Кассия

Глава 5. Обманщица и иждивенец

Придя домой, Касси взяла ноутбук Тани и вбила в поиск Культю. Нужный сайт нашёлся сразу — скучный, серый, полный бюрократизмов, номеров ИНН, ОГРН и прочей ерунды.

Обычный сайт научного института, если бы не герб с рукой-глазом-черным солнцем и не раздел диссертаций, где нашлось место «Детским ритуалам вызова духов», «Русскому спиритуалистическому движению конца XIX — начала XX веков» и «Особенностям расследования мошенничеств при оказаниях оккультных услуг». Касси заглянула в списки сотрудников — Яворского там не было и в помине. Она зашла в раздел истории.

ПЕРВЫЕ ПОПЫТКИ НАУЧНОГО ОСМЫСЛЕНИЯ ПАРАНОРМАЛЬНЫХ ЯВЛЕНИЙ БЫЛИ ПРЕДПРИНЯТЫ В 1870-Х ГОДАХ, КОГДА РУССКИМ ФИЗИЧЕСКИМ ОБЩЕСТВОМ ПРИ НЕПОСРЕДСТВЕННОМ УЧАСТИИ Д.И. МЕНДЕЛЕЕВА БЫЛА СОЗДАНА КОМИССИЯ ДЛЯ ИЗУЧЕНИЯ МЕДИУМИЧЕСКИХ ЯВЛЕНИЙ. ХОТЯ В РЕЗУЛЬТАТЕ РАБОТЫ КОМИССИИ СПИРИТИЗМ БЫЛ ЗАКЛЕЙМЕН КАК МОШЕННИЧЕСТВО, СОЧЕТАЮЩЕЕ В СЕБЕ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ И МОШЕННИЧЕСКИЕ ПРИЕМЫ, ОДИН ИЗ ОППОНЕНТОВ, ХИМИК А.М. БУТЛЕРОВ, ПРЕДПРИНЯЛ ПОПЫТКИ ДАЛЬНЕЙШЕГО НАУЧНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ СПИРИТУАЛИЗМА, СПИРИТИЗМА И МЕДИУМИЗМА.

АКТИВНОЕ УЧАСТИЕ В ЭТОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПРИНЯЛ ДРУГ БУТЛЕРОВА, МЕЦЕНАТ П.Г. ШЕЛАПУТИН. ИМЕННО НА ЕГО СРЕДСТВА В 90-Х ГОДА XIX ВЕКА НА ДЕВИЧЬЕМ ПОЛЕ БЫЛА ОТКРЫТА КЛИНИКА ЖЕНСКИХ БОЛЕЗНЕЙ. АРХИТЕКТОРОМ СТАЛ МАСТЕР ЭКЛЕКТИКИ Р.М. КЛЕЙН. ОН УДАЧНО ИСПОЛЬЗОВАЛ УГЛОВОЕ РАСПОЛОЖЕНИЕ ЗДАНИЯ И ПОДАРИЛ ЕМУ ЗАГАДОЧНУЮ ДОМИНАНТУ В ВИДЕ КУПОЛА АНАТОМИЧЕСКОГО ТЕАТРА.

В ЭТОМ САМОМ АНАТОМИЧЕСКОМ ТЕАТРЕ, ПО СВИДЕТЕЛЬСТВАМ СОВРЕМЕННИКОВ, В КОНЦЕ XIX — НАЧАЛЕ XX ВВ. ПРОВОДИЛИСЬ МНОГОЧИСЛЕННЫЕ СПИРИТИЧЕСКИЕ СЕАНСЫ, В КОТОРЫХ УЧАСТВОВАЛИ НЕ ТОЛЬКО БУТЛЕРОВ И ШЕЛАПУТИН, НО И ПОЛЬСКИЙ МЕДИУМ ЯН ГУЗИК, А ТАКЖЕ ИЗДАТЕЛИ ОККУЛЬТНОГО ЖУРНАЛА «РЕБУС»: ВАЛЕРИЙ БРЮСОВ И АЛЕКСАНДР ЛАНГ.

С ПЕРВЫХ ЛЕТ РАБОТЫ КЛИНИКИ В СПИСКИ ЛЕЧЕБНЫХ ПРОЦЕДУР ПРИ ТАКОМ РАСПРОСТРАНЁННОМ ЗАБОЛЕВАНИИ, КАК, НАПРИМЕР, ЖЕНСКАЯ ИСТЕРИЯ, ВХОДИЛИ НЕ ТОЛЬКО КЛАССИЧЕСКИЕ МЕТОДЫ, НО И ДОСТИЖЕНИЯ ОККУЛЬТНОЙ МЕДИЦИНЫ ТЕХ ЛЕТ.

НЕСМОТРЯ НА УСПЕШНОСТЬ, ШИРОКОГО РАСПРОСТРАНЕНИЯ ОНИ НЕ ПОЛУЧИЛИ, И ПОСЛЕ КОРОТКОГО ВСПЛЕСКА ИНТЕРЕСА К ОККУЛЬТНЫМ НАУКАМ В 1920-Х ГОДАХ, МИСТИЦИЗМ БЫЛ ПОДВЕРГНУТ РЕЗКОЙ КРИТИКЕ И ГОНЕНИЯМ.

В ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ КЛИНИКА ЖЕНСКИХ БОЛЕЗНЕЙ БЫЛА ПЕРЕМЕЩЕНА В БОЛЕЕ КРУПНОЕ ЗДАНИЕ, А ОСВОБОДИВШЕЕСЯ МЕСТО ЗАНЯЛА КАФЕДРА АНТРОПОСОФИИ И НЕФИЗИЧЕСКОЙ МЕДИЦИНЫ АМН СССР, ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ КОТОРОЙ НЕ ВЫХОДИЛА ЗА ПРЕДЕЛЫ НЕСКОЛЬКИХ УЗКОСПЕЦИАЛИЗИРОВАННЫХ ЖУРНАЛОВ И НАУЧНЫХ КОМИССИЙ.

СИТУАЦИЯ ИЗМЕНИЛАСЬ ЛИШЬ В 1966 ГОДУ, КОГДА В КУЛЬТУРЕ И НАУКЕ СССР НАЧАЛСЯ «МИСТИЧЕСКИЙ РЕНЕССАНС». РУКОВОДИТЕЛЕМ КАФЕДРЫ, А ПОЗДНЕЕ И ИНСТИТУТА БЫЛ НАЗНАЧЕН А.В. БАРЧЕНКО, ЗА ДВАДЦАТЬ ЛЕТ ЗНАЧИТЕЛЬНО ПОВЫСИВШИЙ АВТОРИТЕТ ОККУЛЬТНЫХ НАУК ЗА СЧЁТ ТЕСНОЙ И ПЛОДОТВОРНОЙ РАБОТЫ С ПРОФИЛЬНЫМИ НАУЧНЫМИ УЧРЕЖДЕНИЯМИ СОВЕТСКОГО СОЮЗА. ПРИ НЁМ БЫЛ ВОЗВЕДЕН ВНУТРЕННИЙ САД С ФОНТАНОМ, ОТ МУСОРА ОЧИСТИЛИ ПРИЛЕГАЮЩУЮ ТЕРРИТОРИЮ. ВОССТАНОВЛЕН В ИСХОДНОМ ВИДЕ КУПОЛ АНАТОМИЧЕСКОГО ТЕАТРА. КРОМЕ ТОГО, В ПОДЗЕМНОЙ ЧАСТИ ЗДАНИЯ НАЧАЛОСЬ СТРОИТЕЛЬСТВО МНОГОЭТАЖНОГО ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОГО КОМПЛЕКСА.

В 1992 ГОДУ ПОСТАНОВЛЕНИЕМ ПРАВИТЕЛЬСТВА РОССИЙСКОЙ КОНФЕДЕРАЦИИ ЦЕНТРАЛЬНЫЙ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ АНТРОПОСОФИИ, РЕЛИГИОЗНЫХ И МИСТИЧЕСКИХ НАУК АМН РСФСР БЫЛ ПЕРЕДАН В ВЕДЕНИЕ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОГО ИНСТИТУТА МВД РОССИИ.

В 2015 ГОДУ ИНСТИТУТ ПОЛУЧИЛ СТАТУС ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗНАЧЕНИЯ В КАЧЕСТВЕ «ФГБНУ «НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ ПО ИЗЫСКАНИЮ И АПРОБАЦИИ ОККУЛЬТНЫХ И МЕТАФИЗИЧЕСКИХ ТЕХНОЛОГИЙ ИМЕНИ А.В. БАРЧЕНКО».

— Ну да, ну да. — Касси пробежала взглядом по списку руководителей и остановилась на последней: «2008 — по наст. время: и.о. директора Морунов Николай Васильевич».

Она перешла в раздел «Администрация», но и там оказалась лишь фамилия. Ни фото, ни года рождения, ни званий.

К публичности руководство Культи явно не стремилось.

Касси сделала чай и, дуя на пар, вбила в поиск «чёрное солнце». В результатах было несколько статей о создании философского камня, что-то о Юнге и бессознательном, о тенях. Последняя ссылка вела на перевод многотомного труда, написанного в начале XX века неким монахом Альберто де Вилланова.

«Черное солнце, или sol niger, является символом планеты меланхолии. Меланхолия, или черная желчь, в свою очередь, описывалась алхимиками как один из четырех гуморов, управляющих человеческим телом и темпераментом. Она наиболее близка к элементу земли и, следовательно, к первичной материи, исходному материалу opus alchymicum. Охваченный властью планеты меланхолии, алхимик неминуемо погружается в глубины своего существа, где скрытый свет прячется во тьме, золото в свинце, солнце в луне. Лишь единицы способны увидеть там истину и вернуться, ибо Диавол есть перевёрнутый Бог, а Бог — перевёрнутый Диавол».

Касси проглядела ещё несколько глав, столь же муторных и непонятных, от напряженного чтения которых заломило виски. Она решила, что на первый раз достаточно оккультных измышлений, и позвонила по объявлению из супермаркета.

— Да, студентов берем, подходите, — сказал ей менеджер через две минуты разговора.

— Серьезно? И с шапкой не проблема?

— Ну, мы же не ракеты строим.

— Спасибо! — завопила она. — Спасибо!

Касси не то чтобы всегда мечтала стать работником магазина, но тут была вне себя от радости. Спустя час с небольшим она выслушала инструктаж, надела фартук, бейджик и с энтузиазмом предлагала покупателям супермаркета попробовать сыр на зубочистках.

Энтузиазм продолжался минут сорок, пока Касси с громким стуком не уронила поднос — сказалась постинсультная слабость в руках. Сыр рассыпался по полу, металлический грохот эхом ходил по рядам. Касси готова была умереть от стыда, но директор магазина успокоил ее и выдал еще один поднос. С ним Касси продержалась уже до вечера. Когда она вернулась домой, дверь в комнату Тани была закрыта. Изнутри доносился голос хозяйки, рассказывавший что-то о модных трендах сезона: монохромные платья, рукава-буфы, тренчи. Касси не решилась постучаться. Она пошла на детскую площадку и, как в детстве, до головокружения качалась на сеточных качелях.

Загорались и гасли окна в доме. Петли монотонно скрипели, небо наливалось синью, холод разливался в воздухе. Касси обняла себя, чтобы не мерзнуть, легла на спину и закрыла глаза. Ветер нестройно зашумел в умирающей березе. Было тихо, умиротворяюще, и Касси задремала.

Около девяти она проснулась, продрогшая до костей, и поднялась обратно — комната Тани по-прежнему была заперта, изнутри слышались голоса, искаженные динамиком ноутбука. Касси разозлилась и вернулась на улицу. Тут с ней захотел познакомиться пьяный мужчина в футболке и сланцах.

— Бог секса, — представился он.

Он выглядел так, будто только вышел из туалета. Касси дала ему несуществующий номер и перешла к другой высотке.

Гуляла… гуляла…

Она никогда так долго не гуляла.

Бог секса нашел ее и признался, что он Иван. Касси решила, что для нынешнего вечера Иван сойдёт в качестве собеседника, и попыталась вести диалог, но выходил больше монолог Ивана об Иване.

Касси понадеялась, что он хотя бы попристает, какое-никакое развлечение, но Бог секса пуритански ограничивался разговорами.

Касси дала ему ещё один номер — тоже несуществующий — и пошла на фуникулёр. Сделала круг над рекой. Второй.

Когда раздражение на Таню и на себя достигло предела, Касси вернулась. В квартире было темно, хозяйка спала.

Касси вечность пробиралась в темноте, едва не расшибла голову о стойку фотозонта и пообещала себе съехать при первой же возможности.

Уснуть ей тоже не удалось. Едва она легла и вытянулась на тонком одеяле, ее принялись жрать комары. Где-то мяукала кошка, Таня храпела, пели птицы. Бетон больно давил на кости. Касси не так устала, как в день приезда, и часов до трёх раздраженно считала овец. В четыре кровавой раной забрезжил рассвет.

— Я убью эту кошку, — пообещала Касси, и та, как по волшебству, заткнулась.

Таня продолжала храпеть. Когда будильник в телефоне тихонько прозвенел, Касси поспала от силы час. Она жалела, что вообще родилась, под глазами набухли мешки, ванную оккупировала Таня.

Словно этого было мало, начались месячные, и внизу живота повисла чугунная гиря.

Неумытая, злая, с кровью, бегущей по ногам, Касси добралась до магазина и купила прокладки. Помогло это мало — месячные лили как из ведра, с какими-то темными комками, похожими на куски мяса. Весь день Касси казалось, что она на ходу теряет свою плоть, разваливается. Она что-то роняла, обо что-то спотыкалась, бегала в туалет менять прокладки. К вечеру она зацепила ногой стойку с шампанским, и минут двадцать — можно было засекать — на Касси орали под канонаду лопающихся пузырьков, вылетающих пробок и звона битого стекла.

Из ее будущей зарплаты вычли сумму, которая раза в три превышала зарплату, но снова не уволили. Касси сделала хозяевам одолжение и уволилась сама.

Раскрасневшаяся, задерганная, с ноющим животом и горящими ушами, она пошла домой по пыльной дороге. На ней была грязная футболка, липкая от шампанского, грязная юбка, из последних сил скрывавшая месячные, и грязные кроссовки, которые мало спасали от гнетущей духоты. Редкие облачка расползались по швам, и огненное солнце запекало обнаженные плечи и руки, голову.

Прохожий крикнул ей что-то, она что-то ответила, но тут же забыла и его вопрос, и свой ответ: над головой плыли здания.

ЗДАНИЯ.

На горизонте, где вставал на дыбы Дворец Советов, они отрывались от земли и, осыпаясь бетоном, известкой, кусками дерева, осколками стекла — черт знает чего ещё — поднимались в воздух. Они взлетали с разной скоростью, под разными углами, отчего в небе в какой-то миг собралась взвесь из домов. Эта масса двигалась через реку, проползала над головой Касси и уходила куда-то за пригород. Обломки лупили по пыльной листве, по нагретому бетону. В машинах с наклеенными объявлениями «УБРАТЬ СРОЧНО!» трескались окна, прогибались крыши; повсюду валялись ветки, тенты летних веранд, стулья.

Касси отметила это светопреставление мимоходом и подняла над головой упаковку прокладок. Гудела сирена, настойчивый голос по громкоговорителю просил не выходить из домов. С неба, с очередного дрейфовавшего здания — старинного, с колоннами — посыпалась штукатурка, и несколько осколков больно ударили по рукам и спине.

Будут синяки, подумала Касси. По соседней улице проехала машина «Аварийной службы», последнее летевшее здание скрылось за высотками, и стало тихо-тихо, как в могиле.

Кончилось? Касси вытерла лицо рукавом, и на ткани рубашки осталось мокрое пятно. Одежда липла к телу, пот капельками сбегал из-под шапки, щипал глаза. Пробитые камнями улицы понемногу отряхивались: вылезла кошка из-под скамейки и потянулась, выставив одну лапку вперёд; открылись двери продуктового, забегали дворники.

Касси глотнула воду из бутылочки, дошла до окраины района и свернула к реке. Узкая тропинка вела сквозь заросли пижмы, а за ними синела вода, и дети плескались друг в друга. Касси улыбнулась им, скинула кроссовки и вошла в реку. Взвизгнула от холода, задохнулась. Волны облизывали ее ноги освежающими языками; кожа пошла пупырышками. Касси сделала осторожный шаг по илистому дну, другой. Покачнулась. Юбку хлестало водой, и на поверхность всплывали розовато-алые тяжи месячных.

— Девушка! — донеслось с берега.

Касси не ответила и двинулась к середине реки. Стало по грудь, по шею. Касси закрыла глаза и опустилась лицом в воду, будто в подушку. Она чувствовала холод на своей коже, ветер в волосах, жар солнца на затылке.

Когда воздух иссяк, и в груди загорелось, она подняла лицо к синему небу. Глаза защипало от стекающей воды, все искрило. Небо вдали вспарывали опоры фуникулера, и маленькая кабинка медленно ползла по тросам.

Касси вдохнула свежесть реки и побрела домой: мокрая как мышь, но довольная.

— Кассюх, ты чокнулась? — спросила Таня, увидев ее. — Хочешь, чтобы третья рука выросла?

Касси подумала, не рассказать ли о рогах, мол, в третьей руке хоть какой-то практический смысл, но вместо этого спросила насчет зданий.

Таня не поняла.

— Ты в небе ничего сегодня не замечала? — намекнула Касси.

— Жарко, да.

— Нет, вроде домов в… все такое…

Таня переодевалась во что-то полупрозрачное, видимо, для эфира и ответила с задержкой.

— Болотный остров восстанавливают после карантина.

— Там дома по воздуху двигали.

— Их с пятнадцатого века научились двигать.

— По воздуху, Тань.

— Ну, наверное, так дешевле.

Касси поняла, что дальше продолжать разговор бесполезно, и принялась вновь искать вакансии. Ей понравилась должность консультанта в книжном магазине. Она представила шелест страниц, их сладкий запах, шепот посетителей, но в реальности ее прогнали через четыре дня — когда она в n-ый раз упала с лестницы.