Продана Альфам, которых я ненавижу. Книга 2

55 Родители Софии

От первого лица: Каэль

В тот день… не знаю, что на меня нашло, но мы оказались в постели. Я потерял контроль и вошёл в неё узлом. Этого не должно было случиться, но это произошло. Всё, что я помню после, – это хаос. София сильно истекала кровью и корчилась от мучительной боли. Я немедленно отвёз её в ближайшую больницу.

Доктор сказал, что её спасли чудом и ей повезло. По его словам, выживание гибрида после узла высокорангового Альфы – случай практически неслыханный, хотя в прошлом и бывали редкие исключения, когда гибриды не только выживали, но даже зачинали детей от могущественных Альф.

София была одной из них – редким и счастливым исключением. Возможно, её спасла чистокровная кровь её матери.

А потом она зачала нашего ребёнка. Но прежде чем София успела поделиться со мной этой радостной новостью, эта сука Эйра выстрелила в неё.

Когда Софию спасли и доставили в больницу, именно доктор сообщил мне, что она была беременна, но потеряла ребёнка.

Сначала я был ошеломлён, а затем меня захлестнула сокрушительная ярость. Потому что я знал – это был мой ребёнок.

Когда София наконец очнулась, первым делом она спросила меня о нашем малыше. И когда я сказал ей правду, она сломалась. Слёзы хлынули из её глаз, пока она шептала извинения за то, что не смогла спасти нашего ребёнка.

У меня не осталось слов. Я мог лишь сглотнуть горечь утраты и проклинать ту суку за то, что она разрушила мой мир – отняла у меня родителей, семью и даже моего ребёнка.

– Каэль? – её нежный голос вернул меня в чувство. – О чём ты думаешь? О том… как бы всё было, если бы мы не потеряли нашего ребёнка? – спросила она.

Я молча кивнул. Горе слишком тяжёлым камнем лежало на груди, не давая говорить.

– Я тоже об этом думаю, – прошептала она. – Не волнуйся. Как только я поправлюсь, мы попробуем снова. – Она слабо улыбнулась. – Я однажды пережила твой узел, так что смогу и ещё раз. Помни, моя мать – чистокровная, а я – сильный гибрид.

– Конечно, – ответил я, не желая её расстраивать.

Но в глубине души я знал, что не заставлю Софию пройти через это снова и не позволю ей истекать кровью, как в ту ночь.

У меня уже есть та, кто сможет выносить мне ребёнка – эта сука Эйра. Как только она родит, мы с Софией воспитаем его вместе, как собственного.

Эта сука стала причиной нашей потери, так что она её и восполнит.

Она будет рыдать, глядя, как её дитя растит другая женщина, в то время как сама она для него – никто.

Мой взгляд потемнел. «А может, она даже не доживёт до этого момента».

Проведя ещё немного времени с Софией, я вернулся в офис.

Всё это время я прокручивал в голове реакцию Софии на произошедшее и задавался вопросом, уверена ли она в том, что говорит.

Но пока я решил не обращать на это внимания, списав всё на её слабость и затуманенный разум из-за огромного количества лекарств, которые она принимала, чтобы выжить, и шести лет, проведённых на больничной койке.

От первого лица: Джейсон

После позднего обеда Роман вернулся к этой суке, и, конечно же, мы не могли его остановить. Теперь она поглотит всё его время.

Мы с Люсианом и Рейфом сели обсудить вопросы безопасности – и всё ради защиты этой суки. Вскоре кто-нибудь обязательно попытается до неё добраться, и мы должны были быть к этому готовы.

Зазвонил интерком. Люсиан снял трубку и, молча выслушав, скривился от раздражения.

– Впустите их, – сказал он и повесил трубку.

Я сразу всё понял. – Они здесь?

Люсиан резко кивнул, явно недовольный. – А то как же?

– Если бы не Каэль, я бы выпустил из их тел всю эту гнилую кровь, – пробормотал Рейф, поднимаясь на ноги. – Но пофиг, я сваливаю. На сегодня с меня хватит этого дерьма.

В этот момент вернулся Роман с пустым подносом в руках.

– Кто пришёл? – спросил он, ставя поднос.

– Родители Софии, – ответил я, покосившись на чистую тарелку в его руках. – Она всё съела?

Роман низко хмыкнул. – Похоже, ей нравится стряпня нашего шеф-повара Люсиана.

– Скажи ей, что это приготовил я, и увидишь, как она всё сблюёт, – фыркнул Люсиан. – Неблагодарная сука.

Роман проигнорировал его и повернулся к Рейфу, который уже шёл в свою комнату.

– Рейф.

– Что ещё? – Рейф оглянулся, его взгляд, сузившись, упал на поднос. – Только не говори, что ты хочешь, чтобы я помыл тарелку, из которой жрала эта сука. Пусть сама и моет.

Роман медленно выдохнул, пытаясь сохранить спокойствие. – Я хочу, чтобы ты присмотрел за флигелем и за ней, а не шёл в свою комнату.

– Так я теперь её чёртов сторожевой пёс? – усмехнулся Рейф.

– Я бы не просил, но никто из этих двоих к ней не пойдёт. Да и родителей Софии я им доверить не могу. Слишком велик шанс, что два бешеных волка выйдут из себя, и мы увидим на полу два трупа, – объяснил Роман.

– Ладно! – хоть и неохотно, но рявкнул Рейф и направился к флигелю.

Как и Роман, Рейф тоже не доверял нашей вспыльчивости.

Роман поставил поднос на кухонную стойку, и к этому времени родители Софии уже подошли к главному входу в дом.

Брюс и Мерил вошли в гостиную. Эта высокомерная старая сука вплыла в комнату, словно богиня из иного мира – элегантная, невозмутимая и невыносимо самодовольная. От её самомнения хотелось задохнуться.

«Боже, спаси нас от этой адски раздражающей женщины, иначе я сам могу отправить её к тебе», – услышал я слова Люсиана.

Мы ещё могли терпеть ту суку Эйру – у неё хотя бы хватало такта держать рот на замке. Но эта? Тьфу. Ходячая мигрень.

– Мистер и миссис Катц, – вежливо поприветствовал их Роман.

Мы все знали, что он делает это ради Каэля. Но в глубине души он был так же раздражён, как и мы, – просто у него лучше получалось это скрывать.

Мы с Люсианом встали исключительно из вежливости.

Брюс кивнул в ответ. Мерил же, напротив, едва удостоила нас мычанием, её взгляд скользнул по огромной гостиной, осматривая всё так, будто это её собственный дом.

– Вы четверо живёте здесь с Каэлем, – произнесла она, и в её голосе сквозило высокомерие. – Этот дом уже должен был принадлежать моей дочери – она жила бы здесь как королева со своей парой.

Мы с Люсианом переглянулись.

Ну вот, началось.

Она открыла свой чёртов старый рот, как всегда, невыносимо раздражающая.

– Брюсу следовало бы занять её рот своим морщинистым членом, чтобы она поменьше болтала, – пробормотал себе под нос Люсиан.

Я усмехнулся и, слегка наклонившись к нему, прошептал в ответ: – Должно быть, даже его вонючий член отказался входить в её раздражающий рот.

56 Ядовитые слова

От лица Джейсона

– Прошу, присаживайтесь, – вежливо сказал Роман.

Парочка уселась на диван, демонстрируя своё обычное наигранное изящество и выставляя богатство напоказ, словно знак отличия.

А почему бы и нет? Мы четверо не родились в роскоши. Мы оказались здесь благодаря Каэлю – и они никогда не давали нам об этом забыть.

Наверняка они сидели и представляли тот день, когда их драгоценная доченька войдёт в эту дверь, заявив о своих законных правах на этот дом, а нам укажут на выход.

Но очень скоро их заблуждение развеется.

Потому что не нам, а их дочери не будет позволено ступить на порог этого дома.

– Могу я узнать, что привело вас сюда? – спросил Роман, хотя уже знал ответ.

– Мы хотим увидеть ту шлюху – чистокровную, которую вы купили, – без колебаний ответила Мерил.

В тот момент, когда эти слова сорвались с её губ, мои кулаки сжались, и я почувствовал, как такое же напряжение пробежало по телам Люсиана и Романа.

Ладно, она была сукой, шлюхой и кем только не, но теперь она была нашей шлюхой, и только мы могли называть её сукой. А не эта надоедливая морщинистая пизда.

Роман сохранял спокойствие и сказал ей: «Миссис Катц, прошу прощения, но вы не можете её увидеть».

Мерил окинула его взглядом, в котором в равной мере смешались высокомерие и раздражение. «Каэль намерен использовать её, чтобы спасти мою дочь. Прежде чем это произойдёт, я должна знать, в какой грязи она жила. Я не позволю, чтобы мою дочь осквернила какая-то тварь, выползшая из сточной канавы».

Это уже выходило из-под контроля.

Прежде чем Люсиан или я успели произнести хоть слово, Роман снова заговорил: «Я вас понимаю, миссис Катц. Но это невозможно».

– А если я настою? – надавила она, и в её голосе прозвучал вызов.

– Тогда, боюсь, вы будете разочарованы, – ответил Роман. Его тон был вежливым, но с нотками предупреждения.

Роман имел опыт ведения дел с такими надоедливыми и невыносимыми богачами, поэтому умел хорошо взвешивать слова – не агрессивно, но эффективно.

– Миссис Катц, как насчёт того, чтобы я указал вам на выход? – предложил Люсиан, и на его губах заиграла насмешливая ухмылка.

Этот ублюдок без колебаний оскорблял кого угодно, и я был таким же.

– Заодно проводи их до их шикарной машины, – добавил я с такой же насмешкой.

Старуха в ярости сжала кулаки и впилась взглядом в нас троих.

– Вы, трое нищих ублюдков-ничтожеств, – выплюнула она. – Только потому, что Каэль принял вас как своих братьев-пар, вы думаете, что владеете этим местом? Не забывайте, всё это принадлежит моей дочери. Как только она поправится и станет парой Каэля, первым делом она вышвырнет вас всех вон.

Если бы не Каэль, я бы утащил эту каргу прямиком в свою пыточную. Я бы вырвал ей зубы, один за другим, вырезал бы язык и зашил губы, оставив лишь крошечное отверстие для соломинки, чтобы она могла пить какую-нибудь жижу и не сдохла слишком быстро.

– Кто смеет выгонять моих братьев из их собственного дома? – раздался холодный голос, и в комнате воцарилась тишина.

Каэль вернулся.

И, судя по выражению его лица, он был далеко не в восторге. Неудивительно, ведь никто из нас никогда не терпел, когда оскорбляют наших братьев.

Сука Мерил заткнулась, а они с мужем обменялись недоверчивыми взглядами.

Все взгляды обратились на Каэля, когда он вошёл в гостиную. Он шагал длинно и размеренно, и каждый его шаг отдавался эхом властной уверенности.

Высокий, с точёной челюстью и сокрушительно красивый в сшитом на заказ тёмном костюме, который облегал его фигуру, как вторая кожа. Выражение его лица было суровым, словно высеченным из камня, без малейшего намёка на теплоту во взгляде. Вены на висках и шее пульсировали от сдерживаемой ярости, которую он и не пытался скрыть.

Он сел в главное кресло, предназначенное только для него, и опустился в него, как король, возвращающийся на свой трон. На фоне высокой спинки он во всём походил на правителя, коим и являлся. Его руки лежали на подлокотниках, одна нога была закинута на другую с тем самым фирменным развязным обаянием.

Это был не просто человек, вошедший в свой дом.

Это был Альфа, вернувшийся на свою территорию.

И он был недоволен.

Взгляд Каэля скользнул по нам, а затем холодно остановился на двух гостях.

– Так что вы говорили? – спросил он, глядя прямо на высокомерную женщину. В его тоне не было и следа уважения.

Старая сука Мерил заметно дрогнула – лишь на мгновение что-то мелькнуло в её глазах, но этого было достаточно.

– Я просто напоминала им, какое место моя дочь занимает в твоей жизни, а позже займёт и в этом доме, как только поправится и станет твоей парой, – открыла свой паршивый рот эта женщина, пребывая в полном заблуждении.

Люсиан пробормотал себе под нос: «Кто ей скажет?»

– Каэль скажет, – ровно ответил я, в то время как Роман лишь медленно покачал головой. Мы все знали, что эта сука подписала себе приговор.

Её главная ошибка? Она посмела оскорбить братьев Каэля, да ещё и прямо ему в лицо.

– И кто дал вам право это делать? – его голос был спокойным, но холодным.

– Я мать Софии, – смело заявила она, совершенно не замечая опасности перед собой. – Я имею полное право думать о её будущем. Не забывай – она прикована к постели из-за тебя. Она чуть не умерла, потому что ты не смог себя контролировать.

Взгляд Каэля потемнел. «Кажется, вы забыли, с кем разговариваете, – сказал он, и его голос стал глубже, холоднее. – Я относился к вам с некоторым уважением из-за ваших отношений с моими родителями. Но, похоже, пришло время напомнить».

И всё же старая женщина не поняла. «Каэль, ты нам должен…»

– На колени.

Голос Каэля прорезал воздух, подобно грому, – гневный, холодный, безапелляционный.

Давление в комнате резко изменилось. Мерил ахнула, её тело задрожало. Через несколько секунд их с Брюсом силой сбросило с дивана, и они упали на колени перед ним.

Их старые кости подогнулись под сокрушительной силой Ауры Альфы Каэля.

Даже такие сильные Альфы, как мы, его собственные братья-пары, не могли выдержать его Ауру Альфы, так что эти двое были не более чем крошечными муравьями, раздавленными его ногой.

С опущенными головами, со скованными телами, пожилая пара выглядела как добыча, готовая к тому, что охотник её прирежет.

– Вы смеете входить в мой дом без моего разрешения, – снова раздался гневный голос Каэля. – И даже оскорбляете моих братьев?

Ещё немного, и от его Ауры Альфы эти двое просто рассыпятся.

– Альфа… – наконец попытался заговорить Брюс. – Произошло недоразумение. Мы не хотели…»

– Недоразумение действительно произошло, – прервал его Каэль. – Позвольте мне прояснить его для вас обоих, раз и навсегда. Чтобы даже ваши бредовые, гниющие мозги наконец смогли уяснить.

Мы затаили дыхание, явно намереваясь насладиться представлением.

– Я не собираюсь делать вашу дочь своей парой, – холодно заявил Каэль. – Мои братья для меня превыше всего, и они её не принимают. А значит, и я тоже.

Чёрт. Он наконец-то это сказал.

Мы с Люсианом и Романом обменялись быстрыми, довольными взглядами. Пора откупорить бутылку шампанского.

– А что касается того, что я переспал с вашей дочерью, – произнёс он с леденящим спокойствием, – насколько я знаю, я её не принуждал. В ту ночь я полностью потерял рассудок, а она – нет. Она могла сбежать, но, похоже, с таким нетерпением хотела оказаться подо мной.

Мерил не смогла вымолвить ни слова.

Взгляд Каэля потемнел ещё больше, а его следующие слова были полны крайнего оскорбления: «Возможно, она научилась этому у своей матери, которой, очевидно, её мужа-гибрида недостаточно, раз она продолжает греть постели других мужчин».

Мерил ахнула, когда правда о ней была высказана перед всеми, но Каэль не остановился.

– Вы правда верите, что одно то, что она носит моего ребёнка, делает её достойной стать моей парой? – мрачно усмехнулся он. – Я трахаю разных шлюх и могу случайно потерять контроль и войти с ними в сцепление. Если каждая из них явится беременной, мне что, и их всех тоже пометить?

С каждым мгновением его слова становились всё более ядовитыми. Он сравнивал их дочь со шлюхами, которых трахал, а мы-то хорошо знали, что те шлюхи не выжили бы, чтобы выносить его ребёнка. Но это был хороший способ выразить свою мысль.

– Запомните. Я пытаюсь спасти вашу дочь лишь потому, что однажды она носила моего ребёнка, и я чувствую себя обязанным защищать её и заботиться о ней. Но если вы и дальше будете требовать к себе особого отношения и давить на меня, то я похороню вас двоих вместе с вашей дочерью в одной могиле.

Он был Альфой этой стаи. Он был здесь законом. Он мог делать всё, что хотел, и никто не мог сказать ни слова.

– Что, чёрт возьми, происходит? – с недоверием пробормотал Люсиан.

Мы были не в лучшем положении. Мы с Романом были так же ошеломлены тем, что говорил Каэль.

Мы всегда думали, что он любит Софию. В прошлом он сделал её своей девушкой. Он даже сделал её беременной. И каждый Альфа знал – узел образуется только с той женщиной, от которой ты хочешь ребёнка.

Но теперь…

Он действительно имел в виду то, что сказал? Или это просто говорил его гнев?

Нам оставалось только надеяться, что он имел в виду каждое своё слово.

57 Сделать её своей парой никогда не входило в планы

От первого лица Каэля

Эта женщина всегда была грёбаной занозой, и единственной причиной, по которой я вообще терпел её дерьмо, была её дружба с моей матерью. Но после смерти моих родителей она превратилась в настоящую головную боль.

Все эти годы я проявлял терпение из уважения к матери, но сейчас? Сейчас эта женщина перешла грёбаную черту, посмев оскорбить моих братьев.

Мои братья – Роман, Люсиан, Джейсон и Рейф. Мы не связаны кровью, но они для меня – всё. Они – мой стержень, причина, по которой я до сих пор, чёрт возьми, не сошёл с ума. Единственная причина, по которой эта стая не сгорает в пламени моей ярости.

Шесть лет назад, когда я потерял всё, я был готов поджечь весь этот грёбаный мир. Мне было плевать, кто встанет на пути. Но эти четверо? Они были рядом со мной каждую секунду этого ада. Они истекали кровью со мной. Они, блядь, страдали со мной. Они – моя настоящая семья. Мой мир.

И эта старая сука смеет разевать свою гнилую пасть и извергать грязь на них в моём доме?

Хрен там.

Пора поставить её на место. Навсегда.

– Мерил Кац, – произнёс я ледяным, полным угрозы голосом. – Ещё одно, блядь, слово против любого из моих братьев – всего одно – и клянусь своими мёртвыми родителями, я вырежу каждого твоего сына, тех ублюдков, которых ты наплодила для тех Альф, как стайная шлюха, коей ты и являешься.

Кровь отхлынула от её лица, а тело затряслось. Хорошо. Она знала, что я не блефую.

Мерил, может, и чистокровная, но её мать выдала её замуж за грёбаного гибрида, просто чтобы сохранить господство своей дочери над мужем. Тем временем сама Мерил раздвигала ноги перед каждым высокопоставленным Альфой, который прибегал на запах, рожая им сыновей, словно сучка в течке.

А со своим жалким мужем-гибридом? Она умудрилась выжать из себя лишь одну дочь – Софию – прежде чем её бесполезное лоно иссохло.

Даже сейчас она продолжала продаваться Альфам, которые хотели трахнуть и завязать узел с чистокровной, хоть она и не могла больше рожать. Эта сука сколотила на этом состояние, торгуя своей родословной, словно это бизнес. Идеальная шлюха с благородным ярлыком.

Я повернулся к её мужу, Брюсу, который стоял на коленях, как бесполезная грёбаная статуя.

– Брюс Кац, – сказал я голосом, подобным льду. – Ты заработал достаточно денег, продавая свою жену каждому Альфе, которому нужно было спустить пар. Ты действительно хочешь всё это потерять сейчас из-за того, что эта сука не может заткнуть свой рот?

– Альфа… я… – пролепетал он.

– Она всё ещё твоя жена, не так ли? – усмехнулся я. – Тогда засунь свой вялый грёбаный член ей в глотку и заткни её так, как и подобает мужчине. Или он уже слишком мягкий для этого? – Мой взгляд намеренно опустился ниже его пояса. – Мне передать тем Альфам, чтобы они перестали с ней нежничать и трахали её в глотку, пока она не сможет вымолвить ни единого проклятого слова?

Брюс и Мерил побледнели, их тела дрожали под тяжестью моих слов.

Сбоку я услышал, как Джейсон прошептал Люсиану:

– Он неразговорчив, но когда злится, его язык бывает ядовитее твоего, самый ядовитый, надо сказать.

Люсиан усмехнулся:

– И как же это звучит музыкой для моих ушей. Так редко, что я мог бы слушать его вечно.

Эти двое, даже в такой ситуации, не упускали случая развлечься. Но именно такими они мне и нравились.

– Пожалуйста, простите её на этот раз, – сказал Брюс, его голос едва держался.

Я метнул в него яростный взгляд.

– Вместо того чтобы открывать свою дерьмовую пасть для мольбы, тебе следовало использовать её раньше и приказать своей суке-жене заткнуться на хрен, прежде чем она извергла это дерьмо.

– Я учту это, Альфа, – пробормотал Брюс и напряжённо повернулся к Мерил. – Извинись перед Альфой и его братьями. Немедленно.

Старая карга явно не хотела этого делать – вероятно, проклинала меня на чём свет стоит в своей гнилой башке. Но что, блядь, она могла теперь поделать? Она была загнана в угол и дрожала, как лист на ветру.

Она посмотрела на меня, потом на моих братьев.

– Я извиняюсь за свои слова.

Я сузил глаза.

– И это всё? Пара пустых, блядь, слов за ту херню, что ты только что изрыгнула, будто это святая правда?

Она напряглась, сглотнула и склонила голову.

– Я глубоко извиняюсь. Этот дом принадлежит только Альфе и его братьям-парам. София здесь никто. Она не будет парой Альфы.

– Какое притворство, – пробормотал я, а затем посмотрел на своих братьев. – Хотите от неё чего-нибудь ещё?

– Я лучше оглохну, чем услышу ещё хоть слово от этой морщинистой шлюхи, – рявкнул Люсиан, и в его голосе сквозило чистое отвращение. – Вышвырни их отсюда на хрен, пока я себе глаза не выцарапал.

Я хмыкнул и снова перевёл взгляд на эту позорную парочку.

– Вы слышали? Мои братья высказались. А теперь убирайтесь на хрен – и даже не думайте снова ступать на территорию этого поместья, если не хотите бесследно исчезнуть из этого мира.

Я сбросил Ауру Альфы, которой давил на них, и они оба едва не рухнули на пол, словно бесхребетные мешки с костями, хватая ртом воздух, как рыба на суше.

– Убирайтесь, – холодно бросил я. Всего одно слово. И они, блядь, побежали. Ноги дрожали, сердца колотились в горле. Через секунду их уже не было.