Предательство. Тень правды

Глава 14.

Я пытаюсь быть собранной, пытаюсь не проигрывать самые ужасные сценарии, что сейчас буквально нападают на мою голову.

Дорога как назло вся в пробках, я уже сделала крюк, дабы объехать затор, но время пути едва ли сократилось.

В груди бешено тарабанит сердце, потому что сумму, озвученную сыном, я на данный момент не имею. Расчет с поликлиники вот-вот должен быть, там будут и не отгулянные отпуска, и бонусы в виде тринадцатой зарплаты, но их еще нет на карте.

Пытаюсь размеренно дышать, пока вольво лавирует в потоке машин, перестраиваясь и моргая всем “спасибо”. Мысли сбиваются одна с другой, а тревога она словно набирает силу в районе живота, чтобы полностью поглотить меня.

В другой бы момент, я бы позвонила Ярославу, и мы бы вместе решали эту проблему, но не после всего, что произошло. В конце концов, дать ему еще один повод, чтобы думать, что я слабая, нет уж увольте. Там и так мало веры в меня, а тот факт, что молодая пилотка затмила глаза и мозги, не добавляет плюсов.

Я решу эту ситуацию, и пусть мне по-матерински страшно, потому что не имею представления, что меня может ждать в обусловленном месте. Однако, я не из робкого десятка ведь.

Наконец, вижу, что остается не больше километра, и всячески заставляю себя принять невозмутимый, а главное собранный вид.

Набираю Илью по громкой связи, а когда он объясняет в каком они дворе, я в конце концов, бросаю машину так, что ее даже не назовешь припаркованной. Наблюдаю, что там стоит какой-то подросток, а рядом с ними еще мужчина.

Высокий, в костюме, и около огромного белого мерседеса представительского класса.

Вот дерьмо то.

Теперь к тревоге добавляется еще и, не остывшая злость на своего младшего сына. Вылезаю, гордо держу подбородок, а когда Илья видит меня, опустив взгляд в асфальт, закусывает губу.

— Добрый день, — озвучиваю твердо, но довольно вежливо.

— Вы мамаша?! — бросает в меня явно разъяренный и невоспитанный мужчина.

— Марьяна, — посылаю улыбку, а сама наблюдаю на полу битое стекло.

А когда возвращаю взгляд на ребенка и отца, что с надменными лицами стоят прислонившись к капоту, то замечаю синяки у подростка.

— Илья, объяснишь, что произошло? — оборачиваюсь на сына.

Я веду себя как завуч в школе, однако, по глазам, уверена, что Илья все прекрасно понимает.

— Мы подрались… — вяло начинает он.

— Твой выродок напал на моего сына и разбил ему айфон! Как решать будем, Марьяна?! — перебивает моего ребенка мужчина.

Делаю шаг вперед, а сама покрепче сжимаю сумку.

— Я задала вопрос своему сыну, — на последнем слове делаю акцент: — А если вы далее будете говорить на своем родном жаргонном по отношению ко мне и моему ребенку, то, полагаю, все закончится крайне плачевно и муторно. А учитывая, что вы уже трижды посмотрели на время, у вас явно планы. Так что мы ведем с Вами вежливую беседу и принимаем решение в отношении детей, что очевидно не поделили что-то, — перевожу глаза на Илью.

А он стоит и прячет улыбку. И сейчас я исполинскими усилиями заставляю себя не дать ему под затрещину. Я никогда не прибегала к подобным методам воспитания, и видимо, зря.

— Мам, телефон случайно выпал из его кармана… — озвучивает сын, а я киваю.

— Ни хрена подобного! Это ты, идиот, его вытащил и бросил! — тут же выступает второй ребенок.

— Тихо! — останавливаю начинающуюся перепалку, потому что вижу, что мальчишки снова готовы наброситься друг на друга: — Из-за чего драка?!

Мужик, являющийся отцом цокает, и мотает головой. Вижу, как он нервно постукивает ногой, и понимаю, что напряжение явно растет. Моя тирада едва ли дала мне пять лишних минут.

— Не из-за чего… — бурчит незнакомый мальчик, прищуриваюсь, а Илья тем временем и вовсе стоит отвернувшись.

— То есть просто так, да, Илья? — жду ответ от ребенка, а сама судорожно ищу варианты.

— Да, слово за слово.

Ну или они всех взрослых считают идиотами, или действительно думают, что это выглядит правдиво. Оборачиваюсь по углам, наблюдая уличные камеры.

— Так, у меня замечательная идея, чтобы прийти к справедливости, — обращаюсь к мужику, а тот явно с недоверием и скепсисом вздергивает бровь: — Видите камеры? Нам нужна видеозапись, — даже воодушевленно это озвучиваю, а сама наблюдаю за реакцией второго подростка.

Он резко оборачивается в сторону уличных гаджетов и явно нервничает. Наблюдаю и за Ильей, который определенно задумался над чем-то.

— Слушай, ты, — и вот моя идея видимо не пришлась по вкусу: — Этот неполноценный, — скриплю зубами, но даю выговориться кипящей пострадавшей стороне: — Убил телефон моего сына, на остальное плевать, либо бабки, либо заява.

Прикрываю глаза, осознавая, что после всего, что сын наворотил за последние полгода никаких поблажек уже не будет. Он просто отправится в колонию, не дай бог. Даже если и ради профилактики, но это клеймо на всю жизнь.

Твою же за ногу, Илья?!

— Какой был айфон у вашего сына? — выдыхаю.

— Четырнадцать про… — выкрикивает подросток.

Киваю и лезу в сумку.

— Это пятнадцатый, он куплен буквально месяца два назад, я даже до конца в нем и не разобралась еще, — снимаю чехол.

— Мам?! — слышу сына, но не обращаю на него внимания.

Не сейчас. После того, как мы урегулируем эту ситуацию.

— Он стоит больше, и фактически последняя модель, — показываю его и отцу, и его сыну.

Старший стоит явно недовольный, но у сыночка на лице растягивается ухмылка.

— А че нет, — улыбается он.

Киваю, и сбрасываю все настройки, чтобы отвязать учетные записи и все, что было на айфоне.

Протягиваю им телефон.

— Если нужна коробка…

— Обойдемся, — бросает грубо папаша и командует сыну забираться в мерс.

Буквально пара минут и они уезжают, а я смотрю им вслед. Рядом стоит притихший Илья, а у меня ощущение, что меня будто проверяют на прочность.

Нет, на телефон мне наплевать, я хоть с кнопочным готова ходить.

Другое, это то, что близкие люди отчаянно и жестоко доставляют мне боль. И стойкое ощущение, что им всем кажется, что это раз, отвернулся, забыл и выплюнул. Что это не заставляет тебя искать возможно даже несуществующие причины. Так легко, ну сделал и сделал: разбил остановку, сломал чужую вещь… Встретил молодую, изменил… Пфф, ерунда какая.

Глава 15. Ярослав

— Полин, — зову девушку, которая в ванне уже час так точно. Слышно только как она напевает песни и звуки включенной воды. Она тут же выходит, похлопывая по лицу и растирая крем по шее, смотрит влюбленными глазами, — Мне домой надо.

— Ярик, — обиженно дует губы, — Ты обещал, что мы будем все выходные вместе. А теперь опять уходишь, — на глазах слезы, а я просто спрятаться хочу. Не переношу женские слезы, они давят и душат. Знаю я, блядь, что обещал. Легче от этого не становится. Жена думает, что я в командировке, я там правда был, только закончил раньше и вернулся в город.

Хмыкаю сам себе. Вернулся в город, но не поехал домой, хотя чертовски хотел к любимой, приехать, прижать к себе и просить прощение столько, сколько нужно будет. А ей мое прощение побоку. Плевала она на меня, на наш брак… На нас.

Внутри меня пес скулит, я реально себя ощущаю побитой собакой, которая нашла себе пристанище только в этой небольшой съемной квартире. Здесь меня кормят, любят и заботятся. А дома холодно и пусто. Даже, когда любимая женщина находится в нем.

— Поль, — поворачиваюсь к ней, убирая волнистые темные волосы назад, поглаживая ее тонкую шейку. Красивая она девочка, ласковая и податливая. Из нее можно слепить все, что угодно. Но такую как Марьяна я сделать не смогу. Жена уникальная сама по себе.

Мне хватило одного раза в том парке, просто увидеть ее и понять, что она моя. Это была больше, чем любовь с первого взгляда. Мне тогда словно кислород из легких вышибло, коснуться нестерпимо хотел, аж руки зудели. Хотел себе ее, всю, без остатка.

Когда получил… Не поверил же, что это реальность. Так любят только раз в жизни. И я люблю до сих пор.

— Ярик, я хочу рожать…

— Что?

— Родить от тебя хочу. Ребеночка именно от тебя, понимаешь?

— Полин, — прочищаю горло, хоть на мне галстука и нет, на шее ощущается прочная удавка, — Давай не будет торопиться с решением. Ты очень молода, а я точно не планирую на тебе жениться. Ребенок испортит твою жизнь…

— Как ребенок может испортить чью-то жизнь, Яр? И не такая я уж и молодая. У моих одноклассников уже минимум по двое детей. Чем я хуже? Разве родить от любимого человека — это зазорно?

— Дело не в этом, — встаю с места, нервно расхаживая по комнате, — Ты понимаешь, что я буду воскресным папой. Ребенок будет расти без нормального отца, а мои деньги будут больше похожи на откуп.

— Твоя жена подала на развод… Ярик, за что ты держишься? За кого? Ты не нужен ей, любимый мой, родной, — вскакивает следом и виснет на шее, орошая мое лицо короткими поцелуями, — Я тебя всегда ждать буду. Ярик… Слышишь? Моя любовь к тебе… Она навсегда.

— Полин, — убираю ее руки. Походу надо заканчивать, мы перешли черту. Теперь это не просто секс, по крайней мере для нее, — Я дам денег на первое время. На аборт тоже дам. Ты встретишь мужика, который тебя реально полюбит, по-настоящему. Но это буду не я. Я жену забыть никогда не смогу и заменить ее кем-то тем более не получиться.

— Ты бросаешь меня? — в ужасе распахивает глаза, — Не делай этого. Я не смогу без тебя.

— Сможешь, Поль. Конечно, сможешь. Я ведь без тебя могу.

— А как же… — ее руки падают на живот, — Он тебе тоже не нужен?

Качаю отрицательно головой. Нет, милая. Он точно мне не нужен. От тебя нет.

— Ярик. Не уходи. Прошу, — она бежит за мной, а я тем временем надеваю на себя обувь и верхнюю одежду. Достаю из кошелька пятитысячные купюры и кладу на тумбу в коридоре. Она тут же хватает их и бросает в меня, — Мне не нужны твои деньги. Мне ты нужен!

— Поль, не глупи. Этого хватит на аборт. Квартиру можешь дальше снимать, я пришлю на первое время, — ногой пододвигаю деньги в одну кучу, ближе к ней, — Я ее люблю. А тебя нет. Не порти жизнь ни себе, не ребенку.

Девушка оседает на пол, навзрыд рыдая. Я не должен эмоционально включаться в ее истерику, не должен проявлять ничего по отношению к ней. Поэтому молча ухожу, закрыв за собой дверь.

Подкидываю в воздухе связку запасных ключей. Надо выбросить. Они мне больше не нужны. Я к жене. К любимой женщине. Буду исправлять ошибку.

Глава 16.

Такое странное ощущение не торопиться на работу, планировать свой день, позволяя себе вальяжно выпить чашечку кофе утром в тишине.

Признаться, мне нравится подобная остановка в вечной гонке успеть сделать все дела. На руку, если уж совсем начистоту, отъезд Ярослава, потому что это необходимая пауза перед тем, как мы оба перекроем нашу жизнь.

И да, пусть он чувствует себя уязвленным, однако, вместе с тем, совершенно не осознает каково мне… Это еще не было разговора с сыновьями на эту тему.

После того случая с телефоном, Илья пытается исправить ситуацию. Теперь даже интересуется как прошел мой день, проявляет участие, которого никогда и не было.

И да, я не игнорирую ребенка, это самое последнее, что я могу сделать как мать. Однако, возвращаясь домой в тот день, я наконец, высказала всю нелицеприятную правду для него.

Я виню себя и его отца в том, как сын себя ведет. В том, что его взросление и юношеский максимализм проявляются в настолько ужасающей форме. Конечно, ему было тяжело слушать и не возражать. Но если честно, меня это не сильно волновало.

На вопрос почему он не позвонил отцу в тот день, он ответил, что просто не смог дозвониться.

И вероятно, именно это меня окончательно прибило. Настолько, что я намеренно не находилась дома в момент, как Ярослав должен был собираться в аэропорт. А учитывая ту «пропажу» с моим телефоном, он не смог позвонить и мне. И лишь только позже узнал о том, что случилось.

Как сказал наш младший, ему досталось от отца. Но едва ли я в это верю.

Уже на следующий день я обнаружила новый телефон в спальне с красным бантом. И видимо, как бонус рядом, чтобы замолить свой грех известную безделушку от Картье. Смотрела долго, так и не открывая, и усмехалась.

Считает, что купит прощение за измену?! Разве это не наивно?! Разве это не отдает абсурдом?!

Тут даже не причем моя любовь к украшениям или то, что я действительно хотела бы этот знаменитый браслет. Тут пахнет бредом только от одной мысли как и почему эта вещь у меня появилась.

Ставлю чашку в раковину, обдумывая когда же наконец рассмотрят мои документы. Мне все же удалось их подать, обещали в течение нескольких дней. И теперь я с замиранием сердца жду, когда меня вызовут и сообщат, что моя квалификация начинается.

Ренат ждёт от меня команды и тогда организует встречу в той клинике, о которой я мечтаю. Если все сложится, то это будет совершенно иная веха в моей жизни.

Предвкушение уже разливается в крови пузырьками, как от шампанского. Я настолько долго была в стагнации, что волнение с восторгом добавляют мне сейчас подъема, позволяя не зацикливаться на том, что это все благодаря разбитому в крошки браку.

— Эй, есть кто?! — слышу голос Севы и с широкой улыбкой выхожу в прихожую.

— Привет, сынок…

— Мам? — ребенок удивлённо вскидывает брови и клюет меня в щеку: — А ты чего дома? Заболела?

Тут же густые брови сына хмурятся, а я отчего-то только сильнее улыбаюсь.

— Нет, я уволилась, — сообщаю весть, а Всеволод ставит сумку на пол и изумленно смотрит в ответ.

— Вау, — определенно не знает, что сказать, а я жму плечами: — Я думал, это никогда не случится…

Сын добавляет следом, и теперь уже моя очередь удивляться.

— Хм…

— Ну, давай без прикрас, ма, — Сева проходит дальше и плюхается на диван в гостиной: — Эта работа — это издевательство. Тебе надо куда-нибудь в крутое место, а не в бюджетную канитель. — упрямо звучат слова старшего.

— Так, сейчас начнутся нравоучения для матери? — улыбаюсь: — Ладно обо мне, как твоя поездка?

— О, это было, — он загадочно усмехается: — Любопытно и…

Пытаюсь найти причину, по которой сын определенно что-то утаивает, а глаза будто изнутри светятся.

— И? — сажусь рядом в ожидании.

— Занимательно, — наконец, отвечает, но я вижу, что закрывается, не готов обсуждать в открытую.

Всеволод в этом плане довольно сложный юноша, но, в какой-то степени, мне нравится то, что он не кричито том, в чем еще не разобрался. Даже если это касается его самого.

— Так, а ты значит теперь у нас домохозяйствуешь? — задаёт вопрос сын: — То, о чем мечтал отец? Я, что же получается на пирожки могу приезжать?

Смеюсь на слова ребенка. Впервые за долгое время искренне и с чувством.

— Сев, я же в пирогах не смыслю, — сквозь смех озвучиваю.

— Ну тогда, на твое любимое, как его…фондю?

— Это ж блюдо отца, ты знаешь, — усмехаюсь, но прячу от сына толику горечи.

Всеволод прищуривается и как-то будто изучающе смотрит.

— У вас все хорошо? Где он, кстати? Мы говорили вчера, но он сказал, что не в городе…

— Да, он уехал по делам компании. Переговоры или что-то в этом роде.

Откровенно, я сейчас вру, потому что не имею представления куда, зачем и почему Ярослав уехал.

— Понятно. Я думал, чтобы отец практику мне у себя засчитал, а я бы пошел в другое место, не совсем по профилю, — задумчиво говорит Сева: — Но он сказал сейчас пока не до этого…

Скриплю зубами, потому что меня отчаянно злит это «не до этого». По шлюхам мотаться он может, а выслушать сына нет?! К тому же, Всеволод не из тех, кто просит по прихоти, только лишь когда остро необходимо.

— Ладно, разберемся, — отмахивается: — Я пойду в душ, и сегодня будет день отдыха от отдыха… — раскинув руки в воздух, тянет с наслаждением.

— А университет?! — вздергиваю бровь со скепсисом.

— Ма, у меня все схвачено, — высокомерно заявляет сын.

Качаю головой с улыбкой глядя в спину уходящего сына.

— О, кстати, — резко он останавливается: — Че там школота, опять нахреновертил?

Закатываю глаза на его высказывания и отправляю в свою комнату. Сева пожимает плечами и скрывается в коридоре. Я же отчего-то вдруг пропадаю в прошлом.

В груди разливается холод, а печальная улыбка тянется на губах. Я, одновременно, и скучаю по тому времени, и совершенно не хочу его вспоминать. Было страшно, счастливо, непонятно, и местами даже больно. Но то время прошло, а теперь мой сын уже совсем взрослый мужчина. И решение дать жизнь этому человеку было самым правильным в моей жизни, несмотря ни на что.

Дорогие наши!

Мы с Селин активно трудимся, поэтому приглашаем вас в нашу очень непростую и сложную новинку!

Все предатели будут наказаны!

https://litnet.com/shrt/SIxg

— Господи, — ловлю воздух открытым ртом, — Пока я тут думала, что ты умираешь, ты просто бросил семью и ушел к другой? Да лучше бы ты сдох!

Осознание приходит. Очень медленно, но жестко, словно гвоздь вбивается.

— Как ты смеешь? Если ты меня разлюбил, за что ты так поступаешь с дочерью? Она же обожает тебя…

— Ну от дочери я не отказываюсь, — пожимает плечами, — Просто с тобой жить не хочу. Я сниму вам на первое время квартиру, а пока вы вещи собираете, я поживу у своей женщины.

— Какую еще квартиру? Это наш дом, Витя.

— Это мой дом, Рада. И я хочу здесь жить со своей семьей. С любимой женщиной. Ты думаешь я все эти двести квадратов тебе оставлю? Неплохо ты устроилась…

Глава 17.

— Ленусь, ну как там? Все в порядке?

Застегиваю брюки, выглядывая из-за ширмы. Подружка, она же гинеколог со стажем. внимательно что-то печатает в своем компьютере, не отрывая головы.

— Марьян, тебе еще рожать можно.

— Какой рожать? — округляю рот, — Нет уж. Двоих вырастила, теперь хочу собой заняться. Никаких больше пеленок, распашонок. Только карьера.

— Ну я не настаиваю, конечно. Но по анализам и УЗИ все супер. Тут некоторые молодые приходят, плачут, даже с ЭКО все сложно. А ты плодовитая какая. Рожай, не хочу.

— Вот я и не хочу, Ленусь.

— Ты же о дочке всегда мечтала? — подруга ласково улыбается, отпуская руку с мышки, — Как сейчас помню, в общаге мне все уши прожужжала, что дочка родится и будут ее звать…

— Катерина, — отвечаю за нее, — Ну мало ли что там по молодости было. Не хочу уже никого.

— Да ну… Антипова, ты какая-то потерянная. Все хорошо у тебя?

— В целом, да. Вот в клинику частную устраиваюсь, повышение квалификации прохожу, — отворачиваюсь к зеркалу, поправляя прическу, — С мужем развожусь, — уже тише добавляю, но от подруги ничего не скроешь.

— Марьян, ты шутишь что ли?

С ее губ тут же слетает улыбка. Она даже выпрямляет спину, внимательно смотрит на меня, сканируя взглядом. Не хочу я рассказывать ничего. И нет, не потому что не доверяю, а просто полоскать это все мне неинтересно. Я вообще не привыкла ничем личным ни с кем делиться. Один раз уже поделилась, потом собирала себя по кусочкам. И строго себе запретила открывать рот.

— Да почему? Нет. Мы разводимся с Яриком.

— И ты вот так просто об этом говоришь… Ну даешь.

— Да не просто, Ленусь, не просто. Но зачем же я буду держать его рядом с собой, когда он выбрал молодую девушку. Ты же знаешь меня, я очень брезгливая, после другой не приму. Да и давно его нужно было отпустить, — падаю на стул, — Ярик всегда эмоциональным был, ему нужны фейерверки и праздник. Он любит, чтобы все с размахом. А я наоборот, тихо и скромно. Он потух рядом со мной.

— Кто? Антипов? Потух? Не смеши меня, Марьяна. Ты его мечтой юношеской была, ты вспомни… Обивал пороги универа и общаги, прохода не давал. Все говорил, что его станешь. Он же как больной грезил тобой. Ты любовь всей его жизни. А измена… Не знаю, никогда не думала, что он тебе станет изменять.

— А я думала, Лен. Чувствовала, что ему не хватает меня.

— И что получается, реально разводитесь?

— Получается, что да.

— А как же мальчишки…

— Да взрослые они, — машу рукой, — Все поймут. Старший так точно, с младшим посложнее будет… Он тоже поймет, не сразу, но поймет.

Забираю свои идеальные анализы, выскакиваю из кабинета подруги. Нужно еще в страховой пару штампов поставить и можно домой ехать, все дела сделаны.

Вышагиваю по длинному коридору, с двух сторон стоят небольшие двухместные диванчики с бордовой обивкой, я обычно не рассматриваю людей, а тут взгляд сам падает.

Секунда, и я резко торможу.

Он же сказал, что в командировке до завтра. Но нет, мне не мерещится. Это точно Ярослав с молодой и довольно красивой девушкой. Не могу ее точно узнать, ведь я видела ее гениталии на том видео, а не лицо. И все же сомнений нет, мужа узнаю.

Он тоже почти сразу меня замечает, его в жар бросает, а лицо тут же краснеет. Вскакивает, пытаясь сделать шаг в мою сторону.

— Малыш… — шепчет губами.

— Не знала, что директора по проектам отправляют в командировку в женскую гинекологию…

Несколько зевак усмехаются и смотрят в нашу сторону. Ярослав настойчиво пытается коснуться меня, но я отхожу назад. Его большеглазая девчонка опускает голову, словно ей и правда стыдно.

— Беременна? — тут может быть только один вариант. Она кивает, а я выдыхаю с шумом, — Ну что ж, папаша, поздравляю.

— Полина, — рычит на нее, и снова шаг в мою сторону. Словно пытается в тупик загнать, — Марьяш, не будет никакого ребенка. Это наша последняя с ней встреча, я ее на аборт отправил.

Ее плечи вздрагивают от его слов, а мне резко становится нестерпимо противно находиться рядом с ним. Это перебор.

— Ярослав, как за двадцать лет ты смог превратиться из галантного, умного парня в такое дерьмо?! Дай девочке родить, она же хочет. Не ломай ей жизнь.

— Мне нахуй не нужен этот ребенок. Мне ты нужна…

Качаю головой. Эта пластинка уже зае…ла. Сколько можно одно и то же на повторе.

— Не дури, Антипов. Я уже точно с тобой не буду. А им, — киваю головой в сторону его пассии, — А им ты нужен.

Иду дальше по коридору и жду взрыва. Он не оставит последнее слово за мной. Так и происходит.

— Ты сука, Коршунова. Я всю жизнь тебя любил… А ты просто ждала момента, когда я оступлюсь, чтобы наконец от меня избавиться.

А ты взял и с легкостью оступился.

Глава 18. Ярослав

Смотрю ей вслед, а она даже плечом не ведет. Также молча и уверенно удаляется, а у меня ощущение, что в покрытии второго этажа этого здания резко образовалась дыра. Ровно подо мной.

И теперь я лечу вниз, ощущая тотальное бессилие и бездну, что охватывает изнутри.

Посылаю взгляд в девушку резко дергая волосы на голове.

— Я не сделаю аборт, — озвучивает она шепотом, а у меня желваки будто вырваться куда-то со скул хотят.

Чертыхаюсь, скорее даже отборно матерюсь, не обращая внимания на сидящих тут беременных и тех, кто только готовится к материнству.

Хватаю вещи со стула и бегу за ней. В прямом смысле, блядь, пытаюсь поймать призрачную надежду на то, что она не оборвет нашу жизнь.