- -
- 100%
- +
Но как же нет, если есть? О чём станет болтать обиженная пьяная женщина? Естественно, о том, что её уязвило в самую душу – как несправедливо с ней обошлись, хотя она всем приносила только пользу и деньги! Много денег! А кто источник тех денег? Ну, Клавка, ну, дура!
– Вижу, догадался сам, что она сболтнула? – сделала вывод старуха, правильно истолковав затянувшееся молчание. – Выложила, как на духу, что весь ты из себя такой волшебный, что был урод, а стал красавчик, что всё, что из тебя вытекает, целебное и лечебное. А потом и меня приплела до кучи, что я из всего этого дерьма снадобья готовлю и продаю людям! Вот своей бы рукой прибила дуру, да внучка, чтоб ей пусто стало, – сплюнула от злости ведьма.
– Ну, сболтнула и сболтнула, – не стал впадать в панику я. – Чего только пьяная женщина не придумает, чтобы мужику понравиться!
– Ага-ага, правильно баешь, как по писанному, не малец, а мужик в годах, ежели по твоим рассуждениям судить, – словно бы и намёками, но кидалась фактами ведьма. – Мужичок тот непростой оказался, не местный, чужак. Приехал вот-вот, а уже повсюду шныряет, разговоры заводит, что-то в книжечку записывает. А после Клавкиных откровений мигом к телефону кинулся, докладывать побежал, а собеседника обзывал товарищем полковником. Следишь за мыслью, касатик?
Полковником? Чужак? Явно, не Пашутин, потому что я бы первым о таком узнал. Стало быть, человек москвичей подсуетился. И таких в городе, судя по уровню делегации, много. Рассыпались горохом, ищут зацепки, любые крохи информации, которые могут их вывести на Кассандру. Ловят любые странности, привлекающие внимания настороженного уха. А тут им о необычном младенце рассказывают!
Если я правильно понимаю логику Шелепина, он постарается подыскать веские аргументы, чтобы сделать из меня послушного исполнителя своих замыслов, а не быть в роли бессловесного голоса, несущего все плюшки его хозяину. Не привык он довольствоваться крохами с барского стола, не тот у него характер, обязательно захочет присвоить приз себе, чтобы с моей помощью пробраться на вершину власти в этой стране. А это значит…
– Есть ещё что-то, о чём я должен знать, – холодно поинтересовался я, даже не думая привлекать старуху к своим планам.
Никогда нам не быть в одной упряжке, зло и добро не могут идти по жизни рука об руку, сражаться плечо к плечу со всем миром. Всегда и повсюду добро противостоит злу, а зло всеми силами искореняет добро, чтобы править в этом мире. Извечная борьба, бесконечная и бессмысленная, потому что нет в ней ни побеждённых, ни победителей, есть только жертвы с обеих сторон и число им легион.
– Помру я скоро, касатик, час мой пришёл, – неожиданно сменила тему старая ведьма. – Сколько годков бегала от смертушки, а и меня она настигла, предупредила, чтобы дела заканчивала, да прибралась за собой, потому как силе моей на тот свет нет хода.
Странно, но как-то сразу поверил. Не врёт. Не ради словца красного сказано. Не для того, чтобы разжалобить и ударить неожиданно в самое сердце. Как-то обыденно сообщила, что помрёт, будто о купленных заранее билетах на поезд. Уезжаю, говорит, а вы тут за котом моим приглядите, да цветы поливать не забывайте. Хотя ни кота, ни цветов я в её квартире не заметил.
– От меня что нужно? Грехи отпустить? Простить, что Виолетту Николаевну сгубила? Что всякие пакости против меня городила?
– Дурак ты, малец, хоть и годков тебе много, – с досадой сплюнула бабка. – Что смотришь, девка? Не знала? Не догадывалась, почему он такой умный, да шустрый? Вот сколько тебе годков, касатик, раз уж у нас такой откровенный разговор вышел? – язвительно осведомилась она, глядя на меня с прищуром.
На слабо берёт? Знает или просто разводит, чтобы сам признался? С другой стороны, ну, узнает она мой настоящий возраст, что это меняет в наших с Нинкой отношениях? Для неё я был засланцем, который в своём мире уже состарился, потом результатом секретного эксперимента военных, непонятно что и как сделавших с младенцем. Так что мой возраст для неё не более, чем отметка в памяти – соответствует или нет её представлениям и ожиданиям.
– Шестьдесят пять исполнилось, – спокойно признался я. – И что из этого?
– А из этого, касатик, следует, что все мы не одну жизнь проживаем, только не каждому дано в новую со своей силой перескочить, – нравоучительно пояснила она. – Но и этому есть предел, сколько ни прыгай, а есть край, после которого всё заканчивается. Ты не такой, как я, есть в тебе душа, а моя давным-давно сгинула за ненадобностью. Помру и рассыплюсь в прах, словно и не было меня никогда в этом мире, – вздохнув, призналась старуха.
Странно было слышать подобное из уст цветущей, пышущей здоровьем девушки, но поверил, так тому и быть. Читал в книжках, фантастических, что ведьмы живут долго, очень долго, хотя и платят за это жутким посмертием. Но то ведь фантастические книжки, то есть выдумка досужего писаки, считающего себя истинным знатоком всякого рода нечисти. Написал, заинтриговал, заставил кого-то вздрогнуть в ночи, решив, что вся та нечисть вкруг него собирается, и получил ни с чем не сравнимый кайф.
Читал, удивлялся и выкидывал из головы, потому что было чем себя занять более насущным, чем чьи-то бредни, облечённые в лаковую обложку. А это не бредни, а вполне себе суровая реальность в виде практикующей ведьмы, обладающей огромной силой и знаниями, накопленными за долгую жизнь. И чего ей от меня нужно? Чего она ко мне припёрлась в столь не подходящий момент, когда где-то там, в управлении КГБ, сейчас сидит сам председатель КГБ, посланный по мою душу самим Хрущёвым, если я правильно понимаю движущую силу его глубокой заинтересованности в моей поимке.
– Мы с тобой похожи, касатик, стало быть, и силы в нас схожи, – пояснила она. – Не могу я помереть, пока силу свою не передам наследнику! Буду сохнуть, гнить заживо, лежать в постели и гадить под себя, а сдохнуть не смогу, пока сила во мне!
– Клавке передай, она же твоя внучка по крови и духу, – предложил я, напряжённо думая, принимать ли мне подобный дар.
Что-то я подозрительно доверчив к её словам, будто всю жизнь слышал от бабки Симы правду и только правду. Что она ни скажи, я с готовностью киваю – правду говоришь, бабушка, чистую правду. А ведь это ведьма, для которой обмануть или погубить человека не грех, а рутина, привычное дело. Не обрабатывает ли бабка меня прямо сейчас каким заклятьем, снижая мою подозрительность до нуля, заставляя верить в этот бред про смирение и дружбу?
Не попытка ли это перескочить в следующее тело, чтобы прожить ещё одну жизнь? Кто их ведьм знает, когда они говорят правду, а когда врут безбожно. Может быть, без моего согласия она не может войти в чужой «дом», как это принято у вампиров? А что, если именно поэтому ведьма так старательно добивается моего согласия? Опять-таки так пишут в книжках, а как оно происходит на самом деле, неизвестно никому, потому что, если я правильно понимаю, свидетелей подобного просто не существует.
Займи она моё тело, кто об этом расскажет? Нинка? Так она и минуты лишней не проживёт, случится с ней неожиданный удар или инфаркт настигнет. Клавка? Так они действительно одной крови, чего им враждовать друг с другом? Но почему не Клавка? Её и уговаривать не нужно! Просто делай с ней всё, что хочешь, та и препятствий чинить не будет.
– Потому что дура эта Клавка, – зло сплюнула бабка. – Бестолковая дура, пустышка, ума не имеющая и думать не желающая! Сколько ей талдычила, учись, дурёха, перенимай мастерство, чтобы не жить впроголодь, всё отмахивается, мол мне и зарплаты хватает, – не жалея внучку, клеймила её старуха. – Сколько в дырявое ведро ни лей, оно не наполнится!
– И ты решила, что я тебе подхожу лучше? – язвительно осведомился я, не веря бабке ни на грош. – Молодой, полный сил и умений, прямо готовый сосуд для твоих сил и тебя, – не скрывая сарказма, сказал я. – А меня можно и на помойку за ненадобностью выбросить?
– Вот умный ты, касатик, а дурак, – сокрушённо вздохнула старуха. – Говорю же, срок мой вышел, ни в кого не смогу перепрыгнуть, а силу отдать должна! Ну, что сделать, чтобы ты мне поверил?
Чёрт возьми, звучит крайне соблазнительно, но и столь же опасно, потому что непредсказуемо, что будет, дай я согласие на то, что она предлагает. Всё равно, что стоишь перед кучей золота, понимая, что получишь его в обмен на жизнь. А зачем мёртвому золото? А если не врёт бабка? Вдруг и в самом деле искренне жаждет отдать свою силу и знания правильному человеку, который не похерит, не просрёт полученные богатства, использует их пусть и во благо себе, но не растратит понапрасну.
Любому профессионалу, пусть он и занимается чем-то неблаговидным, жаль, если его знания и умения умрут вместе с ним. Жаждет он найти человека или последователей, чтобы его идеи проросли в вечность, дали корни, а люди вспоминали о нём многие годы, а то и века, превращая данное им в ещё большее мастерство, сравнимое с искусством. Тогда и помирает он со спокойной душой, понимая, что отдал всего себя без остатка людям, жил и работал не напрасно, не только для себя. А вот помирать в одиночестве, в тесной и унылой каморке, не видя дневного света, не слыша человеческого живого слова, самая страшная судьба для таких людей.
Ведьмы, как бы странно это не прозвучало, тоже люди. Пусть и черна их душа, пусть много зла принесли они людям, но в них есть сила, которую можно использовать как во зло, так и в добро, потому что это просто сила. Кто-то ножиком бифштекс режет, а кто-то людей, кому-то нож нужен, чтобы спасать людей, вскрывая застарелые раны, а кто-то тем ножом как раз раны и причиняет, чтобы содрать с мёртвого тела всё, что можно продать. Всё зависит от человека, в чьих руках тот нож, та сила, те знания. Клавка дура, а я? Получается, не совсем дурак?
– Долго думаешь, касатик, – зло буркнула бабка. – Своё слово сказала, где живу, знаешь. Силу вот так не передашь, нужно человека за руку держать, в глаза смотреть.
– А можешь прямо сейчас поделиться чем-то, чтобы я тебе поверил? – спросил я, будто кто меня в бок локтем пихнул.
Согласится ведьма сразу, не думая, появится крохотный повод к доверию. Откажется, начнёт выдумывать причины, отказываюсь сразу, потому что и дураку понятно, всё, сказанное только что, враки и пустая болтовня. Разговор ради того, чтобы затащить меня в своё логово, вцепиться когтями и выпить кровь или наоборот влиться в моё тело, чтобы ещё одну жизнь прожить.
– И чего же ты желаешь, касатик? Небось, хочешь, чтобы я из тебя целителя знатного сделала? – ехидно усмехнулась она. – Много вас было, да недолго прожили, благодарные людишки сами их на костёр оттащили, как только узнали, что за спасение их ничтожной душонки денежку платить потребно!
– Нет, не нужно мне это знание, – не объясняя причины, с ходу отказался я. – Научи, как распознать, что мне врут, – стараясь скопировать её же ехидство, предложил я сделку.
– Боишься обману? – прищурилась старуха. – Это правильно, никому верить нельзя, а мне можно, – уверенно заявила она.
– Не понял, ты знание мне передашь или предлагаешь тебе верить на слово?
– Ежели предложу на слово верить, так ты ж откажешься ко мне в гости идти, – повздыхала старуха, словно её уговаривали за даром доброго порося отдать.
– Откажусь и правильно сделаю, – согласился я. – Или скажешь, для этого тоже нужно рука об руку, глаза в глаза?
– По-хорошему надо бы, но такую мелочь и так отдам, весит мало, а пользы от неё много, – словно торговец на рынке нахваливала бабка свой товар. – А руку-то свою всё одно дай, – построжела она. – Не сама, через Клавку, но по воздуху такое не передашь, – противореча своим же словам, заявила она. – Дозволишь мальца за руку подержать? – глянула она на Нинку.
Я кивнул, с любопытством ожидая, что выкинет старушка на этот раз. Слишком легко согласилась, но условие поставила. На самом деле решила облагодетельствовать или очередную каверзу готовит? Получит контакт с телом, задавит меня силой, приструнит Нинку и утащит меня Клавка за далёкие горы, за синие моря, никто и слова не вякнет. Поэтому сжал энергию в тугой комок, чтобы ударить со всей дури, как только почувствую опасность. С ведьмой, прожившей не одну жизнь, нужно постоянно быть настороже, потому что все мы в сравнении с ней, как мотыльки в пламени свечи – наивные и глупые.
Клава бочком подступила ко мне, глянула на Нинку, дождалась от неё согласного кивка, затем ухватила меня за руку, склонилась к моему лицу, впившись взглядом, казалось, в самую душу, и что-то зашептала на совершенно незнакомом языке, то понижая голос до еле слышимого, то тихонько подвывая. Горячая волна прокатилась по всему моему телу от макушки до пяток, ударилась и побежала обратно, наполняя меня каким-то удивительным чувством.
– Ты стал целителем, касатик, – отпустив мою руку, заявила бабка, продолжая стоять поодаль.
Что это было? Мне словно раскалённый штырь в мозг вонзили! Забыв о необходимости держать оборону, я заорал благим матом, корчась от непереносимой боли. Сука старая, ведьма проклятая, нашла лазейку, втёрлась в доверие, поманила сладким словом «халява», а я и повёлся, сам пустил к телу, сам разрешил над собой ритуал провести, сам… сам… сам… с-с-с-ука-а-а!
– Больно? – с сочувствием спросила бабка. – А чего ты хотел, касатик? За всё нужно платить! Если кто-то рядом с тобой соврёт, ты точно будешь об этом знать, – хихикнула она.
Боль пропала, словно её волной смыло. Правду сказала? Правда смывает боль от лжи? Но как теперь жить, если люди постоянно врут? Врут другим, врут себе, врут во благо, из корысти, из желания нагадить сопернику или уберечь ближнего от лишней боли. Нет, не хочу постоянно купаться в этой непереносимой боли! Дурак, потому что заранее не узнал, чем буду расплачиваться за такое знание!
– Убери… пожалуйста… – с трудом выдавил я, понимая, что сглупил нещадно.
Как я узнаю, что именно она со мной сделала, если даже не заметил процесса, словно его и не было. Отследил последствия – волна, боль, ушедшая боль. Но что стало причиной? Ложь? После, не значит, что вследствие! Три разных действия, сплетённых в одном сценарии, чтобы задурить голову клиенту.
Ведьма щёлкнула пальцами и странное ощущение в голове развеялось. Поверить, что так и есть на самом деле? А что ты можешь сделать, Лёха? Блин, в сравнении с этой старухой ты истинный младенец в магии! И кто тебя дурака уму разуму научит? Ясли, сад, школа, институт? А есть ли в них такой предмет, как магия?
– Ещё чего пожелаешь, касатик? – терпеливо осведомилась старуха. – Банкуй, пока я добрая, а то ведь могу и другого кого поискать вместо тебя, – ощерившись, зло проговорила она.
И что мне с ней делать? Драться не вариант, сломает, как соломинку. Соваться в пасть голодного тигра, ещё опаснее, потому что вариантов тьма и все про то, под каким соусом меня сожрут с костями. Хитрить и изворачиваться, чтобы потом придумать что-то эдакое, призвав на помощь КГБ, тоже не из лучших вариантов, потому что не удивлюсь, обнаружив в себе магический «жучок». Сам бы поступил точно так же, чтобы всегда быть в курсе планов своих противников.
– Как надумаешь, приходи в любое время, – сухо сообщила ведьма, правильно истолковав затянувшееся молчание. – В смысле, пусть тебя кто-то ко мне принесёт! Сама я уже не встану с постели, ноги не ходят и зелья не помогают, – пожаловалась она на злую судьбинушку. – Не тяни время, потому как может не хватить мне силы, чтобы ею поделиться, – предупредила она, – а твоя сила мне не поможет!
– И на этом всё? – откровенно удивился я, не веря в своё счастье. – Не нужно чем-то клясться на крови?
– Шутишь? Ну-ну, шути, да меру знай, – цыкнула она. – Своё слово сказала, а ты сам решай, быть тебе моим наследником или прахом уйдёт сила моя! Мало нас осталось, каждый, кто в силе, ценность имеет! Сгинем мы, пропадёт сила, словно и не было её, а разве это правильно? Тыщи лет копили знания, а теперь всё в нужник спустить? Думай, касатик, думай, да не о себе, а о том, как этот мир без нас жить дальше будет, вот о чём думу думай!
Клавка вздрогнула, покачнулась, чуть не упала, успев схватиться за подоконник. Ноги у неё подкосились от слабости, и она осела на пол, не понимая, что с ней происходит.
– Вот и поговорили, – подвела итог Нинка. – Клава, ещё что-то сказать хочешь? – бывшая нянька мотает головой так, что я начинаю опасаться, как бы она не отвалилась. – Тогда проваливай, пока мы снова не поругались, – скомандовала заведующая.
Клава с трудом поднялась на ноги, неуклюже доковыляла к двери, приоткрыла её, затем обернулась, обвела нас взглядом, словно пытаясь увидеть нечто тайное, особое, необычное, ради чего бабка заставила её переться в ненавистные ясли.
– Да пропадите вы все пропадом, – в сердцах сплюнула она, выходя и громко хлопая дверью.
Тишина в кабинете заведующей стояла недолго.
– А теперь ты мне, Лёша, расскажи то, чего я не поняла, – попросила Нинка устало. – Сколько тебе лет на самом деле и почему Клавкина бабка решила отдать свою силу именно тебе? Кому Клавка разболтала про тебя и что мне ждать в самое ближайшее время? Кто ты такой, Лёша, что из-за тебя все вокруг сходят с ума и умирают?
Она смотрела на меня с какой-то тоской, будто я кара небесная, данная ей в наказание за какие-то грехи. Ни забыть меня, ни отвязаться, ни скинуть на кого-то другого. Связалась на свою голову ради мимолётной прибыли, а вышла смерть с неприятным продолжением в чужом теле. Теперь ещё Клавкина бабка привязалась со своей силой. Нет ведь ведьм, не существует их в природе, враки всё это, сказки, но бабка говорила об этом спокойно, словно о повседневности, привычке, рутине.
Слушал я Нинку и понимал, хочется ей всё бросить и податься куда подальше, чтобы забыть, выкинуть из головы весь этот бред. Уехать туда, откуда проблемы будут выглядеть мелкими и ничтожными. Ведь люди жизнь проживают, не встречаясь и даже не подозревая о существовании ведьм и всякой магии, а вот она влипла по собственной дурости, как муха в мёд. На сладенькое потянуло? Хлебай большой ложкой и не обляпайся, Нина!
– Давай так, Нина, чтобы не ходить вокруг да около, прими, как данность, ведьмы существуют, – предложил я, стараясь говорить спокойно и авторитетно. – Сама видела, обычный человек такое сотворить не может, так что спорить не о чем.
Нинка автоматически кивнула, продолжая думать о своём, скорее всего, прикидывая, как можно соскочить с этой неприятной темы без ущерба для жизни и здоровья. Уже для новой жизни, потому что старую она потеряла именно из-за того, что связалась со мной. Вряд ли её порадует то, что она сейчас услышит, но знать об этом следует, потому что лучше переспать с проблемой и встретить её во всеоружии, чем она нападёт на тебя коварно из-за угла. Или тихо свалить, никого ни о чём не предупреждая, уйти в закат, как это принято говорить в подобных случаях. А что? Тоже вариант и не самый плохой, если жить очень хочется.
– Кто все эти люди, которые за тобой охотятся? – настойчиво повторила она свой вопрос.
– Комитет государственной безопасности, Нина.
Я помолчал, дожидаясь, пока слова проникнут в сознание девушки. Вскинулась, глаза расширились, зрачки сузились, щёки зарозовели, задышала порывисто – услышала, испугалась, сейчас начнётся истерика.
– Не буду обещать полной безопасности, но по факту они знают обо мне, той Нине, которая погибла, и о том, что все няньки зарабатывали на мне. Неприятно, но есть возможность вывернуться из этой ситуации.
– И что для этого нужно сделать? – поджав губы, спросила Нинка.
Не верит она мне, категорически не верит, а зря.
– Тебе ничего, потому что для них ты заведующая, пострадавшая на производстве, непричастная ни к каким делам, об этом Клавка заявит однозначно, – попытался я успокоить девушку. – Сегодня вечером у меня встреча с одним очень важным человеком, надеюсь, мы с ним договоримся и все проблемы исчезнут разом.
– Встреча? – удивилась Нинка. – Он придёт к нам в ясли? Или вы встретитесь в вашей квартире?
– Ни то, ни другое, Нина, – как можно мягче сказал я, пытаясь подобрать слова для важного признания. – Ты ведь видела, как ведьма разговаривает с нами через Клаву?
Нинка настороженно кивнула, начиная догадываться, что именно сейчас узнает. Нервно сглотнула, словно прикидывая это к себе, поёжилась от неприятных ощущений, понимая, что Клава совсем не добровольно стала посредником в разговоре, её использовали как бездушную куклу.
– Я тоже так умею, – признался я. – Сама понимаешь, я ведь не могу сбегать к кому-то на встречу, а поговорить иногда очень нужно. Вот и приходится использовать посредников.
– А эти… ну-у-у, посредники… они о тебе знают?
– Нет, даже не подозревают! Более того, они не слышат разговора, не участвуют в нём и не знают о том, что их кто-то использует. Для них свет выключается, потом включается, в промежутке ничего. Поэтому меня невозможно отследить, найти, поймать.
– Но Клавка же проболталась…
Чёрт, как сломать этот лёд недоверия в её душе? Страх сейчас правит бал в её сознании, она мысленно уже на нарах в одиночной камере, её ждут допросы и неизбежное наказание. Она не верит, что какой-то малыш, пусть и с сознанием старика, может её спасти. Паникёр не думает, он действует, подчиняясь инстинктам, готов на всё, чтобы спасти свою жизнь, ему плевать на других людей, потому что в этот момент есть только он и весь остальной мир, ополчившийся против него. Нужно вернуть её к осознанности, к ониманию, что возможны варианты, что не всё ещё пропало.
– Не совсем так, Нина! Клавка проболталась о малыше, у которого есть определённые качества. На этом всё! А эти люди ищут автора анонимок, ту самую Кассандру! Помнишь, я тебе говорил, что ни одно доброе дело не останется безнаказанным? Обязательно найдут и накажут, если не будем действовать максимально осторожно.
– Но там же… мои отпечатки пальцев… мой почерк… кто-то мог видеть меня у почтовых ящиков…
– Нина, стоп! Кого могли видеть? Чьи там отпечатки пальцев и почерк? Этого человека нет в живых! Цепочка оборвалась вместе с твоей смертью! Связать тебя со мной невозможно! Признать меня автором анонимок невозможно! У них нет ни одной зацепки! Найти Кассандру нельзя! Услышала меня?
Нинка кивала, но в её глазах полыхало недоверие и страх, она не разделяла себя прежнюю и нынешнюю, потому что разницу можно было заметить только в зеркале. Комитет государственной безопасности, звучит как НКВД, которым до сих пор детей пугали. Если они кого-то ищут, обязательно найдут, а потом допросы, камеры, пытки. Расскажешь даже то, чего не знал! И как от всего этого может защитить даже самый волшебный младенец, умеющий разговаривать через посредников и заряжать крема? В битве КГБ и младенца победителем в любом случае выйдет КГБ!
– Если мне не веришь, прямо сейчас забирай все сберкнижки, уходи с работы, кидай в сумку только самое необходимое и уезжай куда подальше. Лучший вариант на какую-то стройку, где с кадрами проблема и никто особо не проверяет документы. Не обижусь, пойму, порадуюсь за тебя, что будешь жить спокойно, не вздрагивая от каждого стука и голоса за спиной.
– Лёша, ну, как я тебя брошу? – жалобно всхлипнула она. – Получается, струсила, кинула тебя на произвол судьбы, сбежала от проблем!
– Нина, ты не обязана за мной сопли подтирать, для этого есть семья, – остановил я её оправдания. – Заметь, я сам по себе оружие, очень опасное оружие, способное дать жёсткий отпор любому врагу! И не надо смотреть на меня, как на младенца, чёрт бы тебя побрал, Нина! Меня баба Сима признала за ровню, ну, кто против меня может выступить?
Вру, конечно, не ровня и даже близко не лежал, потому что все мои умения от лукавого, точнее, от тех неведомых сил, которые послали меня спасать неведомо кого. А вот бабка точно знает, что и как делать, чтобы получить гарантированный результат, никакой поводырь ей в этом деле не нужен, за ней стоит многовековая жестокая школа ведьм, в буквальном смысле этого слова прошедших через огонь, воду и медные трубы. Получи я ту силу, а вместе с ней и знания, буду практически неуязвим. Практически, потому что от пули снайпера ничто меня не защитит, никакая магия не восстановит вдребезги разнесённый череп или пробитое пулей сердце.
Так что, как и в стародавние времена, лучшая стратегия мага – прятаться и убегать, становиться невидимкой, растворяться среди людей, не выделяться, позволяя себе лишь небольшие отклонения от нормали, признаваемые обществом. Как только тебя признают опасным для сильных мира сего, тут тебе и придёт каюк окончательный и бесповоротный. Власть не терпит конкуренции, как бы привлекательно она не выглядела. Сегодня ты целитель, лечащий магией, завтра твои пациенты, ведомые той же самой магией, поднимут власть на вилы. Поэтому только тотальное уничтожение, зачистка малейших ростков магии в самом начале, чтобы ничто не могло конкурировать с обычным человеком, держащим за глотку ближнего своего.