Пётр I как идеолог Империи

Россия ко времени вступления на престол Петра I отставала от стран Европы технически, имела в сравнении с ними более низкие образовательные потенциалы населения, её управленческая система, с характерной московской волокитой, отличалась низким уровнем функциональности. Реформы были нужны Петру I для того, чтобы эффективно бороться с внешними противниками, другими государствами – напрямую с Швецией и Османской империей, опосредованно – с Британской империей. Главным успехом правления Петра являлись победа в Северной войне и её следствие – выход к Балтийскому морю. Высокой оценки при рассмотрении истории с позиции реал-политик заслуживают также петровские проекты – персидские походы60, инициирование экспедиции на Мадагаскар61, исследование возможности организации Северного морского пути вокруг Евразии62. Направленные на подрыв британского могущества, все они создавали угрозу владычеству Великобритании в Индии63.

Все реформы были подчинены функционально реформе военной64, а военная, в свою очередь, направлена на усиление российского государственного могущества в мире. Переход к подушному обложению позволял обеспечивать финансирование армии и флота, введение Табели о рангах во многом было необходимо для военизации гражданской службы, управленческие реформы – для повышения мобилизационных возможностей государства в условиях войны. Даже церковные преобразования65 рассматривались с точки зрения внешнего соперничества, предполагавшего развитие науки и техники, связываемого, в свою очередь, с секулярной культурой.

Модель № 2: «Теория модернизации» Реформы Петра I66, сообразно с теорией модернизации, означали вступление России в модернизационную фазу развития. Петровская европеизация представляла по сути модернизацию. Отсюда – перенос на российскую почву институций и культурных элементов европейской жизни. Россия при Петре прошла путь, на который у европейских стран ушло более полувека. Не имела Россия и подготовительного этапа модернизации в виде культуры Ренессанса. Россия при Петре совершила скачок из традиционного общества в ранний модерн, тогда как в Европе такой переход шел эволюционно. Задачи модернизации определили специфику автократического стиля петровской революции сверху. Такой стиль не являлся специфически российским и в целом был характерен для стран догоняющего типа развития (второго и третьего эшелонов капитализма).

Впрочем, не все сторонники теории модернизации признают факт петровской модернизационной политики. Существует распространённое мнение, что Пётр, напротив, усилив крепостнические компоненты, заложил на долгое время препятствия для модернизации России, связываемой в этой версии теории с демократией, свободой личности, рыночной экономикой. Имеется также мнение об ограниченности петровской модернизации, охватывающей лишь элиту. Несмотря на европеизацию дворянства, большинство российского населения продолжало существовать в парадигме традиционного общества.

Сложились, таким образом, три версии мнений о петровской политике с позиций теории модернизации. Согласно первой позиции, имела место догоняющая модель авторитарной модернизации, сообразно второй – проводился антимодернизационный курс, в соответствии с третьей – была создана эклектическая система, сочетающая модернизационные анклавы с народной культурой до модерна.

Модель № 3: «Историческая колея России» В последние годы приобрела достаточную популярность метафора «исторической колеи», положенная в основание соответствующей концепции. Согласно ей, сделанный в прошлом выбор пути определяет будущее. Выйти из колеи крайне сложно, и чем глубже колея, тем меньше шансов изменения заданного исторического пути.

«Русская колея» была заложена ещё до Петра, на стадии формирования российского централизованного государства. Во время петровского правления она была существенно углублена, что определяло инвариантность дальнейшего развития страны. Пётр I, сообразно с концепцией «исторической колеи», уничтожил потенциалы для появления демократических институций и тем самым лишил Россию перспектив альтернативного развития. Прослеживалась линия связи между Петром, с одной стороны, Лениным и Сталиным – с другой. Приобрел популярность отзыв

Максимилиана Волошина67 о Петре как первом большевике на троне68.

Модель № 4: «Теория цивилизаций» Трактовка В. В. Путина в Послании Федеральному Собранию 2012 года69 России как государства-цивилизации определила на уровне властного дискурса запрос на разработку цивилизационной версии российской истории. Цивилизационный подход, в отличие от модернизационного подхода, предполагал выявление ценностных констант соответствующей цивилизации. Эти константы генезисно связываются с заложенной в ядре цивилизации цивилизационно-образующей религией, в российском случае – с Православием.

В версии цивилизационного подхода Пётр I оказывался одним из антигероев в истории России. Петровская европеизация была направлена против ценностей и традиций русской цивилизации. Особое внимание в контексте цивилизационной теории обращалось на церковные реформы Петра и его разрыв с православными социокультурными константами. Императора подозревали в симпатиях к протестантизму и в выстраивании новой синодальной системы управления Церковью по протестантскому образцу.

Модель № 5: «Теория элит» В проекции теории элит история имеет развертку в качестве борьбы за власть различных элитаристских, антиэлитаристских и контрэлитаристских группировок. Применительно к периоду политического транзита после смерти Фёдора Алексеевича внимание традиционно акцентируется на противоборстве групп Милославских и Нарышкиных. Не все, впрочем, исследователи согласны с такой диспозицией борьбы, указывая, что ведущую роль в стрелецких мятежах играли совершенно другие персоналии.

В качестве альтернативных петровскому сценарию развития России историки иногда рассматривают потенциалы властной команды царевны Софьи. Традиционная версия, художественно оформленная А. Н. Толстым, о консолидировавшейся вокруг Софьи старомосковской группировке70 может быть признана устаревшей. Напротив, получила развитие точка зрения, согласно которой В. В. Голицыным подготавливался пакет широких реформ, включая отмену крепостного права, идущих гораздо дальше петровского реформирования. Консервативные силы во главе с патриархом Иоакимом71 в раскладе политической борьбы поддержали именно Петра, связывая с ним, а не с Софьей приверженность традициям. Высказывается также мнение о двух сталкивающихся версиях западничества: голицынского – шляхетско-католического и петровского – протестантского. Победа петровской версии означала ставку на практическую сторону европеизации. Рецидивы же линии Софьи – Голицына дали себя знать чуть позже в создании двора, дворцовой роскоши и расточительстве.

Очевидной характеристикой петровского правления стала демократизация элит, включение механизмов социального лифтинга. Был нанесён удар по прежним позициям родовой аристократии, окончательно стёрты границы между боярством и дворянством. На высшие позиции государственной власти оказались подняты представители провинциального дворянства и лица худородного происхождения. Массово приглашались на службу европейцы, что позже привело к возникновению угрозы для власти утратить национальную идентичность. В церковной иерархии командные позиции заняли представители малоросского духовенства. С помощью системы Табели о рангах был создан механизм преодоления сословных ограничителей элитообразования.

Модель № 6: «Марксистская теория – выразитель классовых интересов» Не вытеснена полностью из научного и общественного дискурса и марксистская модель интерпретации политики Петра I, оказывающая существенное категориальное и методологическое влияние на другие модели. Дискуссия о том, подтолкнули или затормозили петровские реформы развитие капитализма в России, ведётся фактически в рамках формационной версии истории, концепта перехода от феодальной системы к капиталистической.

Через призму влияния марксистской методологии рассматривался вопрос об аккумуляции в петровских реформах классовых интересов. Признаётся, что политика Петра I наносила удар по позициям родовой боярской аристократии72.

В результате реформ, в частности, введения подушного налогообложения и установления системы рекрутчины, ухудшилось и положение широких народных масс.

К наиболее ярким проявлениям классовой борьбы петровского правления принято относить восстание Кондратия Булавина73, именуемое в наши дни в ряде исторических работ не крестьянской войной, а казацким выступлением. В трактовке, чьи классовые позиции выражал Пётр I, обнаруживаются разночтения – реализация интересов дворянства, или зарождающейся буржуазии, или альянса обеих групп. Существует и точка зрения о том, что петровская политика выражала интересы самого государственного режима, превратившегося в особую социальную силу с собственными классовыми интересами чиновничества.

Модель № 7: «Теория мир-систем и геополитика» На основе методологических разработок Ф. Броделя74 и И. Валлерстайна75 самостоятельное место в историографии заняла теория мир-систем. Мир-системный анализ оказывался в конкретных разработках корреспондентен геополитическому, марксистскому и цивилизационному подходам. С великих географических открытий, развития капитализма и формирования колониальных империй начинает складываться единая мировая система. В неё встраиваются находившиеся ранее в сравнительно изолированном состоянии отдельные мир-системы (они же – цивилизации). Такое вхождение представляло собой объективный процесс исторического развития.

До Петра Россия развивалась как особая мир-система. Петровская политика, с точки зрения мир-системного анализа, означала вхождение её в формируемую мировую систему. Культурные заимствования Петра являлись маркером включения в эту мировую систему и имели значение, прежде всего с точки зрения символической политики, производимой системной интеграции. Однако внутри единой мир-системы позиции центра, полуперифирии и периферии не были ещё окончательно распределены. Внешнеполитическая борьба Петра – это борьба за положение России внутри мировой системы, и она оказалась достаточно успешной.

С позиции классической геополитики Пётр I четко действовал сообразно с парадигмой Хартленда. Культурно принимая Запад, он в геополитическом отношении вступил в борьбу с ним, сокрушив Швецию и бросив вызов Англии. Петровские устремления выхода к морям с точки зрения геополитики означали курс на обеспечение неуязвимости России-Хартленда.

Модель № 8: «Интеллектуальная история» Направление интеллектуальной истории ставит в фокус рассмотрения исторического процесса концепты, которыми руководствуются субъекты стратегического действия. В такой постановке проблемы применительно к петровскому времени центральным оказывается вопрос о том, существовал ли некий концептуальный замысел в деятельности

Петра I. Положительный ответ на него сталкивается с идущей от П. Н. Милюкова и сохраняющей достаточно широкое распространение позицией о «реформах без реформатора»76, ситуативном реагировании царя на актуальные вызовы, без целевого видения осуществляемых преобразований. Контекст развития европейской мысли в соотнесении с политикой Петра I позволяет предположить факт влияния на него идей меркантилизма, камерализма, теории общего блага, всеобщности рациональной государственной регламентации.

Другой стороной реконструкции воззрений Петра является предположение о его симпатиях реформационной (протестантской) Церкви. Обращается внимание на то, что заимствования шли преимущественно из стран протестантского культурного ареала, но не католической Европы. Ведётся полемика о церковной реформе Петра, в рамках которой сталкиваются позиции о том, было ли новое синодальное устроение канонично для православной традиции или являлось результатом заимствования протестантской модели организации религиозной жизни.

В приверженности протестантизму подозревается ведущий апологет петровских реформ в Церкви Феофан Прокопович, тогда как местоблюститель патриаршего престола Стефан Яворский77 – в близости к католикам. Впрочем, изгнание в 1719 году из России ордена иезуитов, получившего распространение в период регентства Софьи, явно указывает на антикатолические взгляды Петра. В кощунствах Всешутейшего собора видится отдельными исследователями не антирелигиозное действо, а конкретная пародия на папство.

Третьей версией в отношении замысла Петра наряду с версиями о влиянии современных европейских общественных наук и протестантской религиозности является предположение о развитии им национальной идеологической рефлексии. В Московской Руси манифестировалось положение, что «четвёртому Риму»78 не бывать. На нем выстраивались, в частности, позиции старообрядческой оппозиционности. Ответом на кризис хилиастических воззрений Московской Руси явился петровский тезис о принципиальной возможности модернизации христианского царства. Петербург в этом понимании мыслился как «четвёртый Рим», столица обновлённой Римской империи. Позиционирование Петра как «нового Константина»79 соотносится также с версией о замысле христианского имперостроительства.

Модель № 9: «Русский империализм» К. Марксом в «Разоблачении дипломатической истории XVIII века», работе, подготовленной в контексте только завершившейся Крымской войны, выдвигалось утверждение о доминанте в петровской политике империалистических установок, стремления к мировому господству. Выход к морю нужен был Петру, согласно взглядам автора, не для торговли, а для мировой военной экспансии. Парадоксально, но оценки К. Маркса в работе по российской истории противоречили собственно марксистской методологии анализа исторического процесса. Образ Петра как русского империалиста устойчиво использовался и продолжает использоваться в антироссийской исторической пропаганде. Разоблачение факта фальсификации текста так называемого «Завещания Петра I»80 показывает связь соответствующего концепта с актуальной политикой.

Сторонники модели петровского империализма, как ключевой характеристики правления Петра I, занимают определённые позиции и в российской историографии. Особо индикативными в качестве проявления империалистических амбиций царя оцениваются персидские походы и планы колонизации Мадагаскара. Эти проекты последних лет царствования Петра определяются, как «безумные». Характерно, что при этом английская политика колонизации Индии безумной не считается и связывается с британскими геополитическими и геоэкономическими интересами. Концепт империалистичности политики Петра зачастую базируется на фобиях в отношении России и русского народа, представлениях о врождённом российском империализме.

Модель № 10: «Русофоб на престоле» Семантически противоположным выше рассмотренному концепту является взгляд на Петра I как на русофоба на российском престоле. Согласно этому взгляду, воспитанный в немецкой слободе император ненавидел и презирал всё русское. Под стать царю было его окружение – сторонники радикальной европеизации, связывающие русскость с отсталостью. Петру приписывают слова сожаления о том, что ему досталась в управление Россия, а не какое-либо из европейских государств. Ближайший сподвижник царя А. Д. Меншиков якобы обращался с просьбой к государю именоваться немцем. Русофобия оказывалась в данном случае идеологическим инструментом реформирования, предполагавшего радикальный разрыв с удерживающей связь с прошлым национальной традицией. Результатом реформ стал фактический распад российского социума на два народа, отличавшихся и по культуре, и по языку, и по системе ценностей.

Модель № 11: «Пётр I – “секулярист”» Деятельность Петра I определялась контекстом исторического транзита от религиозного к секулярному типу государства и общества.

Существуют две датировки начала эпохи Просвещения: одна определяет её наступление серединой XVIII, другая – концом XVII века. Вероятно, было бы уместно говорить о двух этапах развития просветительской идеологии. На первом этапе, начавшемся ещё в XVII веке, утверждаются представления о формировании государства и общественных институций снизу вверх с опорой на общество. Такой взгляд заменил прежние воззрения о том, что власть даётся от Бога. Осуществляется секулярный переход в развитии европейской общественно-политической мысли. На втором этапе, который может быть датирован серединой XVIII века, уже на секулярной платформе выдвигаются идеи, соотносимые с последующей триадой Великой Французской революции – «свобода, равенство, братство».

Пётр I, как и российская политическая элита в целом, не мог не испытывать влияния распространявшейся в Европе просветительской идеологии. Речь должна при этом идти именно о первом этапе в истории Просвещения – переходе к секулярной системе воззрений на государство. Теория «общего блага», к которой обращался Пётр Великий, восходила напрямую к просветительским идейным источникам. При этом о восприятии им идей свободы и равенства, характерных для второго этапа Просвещения, говорить ещё невозможно. Из представлений об «общем благе» вытекала задача создания «регулярного государства», что обеспечивалось принятием «правильных» законов и установлений.

Модель № 12: «Пётр I – “протестант”» Европейские заимствования Петра Великого носили выборочный характер. В основном они относились к странам протестантского культурного образца. Существует в этом смысле представление о латентных симпатиях Петра I если не к протестантизму, то к протестантской модели жизнеустройства. Он симпатизировал «дешёвой церкви»81 и совершил определённые шаги в этом направлении. Папская церковная система напрямую высмеивалась им в постановках «Всешутейшего собора»82, во главе которого стоял избранный шутовской князь-папа. Широкое распространение имеет точка зрения о том, что синодальная реформа Петра I была осуществлена в соответствии с моделью протестантского установления.

Западничество Петра I не являлось инвариантом западнического подхода. В идейном плане на уровне российских элит вели борьбу между собой не западники со старомосковской консервативной партией, а две западнические группировки. Одна, с которой связывалось направление царевны Софьи и её фаворита Василия Голицына, придерживалась шляхетскокатолических позиций, другая – Петра I и его главного идеолога Феофана Прокоповича – латентно протестантских. Победа петровского направления означала принятие практической стороны европеизации. Победа же линии царевны Софьи представляла более серьёзную для православной идентичности России угрозу – принятие европеизации по католическому образцу с уклоном в аристократическую роскошь и, возможно, в униатство.

Модель № 13: «Теория заговора» Общественный дискурс вокруг фигуры Петра I не будет реконструирован в полной мере при исключении из него направления конспирологии. «Теорию заговора» нельзя признать научным анализом, но в качестве феномена исторического сознания она, безусловно, занимает значимые позиции. Историческая конспирология построена на представлении о существовании некоего заговора тайных сил с целью построения антисистемы. Отправной точкой конспирологических сюжетных линий по отношению к Петру являются его зарубежные путешествия 1697–1698 гг.

и 1716–1717 гг.83 Применительно к первому путешествию выдвигается версия о том, что царь был в Европе действительно подменён, как сообщала о том народная молва. Приводятся соответствующие аргументы, связанные с изменением внешности государя, его воззрений и главное – отступлением от православия.

К путешествиям 1716–1717 годов относится мифологема о масонском посвящении Петра I. Первая масонская ложа-матерь была учреждена в 1714 году, и вступить в братство он теоретически мог только во время второго посольства. Масонские символы обнаруживаются в семантике петербургской архитектуры.

Конспирологические оккультные ритуалы усматриваются в рамках теории заговора в функционировании Всешутейшего всепьянейшего собора и петровских ассамблей. Усиливает позицию конспирологов отсутствие рациональных объяснений ритуализации кощунственных, по традиционным представлениям православной Руси, деяний Всешутейшего собора. Ключевая роль в версии существования вокруг Петра некой оккультной организации отводится Якову Брюсу. Распространена, в частности, легенда о существовании под председательством Брюса84 «общества Сухаревой башни»85.

Модель № 14: «Петровская апостасия» Ни один исторический персоналий не имел в русской эсхатологической мысли столь же широкой рефлексии, как персонификация антихриста подобно Петру I. Определение царя антихристом имело столь угрожающий размах в народе, и прежде всего в старообрядческой среде, что местоблюститель патриаршего престола Стефан Яворский был вынужден выступить с опровержением выдвигаемых тезисов. Но и по прошествии времени идентификация Петра как антихриста сохраняла популярность, что нашло, в частности, отражение в третьей части знаменитой трилогии Д. С. Мережковского86. Антихристу-Петру писатель противопоставлял, вопреки исторической достоверности, в качестве носителя христианской веры царевича Алексея. Развивалась идея о череде исторических антихристов, являющихся предтечами антихриста последних дней87.

Развиваемая тема петровской апостасии, впрочем, имеет не только религиозно-эсхатологическое преломление, но и определённую корреспондентность с научными подходами. Деятельность Петра I определялась в этом смысле историческим транзитом от религиозного к секулярному типу государства и общества. Власть в результате петровских преобразований десакрализуется по лекалам европейского абсолютизма, утрачивая (хотя и не в полной мере) прежние акценты теократической государственности.

Принятие титула «император», оттеснявшего на второй план титул «царь», отражало ту же секулярную тенденцию. «Царство» не было ниже «империи», но выражало сакрально-религиозные, а не военно-иерархические аспекты государственности. Петровская секуляризация оказалась частичной, охватив привилегированную часть общества, в то время как народ вплоть до революции оставался в системе бытия общества религиозного типа.

Модель № 15: «Пётр I – “православный государь”» Включённость Петра I в череду героев российской истории вызывает стремление изменить западную семантику его восприятия. Такая установка выражается патриотической формулой – «не отдать Петра Великого Западу». Серьёзные затруднения такое истолкование вызывает в отношении петровской религиозной политики, в которой он, как принято считать, шёл фактически на разрыв с традициями православия. Однако высказываются мнения и в защиту православной идентичности Петра. В отличие от своих старших братьев и сестёр, он не обучался у последователя Симеона Полоцкого, являвшегося одним из лидеров «латинской партии». Мать Петра Наталья Кирилловна, урождённая Нарышкина88, имевшая значимое влияние на сына, стояла на ортодоксальных позициях Русской Церкви. Именно Петра поддержал в борьбе с Софьей патриарх Иоаким, связывая с ним отпор латинской группировке в элите.

Синодальная реформа Петра I89 рассматривается сторонниками позиции сохраняемой приверженности царя православию как каноническая. Во главе Церкви, считают приверженцы этой версии, стоял не Синод, а непосредственно император, что соотносится с византийским церковным правом.

Пётр I поддерживал и распространял культ православного святого князя Александра Невского. Его самого сравнивали с Константином Великим, имея в виду связанную с его правлением миссию христианского имперостроительства. И даже разрыв с идеологией третьего Рима переосмысливается через замысел создания Петербурга в качестве «четвёртого Рима».

Модель № 16: «Одинокий герой» Дискуссии о роли «героя» и «масс» в историческом процессе достаточно широко представлены в исторической науке. К череде великих героев истории (исторических гениев) принято относить и Петра I. Согласно героической версии, он как личность вступил в противоборство с целой системой и победил. Петровский гений изменил вектор развития страны, вытянув из «болота средневековой отсталости». Пушкинская метафора об «узде железной» прочно укоренилась в репрезентации образа Петра. Оппоненты героической версии приводят аргументы, дезавуирующие фигуру царя, принижая как его личные таланты, так и достигнутые политические ритуалы. Существуют и усиливаются попытки представления Петра I в качестве злодея, патологической персоналии с садистскими наклонностями. Подспорьем распространения такого рода интерпретаций выступают многочисленные исторические анекдоты, используемые в антипетровской памфлетике XVIII и XIX веков в фокусе внешней и внутренней критики пороков русского самодержавия.

Модель № 17: «История повседневности» История повседневности, в противоположность макро-историческим обобщениям, сфокусирована на микро-исторических аспектах человеческого существования. Несмотря на преднамеренный уход от метанарратива, она на уровне бытия отдельного человека, семей или локалитетов позволяет выявить происходящие трансформации, прежде всего трансформации социокультурные. Изучение отдельных аспектов социокультурных трансформаций стало предметом разработок по отношению к разным периодам истории России, в том числе и периоду петровского правления.