- -
- 100%
- +
Мне вообще непонятно, что происходит у нас. Вроде бы я уже знаю все его привычки и кавычки, в том смысле, что то, что он говорит, надо понимать по-своему, а не впрямую. И когда он, сурово сдвинув брови, изрекает, что ему пора меня бить за то, что я слишком много вольностей себе позволяю, я знаю, что он меня и пальцем не тронет, но кое-что нам надо пересмотреть в наших отношениях. Например, он терпеть не может, когда от меня пахнет табаком. Или когда я выпью на работе. А я что, виновата, что у нас такой дружный коллектив, и мы отмечаем все праздники и дни рождения культурными посиделками? Никто ж не напивается до упаду. Ну, после выпивки, понятно, перекурим новости да сплетни.
— Ты опять напилась и накурилась, — констатирует Вадим, когда я, радостная, появляюсь в дверях мастерской. Ну вот откуда он сразу это чует?
— Знаешь что, я детей вырастила, теперь делаю что хочу. Хочу пью, хочу курю, — моё радостное настроение сразу улетучивается. Опять эти нотации. — Я кроме себя никому плохо не делаю.
— Делаешь. Мне ты плохо делаешь! — он уже на повышенных тонах. А что я ему плохого сделала?
— Мы пили сухое, ты же знаешь, я люблю хорошие вина, а у Ленки Молодцовой сегодня день рождения. Она накупила моего любимого — и французского, и итальянского, и португальского. Не для меня, а вообще. Я же не хлещу дешёвую водку, как ты, — не удержалась я от укола в его адрес. Пусть знает, что меня нельзя так просто обижать.
— Это ты-то не хлещешь? — парирует он. — А кто в пятницу напился моей дешёвой водки до поросячьего визга, а потом болел все выходные? Ведь всю бутылку выхлестала…
— Ты сам виноват, это ты довёл меня до этого! — теперь уже я начинаю заводиться. — Зачем ты сказал, что мне надо реже приезжать к тебе? Что, хочешь приводить своих шлюх? Хочешь, чтобы я ушла, скажи! Я и сама уйду.
Я разворачиваюсь и направляюсь к двери, но Вадим догоняет и больно хватает меня за руку у локтя:
— Ладно, не пори горячку! — и прижимает к себе. И я плачу. А потом, успокоившись, говорю:
— Кстати, вчера после жаркого дня ты мне не предложил даже мороженого с шоколадом…
Вадим молчит, огорошенный таким оборотом дела. Он мне никогда и не предлагал. А я продолжаю развивать наступление:
— И ещё я видела сон про тебя. Мы с Леной Молодцовой где-то в гостях и собираемся домой. Чтоб забрать свои вещи, мне необходимо пересечь ещё одну комнату. Захожу туда тихо, вижу, ты спишь вместе с женой, замечаю, что как-то странно: буквой Г. Ты прямо, а она головой к твоей голове, но поперек. Я из другой комнаты тихо забираю вещи и при выходе за дверью слышу: она увидела. Решительно открываю дверь и говорю: не переживайте, мы уже уезжаем. Обхожу этот дом. Там возле уличного душа стоит Лена. Она мне первой предлагает идти в душ. Захожу, открываю кран… и тут я просыпаюсь от шума дождя. Сверкала молния и гром гремел. Встала, закрыла окно и пошла спать дальше…
— Интересно, ты же мою жену никогда не видела. И к чему этот сон?
— Не знаю, надо сонник посмотреть. Ну, не видела, и что? Я же знаю. Я вообще-то про другое хотела тебе сказать. Про наш пресс-тур. Нужны твои паспортные данные для аккредитации и покупки авиабилетов.
— Тебе на бумажке написать или по мейлу прислать?
— Как хочешь. Кстати, я тут на бумажке тоже кое-что тебе принесла. Из инета распечатала. Радуйся!
Я протянула ему распечатку, которую сделала во время бездельного окна на работе. Ведь он так любит, когда я делаю ему минет. Я пошла на кухню, а он углубился в чтение.
Исследование: Сперма «полезна для здоровья женщин и помогает бороться с депрессией»!
Мужчины — радуйтесь!
Хорошие новости для мужчин (и женщин), в результате нового исследования было обнаружено, что оральный секс является в буквальном смысле полезным для здоровья женщин и заставляет их чувствовать себя счастливее. В сперме содержится широкий спектр химических веществ «укрепления психического благополучия и чувства привязанности», так говорят ученые.
Исследования показывают, что сперма на самом деле содержит химические вещества, которые буквально поднимают настроение, увеличивают привязанность, улучшают сон и даже содержат по крайней мере три антидепрессанта! Также учёные утверждают, что женщины, которые постоянно имеют незащищённые половые контакты, являются менее подавленными и даже лучше работают.
Сперма содержит такие химические вещества как кортизол, который увеличивает привязанность, эстрон, который поднимает настроение и улучшает самочувствие, и окситоцин, который также поднимает настроение и общее психическое благополучие. Но это ещё не всё, она также содержит тиреотропин, что является ещё одним антидепрессантом, мелатонин, который также улучшает сон, и серотонин, который, вероятно, является самым известным антидепрессантом в мире».
— Ну вот видишь! — сказал Вадим, появляясь на кухне и потрясая бумажкой.
— Вижу, — ответила я, и мы пошли в комнату. Я держала в руках сковородку с яичницей и наскоро наструганный салат из овощей, а он две бутылки: одну со своей водкой, а вторую — с хорошим португальским сухим вином. Когда у него продаётся картина, он расщедривается на такие приятные подарки.
— Дорого взяли? — спрашиваю я о покупке полотна.
— За двести баксов, — не удивляясь, отвечает Вадим.
— Значит, гуляем?
— Слушай, а что мы в духоте? Давай на природу!
На природу — это значит на крышу. У него откуда-то ключи от железной решётки, перекрывающей лестницу на площадку крыши, и даже складной туристический столик с такими же стульями, припасённый в «скворечнике» на выходе. Он отомкнул замок, и мы быстро перетаскали всё съедобное хозяйство наверх, развернув туристические принадлежности. Солнце уже сваливалось за высотные дома на горизонте, и воздух свежел. Пока я расставляла и кое-как сервировала стол, Вадим разлил спиртное: себе в стеклянный стаканчик, а мне в высокий хрустальный бокал. Чего только у него нету…
— За тебя, за нас и за Кавказ! — сказал он, звякнул, не дожидаясь меня, своим стеклом о мой хрусталь — и немедленно выпил.
Акт пятнадцатый. И ширь её…
И ширь её степей, и высота холмов, и зелень трав по весне, и пасущиеся табуны лошадей, или — напротив — жуткое величие пустыни, в которой, вроде бы, не должно остаться ничего живого, — всё радовало глаз и умиляло душу Чингисхана в родной Монголии. Со стороны пустыни здесь постоянно дуют обжигающе-сильные ветра. Растительности почти нет, за исключением короткого весеннего времени, когда в степи пышно разрастаются травы и алые маки. Ледяной ночной холод зим сменяет утренняя солнечная сухость вёсен, а затем и летняя, удушающая дневным зноем, жара. За год разница температур достигает 70, а то и 80 градусов по Цельсию. И всё же это мило сердцу настоящего монгола.
Казалось бы, как тут могут выжить лошади, пасущиеся табунами в распадинах между холмов и зимой, и летом? Ведь летом дожди почти не идут, а зимой снег быстро тает или сносится ветром. Зимней порой лошади для утоления жажды едят этот снег, а насыщаются, вырывая из-под него присыпанную песком пожухшую траву. Может быть, поэтому копыта у монгольских лошадей мощные и крепкие. За зиму и начало весны животное теряет до трети своей массы, а летом, всё ещё не набравшееся сил, оно противостоит знойному ветру и изнуряющим укусам насекомым. Не зря лошадки обрастают такой длинной шерстью, которая защитит и от стужи, и от кровососущих. Только осенью начинается раздолье для местных буцефалов. Кони быстро набирают на зиму приличный жировой слой.
Они практически не изменились со времён Чингисхана. Да и было бы наивно ждать от этой породы изменений, ведь она, как известно, была такой ещё за пару тысячелетий до рождества христова. Природа меняется, как правило, очень медленно, если человек не приложит к этому свою вездесущую руку. Но монгол неспешен и сегодня. А монгольские лошади всегда способны выстоять против природной стихии. Ростом они невелики, даже ребёнок может их оседлать, ведь в холке у них от 121-го до 142 сантиметров росту. Наиболее рослыми, кстати, являются лошади, живущие в степной части страны. Горные представители породы более коренасты, но обладают очень сильными ногами.
Одной из причин низкорослости местных лошадей, как говорят ученые люди, являются местные традиции. А именно — кобылье молоко днём сцеживают, и жеребята могут насытиться им лишь ночью, соответственно рано переходят на жёсткие корма. Лошадь для монгола всегда была и друг, и еда, и… питьё! Из конской кожи здесь создают и одежду, и украшения, а во времена Чингисхана делали и щиты, и импровизированные латы. Волосы из гривы и хвоста сплетают в верёвки, а также используют в качестве струн для местных музыкальных инструментов. Чингисхановы воины предпочитали ездить на кормящих кобылах, но не только молоко было питьём и едой воинственных монголов. В крайнем случае на шее коня надрезалась венка, и хозяин мог насытиться кровью.
В походы монголы брали для одного воина нескольких лошадей, чтобы всегда быть на отдохнувшем скакуне. А на скачках и в схватках наездники показывали чудеса вольтижировки. Ведь на коня своего малыша они сажали, когда он ещё не умел ходить, а ко взрослому состоянию всадники просто срастались с лошадью, становясь настоящими «кентаврами». Когда Есугэй в первый раз посадил ещё совсем маленьким Тэмучжина на коня, тот с удивлением огляделся вокруг: привычный мир ребёнка, ползающего вокруг кибитки, вдруг раздвинулся до далёких холмов и недалёкого озера, заросшего камышом. А теперь этот мир раздвинулся так, что границами его стали моря и океаны. Чингисхан покорил Китай и уже думал о походе на Среднюю Азию.
Темнота свалилась с неба, как огромный чёрный камень, придавив окрестности. В такое время ему хорошо думалось у тлеющих угольев костра. Сейчас Чингисхан вспоминал, как выступил против татар. Зная привычку своих воинов захватывать добычу сразу во время боя, что не давало им, нагруженным чужим добром, полноценно сражаться, он под страхом смерти запретил не только мародёрство, но и преследование неприятеля без приказа. Только после боя можно было распорядиться захваченным имуществом. И то делить его между всеми должны были начальники. Однако, несмотря на приказ, его же родственники занялись захватом добычи раньше положенного срока. И взбешённый Чингисхан отправил к ним отряд во главе с нукерами Джебэ и Хубилаем, повелев отобрать награбленное.
Родственники со своими воинами так увлеклись дележом, что не обратили внимания на то, как окружили их татары. Отряд под предводительством нукеров прибыл очень вовремя: ещё бы немного и ослеплённых грабежом родственников Чингисхана татары вырезали под корень. Посланные отобрать награбленное нукеры оказались наоборот — в роли спасителей, что не помешало им позже выполнить приказ своего повелителя. Однако татар Чингисхан, припомнив им смерть отца и прочих предков, решил уничтожить напрочь. На совете, собранном после битвы, было решено перебить всех татар, кроме детей ниже тележного колеса. Однако Бельгутэй, брат самого Чингисхана, проболтался о приказе Церен-эке, своему приятелю-татарину.
Конечно, предупреждённым татарам бежать было некуда. И они, спрятав в рукавах ножи, как могли подготовились к встрече. Поэтому монголы во время их истребления сами понесли немалые потери. После этого болтливому Бельгутэю было запрещено присутствовать на семейных советах. А теперь Чингисхан и вовсе советовался с родственниками лишь в исключительных случаях. Что знают двое — знает и свинья. В Средней Азии его привлекали цветущие города Семиречья. Идти он решил через долину реки Или. Там, в Семиречье, располагались богатые поселения, но правил ими его давний враг — Кучлук. Этот беглый найманский хан попросил местного гурхана Чжилугу, который дал ему убежище, когда того разбили при Иртыше, помочь ему собрать остатки армии.
Однако негодяй всегда готов предать. И помогший Кучлуку гурхан вскоре оказался в западне. Когда найманский хан собрал свежее войско, он заключил против своего благодетеля новый союз — с Мухаммедом, шахом Хорезма, который до этого платил дань каракитаям. Каракитаи, которых называли также кара-киданями, что значит «чёрные кидани» на самом деле ответвление родственного монголам кочевого народа. После разгрома в начале ХII века чжурчженями государства Ляо, где они проживали, им пришлось покинуть обжитые края и откочевать в Среднюю Азию. Здесь они заселили Чуйскую и Таласскую долины. Титул гурхана тогда носил глава добровольно объединившихся нескольких племён каракитаев.
Новые союзники восстали на своего господина, проведя успешную военную кампанию, и гурхану ничего не оставалось, как отказаться от власти в пользу незваных гостей. А вскоре гурхан Чжилугу умер, и найманский хан стал полновластным правителем Семиречья. Под его управление перешла северная часть Ферганы, а также Сайрам и Ташкент. И тут же изворотливый хан становится противником Хорезма, начав в своих владениях гонения на мусульман. Это вызывает ненависть оседлого населения. И вскоре правители поселений в долине реки Или и смежных с ней областей отходят от найманов и объявляют себя подданными Чингисхана, объединившись с войсками его нукера Джебэ, с которым теперь и отряды нойона Наяги, вернувшегося из Китая.
Монголы в союзе с местным населением покоряют Семиречье и Восточный Туркестан, которыми ещё владел Кучлук. В первой же битве найманы разгромлены. Чингисхан разрешает мусульманам запрещённое ранее найманами публичное богослужение. И это привлекает всё оседлое население на сторону монголов. Побеждённый Кучлук опять бежит, на этот раз в Афганистан. Но, как видно, удача его покинула совсем: именно там он был пойман и убит. А жители Баласагуна, бывшего каракитайского города, сами открывают ворота монголам. За это поселение получает название Гобалык — «хороший город». Теперь перед Чингисханом открыта дорога в непокорный пока Хорезм.
Сдержать победоносное шествие Чингисхана не дано никому. Сам Сотрясатель едет вдогонку к своим нукерам Джебэ и Субэдэю. Хорезмшах укрывается в мусульманском Самарканде. Именно туда ему доставляют короткое письмо от главы всех монголов: «Ты хотел войны — ты её получишь!» Город готовят к обороне, окружают прочной стеной. Шах повелевает сжечь все поселения на пути монгольских войск, чтобы лишить кочевников дорожного пропитания и крыши над головой. К Самарканду стягиваются десятки тысяч мусульманских воинов, в качестве военного сюрприза готовят 20 боевых слонов устрашающего вида. Созданы отряды лучников, которые должны прибыть на коне со своим вооружением и запасом провизии.
Для Мухаммеда все приходящие с востока — татары, и он говорит своим подданным: «Мне говорили верные, знающие люди, что войско татарское по сравнению с моим войском ислама то же, что струйка дыма среди чёрной ночи. К чему его бояться?» Однако монголы и не бросаются на неприступные стены, они берут хитростью. Джебэ с Наягой приступают с востока, Чингисхан — с запада. Растерявшийся Мухаммед упускает время и оказывается запертым в ловушке. Тогда он решает бежать через подземный ход, объясняя придворным, что едет собирать новое ополчение. Более чем стотысячная армия остаётся в городе без своего главнокомандующего, и гарнизон охватывает паника. Тем не менее командиры готовят то одну, то другую вылазки. Но все они кончаются неудачей.
Особенно расстроила осаждённых неудача с боевыми слонами, на которых они очень рассчитывали. Они ввели их в бой, и монголы, казалось, дрогнули. Однако рвавшиеся вперёд защитники Самарканда не знали, что опять попадают в ловушку. Это была излюбленная тактика Чингисхана. Его войска начинали мнимое отступление и затягивали за собой противника. Но скоро измотанных преследователей отрезали свежие силы монголов, и атакующих ждал бесславный конец, а то и полное истребление. Так было и на этот раз, и слоны не принесли на своих спинах обороняющимся победы. А в это время Сотрясатель лично объезжал Самарканд, осматривая его стены, валы и рвы, и выявлял слабые места в обороне.
На третий день, ранним утром, Чингисхан сел на коня и стал лично давать указания, как и что делать его отрядам, чтобы пробить брешь в обороне города. До самого вечера осаждённые храбро оборонялись от атакующих, пытаясь организовать контрнаступательные вылазки. И всё же они настолько пали духом, что тридцать тысяч самаркандцев решили сдаться в плен. Если бы они знали, чем это кончится, они предпочли бы умереть на стенах своего города. Монголы беспрепятственно пропустили сдающихся на свою территорию, а затем всех до единого перебили как изменников своему повелителю. Такой вот обычай практиковал Сотрясатель. На пятый день остатки обороняющихся сдались Чингисхану без боя.
И опять не обошлось без трагедии. Во главе с духовным главой города самые знатные горожане Самарканда смиренно пришли к Чингисхану просить милости, сдавая совсем павшую духом крепость. Сотрясатель их выслушал, казалось, благосклонно, зная, однако, что в это время его воины врываются через открытые ворота в город. Пленив население и согнав его к стенам крепости, монголы приказали разрушить их. После этого обессилевших самаркандцев выгнали в поле, где мужчин стали грабить, отбирая последнее, что они прятали на себе, а женщин — насиловать. Оставшихся в живых воинов ислама, большинство которых составляли кипчаки, известные на Руси как половцы, Чингисхан приказал умертвить.
Кочевые когда-то племена кипчаков, осевши в сытных городах Средней Азии, превратились там в местную аристократию или элитных воинов. Сотрясатель ехал верхом со свитой, следующей позади, по заваленным трупами улицам города и думал среди дымящихся местами развалин, что из оставшихся по окрестным поселениям кипчаков, с которыми надо что-то делать, он будет формировать свою армию. К нему то и дело подскакивал кто-нибудь из близкого окружения и просил в подарок то одно, то другое. Чаще всего хотели представителей какого-нибудь ремесла, которыми славился древний город. Так, думающий о своём Чингисхан роздал в качестве подарков своим сыновьям и прочим родственникам тридцать тысяч ремесленников.
Он думал также о том, что в общем-то без особого труда и потерь ему удалось захватить могущественное государство хорезмшахов. И теперь он знает, как сокрушить и разрушить самые укреплённые и богатые среднеазиатские города. И пусть шах Мухаммед сбежал, он настигнет его и покарает. Ах, шах, трусливый и безмозглый, как заяц!
Сотрясатель улыбнулся. Дым першил в горле, хотелось пить. И тут к нему бросился какой-то местный старик в лохмотьях, держа на вытянутых руках глубокую медную тарелку, наполненную чистой водой. В его дворе был чудом сохранившийся колодец. Он явно хотел милости повелителя. Уж не отравлена ли вода, мелькнуло в голове у всадника. Нет, сегодня его день и судьба на его стороне! Чингисхан принял чашу, сурово глядя старику в глаза, но вдруг, обычно сдержанный на людях, расхохотался — и немедленно выпил.
Акт шестнадцатый. И глубина…
И глубина замысла, и задумка его технического воплощения определяют способ наложения краски на холст. Хотя, как ни странно, бывает и наоборот: когда готовишь краску, вдруг понимаешь, какие возможности она может дать для той или иной идеи. А ведь, казалось бы, механический процесс — красящий порошок растирается с маслом и получается масляная краска. Кстати, тут всё зависит от тонкости порошка и рода растираемой краски. Ещё надо добиваться такого смешения, при котором, во-первых, не остаётся несмоченных маслом частей порошка, а во-вторых, отсутствуют в этом веществе частицы воздуха, а точнее — кислорода, который окисляет масло. При трении курантом она не должна скрипеть, а при растирании между пальцами не должно ощущаться зёрен краски.
Курант это такой пестик, притёртый к каменному основанию, который служит для очень тонкого растирания красок, которого не достичь в ступке. Сам курант делают из камня той же породы или из фарфора, стекла, агата, металла. Мой, например, из агата. Для чего нужен такой мелкий порошок? Чтобы получить от краски наиболее насыщенный цвет. Чем больше тонкость измельчения, тем большей цветовой мощью обладает краска. Кроме того надо помнить, что медленно смачивающиеся маслом краски, такие как цинковые белила, ультрамарин, изумрудная зелень, требуют к себе особого подхода. Их растирают в два приёма, оставляя после первого на сутки в покое. Тогда они становятся жидкими и текучими настолько, что требуют добавки сухой краски.
Я растираю краску для успокоения, как всегда после того, как мы сцепимся с Гагой. Как это происходит, я не успеваю отследить. Вот вроде бы всё нормально, разговариваем, пьём, едим, а через минуту уже кричим друг на друга как резаные. И у меня дрожат от ненавистной нервозности руки, не соображает толком голова, а она бросается на меня чуть ли не с кулаками. Сегодня опять приехала поддатая, выведя уже этим меня из рабочего состояния. Опять они чего-то отмечали. Накурилась. А я, как бросил курить, не переношу ни запах, ни вкус сигаретного дыма. А она лезет целоваться, не даёт мне даже собрать краски, ведь уже понятно, что работать я не смогу. Я резко развернулся и концом кисточки случайно задел её блузку. Она в крик:
— Ты что? Ты специально? Испортил мою лучшую вещь! Уже не знаешь, как от меня избавиться?
— Сними, я сейчас растворителем ототру пятно.
— Ага! Чтобы совсем её испортить! Теперь не отстираешь.
— Я куплю тебе новую.
— Купит он! Это же настоящая Италия! Она знаешь сколько стоит?
Я понял, что говорить тут бесполезно, и промолчал. Понятно, что она много делает для меня, вон уже купили одну картину её друзья и на Кавказ она меня собирается взять в команде своих писак, но сил моих мужчинских нету выдерживать её закидоны. Я уже пару раз собирался дать ей вторые ключи от «своей» мастерской, но каждый раз она что-то такое отмачивала, что отбивало у меня охоту это делать. Причём отмачивала иногда в прямом смысле слова. Как-то я мылся в душе, а она, накидавшись на работе, добавила, придя, ещё водки в моё помывочное отсутствие, и её повело. Она пришла мне «помочь». И пока я стоял, намыливая голову, сняла с держателя душевую головку на шланге и стала, смеясь, поливать меня.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.