- -
- 100%
- +
– Меня Иваном зовут, на работе – Иван Николаевич Петров, – сказал попутчик. – Ездил в Центр кое-какие бумаги оформить. Теперь вот, возвращаюсь.
– Со щитом или на щите?
– Со щитом и с пивом! Ты, небось, устраиваться едешь? Я гляжу, что-то раньше не встречались.
– Еду оглядеться, как и что. Стоит ли устраиваться, – осторожничал Виктор.
– Тебя-то, как зовут?
– Виктор.
– Виктор … ?
– Просто Виктор. На работе и дома.
– Слушай, Витёк, хлебни пивка! А то скис совсем, как я погляжу, – Петров протянул собеседнику полную кружку.
Виктор отхлебнул. Пиво, конечно, пастеризованное. Но пить можно.
– Так вот, у меня там вагончик пустует, – продолжал Петров. – Там одна училка молодая живёт. Следит, чтобы хозяйство не разморозилось. Так мы её, того.… Поживёшь пока не обустроишься, идёт такой вариант?
– Нет-нет! – замотал головой Виктор. – Никого из-за меня выгонять не надо!
– Да ты чудак, Витёк! Я же объясняю, её место в общаге, живёт у меня как на квартире. Сам напросилась на две-три недели. А живёт уже полгода! Я же не буду с неё деньги брать! Не захочет уходить, пожалуйста, живите вдвоём. Так что, я тебя законно пристрою. Если надо, пропишу!
Виктор удивился столь необычной доброте Петрова. Но вариант, в самом деле, был хорошим. Жить в вагончике – не под одной крышей с Хреновыми. К тому же, больше недели делать ему на Севере нечего. А на училку можно не обращать внимания. Весь день она на работе. В крайнем случае, уговорить её пожить недельку в общаге.
– Вот что, если разминёмся где, вот адрес: Лесная 3, запоминай! Отечественным инженерам визитки пока не положены!
Виктор кивнул. Адрес временного пристанища под очередную кружку пива оказал на измотанную психику благотворное влияние. Виктор решил ни о чём не думать. Просто ехать и пить пиво.
Петров Иван Николаевич оказался мужиком что надо. Виктор утверждался в этом по мере каждой выпитой кружки.
Петров раскинул перед экс-семинаристом гамму радужных перспектив. Судя по его словам, Виктора ожидала зарплата в пять раз большая его скудного дохода, благоустроенное жильё и ежемесячная оплата проезда в родную деревню и обратно. График удобный: месяц работа – месяц отдых. Вахта, называется.
Виктор кивал и почти соглашался. Почему, нет?
К часу дня поезд прибыл на станцию со странным названием «Синюха». Оба свежеиспечённых друга решили выйти, поразмяться, если получится – купить пива.
– Стоянка поезда семьдесят минут. Но сильно не увлекайтесь, час – не резиновый! – напутствовала их проводница.
Друзья подошли к вокзалу. Это было ветхое двухэтажное строение из тёмно-жёлтого кирпича. Стены его потрескались в виде причудливой паутины, но ни одна из трещин не проходила через всю стену. Наверное, поэтому здание простояло со времён первого кирпичного завода на Руси.
Внутри вокзала стояли камеры хранения, зияя пустыми карманами с остатками дверных шарниров. Ячейки монетосборников, словно в насмешку ухмылялись ностальгическими надписями 15 коп. У стены находились железнодорожные кассы. Их было столько, будто бы в Синюхе находился крупнейший железнодорожный узел. На самом деле, здесь нельзя было встретить поездов другого направления. Туда и обратно – по единственной ветке.
Друзья–попутчики прошли в правое крыло вокзала. Их привлекла помятая жестяная вывеска с шершавыми буквами «Буфет». На грязном кафельном полу стояла витрина без стекла. Внутри витрины, в тарелках из фольги лежали серые бесформенные куски с сине-зелёным оттенком. На помятом тетрадном листочке в клеточку указывалось, что это куриные окорочка.
У кассы стояла женщина лет сорока – сорока пяти с красным бугристым носом и похотливыми глазёнками. Сквозь её помятый в пятнах халат просматривалась засаленная телогрейка.
– Чё брать будем, братья–алкаши? – она улыбнулась, показав щели между зубами. Заметив недружелюбную реакцию покупателей, поправилась. – Да вы не дуйтесь! У нас тут все алкаши. Разве что, Иван Иваныч трезвенник!
Она кивнула на алкаша, притулившегося на лавочке у противоположной стены. Иван Иванович, услышав своё имя, трепыхнулся, хлопнул два раза седыми ресницами. Никто не подошёл, Иван Иваныч уткнулся подбородком в истерзанную фуфайку.
Петров толкнул его в плечо.
– Куда, папаша, едем?
– Да не трожь ты его! Наш Иван Иваныч уже приехал, как в картине Репина, помнишь?
– Смотри, он не шевелится!
– Да брось ты его! Уже три года здесь живёт и ещё столько же протянет за милую душу! Вы брать чего будете, или на экскурсию пришли?
– Да у вас брать-то нечего! – в тон ей сказал Виктор.
– Как это нечего? Да ты глянь! – она повела могучими плечами на полку позади себя.
Виктор посмотрел. Баночное пиво, литровая бутылка с непонятной этикеткой, набор шоколадок с рекламных роликов. Виктор подсчитал, одна баночка пива 0,33. По современным ценам, если взять два литра – денег на обратную дорогу не останется. И всё же, неудобно перед Петровым. Надо угостить человека.
Пока Виктор колебался, Петров растолкал-таки алкаша.
– Иван Иваныч! Тут не твой пузырь стоит?
Постоялец синюхинского буфета очнулся. Инженер что-то прошептал ему в ухо. После чего Иван Иваныч закивал головой.
– Пошли быстрее, Витёк! – бросил Петров на ходу, удаляясь вслед за бичом. Виктор нагнал их у выхода в город.
– Сейчас возьмём пива по дешёвке!
Полубегом троица дошла до бревенчатого барака. Через несколько минут они вышли, держа по три бутылки пива в каждой руке. Побежали в сторону перрона.
Железнодорожные пути были подозрительно пусты. Поезда не было!
Диспетчер вокзала объяснила, что в виду отсутствия почты, поезд ушёл на полчаса раньше.
До следующего оставалось двадцать три часа…
Глава 12
Миклуха кое-как проходил полдня на работе, а после обеда отпросился у начальника. Тот понимающе покачал головой и отпустил. С кем не бывает? Чем лучше вечер, тем тяжелее утро!
Вернувшись в комнату, Миклуха чуть не задохнулся от плотной вони. Форточка была раскрыта настежь, но это не помогало. Миклуха ушёл в туалет. Наклонившись над унитазом, он в несколько приёмов опорожнил желудок. Немного полегчало. Он дёрнул алюминиевую проволоку сливного бачка, оторвал половину, бросил в ведро. Возле умывальника Миклуха долго полоскал рот. Хлопнула дверь, молотком отдаваясь в голове. Миклуха вздрогнул. Кто-то похлопал его по плечу.
– Пузырь с тебя, Николай! – улыбался капитан милиции Тягунов.
– Когда?
– Вот чудак–человек! Другие спрашивают, за что? Какой пузырь? А ты сразу, когда!
– Да я подумал…
– А позавчера ты, о чём думал?
– А что случилось?
– Да, мелочи, – махнул рукой капитан, – ничего опасного. Я тебя знаю, ты меня знаешь. Ну, побуксовал малость. Я за тебя поручился.
– Ты какую пьёшь? – спросил Миклуха, уводя капитана от неприятной темы.
– Я на службе. Налей кофейку, да побегу. Шутка это, насчёт пузыря.
Миклуха пригласил капитана в комнату, подал чашку растворимого кофе.
– Советую тебе, Николай, не пить вовсе, а то горячку схлопочешь. Позавчера ночью ты разбудил половину дома, ломился как угорелый во все комнаты подряд! – сообщил капитан, отхлёбывая горячий кофе. – Табельщица ваша вызвала ОМОН! Хорошо, я мимо шёл, а то собирали бы тебя сейчас по косточкам.
– А зачем я ломился? – не понимал Миклуха. Ничего похожего ему не вспоминалось. От упоминания слова ОМОН ему стало жарко. Это был ни какой ни особый отряд милиции, а несколько бугаёв мордоворотов из личной охраны мэра. Их вызывали для поддержания порядка. За бесцеремонность прозвали команду ОМОНом.
– Зачем? Это тебя спросить надо! Небось, не первый день уже пил.
– Погоди, Тягунов, что я искал-то?
– Я не знаю! – капитан развёл руками. – Когда я тебя вёл домой, ты мне объяснял, что весь мир – твои друзья! Что-то говорил ещё, я не слушал.
Миклуха нахмурил брови. Память услужливо подала ему картины вполне приличного поведения. Они сидели с Митричем в цехе, выпивали, говорили об отечественной медицине, сходили за водкой… Ночевали в цехе, отпустив сторожа. Затем был рабочий день, ремонт станка Митрича, снова магарыч… поле, снежное поле … очень много снега… жена Митрича в фуфайке с отрезанными рукавами, толстощёкий самовар со смешным отражением стаканов… Опять рабочий день, какие-то коридоры, двери… снег. Пьянючий старик с непокрытой головой. На растрёпанной седой шевелюре лежал снег. Миклуха дал старику сигарету. Где-то долго искали спички. Нашли?
– Может, я спички искал?
– Ты меня уже достал своим допросом! – Тягунов встал. – Мне пора! Насчёт пузыря не беспокойся, шутка!
Закрыв за капитаном дверь, Миклуха начал поиски источника вони. Он приседал под стол, вставал на колени, упираясь локтями в пол, заглядывал под кровать, отворачивал половики, но ни в одном месте не чувствовал разницы. Вонь не ослабевала и не усиливалась.
Миклуха взял ведро с отходами, вынес мусор в контейнер. Вроде, стало легче дышать. Он лёг на кровать, уткнулся лицом в подушку и задремал.
Глава 13
Ваня лежал на ковре из сложенных матов посередине зала. После максимальной нагрузки он ощущал блаженство, известное каждому спортсмену. Когда заканчивается выделение пота, организм легко и свободно сообщается с воздухом. Тело дышит, энергия плавно исходит из него. Ещё чуть-чуть и поднимется, воспарит в воздухе и мягко опустится вниз. Настроение Вани было приподнятым, занятия в школе отменили, на репетицию идти не нужно. Егоза где-то подхватила грипп или ещё что в этом роде. Маша развлекалась с Викой, мать разрешила детям ещё одну ночь погостить у знакомых. Всё шло как нельзя лучше!
Ваня вспомнил о последней встрече с Еленой Андреевной. Егоза попросила никому не говорить, что она живёт в бочке. Интересно, почему ей не живётся в общаге для учителей? Хотя, это её личное дело.
В зале никого не было. Знакомые пацаны жили в частном секторе. В это время они выполняли домашнюю работу: кололи дрова, топили печь, расчищали от снега двор и занимались прочими деревенскими делами. Под мерный рокот вентилятора, гонявшего по спортзалу тёплый воздух, Ваня задремал.
Ему привиделся дом дяди Виктора. Дядя казался Ване человеком понимающим – с ним можно всегда поговорить по душам обо всех проблемах.
Сейчас в доме дяди Виктора провалился пол, стены покрылись заиндевевшим мхом.
Ваня окликнул дядю. Он стоял, глядя в окно. Не оглянулся и не ответил. Внезапно раздался грохот. Ваня обернулся. Это развалилась печь. Сквозь обломки кирпичей просачивалось зеленоватое пламя. На столе вспыхнула Библия. Ваня, не раздумывая, схватил книгу и прижал к груди. Обожгло руки, в глазах потемнело. Он присел, теряя сознание. Среди множества светлых мушек перед глазами появился отец. Он стоял, держа в руках топор со стекающей с острия тёмной кровью, перепачкавшей топорище. Отец улыбнулся и сказал чужим голосом:
– Вот, теперь сынок, у нас всё будет хорошо. Только Маня …– на этом речь отца прервалась, он провалился сквозь пол глубоко под землю.
– Помни, Ваня, о Вознесенском соборе! Мы не должны сдаваться! – прозвучал позади голос Виктора.
Оглянувшись, Ваня не увидел дяди. Кто-то в этот момент подбежал сзади и сбил с ног.
Раздался адский хохот, долгим эхом отдаваясь в голове перепуганного подростка.
Глава 14
Катерина проснулась в полной апатии. Даже сны её были черно-белыми. Рутинными, как сама жизнь. Часы показывали половину шестого: пора на работу. И какой идиот выдумал ходить на службу в такую рань? Ну кому нужны билеты спозаранку в этой глуши? Катерина наскоро умылась и отправилась на станцию.
По дороге ей встретилась краснощёкая баба с полными вёдрами воды. Настроение Катерины приподнялось. К тому же, свет в окне начальника не горел – стопроцентная добрая примета!
Катерина заскочила на рабочее место, достала косметичку, разложила перед собой нужные предметы туалета.
– Девушка, вы не могли бы помочь. Дело в том, что… – неожиданно раздался мужской голос за занавеской.
Катерина выронила из рук помаду.
– Потом со всеми вопросами! – сказала она в самом вежливом тоне, какой только возможен в Синюхе. – Технологический перерыв – пятнадцать минут!
Грубить ей не хотелось, зачем портить день, начавшийся с хороших примет?
Приводя себя в порядок, Катерина думала. Кому она могла понадобиться в столь ранний час? Голос явно незнакомый. Может, сбежавший зэк? Катерина улыбнулась глупой мысли. Какой зэк обратится в кассу? Тогда, это может быть грабитель. Она поёжилась. Снова улыбнулась. Какой дурак с утра полезет брать кассу, если нет никакой выручки? Оставалось одно. Или это наркоман, или алкаш. Тогда ничего страшного – с такой публикой Катерина всегда разберётся! Она успокоилась, продолжив подготовку к рабочему дню.
Петров поднял руку, чтобы постучать в стекло кассы, но Виктор удержал его. Товарищи по несчастью вышли во двор, закурили.
– Россия, – выдохнул Петров.
– Россия, – подтвердил Виктор. – А нам куда спешить? До паровоза, слава Богу, ещё часов десять, не меньше. Если он вообще появится.
– Брось шутить, Витёк! Мне на работу надо попасть на этой неделе! Табель, понимаешь?
Виктор кивнул, хотя ничего не понял.
– Могут быть трудности с билетами?
– Да какие тут трудности!
– Тогда зачем ломиться в открытую дверь?
– Да мне позвонить надо срочно. Ладно, через полчаса не будет поздно.
– На работу?
– Что, на работу? – не понял Петров, поглощённый собственными мыслями.
– На работу, спрашиваю, позвонить-то?
– Ну да, на работу, – подтвердил Петров, отведя глаза. Ему не хотелось говорить о звонке неизвестно куда и кому. Что это за номер такой, двенадцатизначный? Но мать – святое дело. Надо, значит надо. Хотя и глупо.
Мать Петрова умерла больше года назад. Родственники приехали, похоронили её рядом с отцом, да и разъехались кто куда. Только вчера вечером в конуре Иваныча, где ночевали незадачливые охотники за пивом, Петров вспомнил о матери. Помянули пивом. Крепче решили нечего не брать. Мало ли что может случиться в незнакомом месте, у чужого человека? Упали спать на пол, постелив разное тряпьё.
Петров проснулся посреди ночи от странного грохота. Он посмотрел в окно. Гроза в середине зимы! Столбом идущий снег гасил вспышки молнии, но гром слышался отчётливо. Усталый инженер не стал любоваться необычным явлением природы. Он снова лёг. Заснуть не удавалось. Так, в полудрёме, Петров пролежал около часу. Только-только начал засыпать, как почувствовал, что его кто-то трогает за голову. Так прикасалась только мать в далёком детстве. Петрова прошиб холодный пот. Страх лишил его возможности трезво мыслить, хотя никакого хмеля в голове не было. Разве это доза: три-четыре литра пива – для русского человека?
Петров заставил себя повернуть голову.
– Ванюша!
Точно, мать. Она стояла и смотрела прямо в глаза Петрову.
Как живая! Петров неумело перекрестился.
– Ты не бойся, Ванюша! Это я, мама твоя!
– Я не боюсь! – храбрился Петров. – И раньше никогда покойников не боялся!
– Всё же ты вспомнил обо мне, – сказала мама печальным голосом.
– Да, я, мама, – начал оправдываться Петров.
– Ладно. Вспомнил, и хорошо. А с чего ты взял, что я покойница?
– Ну, как? Ты же умерла!
– Я теперь, сынок, живу в другой жизни, недоступной для ныне здравствующих.
– А как ты оказалась здесь?
– Очень редко нам позволяют видеть своих детей: только когда они попадают в опасные истории.
– Да ладно, мама, не волнуйся. Подумаешь, отстал от поезда! Вещи мои отдадут приятелям в общагу. Документы при мне, денег на билеты хватит. А что тут ночую, так чего страшного? Кого бояться-то? Витька или Иваныча? При случае, я их обоих в бараний рог скручу!
– Не о том думаешь, сынок. Ты ещё не попал в историю, но окажешься в ней непременно. И мне бы не хотелось, чтобы ты сыграл неблаговидную роль.
– Ты про училку что ли? Да никто не будет её выгонять и домогаться тоже, больно надо!
– Ванюша, сынок, ты даже не представляешь, какая опасность тебе угрожает. Дело не в людях, тебя окружающих, хотя они будут играть первые роли. Дело в том, что невольно ты оказался на переднем крае борьбы со злом, вселенским злом!
– Ты о ядерной войне что ли?
– Вроде того, но только ядра могут разрываться изнутри!
– Как это, изнутри?
– Ты учил физику и всё поймёшь. Мне не позволено говорить тебе всего. Но предостеречь я могу.
– В чём дело, мама? Объяснишь ты, наконец? – Петров разозлился. Мать казалась ему живой и никогда не умиравшей.
– Посмотри внимательно на этого человека! – мать указала на храпящего Виктора.
– Ну и что? Спит человек, отдыхает. Что в этом такого?
– А теперь на Ивана Иваныча посмотри! Замечаешь разницу?
Петров присмотрелся. Напряг глаза, но различий не заметил. Два тёмных силуэта, и что?
Как ответом на его немой вопрос, полыхнула молния, осветив комнатёнку. Теперь Петров заметил разницу. Иваныч валялся тёмным кулем, а Виктор выглядел не таким. Кончики пальцев его фосфоресцировали сине–зелёным. На груди Виктора сквозь одежду просвечивал ярко жёлтый солнечный крест с изображением Христа Спасителя. Петров подивился размерам креста.
– Иван Иваныч пропащий человек, за сто грамм водки – отдал душу дьяволу. Виктор совсем другой человек. Он мог стать священником, но запутался. Виктор знаком со злом, поэтому кончики пальцев его помечены. Сейчас он решил взвалить на себя непосильный груз – борьбу со злом.
– А мне что до этого? – недоумевал Петров.
– Сынок, ты поступил по-христиански, решив помочь ему. Тем самым ваши пути ваши пути пересеклись. И никуда от этого не деться.
– Хватит говорить загадками! – опять не сдержался Петров. – Скажи прямо, в чём дело? Что от меня требуется?
– В последнее время, – начала говорить мать. Отрешённо, как бы обращаясь к своим ученикам. Петров никогда не смел перебивать её при таком тоне, – идёт разрушение единого энергетического поля земли. Раньше колдуны, не смели разрушать границу поля злой энергии. После каждых своих действий они восстанавливали оболочку защиты. Для этого выполняли определённые ритуалы, тратя собственную энергию. Такие колдуны есть и сейчас. Их количество никогда не меняется. Но в последнее время появилось много дилетантов, «черно-белых магов», которые берут энергию на злые дела, но не трудятся восстанавливать её. Поэтому образуются дыры, наподобие озоновых, сквозь которые на Землю проникают существа прямо из ада.
– И Виктор общался с этими существами? – уловил самую суть Петров.
– Именно так. Хотя он не хотел этого. Теперь его задача: спасти родственников. Тем самым Виктор попытается закрыть проход на Землю.
– Так уже есть этот проход?
– Пока нет, но идёт активное открытие, даже прорубание этого прохода.
– Я многое понял, мама. Но чем я могу помочь? И кому?
– Тебе нужно позвонить по такому телефону, – мать назвала номер.
Петров наморщил лоб, стараясь запомнить цифры.
– Ты не забудешь номер. Когда позвонишь, скажешь: «инферно в опасности!», – и назовёшь адрес своего посёлка. Это и будет твоей помощью.
– А что это, инферно?
– Это и есть энергетическая оболочка Земли. Она создаётся и поддерживается за счёт богослужений в храмах и монастырях. Использование энергии не в благих целях разрушает оболочку Земли.
– Хорошо. Я позвоню! – заверил Петров. – А смогу ли я, как Виктор, помочь конкретным людям?
– Можешь и сможешь, Ванюша, – голос матери заметно ослабевал.
– Кому?
– Там твой тёзка, мальчик Ваня… – мать постепенно исчезала из поля зрения. Уже не видно тела, рук, расплывалось лицо.
– Мама! – чуть ли не во всё горло закричал Петров. – Где ты сейчас? В Раю?
– После узнаешь, сынок…
– Как тебе там приходится? – спросил Петров пустоту.
Гроза утихла…
Петров очнулся и растолкал Виктора. Они поторопились к вокзалу. Виктор не задавал никаких вопросов. А теперь стал интересоваться. Что да как? На душе Петрова и так скверно. Надо же! Вспомнил только через год, что у него была мама! И не поинтересовался у неё в первую очередь: как она там, что с ней? Всё свой интерес выпытывал.
В самом деле, что же это было? Сон или видение?
– Витёк, не заметил, что ночью гроза была?
– Гроза? Ах, да. Наверное, это была гроза.
– Что ты слышал? – насторожился Петров.
– Что-то гремело вдали. Я хотел, но никак не мог проснуться.
Петров кивнул. Вот и славно, незачем тебе было просыпаться. С другой стороны, Виктор как человек знающий лучше помог бы матери. А что с меня? Я даже в Бога верю скорее из необходимости, чем как надо бы.
Виктор молчал. Он думал, как уговорить кассиршу на междугородный звонок.
Прошло уже не пятнадцать и не двадцать минут. Друзья знали, что означает «технологический перерыв». Каждый работник, от которого более-менее зависят люди, всегда начинает работу не ранее чем через четверть часа. Нужно дать понять всем, кто хозяин их судьбы. Хотя бы на эту минуту. А если объявлен официальный перерыв, жди полчаса – не меньше.
– Пойдём! – позвал Виктор, отвлекая Петрова от невесёлых мыслей.
Катерина уже приобрела форму, раскрыла перед собой женский роман, то есть приготовилась к рабочему дню. Но обращение «девушка» никак не выходило из её головы. Пожалуй, с девятнадцати лет никто так не обращался к Катерине. С тех пор минул десяток лет. Сколько же было честолюбивых планов и замыслов? Теперь же: ни мужа, ни детей. Два диплома о высшем образовании да унылая работа. Хотя, лучше уж такая, чем никакой.
Голос этого алкоголика (или наркомана?) не давал сосредоточиться на латиноамериканских страстях. Катерина отодвинула шторку в зал.
В окошко вежливо постучали. Чувство собственного достоинства сделала лицо Катерины профессионально непроницаемым.
– Что вы хотели? – спросила она.
В окошечке вырисовалось добродушное лицо мужчины лет 23–25. Чуть поодаль стоял человек постарше со слегка заплывшими веками. Если второй с большой натяжкой тянул на алкоголика, то наркоманами оба никак не были. Неужели, действительно, нуждаются в её помощи?
– Девушка, не могли бы вы помочь мне в одном деле?
– Смотря в каком, – удивляясь самой себе, как-то не по-служебному, кокетливо ответила Катерина.
– Видите ли, у меня такое дело, – непонятно почему замялся Петров. Лицо его стало пунцовым. Большие серые глаза кассирши сбили его с панталыку.
– Парню нужно срочно позвонить, – подоспел друг на помощь. – Мы вчера отстали от поезда.
– Жену предупредить не успел? – Катерина разочаровалась. – А я вам, что, почта–телеграф?
– Вовсе не в этом дело, – промямлил Петров, злясь на самого себя. Ни одна женщина ещё не вгоняла его в краску!
– Понимаете, мы едем на работу. И оба холостые, – добавил на всякий случай Виктор. – Сегодня мы должны быть на месте. Наши сменщики уже уехали домой. Цех остался пустым. А там собака. Понимаете, умная такая собака. Покормить её некому. А главное, выгулять! Знаете, девушка, она может умереть от разрыва мочевого пузыря!
– Да, дела у вас не очень хороши, – смягчилась Катерина. – Но я ведь не телеграф.
Петров настолько проникся к только что выдуманной брошенной собаке, что взгляд его стал печальным. Катерина помолчала в нерешительности.
– Звонок не займёт много времени. Мне нужно сказать, что собака без присмотра. И всё! А в этой Синюхе такая связь только у вас.
– Но это служебная связь, а не интернет какой, – сказала Катерина. Ведь врут! Скорее всего, жене звонить будет.
– Я скажу только три слова и заплачу, сколько потребуется!
– Дайте ваши документы, пожалуйста.
– Конечно-конечно, пожалуйста! – мужчины протянули паспорта.
Катерина полистала документы. Оба неженаты, не врут! Она почти поверила в историю с брошенной собакой.