- -
- 100%
- +
В доме ещё оказался индивидуальный перевязочный пакет, шлем, две бутылки с газировкой, одна из которых сразу была осушена девушкой до половины, и весьма вместительный рюкзак. Сложив в него всё найденное кроме пистолета, заметила, что на улице начался сильный дождь. К сожалению, одета она была не по погоде. Да и чего уж там, когда она потеряла сознание она собиралась на свидание и была одета в короткие белые шорты, топ и футболку. Всё это отлично подходило для свидания в жаркую погоду, однако сейчас разве что кроссовки могли более- менее пригодится. Однако, лучше всё это дело заменить на что- то более тёплое и незаметное. Исходя из этой логики было принято решение: обойти все окружающие дома и найти что- нибудь потеплее и понезаметнее, а также укрытие для ночлега. Согласно карте, рядом находятся несколько небольших домов. Решено было начать с соседнего, двухэтажного дома.
В доме напротив оказались- сосиски, капуста и две банки консервированного завтрака. Гречка с говядиной и гречка с курицей. По мимо этого, опытным путём выяснила, что в кране вода, холодная- но она есть. Поднявшись на второй этаж, заметила лежащий на полу свёрток из старой ткани весьма внушительных размеров. Медленно развернула его. Внутри оказалась длинная винтовка с прицелом, отдалённо напоминающая знаменитый автомат Калашникова. Рядом с ней лежали несколько металлических коробок. Магазины для винтовки под завязку забитые патронами. Весьма полезная находка в данной ситуации. Девушка взяла винтовку в руки, вставила один магазин в нужные пазы и попыталась дёрнуть затворную раму, но она не поддалась. Прислонив винтовку к плечу- попробовала вновь, но дослать патрон так и не удалось. Поставив винтовку прикладом на пол и взявшись руками за ствол, поставила ногу на затвор и на этот раз у неё получилось зарядить винтовку. Патрон дослан в патронник. Тяжёлая, чёрная винтовка Драгунова. Она не прощает слабости, но внушает доверие. Продолжила осмотр. Нужно поискать что- нибудь более лёгкое в плане перезарядки и веса. Отложив винтовку в сторону, продолжила изучать дом. Две небольшие комнаты, в одной из которых оказалась металлическая пружинная кровать с матрасом. Кем- то заботливо застеленная в чистое пастельное бельё. Сверху на белом одеяле лежал, тяжёлый продавливающий своим весом, жилет. Самая нужная вещь в данных условиях. Рядом с кроватью стоял шкаф и тумбочка. В тумбочке оказались тёплые носки и штаны с камуфляжной раскраской. Как раз то, что нужно в подобных условиях. В шкафу висел серый пиджак и чёрная водолазка, а снизу стояли военные сапоги- берцы. Не долго думая, девушка скинула с себя прежнюю одежду, заботливо сложив её в тумбочку. Оставшись только в нижнем белье и топе. Натянув на ноги тёплые носки, сразу почувствовала- насколько они толстые, тёплые и мягкие. Затем штаны. На удивление они были как раз, будто кто- то специально для неё подбирал их. Теперь водолазка, заправив её в штаны, застегнула ремень, который был вместе с штанами. «Теперь, я как настоящий спецагент». Мысли- промелькнувшие в голове заставили девушку улыбнуться.
Теперь самое главное проверить соседние дома, забрать всё необходимое и затем забаррикадироваться в этом весьма уютном доме. Немного подумав, всё- таки надела пиджак поверх водолазки. Под дождь — сгодится.
В соседних домах не оказалось ничего интересного, зато в небольшом сарае нашлась керосиновая лампа, походная посуда из алюминия и кожаная куртка с меховой подкладкой и капюшоном. Сложив всё в рюкзак и натянув сверху куртку, выдвинулась в сторону понравившегося дома. Зайдя и закрыв за собой дверь на замок, заметила на вешалке серый мужской шарф. Аккуратно сняв его, ей вдруг вспомнился отец. Единственный человек- который всегда был рядом с ней, как бы тяжело не было на душе. Шарф пах прям как он, тёплый, приятный запах, слегка отдающий табаком. Сердце сжалось. Девушка аккуратно завязала его вокруг шеи. Стало теплее- не телу, душе. Память откликнулась. Напомнило то время, когда они с отцом жили в деревянном доме и как он успокаивал её, уже такую взрослую, но для него всё такую же маленькую. За окном, как и тогда постукивал дождь.
— Я обязательно выживу пап. Вот увидишь, я выберусь отсюда живой и здоровой. — На глазах невольно навернулись слёзы.
— Надеюсь ты сейчас рядом и как раньше защитишь меня.
Постояв немного около входной двери, придвинула к двери стол, некогда стоящий на кухне. Очень хорошо, что на всех окнах есть решётки. Если кто- то попытается проникнуть внутрь я наверняка это услышу. Поднявшись на второй этаж, закрыла за собой дверь и забаррикадировала её тумбочкой, на всякий случай. Сняла пиджак и вернула его на изначальное место. Сняв с себя остальную одежду, забралась под одеяло. На браслете 21:00. Постепенно становится всё темнее и темнее.
— Смогу- ли я выжить? Смогу ли вернуться? Хотя, меня уже никто не ждёт, зачем мне отцовский дом если в нём нет его самого. Не хочу лишний раз травить душу в месте, где всё напоминает его.
Печальные мысли вновь начали появляться в голове девушки. Она вытащила из тумбочки шарф и положила его рядом, чтобы почувствовать вновь присутствие отца и успокоиться. Со временем мысли начали путаться, а тёплое и тяжёлое одеяло в совокупности с мягким матрасом и подушкой медленно усыпили её.
Глава 2. — «Холод и шаги»
Тепло.
Под одеялом было слишком хорошо, чтобы просыпаться. Матрас прогибался под телом мягко, почти заботливо. Комната напоминала загородную спальню из старого сна: плотные шторы, прикроватная лампа, одежда на стуле. Рядом лежал пахнущий табаком шарф- за ночь он сполз к подушке. Девушка прижала его к лицу и на мгновение забылась.
Потом браслет на запястье дрогнул.
Цифры вспыхнули: 188 участников в живых. Вчера было 192.
Тепло исчезло мгновенно; кровать стала каменной. Девушка неспешно выбралась из-под одеяла и села на край. На полу лежала винтовка- тяжёлая, чёрная СВД. Её металл оставался холодным даже в доме. Девушка встала, надела водолазку, штаны, толстые носки, застегнула ремень жилета. Кожаную куртку с мехом- напоследок. Внутри что- то туго сжалось: не страх и не ярость, а готовность.
На кухне, где когда- то жили люди, стояла банка гречки с курицей. Она аккуратно открыла крышку, чтобы не порезаться об острые края. Запах оказался терпимым; голод кольнул в животе. Ложка мерно скребла по жести; она ела медленно, будто за ней наблюдали.
Снаряжение проверила машинально: патроны, газировка, перевязочный пакет- всё на местах.
Сначала шёл дождь- тяжёлый, мокрый, звенел по капюшону и стекал ледяными струями за ворот. Потом остался только ветер: он обжигал уши, хлестал по щекам, вырывал дыхание. Винтовка натирала плечо, но девушка гнала это чувство прочь.
Деревня за спиной рассыпалась в серой дымке. На пути тянулись разбитые сараи, ржавые цистерны, бетонные скелеты. Следы жизни редели с каждым километром.
Первый дом- угасший костёр, разодранный рюкзак.
Второй- пуст, но в воздухе пахло газом.
Третий- лишь серая тишина; будто память стёрли вместе с жильцами.
Иногда она приседала на корточки- не столько отдыхала, сколько старалась стать ниже, незаметней. Мир сжимался, и вместе с ним сжималась она. Браслет мигнул: 186. Ни выстрелов, ни криков.
— Все исчезают… без звука, — шепнула она и поднялась.
Очередной дом выглядел как все: косой забор, ржавая калитка, стёртый номер. Первый этаж пуст. На втором- окно, занавешенное плотной тканью, и в центре комнаты ржавый пружинный диван. На диване- тело. Молодая блондинка, нагота синеет под холодом. Руки и ноги вывернуты и туго связаны, кожа в ожогах и синяках, на шее рваные порезы. В висок вплавлена аккуратная дыра пули.
Девушка застыла; пульс превысил норму, браслет коротко пискнул. Горло свело, подступила волна тошноты, и она отшатнулась к стене, прижала ладонь ко рту.
Боли не было- лишь жгучий привкус желчи, когда судорога вывернула желудок. Горькая жидкость обожгла горло и губы. Мысли рассыпались, оставив одно: люди способны на это. Страшно.
Она опустилась на колени. Тело девушки смотрело в потолок- без просьб и жалоб, просило лишь тишины. Зашла в комнату и подняв одеяло, лежащее в углу комнаты, укрыла погибшую, словно ту ещё можно согреть.
— Прости… — выдохнула и долго сидела рядом, пока гул в ушах не стих.
Сумерки съели свет, и туман плотным слоем лёг на землю. Среди стволов небольшого парка вырисовывалось кафе с проваленной крышей. Перед ним танцевали жёлто- красные язычки костра.
У огня- двое.
Парень, высокий, в тёмной куртке. Девушка в длинном пальто и вязаной шапке. Они смеялись, пили из одной бутылки.
Она затаилась в кустах, сняла с плеча СВД, приникла к оптике. Сердце билось глухо, как под бронёй. Подойти страшно. Остаться — тоже.
Парень вдруг насторожился, мягко поднял винтовку, всё это время скрытно лежащую в траве, что-то сказал спутнице и шагнул вперёд. Его выстрел вспорол туман; пуля ударила в сосну рядом.
Девушка рефлекторно ответила: выстрел. Парень пошатнулся и упал.
Спутница вскрикнула, упала рядом, прижала ладони к его лицу. Он ещё дышал.
Она всхлипывала, шептала слова- не разобрать. Потом медленно поднялась, повернула голову и встретилась взглядом с незримым снайпером в кустах.
Пистолет в женской руке дрожал, потом застыл. Одно движение.
Хлопок.
Тишина.
Героиня в кустах не шевельнулась. Мир вокруг застыл. Внутри будто оборвалась тетива: судорога сжала живот, лёгкие слиплись. Она выронила винтовку, согнулась- и снова вырвало. Горько, едко.
— Я… не хотела… — хрипло прошептала, поднимаясь на колени.
Два тела. Тишина. Кровь расползалась по мокрой траве. В браслете вспыхнуло: 184.
Она не помнила, как встала на ноги. В глазах стоял белёсый, вязкий туман, но не тот, что ползал по земле, а собственный, внутренний. Шаги отдавались гулко, будто по пустому залу. Трава не шуршала, листья не шелестели- даже ветер замер. Перед ней лежали двое безымянных. Жертвы, герои- или такие же сбившиеся дети чужого эксперимента. Слёзы засохли под веками, ни одна не упала.
— Я не хотела… — прогудело где-то в отдалении, словно чужой голос сквозь воду.
Она медленно подняла винтовку, перекинула за спину, повернулась не к телам, а от них и пошла. Просто пошла- без цели, без мыслей, словно по дну холодного озера, словно тень себя самой.
Туман послушно расступался, признавая в ней свою.
Глава 3. — «Тепло по ошибке»
Земля ушла из-под ног неожиданно. Шаг- скольжение- вес тела ушёл вперёд. Склон, мокрый после утреннего дождя, с радостью принял её. Она кувыркалась, ударяясь то боком, то коленом, то рюкзаком, и когда всё закончилось, тело лежало в луже, а грудь тяжело всхлипывала от боли. Бедро ныло тупо, под кожей словно кто- то стучал маленьким молотком. На локтях- ссадины. Ладони расцарапаны, правая сбила кожу. Лицо было в грязи, волосы- в комках. Плечо пульсировало. Что- то тянуло в пояснице. Но всё это было не важнее, чем одна мысль:
— …не здесь, — прошептала она.
Она медленно села, ощупала ноющее бедро, выдохнула сквозь стиснутые зубы.
— Я не подохну здесь. Ни за что.
Река была узкой, быстрой, холодной. Чёрная вода текла быстро по каменистому жёлобу, будто кто- то специально выложил его специально- как барьер.
Она разделась молча. Куртка, штаны, бельё- всё было мокрым, тяжёлым, в грязи. Только кожаная куртка, удивительно, почти не пострадала- она аккуратно сняла её и положила на плоский камень у берега.
Одежду она отстирывала в воде, яростно, как будто от этого зависело что-то большее, чем ткань. Потом вошла в реку сама. Холод ударил в грудь, обхватил всё тело ледяными пальцами. Ноги свело, пальцы немели. И она нырнула.
На секунду исчезли звук, свет, боль. Сама вода на мгновение перестала быть холодной. Только тёмная тишина. Когда она вынырнула, из горла вырвался резкий вдох. Лёгкие жгло, сердце колотилось, в голове была только одна мысль: жить, выжить- любой ценой.
Озноб тряс её, когда она вылезала на берег. Вся дрожала, как натянутая струна. Она наспех выжала вещи, собрала их охапкой и побрела в сторону домиков, что виднелись между деревьями.
Деревня оказалась брошенной. Старые деревянные дома- покосившиеся, тёмные, молчаливые. Она выбрала тот, у которого была целая крыша и закрытая дверь.
Внутри пахло плесенью, пылью и деревом. Стены были в пятнах, мебель- старая. Она сразу нашла два сломанных стула, разломала их и сложила в старую каменную печь. В шкафу, рядом с печкой, нашлись спички. Разжигала с трудом, но пламя всё- таки родилось- скромное, дрожащее, как и она сама.
Одежда сушилась у огня. Майка и шорты были единственными сухими вещами в рюкзаке.
Холод бил даже сквозь ткань. Кожа побелела. Дрожь не прекращалась.
Когда она прошлась по дому в поисках чего- нибудь полезного, ей повезло. В шкафу валялся огромный шерстяной свитер. Он был растянут, поношен, но мягкий. Она натянула его и утонула в нём- как в чьей- то заботе. А под кроватью, в свёртке, оказался новый спальный мешок. Абсурдно новый, будто оставленный кем- то недавно.
Рядом в шкафу она нашла простыню, пахнущую лишь пылью, почти не тронутую временем. Она вытряхнула её и села у огня. Принялась тереть волосы, впитывая влагу, пока голова не перестала казаться льдиной.
Куртку, которую она спасла, теперь аккуратно чистила куском тряпки, найденным на кухне. Шлёпала по коже, вытирая пятна, оттирая грязь из сгибов.
Пока вещи сушились, она поставила винтовку на колени. Ствол в грязи. Прицел в пыли. Она не знала, как правильно её чистить- только интуитивно вытирала, проверяла. Старалась не задеть ничего важного, не уронить детали.
Руки дрожали. Она не была солдатом. Она была просто… собой. Обычной. Живой.
Дом стал чуть теплее. Но не безопаснее.
Она постоянно ощущала чьё- то присутствие и взгляд. Будто кто- то смотрит из- за угла, из- за стены, из тьмы. Пустота вокруг не давала расслабиться. Даже огонь не защищал.
Спальник она расстелила у стены, чтобы спиной быть к доскам. По обе стороны поставила две тумбочки- как защиту, как баррикаду. И пистолет положила рядом.
Она села в спальник. Потом- легла. Пальцы сомкнулись на пистолете.
Браслет запищал.
Сначала- шум, треск. Потом голос. Искажённый, глухой:
— …широкополосный подавитель радиочастот активирован…
— …все участники… свободны… можете покинуть зону…
Её дыхание сбилось. Девушка не поверила сначала. А потом…
…смех. Настоящий. Дикий. Лёгкий.
Смех и слёзы шли вместе, как будто впервые ей разрешили чувствовать. Она хотела выжить. Хотела домой.
Потянулась к браслету- сорвать, выбросить-
Щёлк.
Голос сменился. Механический. Холодный.
«Нарушение устранено.
Количество участников: 133.
Все правила возобновлены.
Попытка покинуть зону- ликвидация.»
Далеко снаружи раздался низкий гул.
Будто закрылись сотни дверей.
Минус 51 человек. За полминуты. Просто исчезли.
Она не двигалась. Сердце стучало.
— Никому не сбежать… — выдохнула она.
Пистолет уже был в руке. Она подтянула его ближе к животу, залезла с ногами в спальник. Печь потрескивала. Воздух всё сильнее наполнялся запахом старого дерева. Постепенно тело победило дрожь. Веки опустились.
Спала она неглубоко.
Всё ещё чувствовала взгляд, где-то в темноте.
И всё ещё держала пистолет.
На всякий случай.
Глава 4. — «Короткий выдох»
Взрыв разорвал утреннюю тишину- глухо, будто где- то за стеной подпрыгнуло небо. Следом- другой, ближе, и секунда сухих автоматных очередей. Она выдернулась из сна. Сердце лупило в горле, во рту кисло, пальцы уже на рукоятке пистолета.
«Туда нельзя… — мелькнуло. — Подальше от выстрелов».
Берцы ещё с вечера не просохли; внутренняя прокладка оставалась сырой, ледяной. Она сдёрнула их, бросила на пол и вытащила сухие кроссовки. На теле уже была тонкая майка и шорты. Сверху — куртка. Свитер — обратно в рюкзак. Нога ныла после вчерашнего падения: каждый шаг отзывался тупым каштаном боли под коленной чашечкой, но останавливаться было нельзя. Руки дрожали, когда она стянула ремень винтовки через плечо, но дыхание быстро стало ровным: страх делал его таким.
Она ушла от звука — зигзагами между заброшенных дач и заросших садов, пока стрельба сзади не превратилась в далёкое эхо. Утро пахло мокрой листвой и гниющей травой; тяжёлый туман стлался так низко, что колонны деревьев выглядели чужими.
Ушиб в бедре ныл. Она то и дело поглядывала на браслет: цифры дрожали, но оставались прежними — 133.
Дорога вывела к неожиданному месту: крупный посёлок, не обозначенный на карте. С обеих сторон через реку тянулись два бетонных моста — точно симметрия. Вода под ними бурлила, будто торопилась вымыть это пятно с земли.
Пятиэтажные панельные дома стояли, как серые гробницы. Ни вывесок, ни людей. Она выбрала подъезд с выбитой дверью. Запах копоти, мокрый мусор под ногами, бетон облез от сырости. На четвёртом этаже — пустая квартира. Дверь закрылась с глухим щелчком, и мир будто ушёл на шаг дальше.
Она расстелила спальник на пыльном паркете. Колени подогнулись — вдруг навалилась слабость. В рюкзаке осталось жалкое: банка гречки с говядиной, вакуумная упаковка сосисок и тёплая газировка. Завтрак из банки пахло железом; она ела медленно, чтобы хватило — при каждой ложке желудок вздрагивал. Сосиски оставила «на потом, если доживу».
Далёкий рёв мотора пробился через приоткрытую форточку. Она подползла, выглянула. К дому напротив подкатил зелёный джип с облезлыми номерами. Из него вышли четверо мужчин — бывшие военные: бронежилеты, разнокалиберные «стволы», шлемы с грязными забралами. Походка — уверенная, как у людей, которые привыкли, что выживут. Они смеялись, кидали шуточки, толкались плечами.
— Сегодня, мужики, праздник живота! — крикнул один. Багажник они распахнули настежь — внутри штабеля тушёнки, булки хлеба, консервы, колбаса, бутылки алкоголя.
Запах мяса и жира долетел до квартиры — желудок свело спазмом, а слюна стала горькой. У неё — почти ничего. У них — всё.
Они разжигали костёр прямо на дороге, уселись на раскладные стулья.
— Помнишь ту блондинку, а? — рявкнул бородатый, и все захохотали. — Жаль, быстро кончилась…
Слово «блондинка» ударило, как плеть. У неё вспыхнуло в памяти связанное тело из прошлой деревни. Желудок скрутило. Она отползла, не удержала рвоту — горькую, кислую.
Но еда нужна. Если не украдёт — сдохнет.
Только она решилась, только прижалась к оконной раме, как увидела: один из военных, подойдя к багажнику, вдруг рухнул вперёд. Ни крика, ни вспышки. Лишь короткий свист, будто лента плётки рассекла воздух.
— Снайпер! — рявкнул второй. — Глушитель!
Двое подхватили «стволы», стали спина к спине, глаза — по крышам. Молчали. Дышали. И ждали.
Через минуту второй упал. Один хлопок, еле- слышимый. Кровь впиталась в пыль асфальта.
Оставшиеся двое — внутрь подъезда. Слаженно, без паники. И снова тишина. Длинная, вязкая.
Потом внутри дернулся красный отблеск. Граната. Гул, взрыв, окна выплюнули стёкла. На дорогу вывалились куски мяса, клочья формы, шлем раскололся, как яйцо.
У неё похолодело внутри. «Кто способен на такое?» Она снова взяла винтовку. Поставила стул, упёрлась локтями. Из тёмного дверного проёма вышел молодой парень в чёрной водолазке, бронежилете, без шлема. Тёмные волосы, лицо не разглядеть — свет костра выхватывал лишь скулы.
Он шёл, будто скользил.
Без спешки. Из огня — в тень. Она вскинула прицел на его голову.
Если он заметит меня — я труп. Стреляй.
Он поднял взгляд. Точно в прицел. В точку между перекрестьями. В душу.
Она дёрнула курок. Стекло взвыло, осыпалось. Но в прицеле — ничего. Он исчез.
Она откатилась к стене, коленями в пол. Навела винтовку на вход. Шаги? Гул в ушах? Шорох? Сердце билось так, будто хотело вырваться.
Скрип. Медленный, как насмешка. Дверь качнулась. Она выпустила три патрона — вслепую, в тень за косяком. Тишина. Ещё страшнее.
Дверь распахнулась. На пол покатился серебристый цилиндр.
— …чёрт… — Она отпрыгнула в сторону, за стену комнаты.
Свет. Хлопок. Треск. Белый огонь сжёг глаза, удар в барабанные перепонки оборвал звук. Она упала, хватая воздух. Мир перевернулся, расширился и сжался в точку. Срочно найти винтовку. Нащупала рукоятку, потянула — не сдвинулась. Что- то сверху намертво прижало её. Отпрыгнула к стене, в рюкзаке спасительный пистолет. Не успела. Чьи-то руки — сильные, цепкие — перехватили запястья. Не ломали, не били — но чем- то связывали. Она дёргалась, как заяц в петле, мышцы горели, силы ушли.
— Нет, нет, пусти… прошу… -Зашептала она, захлёбываясь. Голос — тонкий, сорванный. Как у ребёнка, которого душат страхом.
— Тихо, — раздалось рядом. Без угроз. Без гнева. Только контроль. Тёмный силуэт. Без маски, лицо — размыто, глаза — две бездны. Запах дыма, пороха и чего-то свежего, холодного. Он обмотал её запястья чем-то мягким, затянул узел, связал ноги. Сила в пальцах металлическая, но бережная. Как будто он защищал её от собственных рывков. Её потащили. Тело скользило по полу. Она билась пятками, пыталась уцепиться, но руки не отпускали. Слёзы выступили сами. Не от боли — от отчаяния.
Она снова лежала на спальнике. Руки связаны. Оружие — там, у двери. Плечи тряслись. Губы кусали слёзы.
Она не кричала. Только дрожала.
Глаза расширены.
Слёзы текли по вискам.
Пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Она смотрела в потолок. Но не видела. Всё вокруг стало нереальным. Не звуков. Не мыслей. Не выхода.
Внутри что- то надломилось.
Не резко. Не с хрустом.
А тихо. Медленно.
Просто сломалось.
Она больше не шептала, не просила.
Вместо слов и криков пришёл пустой вакуум. Она замолкла. Совсем.
«Я ещё жива?..»
«Нет… Неважно.»
«Руки… Я не чувствую их. Просто… тугое. Как будто меня завернули в собственный страх.»
«Я не могу пошевелиться. Не потому что не хочу. Просто… не могу. Тело будто не моё.»
«Он не говорил ничего лишнего. Не ударил. Просто связал. Уложил. Как будто я вещь. Как будто всё это не по-настоящему.»
«Я выстрелила. Он мог убить меня. Почему он не…»
«Я должна была… Я должна была выжить. Убежать. Найти кого-нибудь. Хоть кого-нибудь…»
«Я никого не найду.»
«Я одна. Я снова одна. И теперь даже не могу сказать об этом вслух.»
«Не кричи. Не шевелись. Не дыши громко. Он рядом. Он где-то совсем рядом.»
«Вдруг я сейчас — просто трофей? Просто молчащее тело, которое можно отнести в угол, бросить, забыть. Или… нет. Хуже. Гораздо хуже.»
«Он же слышал, как меня вырвало. Видел, как я дрожала. Он знает, как мне страшно. И всё равно подошёл. Всё равно…»
«Если он сейчас заговорит, я, наверное… разломаюсь. Как пустая банка под ногами.»
«Просто не дыши. Не думай. Не чувствуй.»
«Ты же умела отключаться. Умей снова.»
«Хоть на немного. Хоть на эту ночь. Хоть на это мгновение.»
Треск печи шёл где-то далеко, будто за стеной воды. Запах горелого дерева смыкался над головой, но не грел.