Развод. Высекая из сердца

Глава 6

— Мам, мне страшно, — Ариша кладет голову мне на плечо и крепко сжимает мою руку.

Под мышкой у нее любимая игрушка заяц, с которым она неразлучна с самого рождения. Ну и естественно это подарок отца…

У Арины аэрофобия. Я точно не помню, когда это началось. Просто в один из полетов на море у ребенка случился приступ удушья и паническая атака.

Сказать, что мы с Маратом чуть не поседели, ничего не сказать… Я думала прямо там на борту умру от страха и тревоги.

И естественно, с мужем было бы лететь намного спокойнее, потому что Арина всегда ложилась ко мне головой на колени, а ноги складывала на Марата. И так спала весь полет.

А сейчас с нами на соседнем месте сидит абсолютно посторонний человек, и разложиться, как обычно, не получится.

— Доча, — улыбаюсь ей, хотя сама переживаю, как пройдет полет, — Просто закрывай глазки и засыпай. Вот увидишь, как только ты проснешься, сразу будем дома.

Она кивает мне и пытается уснуть, но какие-то внутренние страхи не дают ей этого сделать.

— А папа точно вернется? — обеспокоенно спрашивает.

— Конечно.

Я не даю развернутых ответов ей, потому что я понятия не имею, что в голове у мужа. Просто надеюсь, что если не я, то хотя бы Арина имеет для него значение. И он не станет снова делать все назло мне, забыв о чувствах дочери.

— Как думаешь… — она замолкает на секунду, а я вся замираю, потому что чувствую, вопрос будет не из легких, — Эта женщина, что была с отцом, она кто?

Хм. А мне вот совершенно плевать кто она. Мне не интересны сомнительные личности, которые открывают свой рот в сторону моей семьи, а уж тем более в сторону моего ребенка. Порву на клочья и глазом не моргну.

— Ариш, я не знаю, — честно отвечаю ей, — И если ты хочешь от меня откровенности, то мне не интересно. Главное помни, я и папа, мы любим тебя очень сильно. А то, что между нами — это банальная взрослая жизнь. Не бери на свой счет, хорошо?

— Просто я последнее время не очень хорошо себя вела, и вы с папой спорили по поводу моего воспитания. И я подумала…

Я знаю, что она сейчас скажет. Потому что большинство детей так считают, когда между их родителями происходят разлады. Поэтому работаю на опережение, не даю ей сказать эту фразу, тут же перебиваю.

— Дочь, ты ни в чем не виновата. Ты никогда в жизни не стала бы предметом спора или разногласий между мной и папой. Ты самое лучшее, что случалось с нами. Просто запомни это раз и навсегда!

— Правда? — она так проникновенно заглядывает мне в глаза, что я хочу прокричать на весь мир, как ненавижу сейчас Марата за то, что наш ребенок проходит через это.

Киваю ей, улыбаюсь. Надеюсь она не замечает, какая вымученная улыбка у меня получается. Целую ее в лоб и прижимаю к себе.

— Ты хочешь попить молока с печеньем как дома? Тебе это поможет уснуть.

— Да.

Я встаю со своего места, протискиваясь между рядами, и иду в сторону стюардессы.

— Я прошу прощения, у меня там ребенок. Она сильно боится летать, не могли бы вы налить молока и подогреть его, если это возможно?

— У нас не положено до вылета, — стюардесса натягивает слишком широкую улыбку, и мне кажется, что ее губы сейчас лопнут.

Да уж. И это полет в бизнес-классе.

— Девушка, я понимаю, что вы работаете по регламенту, но дочери и правда нехорошо. Ну и тем более, я все понимаю. Но билет стоит баснословных денег, а вы жалеете молока? — вскидываю бровь.

Как же я ненавижу что-то выпрашивать.

Нас в детдоме воспитывали так, что просить помощь — это для слабаков.

Ты сам должен со всем справляться, сам должен уметь решать все свои вопросы. И хоть я уже давно не в детдоме, все равно на подкорке все сидит.

— Я прошу прощения, — другая стюардесса подслушивает наш разговор, тут же разворачивается ко мне уже с подогретым молоком в картонном стакане: — Моя коллега видимо вас не так поняла.

Я благодарю ее, забирая из рук напиток, обращаю внимание, что между девушками накаляется атмосфера, и быстро удаляюсь обратно на место.

— Держи моя хорошая, — вручаю ей стакан молока и достаю из детского рюкзака ванильное печенье: — Включи себе какой-нибудь фильм.

Арина раскладывает свой планшет, ищет нужный ей фильм в папке и уходит в свой детский мир.

А я даю себе время отдохнуть.

Стараюсь не думать о случившемся, хотя мысли так и лезут в голову. В какой-то момент сама не замечаю как, но засыпаю, обнимая дочь.

Родной город встречает сыростью и отсутствием солнца, мы ежимся от прохладного ветра, ожидая такси. И благо, оно появляется довольно быстро, несмотря на высокий спрос.

Таксист помогает уложить наши вещи в багаж. Арина еще полусонная, я усаживаю ее на заднее сиденье, и она тут же падает вдоль, засыпая.

Виновато поджимаю губы, поворачиваясь к водителю. Я понимаю, что это нарушение правил дорожного движения, но у нее такой стресс, я не хочу будить.

— Все в порядке, — мужчина без слов понимает меня, и я выдыхаю, тут же поблагодарив его.

Сама сажусь на переднее сиденье, мы отъезжаем от аэропорта. Вспоминаю, что так и не выключила авиарежим на телефоне. И как только я убираю значок самолета, сообщение одно за другим сыпятся со всех мессенджеров.

Мой взор тут же цепляется за сообщение от Марата, которое было отправлено пять минут назад.

«Вы долетели?»

Пишу ему ответ.

«Да»

«Как Ариша? Как прошел полет?»

Я правда не хочу ему ничего отвечать, но решаю не устраивать показательный бойкот. Это как-то по-детски что ли. Просто сухо отвечаю ему.

«Все хорошо. Ребенок спал»

«Я рад. Прилечу к вам завтра»

К вам? Серьезно?

Пытаюсь сдержать себя от колкого ответа, что его никто не ждет и пусть остается там. Но это неправда. Ариша его ждет. И он это прекрасно знает.

Оставляю сообщение непрочитанным. Он знает, что мы долетели и, что с нами все хорошо. А остальное неважно.

Я планирую начать бракоразводный процесс, как можно скорее. Возможно, уже завтра я буду решать, как ускорить его, хоть и знаю, что разведут нас только через суд. Но я хочу быстрее.

И есть у меня один вариант.

— Моя хорошая, — на том конце провода бодрый голос подруги, кажется, она никогда не унывает: — А чего в такую рань звоним? Уже, небось, нежитесь в солнечных ваннах?

Леська полна энергии, чего не скажешь обо мне.

— Мы с Ариной в России. Только прилетели.

— В смысле? У вас же еще как минимум неделя отдыха…

— Это долгая история, Лесь. Я вообще по делу звоню, у тебя остались контакты той адвокатской конторы, где ты проходила стажировку?

— Да, конечно. А зачем тебе?

Тон подруги с энергичного переключается на недоумевающий.

Я поворачиваюсь на заднее сиденье, проверяя спит ли дочь, и уже шепотом отвечаю:

— Мы с Маратом разводимся. Мне нужна консультация у лучшего адвоката в городе.

Глава 22

Марат
Три месяца назад.

— Малыш, — подхожу к Дарине, обнимаю ее.

Тут же как маньяк втягиваю носом ее запах шампуня, как же мне нравится как эта девочка пахнет. Сквозь года запах становится все ярче. Мне кажется, я даже в толпе учую ее.

— Берестов настаивает на том, чтобы я приехал на дачу к ним сегодня. Уже и не знаю какую отмазку придумать.

— Не хочешь ехать? — она поворачивается ко мне, складывает руки на моих плечах.

— С вами остаться хочу. Тебе помощь нужна будет с Ариной. Да и знаю я чем посиделки у него на даче заканчиваются, — морщусь, вспоминая как в прошлый раз лечился от похмелья три дня.

Возраст для таких попоек уже не тот.

— Ты можешь не пить, — она смеется над моим страдальческим выражением лица.

— Ага, попробуй откажи. Он же мне все равно наливать будет. Ну ты знаешь Леню, — качаю головой.

— Езжай, — она гладит мои руки: — Ари будет спать долго с такой температурой. Отдохни, Марат. Ты работал последний месяц без выходных, я переживаю за тебя.

— Ого, — прижимаю жену за талию ближе к себе: — Моя ледяная леди переживает…

Смеюсь, хотя бывает, что тяжело с Дариной. Она и правда самая лучшая женщина для меня, но к ее эмоциям не пробраться. И чем старше она становится, тем меньше мне их показывает. А мне важно это…

Я по натуре взрывной человек, импульсивный. Благо в работе это не отражается, но вот в отношениях для меня важен огонь.

А у нас все гладко и спокойно.

Нет, жену я не готов променять ни на кого, я сколько девушек видел в своей жизни, все равно понимаю, что Дари для меня особенная.

Она другая.

Диковатая бывает, резкая, холодная, но при этом я знаю, что по жизни она не предатель. Мы многое с ней прошли, эта девочка за свою семью глотки грызть будет. И вот этот воинственный дух, что есть в ней, он дико меня возбуждает.

— Ну Марат, — она закатывает глаза: — Не начинай.

И так хочется, чтобы в конце она добавила: “Я же люблю тебя!”.

Но не скажет.

Она давно не говорила, и внутри у меня от этого не спокойно. Я переживаю, а вдруг где-то что-то сделал не так, что она охладела.

У нее глаза от бизнеса горят ярче, чем после нашего секса.

Приелось? Надоело?

Это жутко бьет по моему эго.

Сорвался бы, да поскакал по бабам, но не могу. Ни моральные устои не позволяют, ни внутренние моменты. Не хочется других, а наоборот появляется азарт раскачать свою родную малышку. Вернуть ей огонь, чтобы горела и полыхала как тогда, когда мы только начинали наш путь.

Нет, Дарина и тогда была закрытой. Но страсти было намного больше. После рождения дочери что-то сломалось в ней, появилась тревожность, настороженность, недоверие к миру еще больше стало.

Оно и понятно.

Вырасти в детдоме… Арина стала для нее катализатором страха за чью-то жизнь. До трясучки. Мы долго с этим боролись, но мне кажется Дари маниакально боится потерять дочь. До сих пор. И то, что Арина ходит на гимнастику, а это травмоопасный спорт, и то, что она вообще существует за пределами дома — большая работа жены над собой.

Я слоняюсь по дому еще какое-то время, словно внутренне меня что-то останавливает от поездки. Но понимаю, отказ для Берестова будет означать, что он сможет отказать мне в следующий раз, когда я обращусь с просьбой о помощи по бизнесу.

Мне это не на руку, особенно сейчас, перед важной сделкой.

Зацеловываю жену перед уходом, проверяю как дочь, температура не спадает. С тяжелым сердцем оставляю своих и уезжаю.

На дачу уже пребываю один из последних, посиделка в самом разгаре, Берестов травит очередной пошлый анекдот, громко крича на округу. Все гости подхватывают, смеясь заливисто. Но я то понимаю, что анекдот дерьмо полное, а смех — это просто лесть. Не более того.

— О, Маратик! — Леня замечает меня: — Ну наконец-то. Я уже думал не приедешь. А где Дарина?

— Дочь заболела, осталась дома.

— А, ну дети — это святое. Ну давай, садись уже, чего как не родной, — он тут же наливает мне стопку водки: — Штрафную за опоздание.

— Я сегодня пить не планировал, за рулем.

— Ничего, — он двигает стопку в мою сторону: — У нас если что останешься.

— Я постелю тебе в гостевой комнате, — его жена улыбается мне, накладывая на тарелку шашлык и печеный картофель.

— Меня мои ждут, — настаиваю на своем, так и не притрагиваясь к алкоголю.

— Ну Маратик, неуважение к хозяину дома, — один из его партнеров цокает, порицая меня.

И вся эта шайка лейка жутко сейчас нервирует.

— Такси если что возьмешь. Ну одну то бахни, — Берестов разочарованно качает головой.

Черт!

Опрокидываю эту злосчастную стопку, уже ненавижу себя за слабость. Но в бизнесе иногда приходится прогибаться. И мое эго от этого страдает.

Конечно, одной стопкой не обходится. Через час я уже чувствую легкое опьянение, но пока ситуацию контролирую.

Пишу жене каждые двадцать минут смс, Дари уверяет, что у них все хорошо. Что у Ариши наконец-то начала падать температура, и эта новость меня успокаивает.

— Маратик, — Берестов подсаживается ко мне, отдает приличным омбре.

Его язык уже заплетается, а глаза в кучу.

— Помнишь я тебе говорил про племяшку свою?

— Было дело.

— Слушай, а пообщайся то с девочкой. Ты у нас тут самый молодой, а ей не хватает… Ну знаешь, скучает она.

Обвожу взглядом территорию и действительно замечаю девушку. Оказывается она все это время была здесь, но я даже не обратил на это внимания. Она ловит мой взгляд, улыбается робко, закусывает губу. И вот эти вот жесты мне не нравятся.

Флиртует. Я вижу.

Демонстративно кладу руку на стол, кручу обручальным кольцом, чтобы видно было. Она замечает этот жест, опускает голову, но и от Берестова не скрывается мое показательное выступление.

Он хмурится.

— Грубо, Марат, — качает головой: — Никто тебя не просит трахать девчонку. Просто пообщайся.

— Мне зачем это? — раздражает.

— Потому что я тебя прошу, — наотмашь бьет словами: — Кариночка, иди сюда, душа моя. Я тебя с прекрасным человеком познакомлю.

Она тут же вскакивает, поправляя свою джинсовую мини-юбку и уже через секунду садится рядом со мной. Притягивает наманикюренную ручку, улыбается, глазки строит.

С другой стороны в ухо дышит Леня, подталкивая меня. Быстро пожимаю руку девушки и хватаюсь за стопку, чтобы спрятаться на секунду.

— Марат, а чем вы занимаетесь? — не думаю, что ей на самом деле интересно.

Женщины часто проявляют ложный интерес, чтобы подсадить на крючок.

— Ну ладно, вы общайтесь, а я пойду покурю с мужиками.

Берестов уходит. Мы остаемся с Кариной на веранде вдвоем. Она без устали болтает, задает кучу вопросов, а я односложно отвечаю, делая паузы на алкоголь.

Ну как тут не напиться? Тоска и утопия.

— Марат, вы очень интересный мужчина.

— Карин, послушай, — отодвигаюсь подальше: — Я женат. Жену люблю больше жизни. И даже не знаю, что должно произойти, чтобы я променял ее на кого–то. Так что не обижайся, хорошо? Но я не заинтересован во всем этом.

— А что делать, если я влюбилась? — она кладет руку на мое плечо и ведет ей вниз.

— За час?

— Да, с первого взгляда.

— Встретишь еще классного мужика, который тоже тебя полюбит. А я пас, сорри.

Понимаю, что дело пахнет жареным, когда ее рука стремительно движется к ширинке. Вскакиваю, быстро удаляясь подальше.

Трясет всего, бесит все это. Берестов ловит меня у ворот, когда я уже вызываю такси.

— Зачем Кариночку обидел? — злой как черт: — Марат, разве я мало тебе помогаю?

— Мы так не договаривались, я спать с вашей племянницей не буду. Я Дарину не предам.

— Ну я изменяю Люде и ничего, живет она лучше других, в золоте и бриллиантах.

Вспоминаю грустные глаза его жены, понимаю, что нет. Такую судьбу для Дари я не хочу. Не прощу себя.

— Лень, — ожидание такси двадцать минут: — Не могу. Я благодарен за все, что ты сделал для меня. Но другая женщина мне не нужна. Ни при каком раскладе.

— Щенок! — Берестов психует, но решает не продолжать спор.

Толкает меня и уходит, еле передвигая ногами. Понимаю, что он изрядно пьян. Но пора заканчивать нам сотрудничество…

Это переходит все рамки, а я уже встал на ноги и могу продолжить один. Без помощи.

— Марат, — девушка появляется внезапно, как черт из табакерки выпрыгивает: — Дядя вам как-то навредил? Мне так жаль.

Что неясного я ей сказал?

— Все ок.

Где это чертово такси…

— Я буду ждать тебя, — она резко делает шаг в мою сторону: — Я не отступлю. Ты мне… нужен.

Я даже не понимаю, что происходит. Она целует меня, это длится секунду, но я успеваю оттолкнуть ее.

— Не делай так больше. Иначе тебе не понравится, каким грубым я могу быть! — меня разрывает от ярости на части.

— Буду делать, — она хихикает, словно умалишенная: — И ты будешь. Иначе вот такое твоей жене покажу, — демонстрирует экран айфона, а там четко наш поцелуй.

Этой… хватило секунды, чтобы склепать компромат.

Глава 7

Подруга входит в квартиру с поджатыми губами. Арина тут же бросается к ней обниматься.

— Моя златовласка, — Леся смачно целует дочь: — Мы с тобой еще обязательно поболтаем, расскажешь мне все, идет?

— Хорошо. — кивает ей дочь, скромно улыбаясь.

— А пока нам с твоей мамой надо кое-что обсудить…

Многозначительно глядя на мою дочь, она снимает свое кашемировое пальто.

— Ариш, иди пока в свою комнату. — отправляю дочку, понимая, что сейчас начнется допрос с пристрастием.

Олеся, наша подруга еще со школы. Собственно, мы вместе дружили и были в одной компании. Я начала встречаться с Маратом, а она флиртовала со всеми его друзьями, даже некоторое время была в отношениях с одним из них.

Но Михалева крайне свободолюбивая натура, поэтому не спешит обременять себя узами брака. Эта рыжая чертовка наслаждается вниманием мужчин, в открытую флиртует, но не переступает черту. Только в том случае, если симпатия бьет ее собственную планку.

— Мам, а можно я тогда погуляю во дворе, если Варя выйдет? — Арина без слов понимает о чем будет наш разговор.

— Ладно, только не забудь телефон. — отпускаю дочь и фальшиво улыбаюсь.

Эта улыбка уже раздражает саму себя, но как иначе. Если она увидит, как я буду убиваться горем, то на кого я буду похожа?

На ту, которая готова забыть обо всем, только потому что ее предал мужчина.

Нет.

Моя дочь будет сильной девушкой и не позволит вытирать об себя ноги, даже если внутри все будет растерзано до основания.

Леся проходит в гостиную, тут же командует.

— Тащи бокалы, подруга. — достает из пакета две бутылки белого сухого, и со звоном ставит их на журнальный столик.

Наша квартира полностью проект сердобольного дизайнера. Эту девушку я в свое время нашла чисто случайно. Тогда она только начинала свою деятельность, но встретившись с ней я не прогадала. Крайне утонченная особа, с изумительным вкусом. От нее прямо веет воспитанием и благородством, а я редко встречала таких людей.

Поэтому, несмотря на отсутствие большого количества проектов за ее спиной, она тут же запала мне в душу.

Теперь яркие акценты у нас играют красками: стена в гостиной окрашена в насыщенно изумрудный цвет, а белая напольная плитка под мрамор разбавляет буйство красок вперемешку с мебелью и деталями под дерево. По сути, в каждой комнате свой цвет, как своего рода, личное пространство под запрос.

Только мой кабинет тоже зеленый, потому что это любимый цвет, у Ариши пыльно розовый, наша спальня оливкового, а у Марата в его рабочем пространстве глубокий синий.

Ставлю бокалы на столик, садясь с ногами на диван. Подруга бойко берет штопор и бутылку. До того момента, как бокалы не наполнены кисловатой жидкостью, она молчит.

— Я готова. — берет бокал, понимая его в воздух.

— Да нечего особо рассказывать…— вяло начинаю, повторяя ее движение: — Мы застали его в номере с какой-то стервой.

Добавляю слишком резко, чтобы скрыть, что это меня не задевает.

— Прямо в процессе?! — изумленно спрашивает и хмурит брови.

— Нет, скорее это была жаркая прелюдия. — тяну вспоминая тот эпизод.

— И что он сказал в своё оправдание? — продолжает допытываться, не давая никакой реакции.

— Что я его не люблю. — вскидываю брови и усмехаюсь.

Леся пригубливает вино, очевидно, анализируя мои слова.

— А ты любишь? — спрашивает, как по мне, несусветную чушь.

— Лесь! — возникаю, тут же вспыхивая: — Ну а как?! Мы вместе столько лет! Если бы не было любви, я бы оставалась с человеком, по-твоему?!

— Да, прости… — зажевывает губу: — Просто это так неожиданно. — снова делает глоток вина: — Я помню вас, вы же в рот друг другу заглядывали.

В недоумении пытается найти объяснение. Я тоже прошлой ночью пыталась. Но так и не нашла ни логики, ни каких-либо причин такого поступка.

— Да, наверное, наши чувства, они…

— Ой, не смеши моих коней! — восклицает: — Не поверю, чтобы они изжили себя. Ни у Марата, ни у тебя, Дарин.

— Я не знаю… — сокрушенно выдыхаю, наконец, являя свою уязвимость: — Я никогда бы не подумала…он ведь был моим героем, Лесь. От одного взгляда на него плавилась. Как тогда, так и сейчас. Так было…

— Потому-то я и не пойму. — мрачно выдает она: — Марат не кобель же. Одержим ведь тобой был….Вообще, как ваши отношения до были? — смотрит изучающе, а я пожимаю плечами.

— Ну как… как и всегда, просто работы много навалилось. Он новый регион взял, а у меня сама знаешь, скоро показ.