ПриЧуды

Магдагачи. Утро наступило с появлением над горизонтом оранжевого солнца. Пейзажи сменились. Ровная бескрайняя поверхность, покрытая лесом. Сосны, пихты, ельники вперемешку с белоствольными берёзками заняли всё безбрежное пространство. Изредка на нём можно увидеть серебристые облака-островки: это небольшие заводи отражают серое колючее небо.

На перроне традиционный памятник. Дань памяти первым тепловозам, которые пыхтели и делали свою очень важную работу. Всё окутано серо-голубой дымкой, и поэтому кажется ещё более глобальным и грациозным.

По-прежнему золотыми островами в этом уникальном пейзаже являются жёлто-оранжевые цветы, название которых мне не знакомо. Яркие пятна этих красавцев на фоне всех оттенков зелёного украшают одноцветный мир. Едем.

Вернёмся в Хабаровск. Первый музей, который распахнул передо мной двери — это музей Гродекова. Монументальное здание с большими залами. Несколько разных по форме и содержанию экспозиций погружают тебя в атмосферу этих мест. Четыре часа мне потребовалось, чтобы только обойти все залы. По-хорошему, нужно этому культурному насыщению посвятить целый день или разбить погружение в мир природы и истории на несколько дней. Прекрасно оформлены залы живой природы с большими аквариумами и экспозициями в стиле диорамы для полного погружения в действительность. Амурский тигр, медведи, тюлени — всё оживает на твоих глазах. Видимо, это любимое место детишек. Удивил зал, посвящённый малым народам, населяющим эти места. С какой любовью и желанием, рассказами об этих удивительных людях составлена экспозиция! Душа радуется, что мы единый народ России, такой разный и интересный, обогащающий жизнь друг друга.

В соседнем купе дембеля всю ночь знакомились с двумя хабаровскими студентками- первокурсницами. К шести утра один из уволившихся в запас был в очень пьяном состоянии, даже пришлось проводнице его успокаивать.

Ночью подсел вахтовик Аят из Киргизии, возвращающийся домой. Аят с киргизского примерно означает «ангел». Живёт недалеко от Иссык-Куля. Бедно живёт, поэтому и поехал на заработки в Россию, на восток. Радуется, что увидит жену, детей, наестся до отвала бешбармака. Жаль, что дембеля его споили.

У Аята семь детей и ещё одного ждут, герой-отец. Правда, он целый час уговаривал молодую девушку стать его второй женой. То ли водка хорошая, то ли вахта трёхмесячная сказалась. Азиат приводил главные аргументы, веские и железобетонные: «Ты ничего делать не будешь, только рожать!» Будущая следователь не очень видела себя в роли второй жены, да и для первой она была слишком молода. Покой наступил, когда зелёный змий вырубил влюбчивого киргиза.

Как это ни парадоксально, если русскому человеку 1000 раз сказать «нельзя», то обязательно найдётся один, который решит: если «нельзя», то можно попробовать, а вдруг «можно»? Полчаса в вагоне гудит сигнализация: один «зараза» не выдержал долгого перегона между станциями и проверил, почему в вагоне запрещено курить. Бедные проводницы бегают, не знают, как эту сирену отключить. Ревёт. А мы едем.

Станция Большая Омутная. Пейзажи восхищают взор, мы как ёжики в тумане. Сопки все в белёсой дымке, одна цепляется за другую, и так до горизонта. Картина иллюзии бесконечно парящих лесов, уходящих в небесную сырость. Красота, непередаваемая словами, но эмоции восхищения и полёта потрясающие. Солнце тоже в зенитной дымке, трудится, но свет едва достаёт до земли и пытается осветить проплешины. Тысячи километров растворяющейся тайги. Чем не чудо света?

Станция Могуча. Поезд опоздал минут на десять. Перрон усыпан пассажирами, духота стоит неимоверная. Вокруг горят леса. Вот откуда эта серебристая дымка.

Лес горит и слева, и справа. Его запах чувствуется в вагоне, а чёрные столбы дыма видны из окон. Картина неземного апокалипсиса, только рядом, в нескольких метрах от поезда. У меня новая соседка, малоразговорчивая, сердитая на происходящее местная жительница. Этот год для них выдался сложным: в начале июня ещё здесь трещали морозы, да такие, что вымерзла картошка. Здесь ничего нет: ни работы, ни дорог (одни направления), цены на продукты запредельные. Кто как выживает или уезжает. Раньше хозяйство кормило, а сейчас и его содержать невыгодно, дороже выходит. Ягодой живут люди да грибами. Сейчас собирают жимолость, потом моховка пойдёт, это что-то похожее на крыжовник, но по вкусу отличается. Грибов тоже нет, так как жара палит, а в хорошее время были грузди и маслята, попадаются и рыжики. Ранетка — это такое маленькое яблочко — в этом году тоже вымерзла. Хорошо, что есть теплица. В ней помидоры, огурцы, перец растут. Это немного спасает.

Выяснилось, что оранжевые цветы называют «саранками».

До Читы ехать меньше часа, проехали станцию Новая. Река вдоль дороги, словно живая змея, извивается, шипит. Волны, как чешуйки, переливаются в солнечном свете. Пока её не трогаешь, она спокойная, бежит вдоль лесистых сопок, медленно, размеренно. С другой стороны — поля и степи. Утро! Солнечное, прелестное и умиротворённое начало дня. Едем.

Как-то небрежно разбросаны деревянные домики, будто какой-то неряха уронил шкатулку с бусинами, и они разлетелись в разные стороны: где-то густо, а где-то стоит один в поле с красивыми наличниками, радуется солнечным лучам, нарушая все законы природной неги.

Аята-киргиза после третьей выпитой бутылки «менделеевского напитка» с поезда сняли. Он, правда, надел на себя чистую майку, собрал вещи и покорно последовал за блюстителями порядка. Денег у него осталось мало, поэтому много с него взять у полицейских не получится. Такая вот русско-киргизская дружба или «не нарушайте правопорядок».

Прибыли. Красивый, ухоженный, небольшой железнодорожный вокзал. На привокзальной площади стоит памятник Александру Невскому и большой красивый храм с золотыми куполами. Меня уже ждали коллеги из местного института развития образования. Небольшое знакомство с учреждением — и вперёд!

Дашибал — так зовут моего проводника по Чите, имя означает «Луч света». В читинском дацане нас угостили местными кушаньями. Буузы — это блюдо готовится на пару, и оно напоминает манты, но в фарш не входит лук, только говядина и специи. Буузы имеют тридцать три защипа, столько же жердей у сэргэ — бурятской юрты. Позже я узнал, что в культуре этого народа это число имеет несколько смыслов, но главный — это солнечные часы и календарь. Бурятский суп — это лапша с большим количеством говядины. Очень вкусный, наваристый бульон. Вообще мясо этих мест считается лучшим в мире. Поэтому могу с уверенностью сказать: «Кухня бурят вкусная и сытная!».

Чита, чи не та, чита брита, чита Маргарита… Хорошее впечатление оставил город на берегу реки Читы. Поезд прибыл рано утром. Камера хранения оказалась очень дорогой, пришлось чемодан брать с собой. После чая в институте развития образования и обсуждения клубного движения вручил проректору наш пеликаний символ. Моим провожатым в утренней части стал Даши, молодой открытый парень. Мы направились в дацан. Буддистский храм и буддистский батюшка-лама вызвали у меня особые счастливые эмоции. Место большой силы, спокойствия и умиротворения. О личной встрече с ламой я напишу позже. Дацан выполнен в традиционном стиле, выглядит очень красиво. Территория небольшая: мы три раза обошли её по часовой стрелке, побывали в храме и на молитве у одного монаха. Отведали бурятский суп и буузы — местные манты. Буузы имеют тридцать три полоски-защипа на макушке, столько же жердей на бурятской юрте. Это своеобразный часовой круг, солнечные и звёздные часы. По-моему, повторяюсь! Но хочется ещё и ещё раз сказать об этом. Повторение — мать учения!

Чита — это декабристы, острог, гражданская война, Забайкалье… Такими островками украшена мозаика, рассказывающая об истории этого города. По дороге мы встречали удивительные исторические морщины: современные стройные многоэтажные огромные дома, а рядом — одноэтажные, покосившиеся, со съехавшей набекрень крышей и перекошенными ставнями деревянные, по-доброму красивые и тёплые хатки. Хотелось дотронуться до чёрно-коричневого, обугленного временем и солнцем дерева и почувствовать его энергию… На одном стареньком домике красовалась фраза: «Улыбайтесь, мир прекрасен!». Настоящая правда жизни!

Храм, который посещали декабристы, сохранился. Деревянный, построенный по всем канонам православия, в настоящее время он является культовым музеем. Рядом разбросаны домики, в которых проживали жёны ссыльных революционеров. Они особым образом выделяются на фоне остальной архитектурной мозаики.

«Будьте светом для самих себя», — Будда. Этой цитатой встретил меня читинский дацан. Впервые в жизни я попал в уникальное пространство неизвестной для меня культуры. Стильные и необычные формы строений, тишина и умиротворение в залах и на территории, неспешная и при этом какая-то очень стремительная энергетика, которая нитями пронзала всё моё сознание.

Нас пригласил в свою резиденцию и принял лама. Учитывая его жёсткий график, непрерывные встречи, помощь людям, сбор гуманитарной помощи и выезды на передовую, это было счастьем. Какой светлый, разумный, обстоятельный человек, так и хочется сказать «батюшка». Мы беседовали на разные темы, коснулись сокровенного: жизни и смерти, счастья и горя. Получил ли я ответы на важные для каждого человека вопросы? Скорее всего, стал более уверенным в своих мироощущениях и предпочтениях.

После этой встречи стало немного проще смотреть на окружающую действительность. Лама постоянно на передовой: привозит помощь и даёт советы. И самое главное — неважно, какой ты веры, религиозности и статуса. Мы все едины и уязвимы одинаково. Надо верить в своих родных, доверять и любить близких, помогать им, жить для них…

В краеведческом музее удалось узнать об истории этого дальневосточного города. Сколько хорошего для становления Читы сделали декабристы! Образованные люди смогли создать много уникального «контента», как сказали бы сейчас. Описали флору и фауну, собрали много интересного о местных народностях и их обычаях, составили карты…

Музей подарил мне и несколько открытий. Так, в реальности нам показали юрту с тридцатью тремя жердями: как вы помните — это своеобразный календарь бурят. В экспозиции мы увидели набор из металлических зеркал, интересной формы солнцезащитные очки и деревянный велосипед. Много плакатов времён Первой мировой войны. Интересные лозунги и призывы: «Война до победы!», «Помогите увечным войнам!», «За святое дело!», «Всё для войны!»…

Не осталось без моего внимания и начало советского времени, и главный лозунг: «Поезд идёт от социализма к коммунизму». Видимо, где-то застрял в пробке и надолго.

Итак, город Чита, «да будет владением Российской империи», как когда-то произнёс цесаревич, приоткрывает занавес тайн, а мы делаем открытия.

Ещё одной интересной страничкой стало посещение музея геологии. Во-первых, я узнал, что моим тайным талисманом является камень сердолик; в простонародье его ещё почему-то называют авантюрином. Во-вторых, какие чудные названия придумывали геологи камням: «чароит», «каменный мох», «водопад», «чёрная роза», «загадочные иероглифы», «сферолиты», «ёжики».

Прогулка по городу удалась. «История маленькой Читы была историей всей России», — как говаривал Пётр Кропоткин. Ухоженный центр с большой площадью, филармония и театр, интересный кинотеатр «Удокан», продуктовые магазины «Улётовский хлеб — всему голова», цветочные ларьки «Любовь не нуждается в поводах, как и букет, напомнит о ваших чувствах», Дом офицеров, парк Жуковского с интересными памятниками и инсталляциями, детские художественные работы, украшающие скверы и посвящённые дню рождения города.

В завершение удивительный и неповторимый закат: солнце в паутине проводов, окутанное технологическими изоляторами и линиями электропередач, плавно ушло за горизонт. Реализм, воплощённый модернизмом. Прощай, Чита, удивительный город с потрясающими людьми и историей! И снова в дорогу!

Прибыл рано утром в Улан-Удэ. Сдал чемодан в багаж и побежал смотреть окрестности. Площадь перед железнодорожным вокзалом была заполнена новобранцами. Их было так много, что казалось, нет ни одного свободного места.

Красивый храм — Свято-Николаевская железнодорожная церковь, окрашенная в ярко-жёлтый цвет, радовал утренним убранством. Начиналась служба. Рядом интересная выставка железнодорожной техники и портреты героев этого нелёгкого труда.

Памятник Ленину на фоне покосившихся заколоченных деревянных домов из далёкого прошлого смотрелся сюрреалистично. Вокруг всё было усыпано золочёными цветами сурепки. Смотрелось это празднично, но на городское убранство дикорастущая трава мало походила. Впрочем, как и современные многоэтажки рядом с домиками начала прошлого века — деревянными, почерневшими от времени, со ставнями, покосившимися крылечками и печным отоплением, ухитрившимися сохранить свою самобытность и оригинальность.

По дороге встретил несколько рекламных щитов типа «ЛДПР за Бурятию, ЛДПР за тебя!», видимо, началась очередная предвыборная гонка. Быстро дошёл до центра и на главной площади лицезрел её — голову Ильича, которую впервые увидел на почтовых марках. Семьдесят семь тонн — масса этого памятника.

Центр города по-своему хорош: чист, опрятен, много цветущих клумб, несколько инсталляций. Особенно интересным был зелёный рояль с огромной надписью для непонятливых: «Уважаемые горожане! Место на рояле и под роялем уже занято!»

Здесь мы встретились с Леной, девушкой, которая блистала на конкурсе «Учитель года» в Волгограде, где мы впервые и познакомились. Она повела меня в местное кафе, в котором накормила вкуснейшим шулемом — это такой суп с говядиной и домашней лапшой.

Прошлись по пешеходной части улицы Ленина (трудно себе представить областной или региональный центр без такой улицы). Названия она меняла, как непостоянные девушки свою фамилию: Трактовая, Большая, Большая Николаевская и, наконец, Ленина. Памятник Антону Чехову притаился около домика зажиточного горожанина: «Верхнеудинск (старое название Улан-Удэ) — маленький городок», — написал как-то великий творец короткой прозы.

А далее мы отправились на сопку Лысая, в дацан.

Это место можно точно назвать энергетически насыщенной точкой на карте нашей страны. Обширное пространство, которое находится на сопке и как будто летит в пространстве и времени. Только последнее здесь остановилось. Мы переходили от одного символа к другому, смотрели вдаль и слышали жужжание насекомых и стрекотание цикад; воздух оглушали ароматы степных трав: сильного зверобоя, успокаивающего чабреца, дикой ромашки, стройного иван-чая, горьковато-сладкой полыни, белоснежного тысячелистника… Мир затаился и хотел всей своей душой обогреть нас лучами ласкового солнца и умиротворения! Волшебные пейзажи, гибкие своды дацана, тихая работа монахов, нежно-скрипучие звуки от барабанов, которые, словно движение Вселенной, выполняли просьбы страждущих.

Всю дорогу вокруг дацана нас сопровождал кот. Он то появлялся, то исчезал. В это время со мной в мыслях, в видениях была мама, мой главный и верный друг. Она была далеко от меня физически и рядом со мной духовно. Она уходила к Богу, тихо, спокойно, в надежде обрести ощущение встречи с родными и близкими, которые покинули нашу бренную землю…

Мы подошли к беседке года Кабана, по календарю — это и мой год. «В этом благословенном месте есть возможность избавить свой ум от сомнений и метаний, достичь спокойствия и гармонии».

В дацане хранятся самые большие чётки.

Уже на выходе увидел удивительные и точные цитаты: «Если мысли благие, то положение и „путь“ хорошие. Если мысли не благие, то положение и „путь“ плохие. Поскольку всё проистекает от чистоты мысли, постоянно практикуй благое мышление», «Нет зла страшнее ненависти, и нет подвижничества превыше терпения».

Так пробежал день, и, уставшие от пешеходной прогулки и сделав огромный круг по городу, мы вернулись на пустынный железнодорожный вокзал. Впереди Байкал!

Вечером соседки по купе рассказали, что в одном из посёлков с интересным названием Могучая за один день похоронили 8 парней; интервал между прощаниями с ушедшими был меньше часа. Трагедия для родителей.

Из Улан-Удэ я выехал на поезде до Байкальска. Первый прицепной вагон оказался с сидячими местами, кипятком, биотуалетами и плохой вентиляцией. Через десять минут поездки футболка была мокрой (она так и не высохла за всё время пребывания на Байкале). Компенсировала все неудобства картина за окном: Саяны, плывущие в облаках, жёлтые бескрайние поля и лучезарный, бурханящий, просящий пощады и какой-то обиженный Байкал. Чуть позже я понял это чувство, которое было пропитано на всём протяжении пребывания в этих местах. Я прильнул к зрелищу за большим окном поезда и оторваться от этих прекрасных видов не мог до конца. Сопки, уходящие за горизонт, идеальная гладь воды, изредка нарушаемая лодками с рыбаками, и даль, украшенная разными по форме и цветам облаками. Всё это не походило ни на одну виденную ранее картину. Хотелось взять холст и кисти, но, увы, рисовать и тем более писать картины я не умею.

Поезд плавно перемещался вдоль берега Байкала. Солнце стояло так низко, что отблески водной глади слепили глаза. Обезображенный берегоукрепительными бетонными глыбами, царь-озеро сдалось под натиском человеческого безумия. Раны от бездарного людского самостроя стали увечьями на незащищённом природном ландшафте. Байкал! Величественный, чистый, нежно-бирюзовый, с оттенками золотого и лилово-красного, украшенный ожерельями сопок с изумрудно-оливковыми смешанными лесами, спокойный и умиротворённый, немного грустный и печальный — и от этого кажущийся больным и обескровленным. Это Байкал!

Начали рождаться сами по себе легенды об этом удивительном озере и его обитателях. Делюсь!

Легенда 1. О чёрной нерпе. На берегу Байкала стояла жаркая летняя погода. Участников межрегиональной экспедиции зной загонял в холодные воды могучего озера. Угольно-чёрная нерпа наблюдала за происходящим и особенно ярых запоминала. А когда наступала ночь и тяжёлый день валил с ног юных исследователей, чёрная нерпа приходила к ним и не давала уснуть: смешила, болтала, играла, звучала, орала и так продолжалось до первых лучей солнца, до утра, пока с берега Байкала не доносилось бурхание: «Доброе, доброе, доброе…» Наступало время Нордаровича. («Бурханить» — задабривать местных духов, чтобы они были благосклонны к путешественникам. Владимир Нодарович Головнер — учитель химии из Москвы, организатор межрегионального экологического движения).

Легенда 2. О духах Байкала. Однажды у новсибгольского хана Саныча Сана заболела красавица дочь Адюл. Хворь забирала девушку не по дням, а с каждым бурханием Байкала. Тогда Саныч Сан обратился к великому шаману Нордару за помощью. Согласился шаман пошаманить, похимичить и излечить красавицу Адюл, но с одним условием. Шаман, увидев девушку, в мгновение влюбился в неё, поэтому попросил после полного выздоровления отдать её за него замуж. Хан был в отчаянии и клятвенно пообещал выполнить требование Нордара. И начал шаман химичить да шаманить и вылечил Адюл. Прошло полгода, и хану нужно было выполнить условие молодого шамана. Саныч Сан не хотел делать этого и послал своих воинов убить Нордара. Но влюблённая в своего спасителя Адюл опередила убийц и предупредила шамана. Он взял её за руки, и они поднялись высоко в горы, превратившись в белых духов, которые теперь каждый день радуют нас своим великолепием и охраняют горы от злых, нечестных людей. (Сан Саныч Буханистов — легенда экспедиционного движения, учитель биологии из Новосибирской области).

Легенда 3. О Байкале. Встретились две красавицы, Марина и Галина, на берегу великого большого озера, которое все считали главным чудом Земли. Посмотрели они одним глазом на него, потом вторым и хором произнесли: «Байка всё это!». А скалистые горы эхом отразили: «Байка, байка, байка…» А местные чайки подхватили: «Байкал, Байкал, Байкал…»

Легенда 4. Об омуле. Было это так давно, что и Байкал был глубже, и человек не владел ни электричеством, ни цифрами. Сидели и бурханили на берегу два дива — Ом и Нуль. Так за большим делом возник у них спор, как назвать ту рыбу, которая кишит у каждой реки и не даёт покоя местным жителям, мешает спать, есть, пить. И тогда первое диво предложило назвать эту прекрасную рыбу Ом, второе диво возразило и требовало назвать рыбу Нуль. Так они разругались, что небо не выдержало и стукнуло их молнией, а рыба, вынырнув из воды, сказала, что пусть её зовут в честь этих див — Омуль. Так и порешили.

Легенда 5. О горах и сопках. Жили в этих краях два брата-близнеца. Одного звали Саян, и он был зелёный, как Шрек. Второго называли Янгул, и он был белее детёныша нерпы. Саян был добрым и отзывчивым, Янгул — злым, завистливым и с чудовищным характером. Попросил их отец-гора охранять чудесный источник живительной воды — Байкал, но запретил пить из него, так как вода прибавляла силу в десять раз, а массу увеличивала в миллион раз. Янгул был щуплым, мелким и, вопреки запрету отца-горы, испил воду из озера. Увеличилась его масса, начал он погружаться в землю и ушёл с головой; остались только его белые пальцы, которые торчат из сопок, а народ называет их теперь «бельцы». Саян заплакал от горя, лёг около брата, и слёзы сотнями ручьёв потекли в Байкал. Говорят, он до сих пор тоскует по своему брату.

Байкал. Поезд плавно огибал это чудо природы. Вода казалась зеркальной, а окаймляющие сопки — какими-то изумрудами на его прекрасной шее. Нарушала всю эту чрезвычайно утончённую гармонию разбросанная и заваленная мусором и нелепыми строениями людская рука. Человеческая деятельность на берегу стала болью этого грандиозного природного объекта. Безумное строительство, какое-то бесчисленное количество разбитых грунтовых дорог, бетонные, окованные берега — вот что причиняет боль Байкалу, вот чем он обижен на нас. Было страшно смотреть на эти нелепые уродливые строения, больше напоминающие футуристические нагромождения хлама, свезённого в одно место, хаос около жемчужины и короля природы. Несочетаемое величие Байкала с бездарной человеческой сущностью.

Железнодорожная станция Байкальска преподнесла сюрприз: она была короткой, пришлось с чемоданом тащиться через шесть вагонов, чтобы выйти из поезда.

Встретила меня Оля Кондратьева, мы с ней в 2000 году познакомились на конкурсе «Учитель года России» в Москве. С тех пор прошло много времени, утекло много воды, но связь мы так и не потеряли. Первым делом отправились на берег озера. Это место принято называть Ворота Байкала. Как же красив король озёр! В вечерней программе значились: 1. Загадывание желания в ухо Байкала. 2. Купание ног в водах. 3. Фотографирование -надцати видов клубники — символа города. 4. Прекрасный и неповторимый закат, волшебство, которое не передать словами.

Зеркально-чистое озеро отражает всю прелесть небесного свода, преображая её и добавляя бирюзовые, салатовые, розовые, малиновые тона. Это был вкусный многослойный фруктовый пирог с сотнями воздушно-небесных и солнечных начинок. Каждая — со своим вкусом, цветом и запахом! Хочется попробовать кусочек целиком, наслаждаясь ароматами и оттенками. Картина менялась каждую секунду: то добавлялись оттенки, то сглаживались цвета, то ретушировалось и штриховалось отражение, то вдруг всё переворачивалось с ног на голову, и начиналось то, что местные жители называют «бурханить».

Легенда о Ганнибале. В далёкие-предалёкие времена дедушку Александра Сергеевича Пушкина, арапа Петра Великого, сослали за чудную провинность на китайскую границу. Путь от столицы пролегал через озеро Байкал. Когда слуга царя увидел это грандиозное природное создание, он добавил к своему имени слово «Ганнибал». В переводе с буддийского языка оно означает: «Ганни» — сын моря, «бал» — луч. Вот так, благодаря своему дедушке, Александр Сергеевич стал лучом в тёмном царстве и внуком моря — Байкала. А местные экскурсоводы могут увидеть Пушкина, присмотревшись к Владимиру Нодаровичу! Ага, чем не Ганнибал?!

Первое открытие — это пресная, чистая, кристальная вода батюшки-озера. Пить «аш-два-о» из Байкала нельзя: она дистиллированная. Я удивился, когда увидел автоматы для разлива воды с дополнительной кнопкой, на которой было написано «соль». То есть, чтобы употреблять местную воду, в неё обязательно нужно добавлять крупинки поваренной соли или какую-нибудь соду, в которой есть кальций, ну и другие химические элементы, необходимые нашему организму. Иначе, посмотришь на местных жителей старше 40 лет, они все беззубые, торчат изо рта два-три зуба, а где остальные? Байкальская вода вымывает кальций из организма. Вот такая чистейшая, прозрачнейшая вода, но не здоровая.