Хроники Элорисиа. Зов Крови

Путь в Рэнбуд

Дорога от Светлорэна к Рэнбуду была старой — настолько старой, что камни, которыми она была вымощена в некоторых местах, помнили ещё Эру Великих Драконов. Кавэлиан знал это, потому что сам чинил такие камни, когда они выпадали из мостовой — мастер Баррик, его учитель, часто брал его с собой на такие работы. "Хороший кузнец должен уметь не только мечи ковать", — говорил старый учитель, стуча молотком по камню. — "Хороший кузнец должен уметь чинить мир".

Теперь Кавэлиан шёл по этой дороге не как кузнец. Не как горожанин Светлорэна. А как... кто?

Он сам не знал, кем он теперь был.

Солнце село полностью, и дорога погрузилась в сумерки. Небо на западе ещё горело розовым и фиолетовым, но на востоке уже зажигались звёзды — яркие, холодные, равнодушные. Кавэлиан шёл быстро, не оглядываясь, но он чувствовал — город за его спиной жил своей жизнью. Или то, что от неё осталось.

Тот глаз. Огромный золотой глаз Вул'Трана, что поднялся над Светлорэном. Кавэлиан не знал, видели ли его горожане. Не знал, что случилось после того, как он ушёл. Не знал, жив ли Ринор.

Мысль об этом ударила больнее, чем любой молот по наковальне.

"Я бросил их", — подумал он. — "Я бросил всех их".

Но Торниус сказал — нужно уходить. Нужно идти к эльфам. Иначе... что? Иначе Вул'Тран найдёт его, и тогда погибнут все. Не только Светлорэн — весь Ваниклос. Вся Элорисиа.

Кавэлиан сжал рукоять меча. Меч Рассвета. Клинок был тёплым в его руке, как живое существо, и это тепло было... утешительным. Как будто меч понимал его страх, его сомнения, его вину. Как будто говорил: "Я с тобой".

"Спасибо", — подумал Кавэлиан, чувствуя себя глупо — разговаривать с мечом.

Но меч ответил.

Не словами. Не шёпотом. Просто — теплом. Пульсацией. Как будто сердце билось в металле.

Кавэлиан усмехнулся.

"Совсем с ума сошёл", — сказал он себе.

Но усмешка была нервной.

Он шёл несколько часов, пока дорога не вывела его из равнин Центрального Плоскогорья в предгорья. Здесь ландшафт начал меняться — холмы стали выше, деревья — гуще, воздух — холоднее. Кавэлиан чувствовал это кожей — его тело, теперь пробуждённое, было чувствительнее, чем раньше. Он ощущал каждый камень под ногами, каждое дуновение ветра, каждый запах — сосны, сырость земли, далёкого дыма.

И ещё — он чувствовал магию.

Не так, как чувствовал её раньше — смутно, как ощущение, что где-то рядом что-то есть. Теперь магия была... видимой. Не глазами — чем-то другим. Он видел, как она течёт в земле, в корнях деревьев, в камнях. Видел, как она пульсирует, как живая кровь.

Это было красиво. И страшно.

"Так вот что чувствуют эльфы", — подумал он. — "Каждый день. Каждую минуту".

Он понял, почему эльфы закрылись в Рэнбуде. Когда ты чувствуешь мир настолько остро, чужое присутствие — это боль. Как заноза в глазу.

Кавэлиан шёл дальше. Дорога вилась между холмами, поднималась, опускалась, снова поднималась. Луна взошла — полная, серебряная, освещающая путь. И в её свете Кавэлиан увидел — он не один.

Впереди, на перекрёстке, горел костёр.

Маленький, слабый, но костёр. И вокруг него — фигуры. Люди. Путники.

Кавэлиан замедлил шаг. Рука его легла на меч.

В его нынешнем состоянии он не знал, чего ожидать. Каждая тень могла быть тварью Вул'Трана. Каждый путник — замаскированным врагом. Паранойя? Возможно. Но Торниус предупредил — Вул'Тран найдёт его. И тогда...

Он подошёл ближе.

У костра сидели четверо. Трое мужчин и женщина. Все — люди, судя по всему. Одеты в дорожные плащи, с рюкзаками, с оружием — мечи, арбалеты, ножи. Наёмники? Торговцы? Беженцы?

Один из мужчин — высокий, с седой бородой, в кольчуге — поднял голову, когда Кавэлиан подошёл.

— Стой, путник, — сказал он, и голос его был усталым, но твёрдым. — Кто ты и куда идёшь?

Кавэлиан остановился в десяти шагах от костра. Свет пламени падал на его лицо, и он увидел — мужчина разглядывает его глаза. Золотые глаза с вертикальными зрачками.

— Меня зовут Кавэлиан, — сказал он. — Я иду в Рэнбуд.

Мужчина нахмурился.

— В Рэнбуд? К эльфам?

— Да.

— Зачем?

Кавэлиан пожал плечами.

— По делу.

Мужчина посмотрел на своих спутников — они переглянулись. Женщина — молодая, с коротко стриженными волосами и арбалетом на коленях — усмехнулась.

— По делу, — повторила она. — Загадочно.

— Не твоё дело, Лира, — сказал мужчина. Он снова посмотрел на Кавэлиана. — Меня зовут Дуорен. Это — Луна Торн и Ник. Мы — наёмники. Идём в Рэнбуд по контракту. Охранять эльфийских послов.

— Понятно, — Кавэлиан кивнул. — Я не ищу неприятностей. Просто хочу пройти.

— Проходи, — Дуорен махнул рукой. — Место у костра есть. Ночь холодная.

Кавэлиан колебался мгновение. Но усталость победила — он шёл весь день, и ноги гудели. Он подошёл к костру, сел на свободное место, положил меч рядом.

Луна посмотрела на меч.

— Красивый, — сказала она. — Откуда?

— Сам выковал, — Кавэлиан пожал плечами.

— Кузнец? — Торн — молодой парень, худой, с веснушками — поднял брови. — Кузнец, идущий к эльфам? Странно.

— Почему странно?

— Эльфы не любят человеческую работу, — Торн усмехнулся. — Особенно — человеческое оружие. Говорят, оно грубое. Неизящное.

— Я не иду продавать им мечи, — Кавэлиан посмотрел в огонь. — Я иду... встретиться с кое-кем.

Дуорен нахмурился.

— С кем?

— Не важно, — Кавэлиан понял, что говорит слишком много. — Просто... по делу.

Дуорен посмотрел на него долгим взглядом, но не стал расспрашивать. Вместо этого он достал из рюкзака флягу, отпил, протянул Кавэлиану.

— Выпей. Выглядишь так, словно видел призрака.

Кавэлиан взял флягу, отпил. Элем. Крепким, горьким. Он закашлялся.

Луна рассмеялась.

— Крепковато?

— Немного, — Кавэлиан вытер рот. — Спасибо.

Они сидели молча некоторое время. Огонь трещал, искры поднимались в ночное небо. Где-то вдалеке ухала сова.

— Ты не похож на кузнеца, — наконец сказала Луна.

— Почему?

— Слишком... напряжён, — она посмотрела на него. — И глаза у тебя странные.

Кавэлиан инстинктивно отвёл взгляд.

— Такие от рождения.

— Никогда не видела таких, — Луна пожала плечами. — Но мало ли. Мир большой.

Дуорен посмотрел на огонь.

— Странные времена, — сказал он тихо. — Вы заметили?

Кавэлиан поднял голову.

— Что вы имеете в виду?

— Дороги, — Дуорен покачал головой. — Мы идём уже неделю. И за всю неделю — ни одной нормальной ночи. Всегда что-то. То тени странные. То животные бегут — целыми стадами, в панике. То... голоса.

— Голоса? — Кавэлиан почувствовал, как холод шевельнулся в груди.

— Да, — Торн кивнул. — Шёпот. Как будто кто-то говорит из-под земли. На языке, которого не понимаешь. Но... чувствуешь.

— Что чувствуешь?

Торн пожал плечами.

— Страх. Просто... страх. Без причины.

Кавэлиан молчал. Он знал этот шёпот. Этот страх. Это был Вул'Тран.

— Мы думали — просто нервы, — продолжил Дуорен. — Но потом... потом мы увидели деревню.

— Какую деревню?

— Маленькую. На полпути отсюда. Называлась... не помню уже. Так вот — деревня была пуста. Дома целы. Еда на столах. Огонь в очагах — ещё тёплый. Но людей — ни одного. Ни стариков, ни детей, ни собак. Просто... исчезли.

Кавэлиан почувствовал, как кровь застыла в его жилах.

— И следы? — спросил он тихо.

Дуорен посмотрел на него.

— Ты знаешь о следах?

— Я... — Кавэлиан запнулся. — Я слышал. До того, как ушёл из города.

— Что слышал?

— Что на дорогах... что-то происходит. Что тени движутся.

Дуорен и Луна переглянулись.

— Следы были, — медленно сказал Дуорен. — Когти. Большие. И... слизь. Чёрная, вонючая. Как будто что-то гнилое ползло по земле.

Кавэлиан закрыл глаза.

Он знал, что это. Тени Вул'Трана. Твари, что выползали из трещин в реальности, когда гул становился слишком силён. Они охотились. Крали людей. Утаскивали в Бездну — или в то, что было её подобием в этом мире.

— Вам нужно вернуться, — сказал он, открыв глаза. — Немедленно.

— Что? — Луна нахмурилась. — Почему?

— Потому что то, что вы видели — это не просто тени. Это... охотники. И если они уже здесь, значит...

Он не закончил. Не мог сказать — значит, Вул'Тран пробуждается. Значит, мир в опасности. Значит, он, Кавэлиан, последний драконид, должен что-то делать.

— Значит, что? — настойчиво спросил Дуорен.

Кавэлиан посмотрел на него. На этих четырёх наёмников — простых людей, что просто хотели заработать на жизнь. Они не знали. Не должны были знать.

— Значит, дороги опасны, — сказал он. — И контракт с эльфами не стоит ваших жизней.

Дуорен покачал головой.

— Мы не отступаем. Контракт — контракт. Эльфы платят хорошо.

— Эльфы могут подождать, — Кавэлиан встал. — Послушайте меня. Уходите. Сейчас. Вернитесь в Светлорэн или в любой другой город. И не выходите на дороги, пока...

— Пока что? — Луна тоже встала, рука её легла на арбалет. — Ты что-то знаешь. Скажи.

Кавэлиан посмотрел на неё. На её золотые — нет, карие — глаза. На её руку на арбалете. На лица остальных — настороженные, испуганные, но упрямые.

Он мог бы сказать им правду. Мог бы рассказать о драконидах, о Вул'Тране, о пророчестве. Но что это дало бы? Они бы не поверили. Или поверили — и тогда что? Втянул бы их в войну, к которой они не готовы.

— Я не могу сказать, — он покачал головой. — Просто — верьте мне. Уходите.

Дуорен смотрел на него долго. Потом — покачал головой.

— Нет. Мы идём дальше.

— Тогда идите без меня, — Кавэлиан взял меч, перекинул сумку через плечо. — Я иду в другую сторону.

— Ты сказал — в Рэнбуд.

— Я передумал, — Кавэлиан отвернулся. — Прощайте.

Он пошёл. Не оглядываясь.

За спиной он слышал, как они спорили — тихо, но настойчиво. Луна что-то говорила, Дуорен отвечал. Потом — тишина.

Кавэлиан шёл дальше. Дорога вилась вперёд, в ночь, в неизвестность.

И в какой-то момент он услышал — за спиной, далеко, но отчётливо — крик.

Не человеческий.

Он обернулся.

На месте костра — ничего. Только угли, что догорали. И тьма.

Но в этой тьме — движение. Тени, что не должны были двигаться. Щупальца, что тянулись из земли.

Кавэлиан сжал меч.

"Нет", — подумал он. "Только не они".

Он побежал обратно.

Когда он добежал до места костра, было уже поздно.

Костёр был потушен — не водой, а... высосан. Угли были холодными, серыми, как будто из них вытянули весь жар. И вокруг — следы. Когти. Слизь. И... кровь.

Много крови.

— Дуорен! — крикнул Кавэлиан. — Луна! Торн! Ник!

Тишина.

Он опустился на колени, посмотрел на следы. Твари было много — пять, может, шесть. Они пришли быстро, бесшумно. Наёмники не успели даже крикнуть — или крикнули, но слишком поздно.

"Я должен был настоять", — подумал Кавэлиан, и вина ударила его сильнее, чем любой молот. "Я должен был сказать им правду".

Он встал, посмотрел вокруг. Следы вели в лес — в сторону, противоположную Рэнбуду. Твари утащили тела туда.

Кавэлиан сжал меч.

"Нет", — сказал он себе. "Не сегодня. Не их".

Он пошёл по следам.

Лес был тёмным, густым, полным звуков ночи. Кавэлиан шёл быстро, ориентируясь не только глазами, но и... чем-то другим. Он чувствовал тварей — их присутствие было как дыра в реальности, как пустота, что сосала магию вокруг.

Через четверть часа он нашёл их.

Шесть тварей — высоких, тощих, с длинными конечностями и лицами, что были не лицами, а провалами в тьме. Они стояли вокруг... чего-то. Кавэлиан подошёл ближе, спрятался за деревом, посмотрел.

Твари стояли вокруг Дуорена.

Он был жив — но едва. Лежал на земле, связанный чем-то чёрным, липким. Лицо его было бледным, глаза полузакрыты. Твари склонились над ним — не ели, не убивали. Они... шептали.

Кавэлиан услышал этот шёпот — и кровь застыла в его жилах.

Это был Вул'Тран. Его голос. Его гул. Твари были его ртом, его руками, его волей. И они шептали Дуорену — не угрозы, не проклятия. Они шептали ему... обещания.

"Присоединяйся к нам", — шептали они. "Прими Гул. Стань частью его. И боль уйдёт. И страх уйдёт. И ты будешь... вечен".

Дуорен мотал головой — слабо, но мотал. Он боролся.

Кавэлиан не мог ждать.

Он вышел из-за дерева.

Меч Рассвета вспыхнул в его руке — золотым светом, что разрезал тьму, как нож масло.

Твари обернулись. Провалы их лиц — если это можно было назвать лицами — повернулись к нему. И Кавэлиан почувствовал — они узнали его. Узнали, кем он был.

И испугались.

— Отпустите его, — сказал Кавэлиан, и голос его был твёрдым. — Или я сожгу вас всех.

Одна из тварей — самая большая — выпрямилась. Она была выше Кавэлиана на голову, с длинными, тонкими руками, что заканчивались когтями.

— Драконид, — прошипела она. — Ты не должен вмешиваться. Этот — наш. Гул выбрал его.

— Он не ваш, — Кавэлиан поднял меч. — И Гул не получит его.

Тварь усмехнулась — если усмешкой можно было назвать движение провала в её лице.

— Ты один, драконид. Нас — шестеро. Ты не победишь.

— Посмотрим, — Кавэлиан сделал шаг вперёд.

И тогда он почувствовал — что-то внутри него шевельнулось. Не страх. Не сомнение. Что-то другое. Что-то древнее, горячее, драконье.

Его глаза вспыхнули золотом. Полностью золотом.

Кожа на руках начала меняться — проступила чешуя. Золотая, горячая.

Когти — его собственные когти, что выросли из пальцев — блеснули в свете меча.

Твари отступили на шаг.

— Полный... — прошипела большая тварь. — Полный драконид...

— Да, — Кавэлиан усмехнулся. — И я — не один.

Он поднял меч — и огонь вырвался из клинка. Не из его пасти — из меча. Золотой огонь, что ударил в тварей, как волна.

Они закричали — крик был таким, что деревья задрожали. Огонь жёг их, разрывал, уничтожал. Тьма, из которой они состояли, не могла выдержать света — настоящего света, света дракона, света Меча Рассвета.

Через мгновение тварей не было. Только пепел на земле.

Кавэлиан опустился на колени рядом с Дуореном. Разрезал мечом чёрные путы — они распались, как дым.

— Дуорен, — он тряс его за плечо. — Дуорен, очнись.

Наёмник открыл глаза. Посмотрел на Кавэлиана — мутно, не узнавая.

— Кто... кто ты? — прошептал он.

— Друг, — Кавэлиан помог ему сесть. — Ты в безопасности. Их больше нет.

Дуорен моргнул. Посмотрел на пепел вокруг. На свои руки. На Кавэлиана — на его золотые глаза, на чешую на руках, на меч, что всё ещё светился.

— Ты... ты не человек, — прошептал он.

— Нет, — Кавэлиан покачал головой. — Не совсем.

— Что... что ты?

Кавэлиан помолчал.

— Я — драконид, — сказал он. — Последний. Или один из последних.

Дуорен смотрел на него долго. Потом — кивнул. Медленно.

— Я... я слышал о вас, — прошептал он. — В старых сказках.

— Это не сказки, — Кавэлиан помог ему встать. — Пойдём. Тебе нужно отдохнуть.

— А... а остальные? Луна? Торн? Ник?

Кавэлиан молчал.

Дуорен понял. Закрыл глаза. Слёзы потекли по его щекам.

— Я должен был слушать тебя, — прошептал он. — Я должен был уйти.

— Ты не виноват, — Кавэлиан положил руку ему на плечо. — Никто из нас не виноват. Виноват... тот, кто послал их.

Они пошли. Медленно. Дуорен хромал — но шёл.

— Куда мы идём? — спросил он.

— В Рэнбуд, — Кавэлиан посмотрел вперёд. — К эльфам. Они помогут.

— Помогут? Чем?

Кавэлиан усмехнулся — горько.

— Надеюсь — всем.

Они шли в ночь. Впереди — Рэнбуд. Впереди — эльфы. Впереди — пророчество.

А за спиной — тьма, что становилась всё гуще.

Они шли до рассвета.

Дарен хромал, но не жаловался. Кавэлиан несколько раз предлагал ему отдохнуть, но наёмник качал головой — "Если остановимся, я не встану снова". И Кавэлиан понимал — он прав. Шок, потеря крови, усталость — всё это держалось на силе воли. Как только Дуорен сядет, он может не встать.

Луна в небе медленно ползла, освещая путь серебристым светом. Деревья вокруг становились всё выше, всё гуще. Кавэлиан чувствовал — они приближались к Рэнбуду. Лес менялся.

Это было не просто ощущение — это было знание. Его драконья кровь пела, когда они приближались к древнему лесу. Магия здесь была гуще, плотнее, как воздух перед грозой. Кавэлиан видел её — не глазами, а чем-то глубоким. Зелёные нити, что переплетались между деревьями, пульсировали в такт невидимому сердцу. Земля дышала. Камни пели.

— Ты чувствуешь это? — спросил Дуорен тихо.

Кавэлиан посмотрел на него.

— Что?

— Лес, — Дуорен обвёл рукой вокруг. — Он... живой. Не в смысле — деревья растут. А... осознаёт. Как будто смотрит на нас.

Кавэлиан кивнул.

— Рэнбуд — не просто лес. Это — древний лес. Деревья здесь помнят рождение мира. Они... чувствуют.

— И что они чувствуют?

Кавэлиан помолчал.

— Нас, — сказал он. — И то, что идёт за нами.

Дуорен сжал рукоять меча — простого, стального, без золотого света.

— Ты думаешь, они здесь?

— Твари Вул'Трана? — Кавэлиан посмотрел в темноту между деревьев. — Да. Думаю, да. Они не остановятся. Не пока...

Он не закончил. Не хотел говорить — не пока не найдут меня. Не пока не убьют. Или не заберут.

Рассвет застал их на опушке.

Кавэлиан остановился, и дыхание перехватило.

Перед ними начинался Рэнбуд.

Но это был не просто лес. Это была... граница между мирами. Деревья на опушке были огромными — такими, что их стволы напоминали башни. Кора их была тёмной, почти чёрной, но листья — ярко-зелёные, светящиеся изнутри, как будто в них горел маленький огонь. Воздух здесь был другим — свежее, чище, наполненным запахами, которых Кавэлиан никогда не чувствовал: сладкий аромат невидимых цветов, терпкий запах древней смолы, что-то ещё — что-то, что напоминало о звёздах.

И тишина.

Не та тишина, что бывает в пустых местах. А тишина, что была полной — как будто лес слушал.

— Красиво, — прошептал Дуорен.

Кавэлиан кивнул.

— Да. И опасно.

— Почему?

— Рэнбуд не пускает чужаков, — Кавэлиан вспомнил, что говорил Торниус. — Тропы его меняются. Кто войдёт без приглашения — не выйдет никогда.

— А как нас пригласят?

— Не знаю, — Кавэлиан пожал плечами. — Надеюсь, скоро узнаем.

Они стояли на опушке, не решаясь войти. И в этот момент Кавэлиан почувствовал — что-то изменилось. Лес... заметил его.

Не Дуорена — его.

Деревья впереди зашевелились — не от ветра, ветра не было. Ветви разошлись, и между ними появилась тропа. Узкая, едва заметная, но — тропа. И она вела вглубь леса.

— Смотри, — Дуорен указал на тропу.

— Вижу, — Кавэлиан сжал меч. — Лес знает, кто я.

— И... пускает?

— Похоже на то, — Кавэлиан сделал шаг вперёд. — Идём.

Они вошли в Рэнбуд.

Лес внутри был другим.

Свет здесь был не солнечным — он шёл отовсюду, от листьев, от мха, от самой земли. Мягкий, золотисто-зелёный, он создавал ощущение, что они идут не в лесу, а в соборе. Высокие деревья, как колонны, уходили в небо, их кроны терялись в высоте. Под ногами был мягкий мох, что пружинил при каждом шаге.

И звуки.

Кавэлиан слышал их все — пение птиц, которых не видел, шелест листьев, что звучал как шёпот, далёкий звон — как будто кто-то ударял по хрустальному колоколу. И под всем этим — гул. Не Вул'Трана. Другой. Древний. Спокойный. Гул самого леса.

— Это... невероятно, — прошептал Дуорен. — Я никогда не думал, что эльфийские леса такие.

— Мало кто думает, — Кавэлиан оглядывался. — Эльфы не любят пускать чужаков.

— Почему ты думаешь, что нас пустили?

— Не знаю, — Кавэлиан пожал плечами. — Может, потому что я — драконид. Эльфы... они помнят драконов. Уважают их.

— А может, это ловушка, — Дуорен сжал меч крепче.

Кавэлиан усмехнулся.

— Может быть.

Они шли по тропе. Тропа вела их всё глубже в лес, петляла между деревьями, поднималась на холмы, спускалась в лощины. Кавэлиан чувствовал — лес наблюдал за ними. Не враждебно — но внимательно. Как старый, мудрый страж, что решает, пускать ли гостя дальше.

Через час ходьбы они вышли на поляну.

И Кавэлиан понял — они не одни.

На поляне стояли эльфы.

Много. Десятки. Все — в зелёных и серебряных доспехах, с луками в руках, стрелы уже на тетивах. Их лица были прекрасны — как у всех эльфов — но прекрасны холодно, отстранённо. Глаза — зелёные, золотые, серебряные — смотрели на путников без враждебности, но и без дружелюбия. Как оценивающе.

Впереди стояла женщина.

Высокая — выше Кавэлиана, хотя он был немаленького роста. Волосы — длинные, цвета воронова крыла, заплетённые в сложную косу. Кожа — светлая, но не бледная, с оливковым оттенком. Глаза — зелёные, как листья Рэнбуда, но в них горел огонь. Огонь власти.

Она смотрела на Кавэлиана — и только на него.

— Драконид, — сказала она, и голос её был как песня — мелодичный, но твёрдый. — Мы ждали тебя.

Кавэлиан остановился.

— Ждали?

— Да, — эльфийка кивнула. — Долго. Слишком долго.

— Кто вы?

— Я — Айлорис, — сказала она. — Капитан Лесных Стражей. И ты стоишь на земле Рэнбуда, драконид. Земле, что не пускает чужаков. Но тебя — пустила.

— Почему?

Айлорис посмотрела на него долгим взглядом.

— Потому что лес узнал твою кровь, — сказала она. — Кровь Антиса Золотого. Первого из Семи.

Кавэлиан замер.

— Ты... знаешь?

— Мы знаем многое, драконид, — Айлорис усмехнулась — но усмешка была грустной. — Мы — эльфы. Мы помним. Помним Войну Тени. Помним Семь Великих. Помним... обещание.

— Какое обещание?

Айлорис посмотрела на Дуорена — наёмник стоял позади Кавэлиана, бледный, с мечом наготове, но не угрожающе. Эльфийки оценили его — коротким взглядом, и отвернулись. Не представлял угрозы.

— Твой спутник может подождать здесь, — сказала Айлорис. — Ему дадут еду, воду, место для отдыха. Но ты... ты пойдёшь со мной.

— Почему?

— Потому что Жрица хочет видеть тебя, — Айлорис сделала шаг вперёд. — Немедленно.

Кавэлиан посмотрел на Дуорена.

— Иди с ними, — сказал он тихо. — Они не причинят тебе вреда.

— А ты?

— Я вернусь, — Кавэлиан положил руку ему на плечо. — Обещаю.

Дуорен кивнул — неохотно, но кивнул. Эльфийки подошли к нему, взяли под руки — не грубо, но твёрдо — и повели в сторону. Дуорен оглянулся на мгновение — и исчез между деревьями.

Кавэлиан повернулся к Айлорис.

— Веди.

Тропа вела их всё глубже в Рэнбуд, через поляны и рощи, через ручьи с водой, что светилась в сумраке, через арки из переплетённых ветвей, что были так высоки, что Кавэлиан задирал голову, чтобы увидеть их вершину. Лес вокруг был живым — не в метафорическом смысле, а буквально. Деревья шевелились, когда они проходили, ветви расступались, чтобы дать дорогу, цветы поворачивали головы, чтобы посмотреть на них.

И эльфы.

Кавэлиан видел их повсюду — в кронах деревьев, на тропах, у ручьёв. Все они смотрели на него — с любопытством, с надеждой, с... болью? Он не мог разобрать. Но чувствовал — его присутствие здесь значило для них больше, чем он понимал.