Человек мира. Бродячие колонисты

«Чтобы добраться отсюда до Подземного города, мне понадобится дней десять-двенадцать, ну максимум две недели, – лихорадочно соображал Вэллд, меряя шагами растрескавшуюся поверхность пустыни. – Эх, черт возьми, еды совсем мало осталось! Но ничего, в крайнем случае поголодаю несколько дней… Из Подземного города по узкоколейке в Угольные копи – еще пару дней. Оттуда до места, где я оставил этих бедолаг, – дней пятнадцать, если удастся быстро раздобыть повозки и мулов… Только бы они продержались до моего прихода…»

Внезапно пришедшая в голову комбинация настолько захватила Вэллда, что в азарте обдумывания новых идей он не заметил, как наступили сумерки. Молодая луна только-только показала узенький серп, а потому света практически не давала, но Вэллд пошел по песку вдоль берега у самой кромки воды, и слабого отблеска лениво плескавшегося прибоя вполне хватало, чтобы не сбиться с пути. Мокрый песок, шелест волн и полумрак вместе взятые не позволили Вэллду вовремя увидеть или услышать опасность, а когда он ее почувствовал, было уже слишком поздно. Внезапно чьи-то сильные руки схватили Вэллда сзади за шею, одновременно перед ним выросла черная тень, и резкая, жгучая боль полоснула его по груди.

Тело Вэллда обмякло, он медленно осел на колени и, завалившись вперед, мягко уткнулся лицом в мокрый песок. Падая, Вэллд успел подумать, что полученный им удар в грудь пришелся как раз в сердце, а потому смертелен. Однако – странное дело – сознание он при этом не потерял, да и органы чувств продолжали исправно работать. По глазам резанул яркий свет фонаря, боль в груди сделалась нестерпимой, и Вэллд почувствовал, как напавшие на него злодеи деловито и грубо обшаривают его карманы и складки одежды.

Боясь вскрикнуть от боли или пошевелиться, Вэллд закусил губы и терпеливо ждал, пока бандиты оставят его в покое, прекрасно понимая, что попал в руки к совсем уж отпетым злодеям, которые, заметив, что он жив, добьют его, не раздумывая ни секунды. Грабители, однако, не спешили, и Вэллда спасло только то, что сознание его в конце концов все-таки покинуло и он провалился в глубокий обморок.

Очнулся Вэллд уже под утро, оттого что начался прилив и поднявшиеся волны стали захлестывать полоску пляжа, на которой он лежал. Прохлада океанской воды постепенно прояснила сознание Вэллда и заставила поверить в то, что он все-таки остался жив. Превозмогая слабость и головокружение, Вэллд с большим трудом приподнялся и сел на песок. Первым делом он ощупал свою грудь в том месте, куда его ударили чем-то острым. Рана болела, но не слишком сильно, почти совсем не кровоточила и оказалась, по-видимому, не очень глубокой.

Вэллд, что называется, родился в рубашке. Причину столь удачного спасения он обнаружил практически сразу: на походной куртке Эдвила Филла, которую надел на себя Вэллд, с левой стороны на груди была прикреплена металлическая полоска с выгравированным на ней именем картографа. В эту самую табличку и попал клинок ночного злодея. Удар был такой силы, что лезвие пробило металл насквозь, но благодаря табличке глубоко в тело не вонзилось, разрезав только кожу и мышцы.

Вэллд, обладавший довольно-таки циничными представлениями об окружающей действительности, религиозным, а тем более суеверным никогда не был, но после такого чудесного избавления от верной смерти готов был возблагодарить бога, черта, судьбу и любые другие потусторонние силы, но, подумав, сказал спасибо только собственной находчивости, надоумившей его нацепить на себя куртку Эдвила Филла. Когда же эмоции немного улеглись, Вэллд попытался осмыслить ночную драму, в которой он принял участие в качестве жертвы, но ничего не вышло. Часть известного мира, где он сейчас находился, даже безлюдной нельзя было назвать: вряд ли здесь вообще когда-то ступала нога человека… так, во всяком случае, считалось. Однако, факт оставался фактом: на него напала какая-то шайка разбойников, промышляющая в этих местах. Вэллд тут же припомнил несколько слышанных им полумифических историй о пропавших возле здешних берегов рыбачьих лодках. Причины их пропажи объяснялись разными рассказчиками по-разному: от внезапно разыгравшейся непогоды до нападения пиратов или даже сказочного морского чудовища. На истории эти можно было бы не обращать внимания, если бы в этих местах не пропал лет пять или шесть назад возивший соль из города Мэн большой корабль с двумя паровыми машинами – самый мощный и современный на то время. Это судно, в отличие от рыбачьих посудин, непогоды и океанских волн не боялось, но все же исчезло бесследно вместе с грузом и командой. Все эти случаи, как достоверные, так и не очень, припомнил Вэллд, разглядывая проткнутую табличку с именем Эдвила Филла, но связного объяснения ночного нападения все равно не получалось.

Имелась и еще одна странность во всей этой истории: та самая дырка в металлической табличке на куртке. Узкая, в виде ромба, с четырьмя ровными краями; обычный нож или кинжал такую не оставляет… Каким именно оружием нанесен удар, Вэллд определить не мог, но все же готов был поспорить, что где-то когда-то он точно видел именно такой клинок. В конце концов он вспомнил: похоже, что один из грабителей всадил ему в грудь морской кортик; такие носят офицеры военного флота Саронара – государства на юго-востоке континента.

Не сказать, чтобы догадка Вэллда о клинке, которым был вооружен невесть откуда взявшийся бандит, внесла хоть какую-то ясность в произошедшее с ним, но это хотя бы была какая-никакая, а зацепка. Правда, в данный момент ему было не до решения головоломок, сейчас Вэллда больше беспокоила его дальнейшая судьба. Положение-то, в которое он попал, оказалось, что ни говори, аховое… Грабители забрали у своей жертвы не только деньги, а унесли вообще все, что у него с собой было: нож, револьвер, а главное – мешок с вещами, в котором лежали припасы и фляга с водой; хорошо хоть одежду и обувь не сняли… Впереди замаячил страшный призрак медленной смерти от жажды и голода. «Уж лучше бы меня зарезали, – подумал Вэллд. – Хотя, конечно, тоже ничего хорошего, ведь пока жив, все-таки есть шанс как-нибудь выкрутиться».

Первой мыслью Вэллда было вернуться к тому месту на побережье, где стояло на якоре судно Ромеля Арно. После того как люди на корабле увидели поданный кем-то условный знак, а высадившись на берег, никого не обнаружили, скорее всего, они решат какое-то время подождать, не появятся ли участники экспедиции. Можно было сдаться на милость Ромеля Арно и его людей, сохранив тем самым собственную жизнь. Правда, в этом случае Вэллда ожидало, в лучшем случае, пожизненное заключение где-нибудь на континенте, что в общем-то не так уж и плохо по сравнению с голодной смертью в пустыне.

Вэллд уже даже встал на ноги и, преодолевая легкую слабость после ранения, собрался идти в обратную сторону на встречу с Ромелем Арно, но одно соображение его остановило. «Не с неба же свалились на мою голову эти грабители, – подумал Вэллд. – Наверняка где-то неподалеку у них есть логово или что-то в этом роде. Вокруг нет никого, а меня эти душегубы вроде как убили, так что вряд ли они ожидают, что к ним в гости кто-то может наведаться. Надо попробовать вернуть мои деньги, вещи и припасы, да и чем черт не шутит – может быть, еще и поживиться чем-нибудь. Ну а если не получится – делать нечего, пойду сдаваться на милость Ромеля Арно».

Оставалось определить, в какую сторону двинулись бандиты. Это оказалось не сложно: вокруг того места, где злодеи напали на Вэллда, отпечатки их ног смыл прибой, но чуть подальше на мокром песке отчетливо отпечатались две цепочки следов, уходящих на юго-запад. Дальше на высушенной до каменной твердости пустынной почве следы снова терялись, но Вэллд уже определил направление, справедливо полагая, что к себе в логово злодеи направились кратчайшим путем, коим, как известно, является прямая линия. Вэллд пошел по намеченному маршруту, но вскоре его путь преградил довольно высокий и длинный холм, вытянутый с севера на юг, который злоумышленники по логике должны были бы обогнуть. Вот только с какой стороны? Пришлось Вэллду карабкаться по крутому склону. Запыхавшийся и с трясущимися от слабости коленями он добрался до вершины, тяжело вздохнул, да так и застыл с полными легкими воздуха, забыв от изумления выдохнуть.

Внизу, под обращенным в сторону пустыни склоном холма, на ослепительно белой, как будто засыпанной снегом, земле раскинулся целый поселок с деревянными домами, высокими башенками и приземистыми бараками. Среди строений виднелись различные подъемные механизмы и какие-то хитрые приспособления; между бараками были проложены рельсы с застывшими на них тут и там вагонетками; а у крайнего, самого большого барака стоял, не подавая признаков жизни, настоящий паровой локомотив с тремя грузовыми вагонами, из-под которых тянулось и уходило за горизонт на юго-западе железнодорожное полотно узкоколейки. И это еще не все! В центре поселка имелся водоем, судя по идеально круглой форме, искусственного происхождения. Этот довольно большой пруд или же маленькое озеро было наполнено водой неестественного молочно-голубого оттенка, от которого до самого подножья холма тянулся узкий и глубокий, но полностью пересохший канал, а в самом центре озера прямо из воды возвышалось странное сооружение непонятного назначения – небольшая башенка с круглыми окошками. Рыжие разводы ржавчины на ее стенках указывали на то, что она была построена, в отличие от остальных зданий, не из окрашенного серой краской дерева, а из железа.

В общем, было на что посмотреть, и не удивительно, что от всего увиденного у Вэллда захватило дух. Чуть оправившись от изумления, Вэллд первым делом присел на корточки, чтобы остаться незамеченным, и только потом выдохнул. Затем он улегся на землю и, стараясь устроиться между валунами так, чтобы его не было видно снизу, стал осторожно разглядывать этот небольшой городок или скорее даже какой-то промышленный поселок, невесть как оказавшийся посреди безжизненной пустыни. Вскоре обнаружилась еще одна странность удивительного городка: сколько ни рассматривал его Вэллд, он нигде не заметил ни души. Поселок как будто вымер, да и вокруг, насколько хватало взгляда, не видно было ни одного живого существа. Тем не менее двое бандитов, напавших на Вэллда у берега океана, могли укрыться только здесь, в этом не было никаких сомнений.

Пролежав на верхушке холма примерно четверть часа, Вэллд собрался уже покинуть свой наблюдательный пост, чтобы попробовать подобраться поближе к строениям, расположенным внизу, и тут внезапно обнаружил, что, оказывается, он здесь не один. Чуть дальше к югу, прячась за груду наваленных на гребне холма камней, удобно устроился какой-то человек в сером комбинезоне и круглой шапочке, вооруженный карабином. Лежащего с ним по соседству Вэллда он, похоже, не заметил, поскольку был занят тем, что сосредоточенно смотрел куда-то вдаль, причем не на поселок и уходящую на запад поверхность пустыни, а в противоположную сторону – туда, где перекатывались волны Восточного океана.

У Вэллда мелькнула смелая мысль о том, чтобы подобраться к лежащему по соседству наблюдателю, благо тот не отрывал глаз от окуляров бинокля (похоже, того самого, что умыкнули у него грабители этой ночью вместе с другими вещами), и, застав его врасплох, попытаться что-нибудь разведать об этой странной бандитской колонии, о которой Вэллд ничего раньше не знал и даже никогда не слышал. Однако для такой диверсии одной храбрости было маловато, требовалось хоть какое-то оружие – не голыми же руками драться с этим типом. Пока Вэллд и так и эдак прикидывал свои шансы на победу, наблюдатель сам облегчил ему его задачу: он все явственней стал поклевывать носом и в конце концов выронил из рук бинокль, склонил голову на лежащий рядом валун, после чего довольно внятно захрапел.

Проснулся нерадивый наблюдатель от настойчивых толчков в бок каким-то твердым предметом, а будил его Вэллд, энергично тыкая спящего под ребра дулом короткого карабина, которым он без лишнего шума завладел, пока наблюдатель спал на своем посту. Подняв голову, дозорный даже не понял спросонья, что с ним произошло, и только продрав глаза, сообразил, что попал в плен. Он быстрым движением сунул руку в висевшую на поясе кобуру, оказавшуюся, конечно же, пустой, и что было силы заголосил, призывая на помощь своих сообщников.

– Ну хватит орать, – прервал Вэллд вопли захваченного врасплох наблюдателя нарочито спокойным голосом. – Зря надрываешься: там, внизу, тебя все равно никто не услышит… – Вэллд изобразил на лице свирепое выражение. – Значит так, – отчеканил он, – хочешь остаться в живых – быстро, не раздумывая, отвечай на мои вопросы… Понял меня?

– А ты кто такой? – спросил моментально прекративший кричать дозорный, пристально вглядываясь в черты лица Вэллда. – Я тебя знаю?..

Вэллд молча приложил приклад карабина к плечу, целясь в лоб проявившему неуместное любопытство пленному.

– Хорошо! Хорошо! – вскинув руки, заверещал пленник. – Я все скажу! Только не стреляй!

Дело было на мази: дозорный, что называется, «поплыл»; но вот только с вопросами своими Вэллд несколько промедлил, чего делать было никак нельзя, ибо огорошенный внезапным нападением противник особенно разговорчив, как правило, в первые несколько минут, ну а потом – уж как повезет. Однако вышло так, что Вэллд с трудом, но узнал сидящего напротив него с поднятыми руками парня, а потому первая часть вопросов отпала сама собой, а получить ответы на вторую часть он не успел.

Хотя Вэллд и поспешил натянуть на голову капюшон куртки, опустив его поглубже, стараясь спрятать лицо, но пленник все-таки успел его рассмотреть, а минуту спустя, видимо, припомнил, при каких обстоятельствах он встречался с Вэллдом, и воспоминания эти произвели на него ошеломляющее впечатление. Несмотря на направленное ему в лоб дуло карабина, парень вскочил как ужаленный, замахал руками, словно хотел прогнать привидение, и стал судорожно глотать воздух, не в силах произнести ни слова.

– Сидеть! – прикрикнул на него Вэллд.

– Нет! Нет! Уходи! – истошно заверещал парень, с трудом преодолев спазм в горле. – Не тронь меня!.. Ты же мертвый!

– Прекрати орать… – яростно зашипел Вэллд, опустив капюшон еще ниже на лицо. – Сядь на место…

Пленник моментально затих, покорно опустился на карачки и затравленно посмотрел по сторонам расширенными от ужаса глазами, как будто надеясь найти способ спастись от неминуемой беды. Вдруг, увидев что-то вдалеке, у подножия холма, он, невзирая на страх, снова вскочил на ноги и опрометью бросился вниз. Посмотрев в ту сторону, Вэллд увидел три человеческие фигуры, шагающие друг за другом по направлению к безлюдному промышленному городку. К этим самым людям и помчался с воплями о помощи напуганный дозорный.

Произошло все это так быстро и неожиданно, что Вэллд, державший пленника на мушке, на секунду растерялся, а потому выстрелить не успел. Теперь же, когда узнавший его парень бежал со всех ног к каким-то людям, которые, скорее всего, были его сообщниками, оставлять незадачливого дозорного в живых было уж точно нельзя.

Вэллд тщательно прицелился, выстрелил беглецу в спину и, видимо, промахнулся: парень продолжал бежать, не разбирая дороги. Стрелок из Вэллда был, прямо скажем, неважный: с огнестрельным оружием он обращаться, конечно, умел, но старался прибегать к нему лишь в самых крайних случаях, так что вторую и третью пулю он тоже выпустил впустую. Только после четвертого выстрела беглец рухнул на землю и кубарем покатился по каменистому склону. Для верности Вэллд еще несколько раз выстрелил, целясь в неподвижное тело, пока патроны в обойме карабина не кончились.

Как ни коротка была схватка Вэллда с попытавшимся сбежать пленником, незамеченной она не осталась. Трое путников, огибающих холм, услышали звуки выстрелов. Сидящего в укрытии Вэллда они, скорее всего, не видели, но не заметить бегущего по склону человека, которого кто-то подстрелил, эти люди не могли. О том, чтобы остаться на месте и держать оборону против превосходящих сил противника, нечего было и думать, и Вэллд, отбросив в сторону бесполезный в отсутствие патронов карабин, пригнувшись, побежал в сторону противоположного склона.

Впрочем, улизнуть было не так-то просто: с вершины холма были хорошо видны все его склоны, да и пустыня вокруг просматривались на значительное расстояние. Оставалось только попытаться затаиться где-нибудь на холме, но подходящего места, где бы Вэллд смог спрятаться так, чтобы его не обнаружили, он не нашел. И тут Вэллд вспомнил о том самом канале, который питает океанской водой искусственное озеро посреди обнаруженного им поселка. Судя по тому, что русло канала упирается в подножье холма, выходит с другой его стороны и тянется до самого океана, под холмом имеется какой-то лаз, или тоннель, или что-то в этом роде. Вода в канале, видимо, появляется только во время прилива, а сейчас, пока он сухой, в этом проходе под холмом можно укрыться.

Ухватившись за довольно-таки зыбкую надежду на спасение, Вэллд кинулся к подножию холма. Отменная сообразительность и на этот раз его не повела, но ожидания Вэллда оправдались лишь частично. Проход под холмом действительно имелся, да еще какой! Высоченная сводчатая галерея, прямая и ровная, оказалась такой большой, что, если бы канал был наполнен водой, по ней, при желании, мог бы свободно пройти средних размеров корабль. Однако спрятаться от преследователей в этом огромном тоннеле было абсолютно невозможно, тем более что из-за внушительного размера входов в галерею внутрь попадало достаточно много света. Тем не менее Вэллд не останавливаясь добежал по дну канала до его конца, надеясь, что пока сообщники убитого дозорного обшаривают вершину холма и его противоположный склон, он все-таки сумеет убежать и оторваться от преследователей. Но как только Вэллд осторожно вылез из русла канала на противоположной стороне холма, он тут же проворно нырнул обратно. Оказалось, что его никто не преследует. Те трое человек, которые, по идее, должны были искать убийцу их подстреленного сообщника, все так же гуськом брели в сторону видневшихся вдали строений.

«Неужели эти трое не слышали выстрелов и криков того недотепы? – удивился Вэллд. – Наверняка слышали… Вот это да! У них на глазах застрелили подельника, а они даже ухом не повели!»

В качестве захваченных у покойного наблюдателя трофеев Вэллду, кроме брошенного на холме карабина, достались еще пистолет и бинокль, которые он предусмотрительно рассовал по карманам. Пользуясь тем, что он находился за спиной идущих к поселку людей, Вэллд залег на берегу канала и при помощи бинокля стал рассматривать странную троицу. Выяснилось, что злоумышленников среди них только двое, а третий человек, который шагал в середине цепочки, скорее всего, был их пленником. По крайней мере, другие двое были одеты в одинаковые, серые от пыли комбинезоны и держали в руках винтовки, а шагающий между ними человек отличался от своих спутников хорошим костюмом континентального покроя и шел, спотыкаясь и поминутно оглядываясь, с поднятыми и заложенными за голову руками.

Когда идущий под конвоем человек в очередной раз оглянулся и, оступившись, чуть не упал, Вэллду удалось разглядеть его лицо, увеличенное восьмикратной оптикой бинокля. Узнав пленного, он даже присвистнул от удивления! Оказалось, что в лапы к лихим людям попал сам автомобильный магнат Ромель Арно. Такого поворота событий Вэллд уж точно не ожидал. Значит, у разбойников есть не один наблюдательный пункт, а целая сеть, и они прекрасно осведомлены о том, что происходит в этой части побережья Восточного океана. Бандиты, конечно же, заметили вставшее на якорь судно Ромеля Арно и, улучив момент, напали на высадившихся на берег коммерсанта и матросов, да и Вэллда они встретили в том месте на берегу, где он чуть было не расстался с жизнью, явно неслучайно: наверняка его там специально поджидали.

«Знают свое дело, нечего сказать, – подумал Вэллд. – Теперь понятно, почему они не кинулись меня искать, – сообразил он. – Дозорного-то их я убил, и злодеи это видели, но ведь покойнику уже ничем не поможешь, а ловить негодяя, подстрелившего их наблюдателя, разбойникам недосуг: у них теперь есть дела поважнее. Бандитам этим улыбнулась удача. Да еще какая! Посреди дикой пустыни им удалось поймать крупную рыбу – богатого промышленника с континента. За его жизнь такой куш получить можно!..»

Несмотря на то, что обстоятельства сложились совершенно неожиданным образом, Вэллд тут же сообразил, как повернуть их в свою пользу. Теперь-то он уж точно знал, что ему делать. Подождав, пока двое бандитов и взятый ими в заложники коммерсант отойдут подальше, Вэллд быстро, как только мог, зашагал к тому месту на берегу Восточного океана, где стояло на якоре судно Ромеля Арно.