Предательство. Тень правды

Глава 5.

— Привет, — Ярослав опускает губы в районе ключицы, заключает меня в объятия со спины, а я, не желая сейчас телесного контакта, выбираюсь из крепкого кольца рук, нервно поправляя волосы, — Обижена все еще?

— Обижена? — в шоке распахиваю глаза, а потом тут же гашу поднявшуюся внутри злость, — Это не совсем так называется, Ярослав. Обида здесь не во главе стола.

— Я же извинился, Марьян! — со звоном ставит стакан с водой на мраморную столешницу, которая ему никогда не нравилась, но он пошел на уступки, потому что я до дрожи в пальцах хотела именно ее. А теперь я испепеляю глазами дно стакана и жду, когда от удара по этой столешнице пойдет трещина. Ровно такая же, как пошла у нас в браке, — И закончил с ней отношения. Кстати, ты получила цветы? — осматривается по сторонам, но не находит их.

— Получила, — киваю головой как болванчик, — Оставила на работе.

— Ясно. Давай поговорим, Марьяш. Я чувствую себя уебком и полностью осознаю, что натворил. Но, блядь, то был секс, а тебя я люблю… Вернее, Марьян, — сам осознает, что каждое слово звучит комично, как не крути, вывод один: полный абзац, — Ты не представляешь, как мне тяжело осознавать, что я натворил. Но ты единственная моя любимая девочка, мне другой не надо. Может у меня кризис?

— Вы мужчины удобно прикрываетесь своим кризисом, чтобы обелить блядство. Яр, может все-таки разведёмся? Я кручу в голове ситуацию, и если честно, не нахожу в себе силы принять измену. Под каким соусом ты ее не падай, мясо жесткое и пахнет душком.

— Детка, — снова сближается, опускается на колени, целуя мой живот, — Я не смогу без тебя… Это невозможно. Ты — мой смысл жизни, я только с тобой хочу.

— Ох, черт… Ярик, — насилую взглядом потолок, рассматривая люстру, за которую мы отвалили пятьсот тысяч. Ладно не мы, Ярослав. Но он всегда говорил, что его деньги — это мои деньги.

— Давай все забудем, хорошо? Я сделаю все, чтобы ты никогда не вспоминала об этом инциденте, чтобы это стерлось из твоей памяти. Марьяш, в моей жизни только ты имеешь смысл.

Прикрываю глаза, выдыхая… Я не из тех, кто рвет разом, но и не из тех, кто умеет на такое закрывать глаза. И как быть? Что делать то?

— Яр, встань, — тяну мужа вверх, — Есть кое-что еще, что я хотела бы обсудить.

— Да, — поднимается на ноги, берет в свои руки мое лицо и проникновенно смотрит в глаза, а я нахожу точку за его спиной, лишь бы не терзать себе душу, и луплю взглядом туда.

— Хочу уволиться.

— Ну и замечательно, — радостно восклицает, — Я тебе давно говорил, зачем такой красивой женщине работать. Зарплата у меня хорошая, я точно вас всех с легкостью вытяну. Да и пацаны скоро упорхнут из дома.

— Нет… Ты не понял. Я хочу уволиться и устроиться в частную клинику на более высокую должность. Устала от государственных учреждений, мне кажется, я выросла и достойна большего.

— Марьян, — хмурится, засовывая руки в карманы брюк. Отходит от меня, и я сразу отмечаю, что моя идея ему не по нраву. Вопрос только: почему? — Не думаю, что это нужно тебе. Ну куда ты пойдешь? Нужно повышать квалификацию сначала, как минимум.

— Я этим и собираюсь заняться.

— И? Дальше что? Малыш, если уж уходить, то в домохозяйство.

— Ярик! — рычу от злости. Почему нет поддержки от него? Какое к черту домохозяйство?! — Ты не услышал меня? Я не спрашиваю твоего совета, а ставлю перед фактом. Решение принято, я хочу карьерного роста. Просто поддержи меня и все. Без советов и нотаций. Мне кажется, ты сейчас находишься в положении, когда лучше поддержать меня, чем открывать свой рот, не так ли?

— Тон. Марьяна, сбавь тон.

Говорит тихо и вкрадчиво, но так, что я понимаю, что ужасно его разозлила. Как интересно, что мне отчего то в эту секунду плевать на его злость. У меня карт-бланш. Его измена.

— Ярослав, я решила все для себя. Надеюсь, ты примешь это.

— И все же я не понимаю, зачем тебе…

Он только начинает говорить, как слышится хлопок двери, а следом голос старшего сына из коридора. Он зовет меня, потом отца. Потом нас вместе.

Мы с Яром вылетаем в коридор, я с ужасом открываю рот, прикладывая руки к груди, а Ярослав просто разочарованно машет головой.

— Мне позвонили пацаны и сказали, что он устроил дебош в баре. Ключи просрал, карточки тоже. Надо бы заблокировать, — Всеволод пытается усадить брата на пуфик, но тот безжизненным грузом падает на пол. Из его приоткрытого рта вытекает вязкая слюна, он что-то неразборчиво бормочет, — Принимайте, родители.

— Сынок, — опускаюсь на корточки, ероша влажную челку, — Ну зачем ты так?

— Мам, может хватит с ним сюсюкаться?

— Мы сами решим, без тебя! — Ярослав строгим голосом нападает на старшего, отчего мне становится жутко больно. Сева не виноват, что его брат вырос таким гаденышем. Виноваты мы с Яром.

— Ок, понял, — Сева поднимает руки вверх, мол, я умываю руки, и скрывается в своей старой комнате.

— Сынок! — кричу ему вслед, потому что мне очень больно. За них обоих.

— Марьян, потом разберемся! Сейчас нужно Илью уложить спать, — Ярослав поднимает сына за плечи и тащит в его спальню, я же бегу за водой, чтобы отпоить и помочь справится с алкогольной интоксикацией.

Глава 6. Ярослав

Скрестив руки, наблюдаю за тем, как Марьяша возится с Ильей. Он что-то бормочет в пьяном бреду, а я не представляю, что сделать.

— Марьяш, родная, оставь, — обращаюсь к жене, когда вижу с какой горечью она смотрит на зеленоватого сына.

— Завтра ты с ним поговоришь. Без твоих излюбленных предупреждений, ты накажешь его, — она оборачивается, а в глазах застыла такая решительность, что смешно становится.

Марьяна очень заботливая и дарящая тепло натура. Наверное, двадцать лет назад именно это я признал в первую очередь. Доброту и то, как меня разрывало от ее близости. Мне было крайне уютно с ней, я готов был горы сворачивать.

Да что же было…это и сейчас не изменилось.

Однако, это не отменяет пресности нашей жизни, и возможно, я могу понять причину… кризис, все дела. Да только это совсем не кризис.

У меня ведь, мать ее, внутри фейерверки на эту женщину, а у нее извечно глухая закрытая стена. Тем не менее, моя задача, как мужа уберечь ее от опрометчивых решений, и вернуть нашу жизнь.

Во что бы то ни стало.

Подхожу ближе, а когда аккуратно тяну ее за плечи, поднимая с кровати ребенка, заглядываю в глаза.

— Милая, — улыбаюсь: — Я уверен, он уже завтра поймет ошибку. Не надо нервничать.

Марьяна сдергивает мои руки.

И на секунду я даже готов вспылить в ответ, глядя в ее разъяренное лицо. Ощущение, что ей неприятно стоять здесь со мной, тогда как мне необходимо чувствовать ее, черт возьми.

— Хватит! Ему шестнадцать, Яр! Или ты говоришь с ним, объясняя последствия и показывая их наказанием. Или…

— Что?!

Перебиваю ее, а у самого крышу сносит от того, как она злится.

Это возбуждает, это мой чистый кислород в загрязненном воздухе. В этот момент ее добрые светлые глаза тут же прищуриваются, и она буквально превращается в решительную и необычайно сексапильную женщину.

Я питаюсь этими эмоциями, как безумец, что спустя бесконечные голодные часы получил, наконец, свою еду.

— Или это сделаю я без каких-либо поблажек. Ты хотел окутывать Илью любовью, в отличие от рамок в воспитании Севы. Вот.

— Боже, ну прекрати, — снова шагаю ближе: — Ну потусил с парнями. Вспомни свои годы… Да и наш старший, что не приходил пьяный?

Марьяна с каменной маской на лице даже и мускулом не дергает.

— Старшего мы поймали с поличным один раз. В восемнадцать… Ты меня слышал. Я не хочу однажды узнать, что шестнадцатилетний подросток валяется в канаве из-за отравления алкоголем или чего хуже.

Она резко выходит из комнаты, а я посылаю взгляд на Илью. Ладно, дружище, придется немного покаяться.

Потом с ним разберусь, сейчас надо приложить максимум усилий, чтобы она выкинула из головы эту ересь с разводом.

Слышу как вибрирует в кармане телефон, и достаю смартфон.

Сообщение от «Митрофанова Павла»:

«Дверь оставлю открытой, если ты захочешь ко мне вернуться…на десерт»

Сглатываю, прикрывая глаза, и шумно вздыхаю.

Я ведь просил ее не писать и не звонить.

Иду вслед за женой, потому как явно разговор не окончен, и она, учитывая характер, захочет довести все до конечной точки.

— Вы есть будете? — слышу голос Всеволода из кухни, когда появляюсь в гостиной.

— Нет, сынок, спасибо, — она отвечает, и я вижу, как оставляет постельное белье на диване.

— Не глупи, Марьяна, — хмуро реагирую.

— Пап, ты будешь? — вижу темную макушку сына, выглядывающую из столовой.

— Сев, — посылаю в него острый взгляд, предлагая, исчезнуть.

Замечаю как резко и дергано Марьяна скидывает одеяло.

— Понял, — старший сын проходит мимо с тарелкой сэндвичей и чем-то еще.

— Родная, тебе будет неудобно, а у тебя смена… — снова шагаю ближе к жене.

Она вскидывает бровь, и скрещивает руки на груди.

— Мне?! Нет, — качает она головой: — Это твое место.

Блядь.

— Мы должны сейчас, в первую очередь, помочь сыну, — озвучиваю, глядя на нее и игнорируя ее слова.

Она отворачивается буквально на секунду.

— Тот факт будешь ли ты моим мужем или нет, не влияет на то, что ты их отец.

— Да, но…

— Ярослав, — она невозмутимо смотрит в ответ: — Мое мнение не поменяется. Я надеюсь, сейчас ты это понимаешь.

А дальше, оставив меня материться и откровенно удивляться ее стойкости, она молча выходит.

Стискиваю челюсти до хруста и сажусь на диван откидывая голову.

Мне нужно все исправить.

Мы просто не можем развестись, а она все еще не может отойти и яро демонстрирует, что все именно так и будет.

Но я не готов отпускать, она ведь мой тыл. Тот человек, что будет держать за руку и в горе и радости.

Я ведь всегда протягивал ей свою.

Шумно вздыхаю, пытаясь усмирить буйство эмоций внутри. Вновь достаю телефон и кладу рядом с собой.

А перед глазами текст сообщения.

Занятно.

Есть место, куда ты вроде бы не хочешь, но тебя там ждут. И есть то, где ты не можешь не находиться — это твое все, но, увы, ты там не нужен.

Глубоко дышу, расслабляя ворот рубашки.

И все же думаю, что из гостиной выбраться проще и незаметнее, чем из спальни.

Младшенький

Антипов Илья Ярославович

16 лет, школьник

Мы с Селин его ласково называем “губошлёпик”))))))

Глава 7.

— Марьяна, ты рехнулась? — от крика на том конце провода я торможу посреди длинного больничного коридора, рука вздрагивает от неожиданности, и я чуть не роняю смартфон на кафель. И так состояние шаткое, потому что все утро собиралась с мыслями и написала таки заявление об увольнении. Вот сейчас смело, ну как смело, с грузом сомнений вышагиваю к главврачу, чтобы все подписали.

А тут Яр со своим криком сбивает весь настрой. Хотя… Звонок его не без оснований. Сегодня, в целом, день заявлений. И второе тоже далось мне с трудом, но так будет лучше. Не могу я иначе.

— Не кричи, — шикаю на него.

— Какой, мать твою, не кричи? Что за хрень мне пришла на телефон?

— Не хрень, а заявление на развод. Не могу я, Ярик. Понимаешь? Противно мне. Спать рядом с тобой противно, думать о том, что ты был с другой, тоже противно. Я пыталась найти в себе силы, какое-то логическое объяснение почему я должна принять и простить, не нашла. А кстати, почему?

— Потому что я люблю тебя, дуру. И у нас семья, — на том конце провода слышен звук бьющегося стекла, зажмуривась, понимая, что кулак мужа скорее всего пострадал. Есть у него такая привычка, бить стеклянные предметы в порыве ярости, — Отмени развод.

— А ты измену свою отменить сможешь?

Интересно, почему он изменил… Разве у нас было все так плохо? Да, страсти не было, не было фейерверков, но мы никогда не поднимали эту тему. Мне всего хватало, а если ему нет, то почему не сказал?

— Я же сказал, что виноват. Что сожалею… Марьяш, я без тебя в удавку полезу.

— Манипулируешь?

Сто процентов именно это они делает. Одержим и помешан идеей быть со мной, а мне ничего не хочется. И так последнее время пустота внутри была, терзали воспоминания прожитых лет, а сейчас, когда уже все стало известно, то и вовсе ощущая себя призраком. Тело то есть, а все остальное где-то в астарльном мире.

И сильных эмоций нет. Боли, разочарования… Ничего нет. Может это просто шок, и меня потом накроет? Может зря я так спокойна… Я даже слезы на своем лице не нашла, разве такое бывает?

— Нет, я тебе серьезно говорю. Я одну женщину любил двадцать лет, ее и продолжу любить. Что ты устраиваешь? Надо, чтобы я на коленях ползал? Ок. Я буду.

— Ничего мне не надо! Это все цирк. Ты понимаешь, что не от большой любви трахают других? Ты все выдумал у себя в голове… Любил бы, не поступил так.

— Я корю себя. Я виноват. Не нужен нам развод, вот увидишь, я все исправлю. решу все вопросы. Малыш, не могу я принять тот факт, что тебя не будет рядом. А как же Илья? Ему и так сложно, пацан отбился от рук, ты представляешь, что с ним будет, если он узнает о разводе? Мы просто потеряем сына.

Про сына я долго думала. Это был останавливающий фактор, крутила в голове, как правильно вообще в такой ситуации поступить. Сын и правда ходит по острию ножа, влипает в такие ситуации, что волосы дыбом встают. Он не такой, как Сева. Но я люблю их одинаково сильно. Просто не понимаю, почему Илья, имея все самое лучшее, так гадит.

Но ребенок не должен быть сдерживающим звеном, как бы я не любила Илью, у меня перед глазами вагина то девушки. И стоны ее в ушах звенят. Невозможно такое забыть и простить. Это как печать на сердце, шлепнул раз, а вывести уже невозможно.

— Илья взрослый мальчик, он справится.

— Ты сейчас не шутишь? Ты серьезно? — я слышу панику в его голосе. Устало прикрываю глаза.

Хочется простить, найти в себе силы, чтобы сохранить семью. Но их нет. Я слишком себя уважаю, чтобы пойти на такой шаг. Разочарована ли я в муже? Нет… Просто принимаю как факт, что мы одна из тех семей, кого время не пощадило. Отдалились, перестали делиться сокровенным. Как итог — измена и развод. Классический сценарий, пускай и такой болючий. Только боль притупленная, не как от резкого удара ножа, а как от старой раны, которая периодически дает о себе знать.

Хоть бы швы не разошлись, чтобы не загноилось.

— Не шучу, Яр. Отпускаю тебя.

— Я не хочу уходить…

Дальше не слушаю. Сбрасываю. Хоть так и делают незрелые личности, просто знаю, что он начнет давить, продавливать меня. Пытаться сделать так, чтобы я передумала. А я вот сегодня четко решила, что разведусь и уволюсь.

Начинаю жизнь с чистого листа. Пафосно и громко? А как еще надо? Не хочу тихой сапой, хоть разорвать, отодрать как прилипший пластырь к волоскам. С корнем и одним махом.

Яр продолжает названивать, пока я иду до кабинета главврача. У двери выключаю звук, чтобы не раздражал. Яру нужно свыкнуться с мыслью, что я уйду. Чем раньше он это поймет, тем легче ему будет.

— Нина Карловна, я к вам.

Заглядываю внутрь кабинета, нахожу ее как обычно восседающей на своем ортопедическом кресле, словно на троне. Спина ровная, взгляд цепкий, губы тонкие, всегда плотно сжатые. Никогда не поймешь, в каком она сегодня настроении.

— Антипова, опять со своими бумажками? Марьян, ну говорила тебе уже, нет бюджета на твои корейские прибамбасы.

Да смирилась я уже, что нет. И не дождусь.

— Я с бумажкой, — юркаю в кабинет, — Но с другой, — под пристальным взглядом подхожу к столу, кладу лист формата А4, скольжу им по гладкой поверхности дубового стола, пододвигая двумя пальцами ближе к ней, — Подпишите, пожалуйста.

Она даже в руки его не берет, смотрит свысока, бегло читая начирканные строки.

— Не подпишу, Антипова. Где я такого специалиста найду? Иди со своим заявлением… Работать дальше.

— Нина Карловна, я уже все решила. Я хочу уволиться.

— Марьяна! — она встает со своего места, упираясь подушечками пальцев на стол, — Ты с ума сошла? Куда я тебя отпущу? Это протест, что я не заказываю оборудование из Кореи? Да я бы с радостью, меня сверху душат… Ты думаешь, это так просто?

Она сейчас начнет манипулировать мной, просить остаться… Как Ярослав прям.

Только я все решила. Чего они куклу из меня безвольную делают? Я же не такая совсем. Да, долго думаю и долго принимаю решения. Но это не значит, что мне нечего сказать.

— Решение принято! — повышаю голос, — Нина Карловна, давайте по-хорошему расстанемся. Я же столько лет верно служила больнице, честно работала. И сейчас готова две недели отработать, пока вы замену мне ищете.

— Не получится по-хорошему, — кидает в сердцах, — Кидаешь нас. Вот и уходи.

Да. Это в ее духе, бросить такие едкие слова, не думая о том, что они могут задеть и причинить душевный дискомфорт. Я уважала всегда ее как врача, да и сейчас уважаю, но человек она скверный и тяжелый. Не знаю, как ее терпит муж, хотя вместе они очень давно. Лет сорок.

А мужики любят стерв, ищут себе в жены покладистую, а на самом деле хотят суку настоящую, чтобы кишки выворачивала и чтобы горело все, полыхало синим пламенем. И дело ведь не в постели… Дело в состоянии. Такая женщина делает даже из самого никчемного мужичонка настоящаго самца, а что может сделать из мужика кухарка и мать?

Слюнтяя.

Вот они ищут себе королев. Забывают о том, что такая королева с легкостью раздавит каблуком все его причиндалы. Даже не пожалеет.

— Надеюсь, вы подпишите.

Она больше ничего не говорит, просто садится обратно за стол, комкает мой листок и выкидывает в урну, демонстрируя всем видом, что она думает о моем увольнении.

Жаль, что по-доброму не получилось. Все равно ведь уйду.

Глава 8. Ярослав

Полина открывает дверь, а я мрачно смотрю на нее. Молча пропускает, а я чувствую себя чертовым побитым псом.

И хрен его знает, кто ударил.

— Яр…

— Я же просил тебя больше не писать, — чеканю не своим голосом, сбрасывая пиджак на спинку дивана.

Она стоит, поджав губы, и молчит. Взгляд в пол, и как-то уж слишком тихо себя ведет.

Засовываю руки в карманы, пронзая девушку взглядом.

Симпатичная. Есть в ней огонь. Не такой, как у моей жены.

Моя жена это стать, грациозная лань, можно сказать. Полина, это красивая девушка, которая отчаянно влюблена.

А я…я посередине этого пиздеца, не способный разорвать ни одно, ни второе. Можно считать меня слабовольным ублюдком, но на каждое действие есть противодействие, и последствия. Черт его знает, почему я сейчас варюсь в этом, обманывая обеих женщин.

— Ну давай, показывай, что там за десерт хотела показать? — вскидываю бровь, все еще глядя на Полину в коротких шелковых шортах и майке, сквозь которую торчат соски.

Она улыбается, но с печалью в глазах, потому что знает, большего она никогда не получит.

— Я никогда не сделаю того, что может навредить тебе, Ярик, - говорит она искренне: — Но, — мнется немного, пока я делаю шаг ближе к ней: — И ты пойми…я всегда одна. Мы никогда не просыпались вместе, не завтракали, рассказывая планы на день… Пара часов твоей подпитки в виде секса не насыщают меня даже до утра.

— Мы обсуждали…

— Да, да, я знаю, милый, — подходит ближе и гладит поверх рубашки: — Я стараюсь, Ярослав.

Прикрываю глаза с шумным вздохом, и притягиваю ее ближе. Льнет к груди, а я глажу волосы девушки.

В этот момент перед глазами стоит картинка, как я впервые признался Марьяне в чувствах.

Даже усмешка тянется на губах.

Это был невообразимый стресс, я боялся ее спугнуть, и вместе с тем, это был самый счастливый момент в моей жизни. А она улыбалась на мою сбитую волнением речь, и закусывала губу. Обняла, оставив нежный поцелуй в шею, а я потек, как пацан.

Красивая, с роскошной копной каштановых волос, и несмотря на беременность, шикарной фигурой.

Она стала воплощением моей мечты, о которой, я мать его, даже не подозревал. Просто раз, и появилась на горизонте.

Да, у нас все вышло немного неправильно, не по канонам, в связи с нашим внеплановым Севой. Но, черт возьми, я нисколько не жалею о своем выборе.

Разве что, хотел бы, чтобы она любила так, как я.

— Яр, — Полина вырывает меня из закромов памяти: — Еще я хотела…

Она отрывается от меня и заглядывает в глаза. Явно нервничает, что заставляет меня мгновенно хмуриться.

Разгребать свое дерьмо мне еще долго, придумывая как остановить жену, поэтому что-то новое от Полины, я даже физически вынести сейчас не готов.

— У меня задержка… — на одном дыхании выдает.

А я в ступоре. В тупике. В жопе.

Пялюсь на нее, как идиот, и слова сказать не могу.

— Конечно, это может быть просто сбой, — она тараторит, а я даже не слушаю.

Плюхаюсь на диван, зарывая руки в волосы, и закрываю глаза.

Твою мать.

— Тест делать рано, — вновь сквозь вату собственной дезориентации прорывается ее голос: — Но я… Яр, я…

Смотрю на девушку стеклянным взглядом и стискиваю челюсти. Волна необъяснимой злости поднимается откуда-то из недр.

— Как?! — единственное, что я выдаю, пронзая ее яростным взглядом: — Ты говорила, что на таблетках! — угрожающий голос я даже не пытаюсь смягчить.

Какого черта?! Когда у меня и так вся жизнь, блядь, рушится?!

— Да, да, — подорвавшись ко мне, испуганно блеет: — Я принимаю, Яр. Правда.

Вижу, как взгляд девушки наливается слезами, а сам будто лечу в пропасть с широко раскрытыми глазами.

Даю себе минуту на то, чтобы собраться, мать ее, с мыслями. Встряхиваю головой в попытке согнать эту гнетущую паузу.

— Так, — не обращаю внимания на то, как она шмыгает носом: — Сдай анализы и сообщи результат. Разберемся. — я, сука, и сам себе не верю, но отчаянно убеждаю ее: — Когда придет время, решим.

Она, опустив глаза, кивает головой как болванчик, а я понимаю, что это, сука, совсем не тот десерт, на который я рассчитывал.

— Я поеду, — встаю с дивана не глядя на нее.

Она хочет возразить, но и сама понимает, что может значить ее внеплановая беременность.

Уже к тому же шестой час, скоро проснется Марьяша, а меня еще ждет так и не состоявшийся разговор с нашим младшим дурачком.

Останавливаюсь на секунду около нее, приподнимаю подбородок двумя пальцами, и коротко касаюсь сочных губ девушки.

Некий посыл сделать вид, что все в порядке, что я приму своего внебрачного ребенка.

Буквально чувствую, как напряжение ее отпускает, и как она плавится. Кошкой прижимается и дышит так, будто кроме моих поцелуев, ей ни хера не надо.

К этому привыкаешь.

К ее ярким проявлениям, к желанию, к экспериментам, к покорности, которой хочет сама она. К тому, что вдруг есть специи в этой жизни, а не только соль.

Бывает жгуче, бывает сладко, а порой и ново.

Отрываюсь от нее, погладив напоследок по волосам, и оставляю ее посередине гостиной.

Если она беременна и об этом узнает Марьяна до того, как я решу проблему, то мой развод стал еще ближе, чем я мог себе представить…

Глава 9.

— Марьяна! — мне резко хватают за руку и дергают в сторону, поворачиваю голову и вижу Ярика. Он еще крепче сжимает место рядом с изгибом локтя и тащит меня в сторону, где припаркована машина, — Пойдем поговорим.

— Ярик, мне больно. Что ты делаешь?

— Прости, — смягчает захват, но так и не отпускает. Подводит к своей черной БМВ, открывает дверь с пассажирской стороны и помогает мне сесть внутрь, словно боится, если отвлечется, то я тут же сбегу. Но, конечно, бегать я не намерена, взрослые люди так себя не ведут, — Я не хочу развода.

— Я уже слышала это, Ярослав. И поняла тебя с первого раза, но и ты пойми, я жить с тобой в доверии больше не смогу, мне будет каждый раз казаться, что ты с другой… Я никогда не верила в крепкий брак, не знаю ни одну историю, чтобы муж хранил верность с самого начала и до конца, знаешь, наверно и претензий к тебе нет. Спасибо за то, что сделал для меня, за сыновей спасибо. Ты — отличный отец.

— Прекрати говорить так, словно прощаешься, — поворачиваюсь в его сторону, замечая глубокие темные синяки под глазами, трехдневную щетину, бешеный усталый взгляд. Он измотан и сильно подавлен, — Дай мне шанс все исправить. Почему ты так равнодушно себя ведешь, Марьяш? Без скандалов, упреков. Слишком спокойна. Может сама надумала от меня уйти, а?