Кассия

Лев Васильевич первым отвёл взгляд и указал на белый кругляш.

— Ну зарегистрируешь его, тебе все равно…

— Нет, спасибо, — перебила Касси.

Голос Льва Васильевича чуть задрожал, выдавая раздражение хозяина:

— Барашек, у тебя какой-то пунктик. Этот замечательный беляш теперь твой. Хочешь ты этого или нет.

— Нет, нет, нет, — вежливо повторила Касси. — Ни в коем случае.

Лев Васильевич постучал по плесени, и зверек неодобрительно нахмурился, светя в белый халат.

— Он — твой!

— Ты ненастоящий. — Касси покачала головой и повернулась корпусом в сторону от собеседника. — Ты просто галлюцинация. Плод моего воображения. Я подожду, пока ты исчезнешь.

— О, серьезно?

Рука Льва Васильевича ущипнула ее в третий раз. Касси подпрыгнула от неожиданности и закричала:

— Да отстань от меня!

Она почувствовала прилив паники, схватила рюкзак и кинулась к двери, не обращая внимания на Льва Васильевича. В коридоре Касси побежала так быстро, как могла. Споткнулась, ударилась о стену… еле удержалась на ногах. Она не заботилась о направлении — просто хотела скрыться от странного Льва Васильевича, от хихикающего купола, от всех галлюцинаций, что проламывали стенки ее черепа и вырывались наружу. Касси повторяла эту мантру снова и снова, пересекала безлюдные коридоры со светильниками-свечами, сбегала по мраморным лестницам. Она проносилась сквозь снопы света из зарешеченных окон, ныряла в переходы и закутки. Воздух был спертым и тяжелым, жара — невыносимой.

Мелькнула табличка туалета. Касси толкнула дверь в дамскую комнату и прикрыла за собой. Выдохнула.

Это была стандартная уборная, разве что лишённая окон. Искусственный свет плафонов резал глаза и сверкал на белых плитках обманчивой чистотой.

Касси заперлась в одной из кабинок, села на крышку унитаза. Закрыла глаза и попыталась успокоиться.

Это просто галлюцинация.

— Это ненастоящее, это ненастоящее, это ненастоящее.

Звук собственного голоса был чем-то реальным, осязаемым. Пахло хлоркой, туалетом. От крышки унитаза холодило ягодицы.

Касси выдохнула и подняла веки. Кабинка поначалу показалась обычной, но потом Касси заметила стоки на полу. Дверь запиралась изнутри на непривычно мощный замок, над которым висела красная табличка.

В случае ИНЦИДЕНТА бледности:

1. Переведите замок в крайнее левое положение.

2. Сядьте на пол между унитазом и стеной и закройте голову руками.

3. Не отвечайте, если слышите чей-то голос.

4. Не смотрите в зеркальные поверхности.

5. Дождитесь выключения системы оповещения.

Дрожь пробежала по телу Касси. Она перечитала табличку и перевела замок в крайнее левое положение. Над головой вспыхнула красная аварийка, стало очень тихо и душно. Она поспешно открыла кабинку и вышла.

В зеркале над раковиной замерло ее отражение, бледное и задёрганное: джинсы, рубашка в красную клетку, серо-голубая шапка.

Шапка.

Зазеркальная Касси подняла руку и потянула шапку с потной, грязной головы, с загнутых полумесяцами рогов. Она делала это медленно, будто снимала кожу, и чувствовала странную смесь недоумения, любопытства и страха — будто ей предстояло увидеть что-то запретное.

Шапка легла в руку, рогатая девушка в зеркале осторожно выпрямилась.

Она стояла посреди туалета, смотрела на себя и пыталась доказать себе же, что Институт Оккультных исследований, в который ее зачем-то перевели, был галлюцинацией, как и ее рога.

Тщетно.

***

Придя в себя, Касси поплутала по Культе и вернулась в деканат. По сравнению с туалетом и куполом это был островок нормальности: успокаивающе гудел вентилятор, клацала клавиатура, бормотало радио. Розово-синяя Марина Петровна, цветная аномалия в бесцветной клетке столов и бумаг, казалась гораздо моложе, чем в первую встречу — лет тринадцать, не больше. При виде Касси она встрепенулась:

— Явилась — не запылилась! Лев Васильевич все ноги сбил!

— В баню Льва Васильевича, — перебила Касси. — Могу я принести эту справку… все это… позже? Когда более-менее разберусь с делами?

Марина Петровна задумалась, подняла вверх пальчик и оттолкнулась от стола. На своем крутящемся стуле она доехала до противоположного конца комнаты и, не вставая, открыла шкаф.

— Про сроки… лежало… лежало… лежало-убежало…

Марина Петровна зарылась в горы папок. От усердия из ворота рубашки выскользнула камея на цепочке. Это был женский профиль, покрытый той же белой плесенью, что и пластинка Льва Васильевича: половина — из розового кварца, половина — из голубого топаза. Обычно такие вещи носили женщины «за полтинник», и Касси вяло удивилась несоответствию.

С улицы несся гул машин. Волны тепла исходили от бетонного языка дороги внизу и изгибали воздух. Изнуряющая хватка лета просачивалась сквозь окно, сдавливала виски. Касси почувствовал, как из-под шапки скользнула капля пота и, дразня, пробежала по щеке.

— Ну, допустим, можно. — Марина Петровна вытянула губы трубочкой и посмотрела на Касси. Выглядела работница деканата не очень уверенно, будто так и не нашла документ, который искала. — Крайний срок — до конца сентября. Мы на вас всех подаём документы в Министерство, мне лишних проблем не надо. А плазмодий… Лев Васильевич оставил ваш.

Она небрежно показала на угол своего стола, где на флюоритовой пластинке матово белел зверек из плесени. Тот больше не светил глазами и лежал без движения, будто все, что было в анатомическом театре, привиделось Касси.

— Э-э-а… это Льва Васильевича. Не мое.

— Что вы лепечете?

— Не мое.

— Про сопряжение забыли?

Касси не поняла, о чем речь, и не очень хотела понимать.

— В баню сопряжение. В баню плазмодий. В баню Льва Васильевича.

Марина Петровна перевела недоверчивый взгляд с Касси на зверька, со зверька — на Касси, закрыла шкаф и прикатила обратно к компьютеру.

— Как я от вас всех устала. — Она забавно почесала ручкой волосы. — Ну что я могу сказать? Осталось выбрать лабораторию.

— А?

— Ваша лаборатория у Яворского недоступна, так что… — Розово-синяя Марина Петровна защелкала мышкой. — Давайте-ка посмотрим ваш отборочный тест…

Ее тонкие пальцы затанцевали по клавиатуре с легкостью и скоростью, которая могла только сниться Касси после аварии.

— Я фигею, наша дорогая редакция. Почему у вас теста нет? — Марина Петровна недоверчиво посмотрела на Касси, но, прежде чем та придумала ответ, подняла трубку городского телефона и набрала короткий номер. Потянулись гудки. — Пройдете новый. Делов-то.

Наконец ей ответили. Она сказала «алло» и «у меня индивид выискался», ей что-то ответили сквозь шум помех, и девушка с досадой повесила трубку.

— Завтра к двум. Кабинет сто двадцать первый.

Касси пожала плечами и отпила шунгитовой воды из бутылочки.

День предстоял быть долгим. А ночь...

— Мне нужно переночевать где-то, — осторожно проговорила она и минуты через две недоуменно уставилась на памятку, где стройными рядами шли многочисленные справки.

Заселение в общежитие иногородних обучающихся проводится в срок с 26.08.2021 по 10.09.2021.

Обучающийся, нуждающийся в жилом помещении в общежитии, подает в администрацию ЗАЯВЛЕНИЕ о предоставлении жилого помещения, подписанное главой лаборатории, проректором по МП и ВД с приложением следующих документов:

* Паспорт;

* справка из полиции по форме 06-44Вв;

* справка о врождённом или приобретённом иммунитете к physarum nigricephalum по форме 073_2/у

* 2 фотографии 3Х4 см.;

* Медицинская справка о здоровье и наличии прививок, флюорография. Заключение дерматолога и терапевта;

* справка о составе семьи с указанием родства и датами рождений;

* выписка из домовой книги;

* справка о заработной плате родителей, декларация о доходах или выписка из ЕГРИП для индивидуальных предпринимателей, иные документы, подтверждающие материальное положение семьи;

* справка об успеваемости, подписанная главой лаборатории (при наличии).

Чтобы подготовить такую кипу бумаг, надо было вернуться в Огневку, поговорить с мамой, отчимом…

Касси застонала.

— А если я уже жила в общежитии?..

— Это ваши проблемы.

— Нет, я… могло что-то остаться?

— Вы не знаете, где ваши вещи?

— Не помню. — Касси улыбнулась с виноватым видом. — Авария, кровоизлияние… Я уже раз десять об этом говорила.

Марина Петровна вздохнула, снова куда-то позвонила и выдала инструкцию в духе «спуститесь на этаж, поверните налево и ищите кабинет в углу». Касси спустилась, повернула, нашла сонную женщину-коменданта лет сорока. Та механически обмахивалась веером, им же она показала на чёрный мешок в углу, как для трупов. У Касси замерло сердце, но это оказалась ее старая одежда: зимняя куртка, зимние ботинки, перчатки, шарф. На дне, среди разношенных балеток и футболок, лежал складной самокат. Под ним — пакет с трусиками, пакет с колготками, пара бюстгальтеров. Начатая упаковка прокладок.

Ничего необычного, ничего полезного для знакомства со своим прошлым… со звоном что-то вывалилось из шарфа. Это оказался набор скальпелей и медицинских перчаток.

Касси растерянно подобрала их и сунула в трусы.

Не на медицинском же она училась?!

Поблагодарив коменданта, Касси допила воду в бутылочке, потрясла шунгит на дне и понуро направилась к выходу из «Культи».

Усталость от дороги вдруг навалилась на неё. Эти три дня в трясущемся поезде, в летней жаре без душа и нормальной еды, в четырёх стенах с людьми, которым непременно надо поговорить, спросить о неснимаемой шапке, о трясущихся руках и таблетках, о горе таблеток… Касси взвесила свои шансы дойти до метро и, выйдя наружу, без сил опустилась на бортик фонтана.

Журчала вода, капли сверкали в воздухе, как бриллианты. Слабый ветерок ласкал лицо и волосы, идти никуда не хотелось. Касси закрыла глаза и несколько блаженных минут наслаждалась брызгами и прохладой.

— Девушка, все нормально? — раздался голос охранника. — Что-то вы бледная.

Ей не хотелось отвечать, но из вежливости она сказала:

— Н-ничего, просто устала, — со вздохом открыла глаза и направилась в ближайший салон связи.

Она попыталась восстановить старую сим-карту, потерянную после аварии, но та, к удивлению Касси, оказалась зарегистрирована на другого человека. Касси предположила папу, угадала, но номер ей все равно не вернули. Тогда она купила новую симку и простенький телефон за 300 рублей. На автомате, борясь с тремором, Касси принялась нажимать кнопки. Лишь на середине она остановилась — когда поняла, что набирала не мамин номер.

8 968 656…

— Да ла-а-а-адно?..

Касси с минуту разглядывала цифры, но мысли скакали с места на место, будто белки в поисках орешка. Она понятия не имела, ни кому собирались позвонить ее пальцы, ни последние четыре цифры. Не всякий случай Касси сохранила контакт под именем «Амнезия 1» и задумалась.

Нужно было хоть где-то переночевать. Все равно где.

Касси стиснула новый телефон, открыла цифровой набор, вбила номер Тани, соседки по общаге из родного геолого-разведочного… стерла. Вбила вновь...

Звонок сбросили. Касси в растерянности уставилась на экран, затем повторила попытку.

Горло будто перекрыло сырой картошкой, наконец гудки оборвались, и Касси выпалила:

— П-привет! Ты чего трубу не берёшь? Привет?!

В телефоне так долго шумел ветер, что она устала держать сотовый. Наконец Таня спросила:

— Кто это?

— Касси. Безумный геолог. Ля-ляля! Не ты говорила, что всегда узнаешь мое противное сопрано?

В трубке помолчали.

— Как дела?

Вопрос был тупейший. Касси втянула носом воздух и попыталась звучать мило:

— Послушай, я в городе, тут… ну, можно у тебя переночевать? Через гостевой пропуск или еще как?

В душе Касси надеялась, что Таня будет рада ее приютить, но голос бывшей соседки похолодел:

— У меня однокомнатная квартира.

КВАРТИРА?

— А?.. — Касси зачем-то сделала вид, что не услышала.

— Одна комната, Кассюх, одна кровать. Я все понимаю, но мне негде тебя положить.

Касси подумала, что на одной кровати вполне могут разместиться двое и что в хорошее место обычно не «кладут», но интуиция подсказывала смолчать. Она же подсказывала, что любой вариант будет лучше, чем возвращение в Огневку.

— Я серьезно. Танюх?..

— Послушай, я все понимаю, но ты не можешь пропадать на несколько лет, а потом звонить и издеваться.

— А? — Касси вспыхнула.

— Так не делают.

— Таня...

— Так не…

— Стой!

— … поступают нормальные люди.

— Стой, дура!

— Я стою! Дура! И зачем-то трындю с тобой, хотя не понимаю зачем!

Касси зажмурилась, сама взяла телефон двумя запястьями, пользуясь ими как пассатижами, как пользовался бы человек без кистей. Ухо горело огнём.

— Тань, я ничего не помню. Геморрагический инсульт после аварии.

— Потрясающе.

— Я не шучу! Где-то два года — как отшибло. Последнее, что я помню: мы живем в комнате 303 корпус 2 и учимся на прикладной геологии. Собираемся на майские…

В трубке оглушительно грохнуло, будто тяжёлый предмет свалился в металлический короб. Пшикнуло, булькнуло — Касси догадалась, что подруга купила что-то в автомате с напитками. Наконец Таня хрипловатым от влаги голосом произнесла:

— Ты живешь где угодно, но не в общаге.

— Давно?

— Ох ты ж… Зачем я вообще с тобой говорю?..

— Тань, я правда не помню! Я еле держу телефон. Стою еле-еле.

Соседка извинилась перед кем-то, донёсся звук светофора. Он мерно отсчитывал секунды перехода.

— Ты перевелась на целевое обучение… — уже мягче сказала Таня. — После тех майских в девятнадцатом. Ты ещё домой постоянно моталась… И съехала. Мы с тобой не общались до сейчас.

Касси попыталась состыковать это в голове, но получалось плохо. Она помнила, как ещё недавно пила чай с Таней. В общаге. На треснутом блюдце лежало варенье из шишек, и Касси елозила в коричневатом сиропе алюминиевой ложкой.

Это было так близко в памяти и так далеко на временном отрезке в реальной жизни, что пропасть вызывала тошноту.

— А в-виделись?

— Какая разница?

— У меня кое-какие изменения во внешности.

— Короче, ты беременна?

— Фу, нет, я… — Касси воочию представила комбинацию: свои рога и круглый живот. — Ты бы сказала, если бы заметила что-то?

Таня помолчала. Из динамика послышался гудок машины.

— Нет, я тебя не видела, Кассюх. Ты не появлялась на факультете, не звонила, не отвечала на звонки. Тебя после тех майских как околдовали.

Касси не знала, что ответить, и потёрла лоб трясущейся рукой.

— Слушай, Танюх… — начала она.

— Ну?

— А балкон у тебя есть?