Вэйма

Дарий поднял голову, вглядываясь в горизонт. Там, где песок встречался с небом в дрожащем мареве, проступали слишком чёткие очертания, точно не мираж. Стены. Башни. Город.

— Перекрёсток, — выдохнул, и имя пришло само, будто всегда жило в нём.

Редкое, тяжёлое сокращение сердца, которое должно было беречь влагу, на миг ускорилось. Но этого мига хватило, чтобы в глазах потемнело, а перед внутренним взором вспыхнуло воспоминание…

***

Невыносимая жара. Солнце в зените, словно мир решил испепелить себя дотла. Трое стариков с серой, как обожжённая, потрескавшаяся глина готовой рассыпаться, кожей сидели на камнях. Их глаза не выражали ни злобы, ни жалости.

«Ты один пойдёшь в пустыню, без ножа и воды».

Старик с редкими жёлтыми зубами протягивает лёгкую, сделанную из высушенного желудка животного, флягу.

«Если пустыня посчитает тебя своим, то вернёшься с флягой, полной воды. Если нет, значит, пустыня поглотит, как недостойного носить звание Хищника».

Молодой, всего двенадцати циклов от роду Дарий, не говоря ни слова и не проявляя ни единой эмоции, берёт флягу. Смотрит сквозь стариков, туда, где за барханами ждёт пустыня.

Потом бесконечный путь. Ноги ступают по песку, который засыпает следы быстрее, чем успеваешь сделать следующий шаг. Язык распух, прилип к нёбу. Слюны нет уже неделю, может, две. Сердце бьётся редко, экономно, считает последние капли крови.

А потом крепость. Стены из серого камня. И у подножия настоящая, зелёная трава и деревья с густыми кронами отбрасывающие тень. Дарий бесшумно, как ветер скользнул ближе к стенам.

Перекрёсток. Город, который никогда не спит. Стражники на стенах, ворота, за которыми гомон и крики.

Дарий не пошёл через ворота. Слишком заметно, много глаз, нашёл место, где стена обветшала и камни крошились, а стража смотрела в другую сторону. Стражник отвернулся всего на миг, чтобы глотнуть воды и этого хватило, что бы незаметно, бесшумно, как ветер, скользнуть внутрь, и замереть в тени.

Узкие кривые, как высохшие реки улочки. Верблюды, повозки, торговцы, воры — все заняты своим делом, не замечая других. Дарий двигался вдоль стен, прижимаясь к теням. Он знал, куда идти, вода хранится в подвале под старым складом на восточной окраине. Туда не пускают никого, кроме стражников и хозяев.

Дарий ждал. Час, когда солнце в зените и город на время засыпает, наступает «час вздоха». В этот миг в Перекрёстке наступала короткая передышка. Стража менялась, торговцы прятались от духоты, воры затаивались.

Дарий скользнул к складу. Тяжёлая дверь, окованная бронзой. Один стражник у входа, но жара сморила даже его. Дарий подкрался, ударил точно в висок. Тот обмяк, не издав ни звука. Перетащил тело в тень и забрал ключ.

Внутри сырость и темнота. Лестница ведущая вниз. Каменные ступени, стёртые тысячами ног. А внизу — колодец. Тёмная глубина. Запах влаги, от которого кружится голова.

Фляга погружается в воду. Бульканье, которое кажется прекраснее всех песен мира.

А потом обратно. Так же незаметно, как пришёл. Пересёк улицы в час, когда город замирает. Выбрался за городскую стену. И только песок чуть шевелился за спиной, когда он растворился в пустыне.

И финал. Фляга, полная воды, летит к ногам Совета старейшин клана Хищников. Старик поднимает флягу, нюхает, смачивает палец, касается растрескавшихся губ.

«Вода», — сообщает тот остальным.

В одном слове — признание и уважение.

Видение схлынуло так же внезапно, как пришло. Дарий тяжело дыша стоял на коленях. Рука с серой прожилкой горела огнём. Закатал рукав, прожилка проросла. Вверх к плечу, тянулись три новые тонкие линии. Ветвились, расходились веером, опутывали руку серой паутиной. Дарий провёл по ним пальцем и встретил гладкую, твёрдую поверхность. Кожа в этих местах была каменной.

— Твою ж… — выдохнул сквозь зубы.

Знал, что видение будет стоить дорого. Но не думал, что настолько. Это видение он не вызывал. Сработал непонятный рефлекс, вспомнил крепость из видения, когда получал статус воина Хищников.

Дарий поднялся. Ноги дрожали от напряжения, в которое тело вошло во время транса. Посмотрел на город, который теперь видел не просто как точку на горизонте, а как место, где когда-то совершил невозможное. Перекрёсток. Тот самый город. Тот самый Источник. Та самая крепость, где восемнадцать циклов назад он, умирающий мальчишка, сумел украсть воду у стражников и вернуться с полной флягой. Значит, там должны быть ответы.

Дарий шагнул вниз по осыпи. Два оборота пути. Может, меньше, если идти без остановок. Может, больше, если силы оставят раньше. Не знал, что в этом городе, в эту самую минуту, по кривым улочкам, забитым Ксерами и верблюдами, идёт охотник, который ищет ведьм, тот, кто однажды, тридцать циклов назад, полоснул себя по запястью и подарил ему возможность выжить, напоил своей кровью брошенного умирать на песке младенца. Кор. Они ещё не знали, что идут навстречу друг другу. Что их разделяют всего два оборота пути и тридцать циклов жизни, которые сведут их вместе в этом городе, где кровь стоит дороже правды, вода дороже крови, а информация дороже воды.