Одиночество среднего возраста. (серия «Аквамарин»)

Глава 3

ПОСЛЕ расставания с Денисом, хотя Нора и понимала, что поступила правильно, все равно испытывала боль. Одиночки – люди ранимые, если удается завести сколько-нибудь устойчивые отношения, стараются сохранить их любой ценой. На противоположной чаше весов – возвращение обратно в пустоту черной дыры. Чтобы заглушить-заморозить боль, отвлечься от хмурых мыслей, Нора намеренно направилась после работы в магазин детских игрушек. В подобные заведения Мельникова давно не заглядывала, одевать в пеленки-распашонки некого, а подарки для единственной племянницы Дашки покупала по надобности в супермаркете. Но сейчас захотелось окунуться в мир ярких красок и наивной беззаботности. Она застряла надолго на первом этаже, в секции плюшевых зверушек: смешные рожицы, огромные глаза-ресницы и рот до ушей. Особенно понравился медвежонок, полная копия того, с которым играла в детстве, который неизвестно когда потерялся, скорее всего, при переезде в новую квартиру. Нора заплатила за покупку и принесла медвежонка домой. Где разместить маленького жильца, вопроса не возникло – на кровати, на соседней подушке. Что удивительно, в этот вечер, положив руку на плюшевую макушку, Нора легко забылась сном, ни разу не вспомнив про Дениса.

Теперь, отправляясь в торговый центр, Мельникова не игнорировала, как раньше, детскую секцию. Очень быстро компанию медвежонку составили овечка, мышонок, верблюжонок и кролик. Когда на кровати места не осталось, вновь купленные игрушки перебрались в комнату: на диване расположилась тигриная семья, на столе – пингвин и мартышка. Следующей партией игрушечных зверей Нора украсила заднее стекло в машине. Но однажды в пробке Мельникова остановилась рядом с иномаркой, за рулем которой находилась женщина ее возраста. Нора увидела на торпеде плюшевого котенка, а когда чужая машина продвинулась на корпус вперед – кульминацию композиции: выстроенные в ряд игрушки у заднего стекла. Детское кресло в салоне отсутствовало, значит, сделала вывод Нора, женщина так же одинока, как и Мельникова, и так же ищет утешения среди игрушек. Соответственно, люди, увидев плюшевых «пассажиров» в автомобиле самой Норы, сразу поймут семейный статус владелицы. Игрушечный вернисаж – такой же бесспорный признак женского одиночества, как и специфический набор продуктов (упаковка пива, замороженные котлеты или пельмени) в тележке холостяка мужчины в супермаркете. Медвежонок в единственном числе – милый пустячок, воспоминание о далеком детстве, игрушечный зоопарк – скорее психоз.

Вернувшись домой, Нора собрала плюшевых друзей в большую коробку и отвезла племяннице, благо девочка еще находилась в том возрасте, когда играют в куклы. Коробка вызвала дикий визг со стороны Дашки, которая тут же занялась разбором подарка, и вздох облегчения из груди Прохора, мужа Дианы, – ребенок, наконец, занялся делом и в доме ненадолго воцарится тишина, чтобы спокойно посидеть за компьютером. И только Диана грустно покачала головой, понимая, что именно обозначала груда разноцветного «зверья».

Но самую большую боль испытала Нора после ухода Марка. Она гнала Марка, но мужчина долго сопротивлялся. Марк обнимал Нору и твердил, что сам давно понял: некрасиво обманывать, дай время, решу проблему, разведусь с женой, только дочь держит этот брак. Время? – задавалась вопросом Нора. Сколько его нужно: год, другой, третий, пятый? Не только он чувствует себя обманщиком, а кто на самом деле Нора – наглая соперница, ворующая крошки счастья с чужого стола? Мучительные разговоры и бесконечные выяснения. Наконец, настал день, когда Марк положил на столик в прихожей ключи от квартиры подруги и навсегда захлопнул за собой дверь.

Звук захлопывающейся двери преследовал Нору во снах. Она вскакивала с кровати, бежала в прихожую, думая, что вернулась в миг ухода любимого мужчины и еще может попросить его остаться. Но, стоя на холодном полу, окончательно просыпалась, возвращалась в постель и потом долго лежала с открытыми глазами, едва сдерживаясь, чтобы не разреветься. Перебирала, словно жемчужные бусинки на нитке, яркие воспоминания о Марке и ощущения: тепло его рук, улыбку, прячущуюся в уголках губ, умные глаза. Внутренний голос твердил: отбрось сомнения, ты поступила правильно. Но разве правильно – всегда справедливо? Ей было хорошо с Марком. Она любила и продолжает его любить. Она специально подстроилась под этого человека, приспособилась к строгому графику: встречи только два раза в неделю. Нора шутила, что есть нормированный рабочий день, с 9-ти до 6-ти, а у неё нормированная личная жизнь, два часа по понедельникам и четвергам. А теперь и этого куцего счастья себя лишила, причем добровольно.

Воскресенье – день, когда особенно тяжко. Субботу еще есть способ пережить, заполнив первый из выходных суетой. Уборка, стирка, поход за продуктами на неделю, готовка, долгое-долгое лежание в ванне и финальный аккорд – сидение перед телевизором в ожидание ночи. В воскресенье Мельникова обычно впадала в ступор: чем себя занять? И однажды, скинув одеяло, умывшись и наскоро одевшись, Нора спустилась на первый этаж, села за руль и поехала. В никуда. Вслед за дорогой.

Москва устроена так, что если двигаться все время прямо, неминуемо упрешься в МКАД. Нора и не заметила, как пересекла Кольцевую. Просто механически рулила. Часа через три остановилась на бензоколонке заправиться, купила в маленьком магазинчике горячий кофе в пластиковом стаканчике, бутерброды, зеленый салат и с аппетитом поела за деревянным столом, который для удобства клиентов установили в тени высоких деревьев на заднем дворе. Рядом, тихо переговариваясь, перекусывали такие же путешественники, как и она. Кофе оказался бодрящим, бутерброды большими и сытными. Подкрепившись и отдохнув, Нора развернулась и отправилась обратно в Москву. До дома добралась уже в сумерках, оставалось лишь принять душ, рухнуть на кровать и провалиться в долгожданный сон.

Чем занять себя в следующее воскресенье, сомнениями Нора не мучилась. Для разнообразия выбрала противоположное по направлению шоссе. И снова ехала, пока не проголодалась. Правда, на обратном пути повезло меньше: на подъезде к столице машина уперлась в хвост длиннющей пробки, народ возвращался с подмосковных дач. Автомобильного развлечения хватило на два с половиной месяца. Увы, из Москвы протянуто всего 9 вылетных магистралей, и те быстро закончились.

Пришлось возвращаться к уже опробованным средствам заполнения воскресного досуга. Когда-то Нора, забравшись с ногами на диван, проводила долгие вечера, листая толстые любовные романы (на другую литературу отвлекаться не хотелось, ведь ищешь то, что волнует). Но постепенно разочаровалась в чтении. В книгах всё прекрасно устраивается: на каждую страдающую героиню находится свой благородный (или не очень, но в любом случае неотразимый красавец) «мистер Дарси». Только в реальной жизни большинства женщин подобного не происходит. Нора уверена: ахи и вздохи женского романа – это либо воплощенные на бумаге мечты и фантазии самих авторш, либо послушное выполнение инструкций, сформулированных издателем. Издатель печатает исключительно то, что продается. Кто купит историю про одинокую женщину, если в сюжете отсутствует достойный мужчина? На правде не заработаешь.

Поэтому Нора сменила тактику и переключилась на телевизор. Мельникова выбрала с десяток сериалов и стала рьяно контролировать график показа. Хочешь не хочешь, а жизнь автоматически упорядочилась: нужно следить за сериями, не пропускать, иначе, потеряв нить повествования, не вернешься в сюжет и история просто рассыплется. Сериал выгодно отличается от романа: здесь отсутствует не только «хэппи энд», но «энд» в принципе. Задача режиссера – держать зрителя в напряжении максимально долго, сезон прерывают на самом интересном месте, чтобы следующего ждали с нетерпением. А могут вообще прекратить показ, если зрительский интерес иссяк.

Только одно приключение разбавило «серийное» безумие – поход по настоянию сестры в ресторан на «быстрые встречи». Не успела Нора переступить порог собственной квартиры, как зазвонил телефон: Диана жаждала подробностей. В кои-то веки ее усилия увенчались успехом – удалось отправить старшую Мельникову на СВИДАНИЕ!

Нора кратко отчиталась: мужчин в ресторане собралось достаточно, но, пообщавшись с ними, никого не выбрала.

– Неужели никто-никто не произвел впечатления? – искренне расстроилась Диана.

– Ана (так ласково называла Нора сестренку еще с детских времен; играя в принцесс, они переиначивали имена, чтобы те звучали подобающе: Ана Ди и Нора Эль; впоследствии Ди и Эль потерялись, а Ана и Нора остались), поверь, ни одного персонажа, на ком стоило остановиться.

– Ну, хоть кто-то запомнился? – не унималась Диана. – Из полутора десятков?

– Хмм, – Нора скинула туфли на высоком каблуке, села на табурет в прихожей и, прижав телефон к плечу, помассировала уставшие ступни, – там был, например, мужчина с редким именем Савелий.

– Вот видишь! – обрадовалась сестра. – Записала номер его мобильного?

– По профессии – программист, – продолжила Нора, надевая тапочки. – Этим всё сказано.

– Ооо! – Ана и не пыталась скрыть разочарования. – Ты права, неразговорчивый экземпляр у нас уже имеется.

Сестры имели в виду Прохора – по профессии разработчика компьютерных игр. Целыми днями тот сидел в наушниках перед дисплеем и стучал по клавиатуре. Если бы не жена, которая буквально отдирала его от кресла, давно бы умер от голода, потому что забывал не только про сон, но и про еду.

– Хотя был один, – вспомнила Нора, направляясь в гардеробную, чтобы переодеться. – Кажется, Виктор, точно – Виктор. Обладатель низкого голоса, подобный слышать никогда не доводилось. Еще обратила внимание на руки: пальцы тонкие, длинные, как у музыканта. Правда, говорит, что юрист.

– Этот нам подходит! – заверещала Диана. – Надеюсь, ты одарила его многообещающей улыбкой?

– Нет, и не собираюсь, – отрезала Нора. – Чтобы возникло желание встретиться с человеком еще раз, нужно больше времени на общение. Должна промелькнуть если уж не искра, то хотя бы намек на нее. Я ничего ни к кому не почувствовала. Твоя идея про Клуб свиданий была интересной, но результат нулевой. А сейчас, извини, у меня сегодня новые эпизоды сразу в трех сериалах.

– Торопишься к телевизору?! – возмутилась Диана. – Единственный собеседник в квартире и тот – искусственный, неполноценный?

– А зачем нужен полноценный, когда у меня есть вы, – этот аргумент Нора постоянно повторяла в спорах с сестрой, – ты, Дашка и Прохор.

– Мы не рядом, – возразила, сдаваясь Ана, и тихо, скорее, для себя, добавила: – и мы – совсем другое дело.

Нора поставила телефон на подзярядку, вытащила из холодильника мороженое (последствия неудачного свидания, вернее свиданий, лучше заесть сладким) и устроилась на диване. Порывшись среди журналов на столике рядом, нашла дистанционный пульт и… безвольно опустила руку. Слова сестры обычно пролетали мимо ушей, но сегодня вдруг зацепили. А ведь экран и впрямь выглядит невесело: черный, не живой. Если нажать на кнопку, жизнь проснется, но она – выдуманная, не Норина, опять чужая. Нора откинулась на подушку дивана: никого рядом. Ни единой живой души, которая реагировала бы на её присутствие.

Женщина отбросила пульт. Чтобы не зацикливаться на телевизоре и не сойти с ума, нужно, чтобы дома её кто-то ждал, и о ком она могла заботиться… Может быть, заполнить подоконники комнатными растениями? За ними требуется ухаживать, поливать, холить-лелеять, в ответ, радуя глаз, те начнут цвести. Но кактусы или герань – статичные существа. Хочется чего-то подвижного… Рыбки? Они любят, чтобы их кормили в строго определенное время, следили за чистотой в аквариуме. За рыбками интересно наблюдать: они гоняются друг за другом, их разноцветные спинки переливаются на свету… Рыбки, несомненно, выигрывают по сравнению с цветами, но, как и у телевизора, никакой ответной реакции.

И вдруг в голове взорвалась мысль: СОБАКА! Настоящее ЖИВОЕ существо. Вот уж кто воистину реагирует на человека, безоговорочно любит его и самый преданный друг. Причем с собакой можно свободно разговаривать не только дома, но и на улице. Прохожий, который болтает сам с собой, вызывает подозрение, а если вы беседуете с собакой, это считается нормальным.

Значит, собака? Только не щенок, сразу ограничила выбор Нора. В детстве у них с Аной была такса по имени Мышка. Забавное создание, один вид которого заставлял людей улыбаться. Правда, пока такса росла, семья лишилась нескольких пар обуви и одного одеяла, в котором Мышка с упорством «рыла» норки. Сестры вдвоем с восторгом занимались собачкой, учили выполнять команды, приносить мячик. Но сейчас у Норы нет времени возиться со щенком. Если и заводить собаку, то уже взрослую.

Скинув журналы со столика на пол, Нора подтянула к себе ноутбук. Итак, Мельникова собралась завести собаку. Трудно пока оценить последствия столь смелого поступка. Но в одном Нора уверена: собака уж точно лучше телевизора.

Глава 4

НА ВХОДЕ в собачий приют дорогу преградил охранник.

По какому вопросу? – строго спросил мужчина в камуфляже. – 

– Я договорилась о встрече, – сообщила Нора. – Меня ждут.

– Фамилия? – дежурный достал из-за спины планшет.

– Мельникова, – занервничала Нора: туда ли она попала?

– Есть такая, – кивнул охранник, щелкнув пальцем по нужной строке списка. – Документы предъявите.

Нора достала из сумки водительские права и протянула мужчине. Тот взглянул на фотографию, сверился со стоящим перед ним оригиналом и вернул пластиковую карточку гостье. Затем неторопливо снял трубку телефона и кратко доложил человеку на другом конце провода: – К вам пришли.

Нора в ожидании прислонилась спиной к стене. Неделю Мельникова усиленно шерстила интернет. Начала с сайтов заводчиков, которые предлагали животных с завидной родословной. Уши и морды строго по образцу, хвосты и шерсть выверенной длины, окрас определенного оттенка. Профессионально выполненные портфолио, псы, несомненно, симпатичные, но Мельникова понимала: содержать породистое животное нелегко, слишком длинный перечень требований. Куда ей, женщине одинокой и работающей, до соблюдения жестких норм? Поэтому почти сразу переключилась на собачьи приюты.

Здесь потенциальных хозяев тоже старались привлечь выигрышными снимками подопечных. Но Нора предпочла сделать выбор на месте, она узнает собакукогда заглянет в её живые глаза. Да и название приюта «Надежда» вдохновляло. свою ,

Распахнулась противоположная дверь, в сторожку влетела молодая девушка в белой старомодной панаме и резиновых сапогах.

– Мы с вами разговаривали? Я – Мария, – протянула руку сотрудница приюта. – Идемте, не отставайте. Сейчас время кормежки.

И Мария, не обернувшись, выскочила наружу.

– Извините за излишние строгости. Пришлось усилить меры безопасности, – тараторила девушка, быстро шагая по хорошо утоптанной, до состояния асфальта, земле. – Догхантеры стали хитрее. Неделю назад приехал мужик, мол, ищу собаку для дочки. Его я сопровождала, буквально на секунду отвернулась, а он, гад, сыпанул в миску шарики с отравой. Хорошо заметила. Ребят крикнула, мужика скрутили, вывели, сдали в полицию, я успела миску из клетки вынуть. Никто из животных не пострадал. Никодимыч, наш ветеринар, потом эти шарики изучил. Говорит, шедевр химического производства. Смесь из быстродействующего яда и натурального мяса, специальным образом высушенная.

Нора, с трудом поспевая за «белой панамой», пыталась осмотреться. Территория приюта по форме напоминала букву «П». С двух сторон тянулись перегороженные решеткой вольеры, в каждом отсеке содержалось по нескольку собак. Дворняги разного размера: от самых маленьких, похожих на такс, до овчаркоподобных громил. Вольеры упирались в хлипкую постройку, отведенную под нужды персонала. Здесь, как объяснила на ходу Мария, располагались кладовая с запасами сухого корма, ветеринарный блок с операционной и офис администрации. Вокруг царил вселенский гвалт – лохматая публика, насколько это было возможно в условиях невероятной тесноты, с визгом и лаем носилась вдоль металлических прутьев. По территории перемещались несколько человек с ведрами. Они открывали клетки, высыпали коричневые шарики корма в миски. В другую посуду подливали из канистр свежую воду.

Такой же ажиотаж царил и внутри административной постройки. Волонтеры вскрывали огромные бумажные пакеты с кормом и пересыпали в пластиковые контейнеры с дозаторами. Из-за двери веткабинета доносилось отчаянное гавканье очередного пациента. На столах в офисе не умолкая трезвонили телефоны.

– Приют «Надежда», – оказавшись в кабинете, Мария схватила ближайшую трубку. – Нет, пока не привозите… Я понимаю… Но мест нет. Даже не знаю, что посоветовать, – девушка хлопнула трубку на рычаг и повернулась к Норе: – У нас вольеры переполнены. А люди звонят и звонят. Еще спасибо, что звонят, иногда привозят животных, привязывают к шлагбауму, а сами убегают.

– Сколько же у вас собак? – сочувственно поинтересовалась Нора.

– 57, – Мария сняла панаму и положила на стол. По плечам тут же рассыпались белокурые волосы. – Пусть вас не пугает количество. Мы поможем сделать правильный выбор. Только уточните: ищете собаку для ребенка или для себя? Для охраны или для дружбы? – Заметив, что вопросы вызвали недоумение на лице гостьи, девушка пояснила: – Знаете, одни просят подобрать пса, чтобы составил компанию для ежедневных пробежек. Для других принципиально, чтобы собака не сильно линяла. А что нужно вам?

– Хмм, – замялась Нора: она и не догадывалась, что процесс поиска четвероногого друга может оказаться настолько сложным. – Я думала, просто посмотрю на собаку и тут же пойму, что она моя.

– Так тоже можно, – с трудом скрывая досаду, ответила Мария: слишком часто клиенты без конкретных требований, из разряда «просто посмотрю», ошеломленные количеством животных, покидали приют в одиночестве. Это как в ювелирном магазине: если положить на бархат несколько изделий, покупатель увидит красоту каждого и, несомненно, что-то выберет, а если высыпать на стол те же самые украшения горстью, камни поблекнут и не произведут должного впечатления. – Ладно, пойдемте.

– Мария, подожди, – навстречу из ветблока вышел мужчина: спустив с носа медицинскую маску, подтянул ее под подбородок. – Реши, наконец, с Мимишкой. Пожалей собаку.

– Наш ветврач Никодимыч, – представила доктора Мария и обратилась к врачу: – Давай отложим на время. Я сейчас занята.

– Ты всегда занята, – буркнул Никодимыч и скрылся в операционной.

Экскурсия по вольерам заняла полтора часа! Мария и Нора останавливались у каждой клетки. Начальница приюта знала всех подопечных. Их привычки, характер и непростые истории. Одноухого, но чрезвычайно подвижного и веселого Бантика отбили у мальчишек работники железнодорожного депо. Юные садисты, вооружившись секатором, хотели придать ушам собачки необычную форму. Черного, с белыми пятнами на кончиках лап Фрегата выловили в Москва-реке. Пес, по неизвестной причине взявшийся переплыть водное препятствие, едва не утонул, лавируя между пароходами и катерами. Басю, истощенную и голодную, обнаружили коммунальщики – собака вместе с недавно рожденными щенками пряталась под теплой трубой.

– Каждое животное, попадающее в приют, проходит полный медицинский осмотр, – привычно отчитывалась Мария. – Если нужно, помещается в карантин до полного выздоровления. Каждое животное стерилизуется или кастрируется. На каждого заведен паспорт.

Нора протянула руку, к ней устремились сразу четыре лохматые морды. Удивительные создания собаки: эталоны всепрощения. Как бы ни поступили с ними люди, собаки готовы все забыть и по-прежнему любить. «Выбери меня!» – кричали ласковые глаза и виляющие хвосты. Мельникова чуть не плакала: как можно в огромном море животных, мечтающих обрести хозяина, найти единственного друга?

– Кто помогает вам содержать приют? – Нора, стряхнув налипшие шерстинки с джинсов, поднялась с корточек.

– Спонсоры подкидывают денег, добровольцы ухаживают за животными, – Мария перешла к другой клетке. – Зоомагазины делятся некондиционными товарами.

– Здесь только бездомные? – обвела рукой территорию Нора.

– В нашем приюте – да, – подтвердила Мария. – Сейчас домашних собак хозяева стараются чипировать. Поэтому тех, кто потерялся, направляют в пункты передержки и, связавшись с владельцами, быстро возвращают домой.

– А есть владельцы, кто специально избавляется от питомцев? – Нора прочитала на «собачьих» сайтах массу историй про то, как равнодушны порой и жестоки люди к братьям своим меньшим.

– Мне такие не попадались, – ответила Мария, но, что-то вспомнив, добавила: – не попадались. Всего один раз. Почти

Они сделали полный круг, потом второй. Нора растерянно пожала плечами: каждого пса невероятно жаль. Но ведь она не способна взять всех!

– Я бы еще подумала, – наконец, сдалась Элеонора.

– Конечно, – согласилась Мария, с самого начала экскурсии она знала, что именно так и произойдет. – Давайте вернемся в офис, хочу подарить вам альбом, который мы сами сделали. С фотографиями и биографиями. Полистаете дома, надеюсь, кто-нибудь понравится.

В коридоре их поджидал Никодимыч.

– Мария, – доктор схватил девушку за локоть и втянул в веткабинет. – Больше нельзя тянуть. Мимишке очень и очень плохо.

Нора, шагающая вслед за Марией, автоматически тоже очутилась внутри операционной. Она увидела в углу на полу большую клетку, в которой лежал бездвижный комочек рыжей шерсти.

– Эй, – Нора нагнулась и тихо позвала, – ты кто?

На голос из клубка вынырнула мордочка, нос – аккуратная пуговка. Черные глаза сфокусировались на Норином лице, в них вспыхнула надежда, но лишь на мгновение, затем отразилась вселенская тоска: поняв, что перед ней не хозяйка, собака разочарованно опять свернулась клубочком.

– Это и есть Мимишка, – положила руку на клетку Мария. – Она так тоскует по владелице, сердце разрывается. Никодимыч настаивает на усыплении.

– Что-то случилось с бывшей хозяйкой? – Нора знала, что иногда услугами приюта пользуются люди, которые из-за тяжелой болезни не в состоянии ухаживать за любимым животным.

– Если бы! – язвительно фыркнул Никодимыч. – Певичку Злотинку знаете? ? – Мария укоризненно посмотрела на медика: некорректно обсуждать клиентов с посторонними, но Никодимыч лишь отмахнулся. – Поиграла с собачкой и выбросила. «Люби меня, люби меня, ага-ага»

– Не выбросила, а привезла к нам в приют, – строго заметила Мария и озвучила официальную версию: – У Злотинки выявили аллергию на собачью шерсть. Поэтому девушке пришлось расстаться с Мимишкой.

– Как же! Аллергия, – продолжал бушевать Никодимыч. – Ты сама показывала мне фотографии в глянцевом журнале. Известный дизайнер подарил девице корзинку, и певичка срочно завела себе йорка под размер сумки. Поменяла старую преданную дворнягу на модную породу.

– Но зачем усыплять? – Нора перевела взгляд на ветврача: как-то не ожидаешь от медика подобной жестокости.

– Её нельзя держать в общих клетках, – принялся объяснять свою позицию Никодимыч. – Собака вообще не хочет с кем-либо контактировать. По этой же причине ей невозможно подобрать нового владельца. Мимишка третий день отказывается есть и пить. Погибает от тоски! У нее не осталось стимулов жить. Мы просто обязаны проявить милосердие. Не могу смотреть, как мучается животное.

– Мария! Никодимыч! – в кабинет ворвался парень в длинном резиновом фартуке. – ЧП – Бантик прорыл лаз и застрял.

– Опять?! – всплеснул руками ветеринар. Медик быстро наполнил шприц обезболивающим лекарством, подхватил с полки стерильную пеленку и умчался вслед за Марией (она выскочила из кабинета первой) и волонтером.

Нора проводила взглядом убегающих сотрудников приюта, затем села на пол рядом с клеткой и подтянула колени к груди.

– Почему тебя так странно назвали – Мимишка? – обратилась Нора к собачке. – Знаешь, люди уверены, что имя влияет на судьбу. Взять нас сестрой. Диана, или как я её называю Ана, заботливая, мягкая, нежная. Такая, как и её имя. Я – Нора, Элеонора, Диана считает меня излишне строгой, жесткой, отстраненной. Наверное, так и есть. А что значит Мимишка? – собачка, услышав, как вновь и вновь повторяют её имя, подняла голову. – Похоже на игрушку. Согласна? К сожалению, игрушки людям быстро надоедают. И они заводят новые. Кстати, есть верный способ обмануть судьбу: поменять имя. Не хочешь попробовать? Например, как тебе имя… ммм… Грета? – Собачка встала на лапы – голос незнакомой женщины звучал ровно и приятно, словно окутывал хрупкое тельце мягким одеялом. Нора открыла дверцу клетки. – Сильное, уверенное, обнадеживающее. – Мимишка, ориентируясь на голос, словно на тепловую волну, медленно, пошатываясь, пересекла клетку и вышла наружу. Женщина протянула руку, и собачка ткнулась в ладонь носом-пуговкой: обнюхала. – Достойное имя. Понимаешь, – Нора ласково потрепала собачью макушку, – мне не нужна игрушка. Игрушки у меня уже были, много, и я с ними с легкостью рассталась. Мне нужен друг. Настоящий. Не хочешь стать им? Мне кажется, мы поладим. Может, ради этого стоит жить?