Иллюзия по имени Жизнь

Дальше шрифт бледнеет. Строки съезжают и наползают одна на другую, как наползают друг на друга голоса в переполненном лифте.

Видно, что в принтере кончается тонер, а Компании нужно сказать ещё многое и она торопится. Можно разобрать: «…за скрипом Рока не слышно…», «…лампа нагревается…», «…прокол не закрыт…», «…кормите…». Потом изо всего, что Компания хотела сказать, остаётся одно слово, повторённое через всю ширину листа и с каждым разом всё бледнее:

«Живите. Живите. Живите. Живите. Живи. Жив… Жи…».

В самом низу последняя строка. Тонера на неё уже не хватило, и её скорее угадываешь, чем читаешь, по буквам, вдавленным в бумагу:

«Продержитесь».

Ниже стоит печать – круглая, синяя, ровная, будто её поставили циркулем. Внутри круга нет ничего: ни герба, ни названия, ни номера. Рядом – подпись печатными буквами, без росчерка: «Ничей».

Приписка шариковой ручкой

Под последним листом, наискось, синей шариковой ручкой, крупно и раздражённо – почерком одной из тех соседок, что пишут в чат подъезда капслоком:

«Кто это повесил??? Звонила в нашу УК, сказали, такой компании у нас нет и не было. Если это шутки студентов с пятого, то не смешно. Снимите, пожалуйста, дети читают. И кто опять оставил пакет у мусоропровода».

А ещё ниже, другим почерком, простым карандашом, так мелко, что приходится наклоняться:

«Она есть. Покормите кота».

Кода: то, что висит на твоей двери

Объявление сорвал дворник в восьмом часу – одним движением, как срывают пластырь, не глядя, что под ним. Скотч поддался не до конца: на двери остался прямоугольник засохшего клея, мутный, чуть липкий, с прилипшими ворсинками от чьих-то варежек. Шов. Его можно потрогать пальцем, как трогают край страницы, чтобы убедиться, что она ещё бумажная.

Ты, наверное, тоже проходишь мимо таких объявлений не читая. Про воду, про свет, про сроки. Читай их. Не потому, что в них правда, – правды там бывает немного, – а потому, что однажды принтер в конторе не подавится, и ты успеешь прочесть дальше первой страницы.

Я не знаю, кто это напечатал. Может быть, Система и правда однажды сбоит и проговаривается о себе, как проговаривается под утро пьяный о том, о чём молчал двадцать лет. Может быть, это была шутка студентов с пятого.

А может быть, это написал я сам – ночью, тем самым огрызком карандаша, который однажды кто-нибудь всё-таки достанет из-под батареи, – и забыл, как забывают Забытые: начисто, вместе с тем, что забыл. Разница видна только с одной стороны двери, а я в то утро стоял с обеих.

Сорвали листок спозаранок,Остался лишь клей, как рубец.И город, как тот полустанок,Где нет объявлений: «Конец».………………………………………………………………Я выйду – и снова всё то же:Маршрутка, работа, пакет.Но знаю теперь – и до дрожи, –Что сверху – бумага и свет.

Ничего не изменилось. В восемь сорок пришла маршрутка, грязная, как всегда. Дед-сосед снизу постоял у двери, поводил пальцем по клею, сказал «безобразие» и пошёл за хлебом. Студенты с пятого сфотографировали пустое место и выложили с подписью, которую я не стану повторять. Соседка из чата написала в чат. Кассирша Галя из соседнего подъезда, проходя мимо, на секунду подняла глаза к козырьку – туда, где ничего нет, – и тут же опустила. А кот сидел на ступеньке и смотрел в пустой угол дверной рамы так пристально, будто там всё ещё висел последний, самый бледный лист, который никто, кроме него, не мог прочесть. На миг в его глазах блеснули Закат и Рассвет…

Если однажды твой кот уставится в пустой угол, не прослеживай его взгляд. Просто покорми его. Это единственный пункт объявления, в котором Компания, кажется, не соврала.

Жильцы

Объявленье сорвали – и вотУ подъезда толпится народ:Все – немного смешные,Все – почти что живые,И у каждого – свой анекдот.ЖильцыДедДед под нами, с клюкой и с ворчаньем,Нам стучал по ночам с опозданьем:«Не шумите в ночи!»А у нас – ни свечи.Кто-то ходит над ним – по заданьям.СтудентыДва студента напротив живут:Пьют, поют, философствуют, врут:«Мир – программа, всё – глюки».Говорят – и от скукиЭту правду в зачёте сдают.СоседкаЕсть соседка – гроза общих чатов,Всё капслоком, без лишних форматов:«КТО ОПЯТЬ НЕ ЗАКРЫЛ?!»«КТО ПАКЕТ ПОЗАБЫЛ?!»Ей в ответ – тишина адресатов.ТараканЖил на кухне моей таракан,Изучал он Платона, КоранИ постиг: «Мы – в коробке».И ему – как по кнопке –Прилетел с потолка ураган.ГаляТётя Галя пробьёт, не моргая,Чай по акции, хлеб – и, вздыхая:«Вам пакет?» – говорит.А в глазах – не горит,Только где-то слеза – вековая.ДворникНа рассвете наш дворник метётВсё, что небо насыплет за год:Снег, листву, объявленья,Пух, окурки, знаменья –Чтоб никто не прочёл. Не прочтёт.КотА мой кот, ни о чём не жалея,Смотрит в угол, где спит батарея:Там, в пыли, уголёк –Карандаш? Огонёк?Покормлю – ничего нет вернее.

Бытовой асфиксический марш

Утро. Миска. Кот глядит. Прокис уют.На двери магнитом – правила, как суд:«Улыбайся шире. Вовремя плати.Не смотри под ноги – можешь не дойти».Быт не душит сразу. Стяжкой – не рывком –Выкачал из комнат воздух целиком,Накачал квитанций, липкий страх и грим –Чтоб дешёвой пьесы не сорвать режим.Жизнь – по скидке очередь за чаем. В рядВсе с петлёй на шее вежливо стоят,И безумцу: «Вы вперёд!» – и пропускают,А на кассе жизнь, как чек, нам пробивают.Бытовой асфиксический маршЗа окном панельки впитывают мглу,Таракан-мыслитель сдох в моём углу.Закипает чайник, плавится рассвет,В зеркале напротив человека нет.Есть набор привычек, счёт за ЖКХИ в душе сплошная, злая требуха.Быт сжимает горло жёстким рукавом –Как же охуенно в домике моём!Хочется накинуть провод на кадык.Не от дикой боли – к боли я привык.Никаких трагедий, драм и катастроф,Просто тошно дышится – без лишних слов.Но мешают планы, местный колорит:Люстра не удержит – старый крюк скрипит.Если рухнешь с люстрой мордой на паркет,Прибежит ругаться снизу дед-сосед.Надо ж объясняться, возмещать ущерб…Давит на сознанье наш советский герб.Да и кот не кормлен, смотрит тяжело –Сдохнуть грациозно здесь не повезло.Жизнь – иллюзия и грязный балаган.Я кладу депрессию в худой карман,Снова надеваю маску поутру,Выхожу из дома в серую дыру.Надо на работу, вынести пакет,Сделать вид, что нужен, передать привет.Улыбаюсь бодро, проглотив тоску,Мысленно приставив пистолет к виску.Вот такая, братцы, русская тоска,Где петля на шее – вместо шарфика.Задушиться хочется мне каждый день,Но идти за мылом, откровенно, лень.Захожу я в лифт – обоссан и прожжён.Еду, как на плаху, бытом окружён.На стене коряво нацарапан член.Этой ржавой матрице сдаюсь я в плен.Втиснулся в маршрутку, утренний кортеж.В головах у граждан – ледяной рубеж.Справа дышит луком хмурый господин,В этой тесной давке каждый – сам-один.Думаю в затылке: броситься под МАЗ?Только он грязнющий, этот тарантас.Да и куртка новая, потом стирать –Эстетичней надо эту жизнь кончать.На работе принтер давится листом,Я сижу, как фикус, офисным кустом.Степлер есть китайский, чтоб зашить уста,Но стучит по клавишам лишь пустота.Вышел в перекуре глянуть на газон.Спрыгнуть бы красиво, завершив сезон!Но этаж второй лишь – гипс, больница, смех…Даже убиваться нужно без помех.Вечер. Супермаркет. Акция на чай.Я беру пельмени, еду в личный рай.У кассирши Гали вымерли глаза,В них навек застыла русская слеза.Снова моя кухня. Тот же табурет.Ужин из апатии, погашен свет.Завтра снова маску натяну с утра:«Здравствуйте, коллеги! Радуйтесь, ура!»Задушиться хочется – вплоть до костей,Но я жду на пятницу теней-гостей.И моя иллюзия по имени «Жизнь»Давит сапогом на горло: «Продержись».

Отвес

Мы ищем опору всегда у того, что стоит, –У стен и столбов.Но есть и другая прямая: она лишь виситНа дно, до основ.Отвес – без прикрас и без слов.Не ростом, не взлётом – мы мерим себя глубинойСквозь плоть и года,Где груз на конце – не чугун и не камень, – покой,Спускаясь туда –В «никто», в «никуда», в «никогда».Смотри, не мигая, как рушится сетка осейИ меркнет черта.Нас держит – мертвее верёвок и крепче цепей –Одна пустота,Отвесна, пряма и чиста.ОтвесОно нависает над нами, как вымерший плод,Стекает смола.Мы жадно читаем его перекошенный рот,Но суть тяжела.В пустых очертаньях зола.Висит вверх ногами, сдвигая законы осей,Безликий массив.Макушкой касается наших дрожащих теней,Глотая мотив,Как старый, набухший нарыв.Знакомые формы сливаются в странный узор,Густая среда.Мы ловим его напряжённый, внимательный взор,Смотря в никуда.Здесь нет ни следов, ни суда.Торчат из спины атавизмы бетонных хрящей,Литая деталь.Свисает конструкция самых абсурдных вещей,Холодная сталь.Царапает ржавчина даль.Мы пишем трактаты о том, как оно рождено,Вгрызаясь в гранит.Но это висячее нечто мертво и темно,Оно не болит.И только отвесно молчит.Внутри нет пульсации, нет кровеносных систем,Фантомный излом.Оно ускользает от наших классических схем,Вися за углом,Ломая пространство числом.Пытаясь понять, мы теряем остатки ума,Безмолвный процесс.Вползает под череп его геометрий тюрьма,Огромный отвес.Под ним – ни земли, ни небес.Оно не меняет ни позы, ни формы своей,Свисающий ком,Но с каждой секундой становится только плотнейНад нашим столом,Как вор, пробираясь в наш дом.Его невозможно коснуться, оно как мираж,Больная черта.Мы все продолжаем наш общий, бессмысленный стаж,И ждёт пустота.Лишь холод – как с края листа.Оно ни о чём не жалеет, оно просто есть,Застывший упрёк.Хранится в нём древняя, стёртая ластиком весть,Незримый порог,Висящий над нами кусок.И мы принимаем его как основу основ,Смирившись навек,Заложники этих висячих, неправильных снов,Где спит человек,Где времени замерший бег.Оно будет вечно висеть, источая эфир,Сквозная дыра,Впитав в свои недра прогнивший, остынувший мир,Закончив вчераАбсурдная эта игра.

Капель

Игра закончилась вчера,Но что-то там висит, не рвётся:Над миром – чёрная дыра –И каплями на нас прольётся.Но что-то там висит, не рвётся –Отвес из талого стекла –И каплями на нас прольётсяВесна, которая была.КапельКапель стучит в отлив оконный,А звук – на долю позади.Я слушаю её, бессонный,И что-то так же бьёт в груди.А звук – на долю позади,Как пульс у тяжело больного.И что-то так же бьёт в груди,И ждёшь удара – и другого.Как пульс у тяжело больного,Сосулька над окном – отвес.И ждёшь удара – и другого,И с каждой каплей – вниз, с небес.Сосулька над окном – отвес.Та капля – прошлою весною –И с каждой каплей – вниз, с небес –Летит всё той же, не иною.Та капля – прошлою весною –Как плёнку, крутят – и опять.Летит всё той же, не иною,И мне её не сосчитать.Как плёнку, крутят – и опять.Над рамой – тоньше, тоньше жало,И мне её не сосчитать,Как будто время в ней устало.Над рамой – тоньше, тоньше жало,Игла, как циркуль, – в центр, в меня.Как будто время в ней устало,И капля – первым светом дня.Игла, как циркуль, – в центр, в меня.Я слушаю её, бессонный,И капля – первым светом дня.Капель стучит в отлив оконный.

Подъезд

И в подъезде капает с крышиВ ведро на пятом этаже:Кто-то подставил, чтоб тишеСтучало в этом чертеже.Спускаюсь. Пролёт за пролётом,Как вниз по нотной строке.Дом – книга с ветхим переплётом,И я – строка в его руке.ПодъездПятый. Ведро под капельюБьёт, как старый метроном.Тянет подвальной щелью,А лампа мигает – потом.Синяя краска – пластами,Как старый, облезлый свод.Под ней проступает местамиЗелёный – позапрошлый год.Надпись на стенке, под краской:«Здесь был…» – и стёрт, кто был,Как будто кто-то маскойЛицо закрыл – и забыл.Четвёртый. За дверью у дедаБубнит приёмник с утра,Как будто с того света беседа, –Повтор. Как было вчера.Хлоркой пахнуло, как в школе:Уборщица моет пролёт.И я, как тогда, поневолеСбиваюсь с шага. Не в счёт.Первый. Лампочки нету –Иду на ощупь, впотьмах.Перила ведут, как к свету,Под пальцем – наждак и прах.У входа – почтовые клетки:Квитанции, флаеры, сны.Одна – сожжена, без метки,Как ящик с той стороны.Дверь. На ней – след от клея:Тут висел тот самый лист.Он мутен, чуть-чуть белея,Как шов – и не стёрт, и не чист.Толкаю. Сигнал домофона –Один, как в палате, писк.И дом меня, как из лона,Выдыхает – в солнечный диск.Пять этажей за спиною,Как пять ступеней до дна.А вечером – той же ценою –Наверх, по горлу, до сна.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.