- -
- 100%
- +
Тебе жалко, что ли, законник? Планеты с орбит сойдут? Льды в Антарктиде растают, если чиновники подпишут бумажки не по процедуре, а по совести? Дай отгулы, мамке! Немедленно!
– Вижу, спелись вы с подкидышем, – неожиданно ухмыльнулся в ответ на мой крик директор. – Уговорили, Светлана Игоревна, даю вам два дня, но потом отчитайтесь, как всё прошло! Как назвали мужика?
– Алексеем, – с облегчением выдохнула мама. – Дочка назвала, я и подумать не успела, а он уже Лёшкой стал, – улыбнулась она. – Мы пойдём?
– Посидите немного, – остановил её директор. – Напишу вам записку для милиции, исполкома и опеки. Что-то вроде поручительства от коллектива школы помочь в воспитании малыша. А то знаю я этих бюрократов, им лишь бы зацепиться за мелочь какую, но не принимать решений, не нести за них ответственности. Значит, Лёшей назвали?
– Да-да, Алексеем… Владимировичем, – подтвердила мама. – Мы и в карточку в поликлинике его именно так вписали, и адрес наш, чтобы всё было по правилам. Уговорила доктора записать меня, как его маму, чтобы не был он сиротой безродным.
– В карточку? Это ведь отлично, – неожиданно обрадовался директор. – Не поленитесь, Светлана Игоревна, зайдите в больничку, сделайте выписку из карточки, чтобы с именем, фамилией и адресом! Какой-никакой, а документ! Бюрократу ведь что нужно? Чтобы он ни за что не отвечал! А тут бумажка с подписью и печатью – есть, на кого вину свалить, случись разборки!
– Обязательно сделаю, Михаил Иванович! Хоть и не принято за такое в школе благодарить, но спасибо за подсказку, – засмеялась Светлана.
– А ты, Алексей, помогай там, на горло бери, не давай мамку в обиду, – приказал директор, наклонившись к самому моему лицу. – Сразу видно, мужик, вон какой серьёзный, – улыбнулся он, смешно двигая седыми прокуренными усами.
Так точно, товарищ командарм, задача понятна! Разрешите исполнять приказ? Мам, кого ждём? Армия готова к наступлению, а ты тут в чувствах плаваешь, как утка в пруду! Соберись, мама, нас ждут великие дела!
– Ну, мы побежали, Михаил Иванович? – словно школьница робко поинтересовалась Светлана.
– Бегите и возвращайтесь с победой и документами! В школе не должно быть нездоровых слухов! Слухи должны быть исключительно здоровые!
Не родись красивым
Понедельник, 20.06.1960, Светлогорск
Не буду рассказывать, как матери удалось выбить мне место в яслях, чего ей это стоило, но уже через четыре дня, два из которых мы потратили на беготню по различным кабинетам, меня отправили с утра в ясли. Да, младенец, да, обычно роженице дают хотя бы три месяца на то, чтобы ребёнка и себя в порядок привести, но кто даст такой отпуск женщине, никого не рожавшей?
К тому же по всем показателям мне сейчас как раз те самые три-четыре месяца, так что приняли меня, как родного, ни слова не сказав про излишне малый для яслей возраст. Допускаю, большую роль сыграл мой командирский голос, вполне соответствующий уже принятому на довольствие контингенту.
Так что перешёл я частично на гособеспечение, отчего абсолютно не расстроился. Задача моя простая: ешь, спи, расти и желательно здоровым, чтобы как можно быстрее стать опорой семье.
В яслях я – один из сотни таких же кульков с ушами, сопящих, пыхтящих, орущих, кушающих, писающих и какающих. Инкубатор, одним словом. Занимаются нами добрые женщины совершенно автоматически, не прекращая разговоров о жизни. Мальцам без разницы, они пока в несознанке, а вот мне всё интересно – кто, с кем, когда, за что?
Захочешь столько всего узнать специально, год жизни потратишь, а тут совершенно бесплатно сливается информация о самых разных аспектах жизни не такого уж большого городка, как Светлогорск. К вечеру уши пухнут от их трескотни, и только дома наступает относительная тишина, чтобы в спокойной обстановке разложить полученную информацию по полочкам.
Ну, как тишина? Машка расскажет матери, потом мне обо всех событиях в садике, затем они вместе обсудят меня, успевая за это время помыть, переодеть, накормить. Машка притащит матери книжку и начнёт канючить: «Мам, почитай про Чиполлино! Ну, почитай!» Вот ведь Балда Ивановна – пять лет девке, мать – учительница, давно пора самой любые книжки читать, не отвлекая никого от домашних дел. Но нет же, нам лениво и неохота, поэтому «Мам, почитай!».
Я бы и сам ей почитал, но пока говорить не выходит. Пробовал, когда никто не слышит – отдельные звуки получаются, а в слова не складываются. И я ведь точно знаю, как говорить, но язык и губы отказываются подчиняться! Эх, расти, Лёха, скорее, включайся во взрослую жизнь!
После книжки, уложив Машку, мать начинает баюкать меня, тетешкаться, как с маленьким. Хотя а кто я для неё? Конечно, маленький! То ли в куклы не наигралась, то ли с Машкой в таком же возрасте не проявила чувств, но вот теперь на мне оторвалась по полной. Льётся на меня её ласка и нежность богатым потоком.
Три месяца пролетели, как один день, на волне любви и ласки. Лето сменилось осенью, пожелтели листья, зарядили дожди. Гулять стали меньше, но мне ли унывать при таком раскладе? Машка вечерами сидит на полу возле моей кроватки, играет со своими куклами и коробками, которые у неё за всякую мебель для её «дома». Болтает за себя и за куклу, вовлекая меня в их беседы, отрабатывая мои реплики с замашками маститого актёра, иногда отправляя мне в кроватку игрушки, чтобы не скучал.
Радио сообщает последние новости или радует приятной, спокойной музыкой. Успехи, достижения, выполнение и перевыполнение, товарищ Хрущёв, спутник с собаками в космосе, ура, товарищи, и никакой чернухи, которая будет литься в будущем из каждого утюга.
Если сейчас человеку рассказывают, каким он должен быть, то в будущем сделают упор на то, чтобы очень красочно и детально описывать, каким ему не нужно быть. На мой взгляд, в Союзе поступали правильнее, потому что человек по натуре своей – зверь и, показывая ему, каким не надо быть, мы и пробуждаем в нём того самого зверя – хищного, жестокого, циничного. А потом удивляемся, откуда берётся насилие на улицах, в семьях, в школах.
За окном дождь лупит по стёклам, холодно и сыро, а дома тепло и уютно. Лежу в кроватке, размахиваю руками и ногами, гугукаю о своём, о детском, и наслаждаюсь счастьем, выпавшем мне в этом далёком времени. Только мамка в последнее время стала какой-то грустной, и Машка порой так посмотрит, что жутко становится.
– В кого же ты, Лёшенька, такой уродился? Кто ж так нагрешил, что на ребёнке судьба отыгралась? Или сглазили тебя где-то? – негромко, чтобы не услышала Машка, сама с собой разговаривала мама, поглаживая меня по голове.
А я весело гукаю, пускаю пузыри и радуюсь жизни, не понимая причины её печали. Зачем грустить? Руки-ноги-голова есть, между ног уверенное доказательство – мужик в доме, не косой, не кривой… Будущая надежда и опора, защитник мамкин! Эх, вырасту, бойся враг обидеть мамку или Машку! Никому спуску не дам, я за них…
Ну вот зачем меня сегодня мимо зеркала пронесли так, что я себя во всех деталях разглядеть смог? Любят женщины зеркала, мёдом не корми, дай покрутиться, на свою неземную красоту полюбоваться.
А мне оно зачем? Мужику нужно быть чуть лучше обезьяны, и он уже красавец! Свет мой, зеркальце скажи, да всю правду расскажи… разбил бы эти чёртовы зеркала и жил бы себе спокойно дальше! А как теперь жить с пониманием причин мамкиной печали?
Квазимодо помните? Нет, горба точно не было, но лицо… заячья губа распахала лицо, как след метеорита. Один глаз почти прикрыт уродливым наростом. Нос сплющен и даже не пытается принять правильную форму. Уши торчат, как у Чебурашки. Не ребёнок, кошмар наяву. Такого выбросить нужно сразу и забыть навсегда, словно и не было меня в их жизни, а она со мной возится, любит, заботится, даже не помышляя как-то избавиться от урода.
Теперь понятно, отчего няньки в яслях хмурились, на меня глядя, и крестились тайком, торопясь поскорее обиходить и накормить. Обычно всех по очереди обходят, а вот ко мне стали в последнюю очередь приходить и каждый раз другая нянька. Слышал, как они ругались и спорили, чья сейчас очередь мне пелёнки менять.
Понять не мог, что их так бесит и нервирует. Теперь знаю правду и могу понять, но вот принять никак – в чём младенец виноват, что не красавец? Тебе не замуж за него выходить, всего-то накормить из бутылочки, да обиходить, как обделается. Что ты рожи ему корчишь, думая, что он не понимает? Эх, люди, какие же вы жестокие порой!
О причинах уродливых изменений догадываюсь. Та тварь, которая меня родила, сперва пыталась убить, приняв первую таблетку. И убила ведь – отрава растворилась в теле, нанесла смертельный урон и младенец, как и обещал доктор, умер! Но тут появился я весь из себя такой чудесный, наполнил мёртвое тельце собственной жизненной энергией и сознанием, а потом сбежал из узилища, не позволив убить повторно.
Сбежал, но яд из тела никуда не делся и продолжил свою работу, мешая организму правильно выращивать младенца, внося жуткие коррективы в изначальный план. Скорее всего, тогда, на крыльце, я выглядел вполне себе нормальным ребёнком, на которого могло запасть нежное женское сердечко. Но сейчас! Уберите из комнаты все зеркала! Терпеть не могу своё отражение! Не лгите мне! Выбросьте в мусорный бак! А-а-а-а…
– Ну-ну, не плачь, малыш! Зубки режутся? Немножко поболит и пройдёт, зато будешь у меня зубастенький, как лев! Спи, сынок! Баю-баюшки-баю, ты усни, а я спою… Не спишь? А вот мы тебя водичкой умоем волшебной, заговорённой Господи, кто узнает, не видать мне работы, выгонят за суеверия! А что делать, Лёшенька? Бабка обещала, что поможет, только умывать нужно на ночь, да под молитву! А как мне, коммунистке, молиться? Может и одной водички хватит? Вот мы Лёшенку умоем, вот мы моего ненаглядного окропим святой водичкой, станет у нас Лёшенька красавцем, найдёт себе царевишну красоты неописуемой, будут они жить-поживать, детей наживать! Ах, как спать хочется! Спи, мой хороший!
Какие зубки, мам, мне ещё четырёх месяцев нет? Какое тут спать? Плакать хочется. Рыдать крокодиловыми слезами от отчаяния. Как теперь жить с осознанием, что ты урод? Ну, кто на вопрос ответит? Эй, а помощь зала можно попросить? А звонок другу? И волшебников поблизости не наблюдается? Тоска-а-а…
– Что ж ты такой беспокойный сегодня, сынок? Животик болит? Сейчас мы его помассируем, и всё пройдёт! Вот кошечка лапками пробежала, вот курочка попрыгала, вот крупа просыпалась, птички прилетели, поклевали-поклевали-поклевали. Дворник пришёл и всё подмёл! Чистенько подмёл! Спи, Лёшенька, засыпай, маленький, маме тоже нужно спать, завтра рано на работу вставать, в школу идти, детишек учить! Баю-бай, баю-бай, спи, мой Лёша, засыпай!
Хочется завыть от тоски, от понимания, что эта женщина любит меня чистой материнской любовью, не обращая внимания на внешность. С лица, как говорят, не воду пить. Да, говорят те, у кого с лицом всё в порядке. Побыли бы они в моей шкуре, послушал бы я их речи! Но сейчас нужно стиснуть зубы… нет зубов пока… тогда закрыть рот на замок и отпустить мать.
Не буду выть и орать, потому что мамке реально нужно спать, а мне подумать, что с таким несчастьем делать. Я уже и днём изрядно выспался, мог бы всю ночь жару давать, но я же не малец бессознательный, есть у меня совесть – спи, мама, спи спокойно! Чапай думу думать будет!
Лежу, пялюсь в потолок, напрягая мозги и всё без особого толка. А что ты хотел, Лёха? Чуда? Чтобы взмахнул волшебной палочкой, прыгнул из чана с кипятком в чан с красной икрой и выскочил красавцем писанным, с ног до головы уписанным! Нет, так в реальной жизни не бывает.
Слышал краем уха в прошлой жизни, что пластическая хирургия творит чудеса, но где СССР и где пластические хирурги? Так что в ближайшие 30-40 лет мне такое счастье точно не светит! Эх, зажмуриться бы и забыть то изображение в зеркале – не знал и был счастлив! И несколько лет ещё бы прожил в полной уверенности в своей безупречности, а тут…
Зажмурился. Крепко-крепко. Не помогло. Не уходит тоска-печаль, множась глупостями и страхами, пугая перспективами. Вырасту, в садике детишки дразниться будут, в школе жизни не будет, про институт даже не думай, Лёха! Завербуюсь на Севера или в глухую тайгу лес валить, медведей пугать. Потом в армию, там с моей рожей самое то – враг страшиться будет до усрачки, а ты его бери тёпленьким и получай медаль за медалью, выходи в генералы.
Ага. Кто тебя с такой рожей в генералы пустит? Так и будешь в окопах ошиваться до конца срока службы, если не пришибёт кто из старшаков по пьяни. Не будет мне жизни с таким портретом в личном деле. Нужно что-то делать, а что? Что может сделать малец шести месяцев от роду? Ни-че-го! Хотя…
Что-то такое брезжит на краю сознания или… зрения? Какого зрения, Лёха, ты же глаза закрыл? Что-то знакомое… фиолетовое… трепещется где-то внутри… тянется ко мне, ластится, как котёнок. Это же… не может быть… моя чудесная сила, которой я соседа как-то до полного конфуза довёл, а мамку от ПМС избавил. Приятно вспомнить. И всё? Прямо волшебство какое-то, магия! Магия? Да нет, глупости, сказки всё это, простое совпадение и искры в глазах! Магии не существует, сказки всё это!
А если? А вдруг? Где наша не пропадала? Если это и на самом деле магия? Твоя магия, готовая всегда помочь, если попросишь! Нет. Не может быть. Бред сивой кобылы. С другой стороны, а что ты теряешь, Лёха? Утопающий хватается за соломинку, а тебе бревно предлагают! Или это бред отчаявшегося сознания, не желающего примириться с уродством собственного тела?
Не проверишь, не узнаешь! Давай, Лёха, вспомни свой нынешний уродливый образ! Да, ужасно, отвратительно, сейчас стошнит, а что делать? Любой процесс совершается из состояния А в состояние Б. Отбрось сомнения, нарисуй в сознании то, что увидел в зеркале, а затем представь, каким должен стать! Зачем? Блин, ты книжки не читал что ли? Совсем деревня? Это же фишка такая магическая, которая выручает героя в трудную минуту! Вспомнил? Во-о-о-т!
Следующий шаг – при родах помнишь, что было? Едва не закончилось всё печально, а потом бац, хлопнуло тем самым фиолетовым и родился так, что доктор у мамаши не нашёл даже следов тяжёлых родов, а ты сам за один день вырос до четырёх месяцев по всем показателям! Эпическая сила, Лёха! Давай, пробуй, максимум ничего не получится! Хорош дурью маяться, Лёха, делом займись! Война план покажет!
Вот теперь по-настоящему зажмурился, напряг редкие извилины, вспоминая дефекты внешности и представляя, как от них избавиться. В полной темноте появилась поначалу тусклая, но всё более разгорающаяся голубая звёздочка. Не глазами, каким-то внутренним взором вижу её сияние в груди, превращается звёздочка в сияющее голубое ядрышко, по которому пробегают фиолетовые всполохи.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.