно напоминавшим пистолетную рукоять автомата.

Для тренировок мы решили не использовать своё оружие, даже с отстёгнутыми магазинами. Во-первых, сейчас Калашников Гарика и Бабахская «Сайга» стояли упёртыми стволами в дерево, готовые к бою в случае необходимости. А во-вторых, Вишняков попросту не хотел лишний раз чистить дробовик, а Гарик — рисковать пристрелянным коллиматором. Впрочем, Нат и не спорила. Дела с «огневой мощью» нашего отряда странников обстояли не очень. Десяток патронов к калашу и сорок восемь штук двенадцатого калибра. Свой автомат я потерял в разрушенном городе пустого мира, на просторах которого разрозненные кланы так и не смогли наладить мирную жизнь. А разжиться другим оружием мы так и не успели. Негде было.

Нат стояла, прислонившись спиной к дереву и сложив руки под грудью, отчего та казалась ещё больше и круглей. Необходимости скрывать шрамы больше не было, и девушка давно выходила на тренировки в плотном чёрном топике, сквозь который проступали очертания лифчика. Мне чертовски нравилось смотреть на неё в таком виде. Впрочем, эстетическое удовольствие было недолгим, так как вскоре мы начинали поочерёдно падать, втыкаясь лицами в землю. Брюнетка так и носила свои крутые брюки, со множеством кармашков и декоративных элементов из якобы порванной ткани.

Белёсые, механически точные рубцы контрастными чёрточками выделялись на смуглой коже. Прямые чёрные волосы были собраны в высокий хвост. От этого брюнетка казалась старше и выглядела точь-в-точь как «плохой сержант» из дешёвой американской фантастики.

Серебристый медальон тускло поблёскивал над ложбинкой между грудей. Я этого сейчас не видел, но знал, что он там. Пожалуй, единственный отрадный момент всех этих тренировок как раз и состоял в возможности увидеть девушку без куртки или плотного балахона с капюшоном, найденного нами в прошлом мире. «Гитары Мартинеса». Лично я его так и обозначил для простоты понимания. Впрочем, не только этот момент. Ещё можно было любоваться загадочным мерцанием глаз брюнетки. В таком освещении они всегда отливавших насыщенным, тёмным оттенком предзакатного неба, которое так и манило к себе…

Синяки и ссадины понемногу заживали. Двигалась Нат пока не уверенно, но и этого было достаточно, чтобы с лёгкостью побеждать нас на тренировках. Единственным, кто хотя бы отчасти мог сопротивляться натиску нашего новоявленного инструктора, оказался Мезенцев. Когда он крепко стоял на ногах, девушке было трудно повалить его. Но, не имея опыта, он всё же проигрывал из-за отсутствия техники. Врочем, хоть кто-то из нас делал это с честью.

Винчестер и без того обладал завидной мускулатурой, а за время наших злоключений ещё и поднабрал массы. Бицепсы стали мощнее, грудные мышцы вздулись, а плечи походили на могучие мясные бугры. При этом Гаррик не создавал впечатления бодибилдера. Не было той неестественной накачанности. Просто очень хорошо развитый парень.

Мы с Вованом тоже подверглись причудливой метаморфозе. На худосочных телесах проступили жилы, на животе обозначилась сетка пресса. Я давно это подметил, но раньше объяснял странный эффект стрессом, нерегулярным питанием и физическими нагрузками. Но, как оказалось, энергетические матрицы медальонов медленно делали свою работу, приводя тела носителей к какому-то более пригодному внешнему виду.

— Так, я сказала сорок секунд, — деловито напомнила брюнетка, и я повернул голову в сторону Винчестера.

Солёные капельки пота тут же скатились с отрастающих волос, попав в глаза. Я невольно заморгал, вытирая их относительно чистой стороной намотанной ткани.

— Понятно, — улыбнулся Гарик, всё это время с интересом наблюдавший за нашим спаррингом, и повернулся к дереву.

Фыркнув и переступив с ноги на ногу, он с усердием ученика-отличника старательно встал в стойку и поднял руки, втянув голову в массивные плечи. От этого движения мышцы рук и спины напряглись, резко оформившись под бледной кожей.

— Бык, ёптить, — безобидно заключил Вован.

Мезенцев встал полубоком к стволу, обмотанному толстым одеялом, и стал отрабатывать удары. Нат не сдержала тяжёлый вздох и направилась к нему.

— Ну не так же, Гарик-Игорь! — она подошла к нему, бесшумно проминая мягкий ковёр подошвами ботинок. — Я понимаю, что ты бык, как Кибер-Бабах говорит. Впрочем, можно поспорить, но не в этом дело. У тебя не удар, а движение. Ты надеешься только силой руки одолеть. А я вам как объясняю?

— Бить корпусом, — улыбнулся Мезенцев, скребя пальцами светлую щетину.

— Именно, — Нат встала рядом с ним так, чтобы тоже бить по одеялу, но при этом было видно, как она делает. — Вот же, смотри… Тело — это хлыст. Пружина, если тебе так понятней, раз ты с приборостроительного. Импульс с ноги идёт. Нога, бедро, корпус, плечо и только потом рука…

Девушка очень медленно показала, как надо наносить удар.

— Только делается это быстро. Но ты пока научись правильно делать медленно. С твоей массой такая плюха будет на задницу почти любого сажать сразу же…

— Масса есть, а роста нет, — многозначительно просипел Бабах, прохаживаясь из стороны в сторону рядом со мной.

Было видно, что он тоже устал, но держался молодцом. Во всяком случае, упасть и забыться он точно не собирался.

Гарик и Нат пропустили замечание мимо ушей и стали медленно отрабатывать удары. Приглушённый стук самодельных перчаток, если так можно было назвать это творение из обрезков покрывал, глухо разлетался среди деревьев.

Темнело в лесу быстро. За неделю пребывания в нём мы успели к этому привыкнуть. В этом мире было пасмурно. Хотя, может быть, просто нам так повезло. Серое небо источало рассеянный свет, в котором ни один предмет не отбрасывал тени. Просто мечта фотографа, а не освещение.

Лес оказался необычным. Для нашего восприятия, привыкшего к редким посадкам или буреломам и кустарникам, он виделся совсем чудным. Впрочем, лично мне он напоминал сосновую рощу: под ногами почти ничего не растёт, лишь мягко проминается слой хвои и потрескивают шишки с ветками, когда наступишь. А ещё потрескивают шишки с ветками, когда наступишь. Видимость оказалась схожей. Местные деревья росли негусто, метрах в четырёх-пяти друг от друга. Иногда ближе, иногда дальше. Они напоминали тощие вязы-переростки с редкими кронами, словно избегавшими соприкосновения. Кустарников почти не было, а вот тонкие, высокие травинки пытались тянуться к сероватым небесам в надежде получить свою порцию животворящего света.

Повсюду копошились насекомые. Всевозможные жуки, гусеницы и различные летающие твари. Почти между каждыми параллельными ветками виднелась сплетённая паутина с прилипшими к нитям пушинками местных семян и неподвижным комочком восьмилапого охотника.

Иногда, когда я был предоставлен сам себе и не выполнял никаких обязанностей, мне нравилось подолгу наблюдать за каким-нибудь местным жуком. Было что-то завораживающее в созерцании того, как обитатель леса неторопливо и целеустремлённо ползёт по мху или ошмётку коры. Беззаботно, спокойно, даже не зная о том, что за ним наблюдают. Я понятия не имел, как называются все эти насекомые. Жуки и жуки. Гусеницы и гусеницы. А вот мой папа в детстве мечтал стать энтомологом…

Больше всего было мха и этой странной плотной травы, напоминающей ковёр. Несмотря на царящую вокруг прохладу, стоять на ней босиком было комфортно.

Повсюду попадались незатейливые круглые образования блёклых оттенков, очень напоминающие грибы-дождевики. Синеватые, красноватые, зеленоватые. Впрочем, скорее всего, это они и были. Мы расковыряли несколько из них ветками, оказалось очень похоже. Но есть, конечно же, не стали. Нат одобрительно хмыкнула, подметив, что мы не такие уж дураки, какими кажемся.

Побитый жизнью Боливар сверкал насыщенно-оранжевой краской, выбиваясь из общей цветовой гаммы. Борта покрывали прилипшие ошмётки травы и жирной чёрной почвы. Паутину треснутых стёкол с одного борта маскировали прилипшие листья. Никто не спешил их убирать, не желая видеть это безмолвное напоминание выстрелов рельсотронной пушки Трэйтора.

Слушая размеренные двойки ударов по одеялу, я поправил медальон, коснувшись подушечками пальцев заживающих рубцов вокруг шеи. Вплавившаяся в плоть цепочка оставила глубокий отпечаток на всю жизнь, и я всё чаще ловил себя на мысли, что когда рана окончательно заживёт, след будет похож на кривой шов. Словно я — человечек из детского конструктора, с головой, взятой от другой фигурки. Странный образ, но, должно быть, весьма уместный, потому что теперь уже точно ничего не будет как прежде. Зато ненавязчиво «позаимствованная» мазь Рагата пришлась как нельзя кстати. Большую часть баночки израсходовали на меня и брюнетку, которая, понюхав содержимое, высказала мнение о растительном составе, признав, что лишним не будет.

Несмотря на заботу и тщательную обработку раны, которую методично проводила Нат, я только недавно начал пытаться крутить головой, а не поворачиваться всем телом. Должно быть, потому-то Вован и побеждал меня так легко. Хотя, возможно, я просто пытался себя обмануть. Бабах оказался прирождённым воином. Вернее, чёртов медальон делал его таким. Или…

И без того гудящая голова заныла ещё сильней от очередной попытки осмыслить происходящее.

— Ну как, перевели дух? — хрипловатый голос девушки разлетелся между деревьями, возвращая мысли в настоящий момент. — Давайте, последний раунд и хватит на сегодня. Скоро темнеть начнёт.

— Разведём костёр? — поинтересовался Вишняков.

Я криво ухмыльнулся, уловив в его голосе еле слышный отзвук того задора, что навсегда ушёл после гибели родителей. Впрочем, интонация была настолько слабой, что вполне могла оказаться игрой воображения.

— Конечно, как же без костра, — отозвался Гарик.

— Работай, не отвлекайся, — тут же распорядилась Нат, проскользнув мимо меня на своё место возле дерева.

Шагов по-прежнему не было слышно, отчего казалось, что мимо проплыл бестелесный призрак… С очень манящими и женственными очертаниями…

— Палыч-Антон, вставай в стойку, — поторопила брюнетка.

Я, собрав последние силы, выпрямился и поднёс кулаки к голове. Прикрываясь плечом, прижал к телу локти, так как Кибер ловко бил именно в бока. Вообще, рукопашные схватки давались ему явно лучше, и это нисколько меня не удивляло.

Тем временем Вишняков уже давно был готов к поединку. Нат дала отмашку началу учебного противостояния.

Вован тут же подскочил и начал выбирать момент, ловко уворачиваясь от моих вялых выпадов. В схватке с Мезенцевым я чувствовал себя увереннее, нещадно эксплуатируя длину рук, но с Безумным Кибером этот трюк не работал. Едва увернувшись пару раз от его кулаков, я уже попятился назад, с трудом переступая по траве.

— Ногу не приволакивай! — тут же последовало замечание. — Контролируй центр тяжести.

Сил не осталось даже на то, чтобы огрызнуться. Пользуясь случаем, Вован пару раз ощутимо ткнул меня в лицо.

— Плечо, плечо ставь, — подсказывала Нат.

Я хотел было выкрикнуть, что окончательно устал и сдаюсь на милость победителя, но тут уже и Вишняков начал выдыхаться. Былая прыть иссякла. Теперь он лишь делал обманные движения головой, остановившись напротив. Я решил воспользоваться передышкой и всё же влепить хоть один удар, чтобы сбить спесь с нашего воина. Пришлось тоже покачиваться из стороны в сторону, выискивая подходящий момент.

— Драка проституток из-за клиента, — долетел до слуха саркастический комментарий Гарика.

— Поверь мне, ты со стороны не лучше выглядишь. Работай с мешком, — распорядилась брюнетка. — То есть с деревом. Да ударьте вы уже друг друга наконец!

Мы выполнили указание тренера. Я бросил правую вперёд, и Вишняков решился сделать то же самое. Обмотанные тряпками кулаки разминулись в полёте и почти одновременно врезались друг другу в лица. В следующее мгновение лес взорвался диким хохотом Гарика и Нат.

Падая на спину, я успел заметить лишь одно — ржущую физиономию Мезенцева, который забыл про отработку ударов.

В таком виде, с жёсткой светлой щетиной и голым торсом он напоминал какого-то гротескного пирата. Отрастающие волосы выбивались из-под обрывка ткани, который он наматывал на манер банданы во время тренировок. Не хватало только короткой абордажной сабли и призыва пустить что-нибудь на дно. И бутылки рома тоже не хватало. А лучше — десятка бутылок… Чтобы пить. Каждый день. Стирая из памяти огненную вспышку и чёрные, обгорелые силуэты на газоне школы номер сто тридцать пять Калининского района города Челябинска.

Я закрыл глаза, чтобы не видеть серые клочья неба в прорехах меж верхушек.

— Всё, хватит на сегодня… — долетело до меня сквозь звон в голове.

Я готов был поклясться, что видел, как Нат улыбается и смахивает слезинку.

«Мысль материальна, — заключил внутренний голос, как только спина коснулась мягкой травы и все мышцы тут же расслабились. — Хотел полежать? Вот и прилёг».

— Тохан, ты там живой? — донёсся голос Вишнякова.

— Да, а ты? — с трудом выдохнул я.

— Ага. А ты молодец, хорошо попал. Я даже не заметил.

— Ты тоже…

— Ладно, — сжалилась Нат, явно продолжая улыбаться. — Это было эпично.

В следующую секунду я ощутил приятное тепло ладоней девушки и открыл глаза. Брюнетка склонилась надо мной, заслонив видимый небесный просвет. На смуглом лице мерцали насыщенно-синие пятнышки вечернего неба. Чистого и безмятежного. Сложно было поверить, что ей всего девятнадцать. Со шрамами, синяками и таким выражением лица ей можно было дать лет тридцать. Впрочем, все мы выглядели не лучше.

Мы встретились взглядами, и по телу тут же разлилось приятное тепло. Не знаю, как я выглядел со стороны в этот момент, но Нат улыбнулась уголками губ, после чего стала помогать мне подняться.

— Вовка-Бабах, помогай давай, — хмыкнула она.

— Уже…

С другой стороны возник Вишняков, и общими усилиями меня поставили на ноги.

— Стой, не дёргайся, — Нат положила большой палец мне на глаз и задрала веко. — На небо посмотри.

Я послушно выполнил просьбу.

— Да я легонько вроде, — забеспокоился Вован.

— Всё в порядке, — ответила девушка.

Тон её голоса сменился с тренерского на обычный, которым она теперь всегда общалась. И он мне нравился больше. В нём не сквозило издёвок, претензий и попыток выяснить отношения. Теперь она видела в нас такие же потерянные души, какой являлась сама. Хотя стоило начаться тренировке, как брюнетка тут же превращалась в беспринципного инструктора. Но это даже хорошо. Но это даже к лучшему. При ней мы действительно начинали учиться.

— Думаешь, от этого есть толк? — спросил я, подразумевая спарринг.

— Есть, но пока немного, — вздохнула Нат.

— Что ни делается, то не делается, — философично буркнул Гарик подходя к нам и извлекая сигарету из пачки красного «Мальборо». — Даже такая тренировка лучше, чем никакой.

Девушка согласно кивнула.

— Ну ты даёшь, — без былого запала сказал Вован. — У нас тут типа спорт. Здоровый образ жизни, ёптить. А ты не успел от дерева отойти, и уже с сигаретой.

— Можно твою зажигалку? — обратился Игорь к брюнетке. Та молча кивнула и вытянула из небольшого кармашка брюк золотистую «Зиппо».

— Смотри, покажу, что от тренировок есть толк…

С этими словами Винчестер поудобнее перехватил зажигалку, после чего поднял согнутую в колене ногу и ловким движением вниз со звоном открыл крышку, а следом дёрнул рукой вверх, воспламенив фитиль.

— Впечатляет, — улыбнулась она.

Гарик согласно закивал, прикуривая. Затрещал яркий уголёк, и запахло табачным дымом.

— Ладно, парни, — внезапно улыбнулась она по-доброму, похлопав нас по плечам. — Вы сегодня молодцы. — Вы сегодня молодцы. Честно.

Вишняков вопросительно поднял бровь. Гарик прищурился от поднимающейся струйки дыма, а я мысленно упрашивал голову перестать гудеть.

— А теперь давайте, приводите себя в порядок и будем жить дальше. Гарик-Игорь, возвращаю командование.

— Командование принял, — козырнул Мезенцев. — Мы покурим для начала, потом всё остальное.

— Конечно, как хотите.

— А как же правила караульно-постовой службы? — уточнил Вишняков. — Будем сегодня посменно дежурить?

— Будем, Володь, будем, — кивнул Игорь.

Нат развернулась и направилась к Боливару. Я невольно задержал взгляд на удаляющейся фигуре девушки. Следил, как у неё за спиной колышется хвост чёрных волос, как работают проработанные, но по-женственному округлые руки, как покачиваются бёдра.

Захотелось снова оказаться у того костра, где я порезал палец банкой тушёнки, чтобы снова ощутить жар её губ…

— Не пялься, Тохан, — шёпотом сказал Вован, наклонившись ко мне.

— Володь, у неё обоняние хорошее, а не слух, — буркнул я, когда девушка скрылась за ярким пятном буханки.

Пялился я и правда слишком откровенно. Как бы снова по лицу не схлопотать, только теперь уже за пределами тренировки.

Повернувшись, я поймал пристальный взгляд Мезенцева, выпускающего вверх струйку дыма. Теперь он курил намного чаще. К счастью, в мире гитар Мартинеса он раздобыл две коробки сигарет неизвестной марки в пачках, почти неотличимых от «Мальборо». Так что теперь Винчестер перекладывал их в оригинальную упаковку, получив таким образом аналог бесконечного «Миллера». Мы с Вованом пару раз намекали, что ему стоит сбавить обороты, но он лишь смотрел сквозь нас пустым взглядом. Всё и так было понятно. Мы ничего не могли изменить, и каждый пытался по-своему с этим смириться.

Ничего не ответив, я подцепил зубами край самодельных ремней и принялся разматывать длинные полосы ткани. Вовка хотел было что-то сказать, видимо решив обсудить пару моментов из учебного спарринга. Даже открыл было рот и поднял выразительно руку, но затем уставился на неё, словно видел впервые. Простояв так несколько секунд, Вован тоже начал разматывать ремни. А я уже давно жалел, что не курю…

Мы въехали в этот мир сразу же после гитар Мартинеса, в котором пробыли около недели. Пять дней, если быть более точным. Всё это время медальоны настойчиво тянули вдоль серых лент совершенно пустых дорог. То, что мир пуст, стало очевидно ещё тогда, когда я долго созерцал застывшие волны пожухлой травы. Но вот куда все делись, мы так и не узнали. Просто не было ни людей, ни машин. Вован предположил, что и здесь прошла переработка, но мы не нашли подтверждений. Вован предположил, что и здесь прошла переработка, но мы не нашли подтверждений. Не было следов ни гусениц, ни разрушений. Любые разрушения, будь то выбитые стёкла или облупившаяся краска выглядели как следы времени и мародёрства, а не вторжения.

Боливар послушно дожигал канистру энерзака двадцать три, неся нас через серый, унылый мир исчезнувших людей и машин. Будто они все точно так же затерялись где-то во времени, бросив родные города на съедение лангольерам Стивена Кинга. Всё выглядело очень странно, но не нам этому удивляться.

А вот следующий переход преподнёс неприятный сюрприз. Впрочем, всем было на это наплевать. И сейчас я даже видел в этом определённый замысел судьбы. Хотя, какой, к чёрту, судьбы. Треклятой окружности.

Мир за окном снова поплыл. Серое небо слилось с серой дорогой, воздух стал тягучим. Сквозь ветровое стекло проступили чёрные вертикальные штрихи. По мере того, как цепочка и медальон нагревались, я всё отчётливее понимал, что это стволы деревьев. Прозрачные сгустки перестали мелькать за бортом, и Боливар, мягко качнувшись, выкатился в самый настоящий лес.

Должно быть, этот мир был призван дать нам передышку. В нём нечего было искать. Нечего было исследовать. Нечего было собирать. Разве что грибы, но мы решили их не трогать. По нему даже быстро двигаться не получалось.

Боливар на малой скорости ловко петлял между деревьями, но то и дело приходилось объезжать замшелые валуны или же слишком густые участки. Нат первой высказала мысль о том, что не будь у нас медальонов, словно нерешительно тянущих куда-то дальше, мы бы попросту заблудились.