Жизнь на колёсах. Рассказы шофёра-дальнобойщика

Дорога так и шла лесом, всё время вверх, на перевал, тут лежал снег и было холоднее. Такой быстрой перемены климата, я не замечал нигде, даже на Колыме. Ещё пять километров назад была сухая дорога, а тут снег! В эту сторону перевал был пологим, но зато спуск с него я запомнил хорошо. Он был очень крутой и покрытый накатанным снегом. Тут была настоящая зима, а на знаке перед спуском были нанесены цифры 16 градусов. Я первый раз увидел такой крутой уклон, работая в Магаданской области, я видел уклоны в 14 и 15 градусов, а тут-16! Казалось бы, разница всего один-два градуса, но они были бы незаметными при восьми или десяти градусах, а при шестнадцати, это очень серьёзные подъёмы.

Не останавливаясь, я начал спускаться, а сам думал, как мы будем подниматься обратно? В такую крутую горку без подсыпки не выйти, да и останавливаться на ней рискованно, тормоза можно подтянуть, они удержат, но ведь тут снег и может просто сорвать машину. Я спускался и думал: «Как же быть, искать подсыпку в посёлке, шлак или песок». Но за поворотом проблема решилась сама собой, на обочине лежала большая куча песка, и я облегчённо вздохнул. Тут же была небольшая площадка с пологим местом, на ней можно встать, чтобы посыпать песком подъём, в который нам предстоит подниматься на обратном пути.

Спускаясь вниз, мы выехали из леса, и нам открылась широкая долина, которая была между высокими сопками. В этом месте на дороге снега уже не было, но за дорогой вся трава и кустарники были в снегу, а на склонах сопок его было ещё очень много. Это место мне напомнило Колыму, всё тут было точно так же, как там: такие же мелкие деревья, такой же низкий кустарник и точно такой же багульник с брусничником. Внизу виднелось село, это и был тот самый Усть-Улаган, и первый же местный житель показал нам, где найти скупщика мяса.

В десять часов утра мы приехали на место погрузки, во дворе дома на снегу и траве лежало скупленное мясо, и стояли люди. Увидев нашу машину, к нам подошёл здоровенный мужик, про которого мне говорили в Бердске. Поздоровавшись, он показал куда мне встать, чтобы начать погрузку. Я поставил машину, открыл контейнер и сказал ему: «Грузите, как можно больше вперёд, а мы попьём чаю и будем делать колесо, нам нужна вторая запаска». Позавтракав, мы сделали колесо, и я пошёл смотреть, как идёт погрузка, мою просьбу выполняли и грузили, как я просил. Мясо грузили четыре человека, и к обеду погрузка была завершена. Виктор, так звали скупщика, сказал мне, что нагрузили восемь тонн. Я осмотрел нагруженное мясо, и по погрузке у меня к ним замечаний не было. Уложено мясо было хорошо, но я понимал, когда пойду в перевал, где подъём в шестнадцать градусов, то оно в неподходящий момент может сдвинуться назад, и тягач начнёт буксовать, что может спровоцировать вынужденную остановку на подъёме. Для предотвращения этого, я принёс крепкую веревку и зафиксировал груз от смещения за петли в контейнере. После того, как мы закрыли контейнер, нас пригласили на обед, накормили жареной картошкой с капустой и солёными огурцами. Поблагодарив хозяев за обед, мы ушли, и как только пришёл Виктор, поехали в обратный путь. Не проехали мы и десяти километров, как он нам сказал, что надо ещё в Усть-Коксе забрать мясо. Я попытался возразить ему, сказав, что мне про вторую загрузку ничего не говорили, договор был всего на одну. Но он сказал, что ничего не знает и все вопросы к тому, кто меня нанимал. Да и попробуйте возразите такому верзиле, он занимал место в кабине, как два человека. Его голова упиралась в потолок кабины, и я боялся, что он вообще сломает пассажирское сиденье. Когда мы подъехали к куче песка, которая была перед подъёмом, я остановился на той маленькой площадке. Зажав все тормоза и подсунув башмак под колесо тягача, мы с сыном начали хорошо посыпать дорогу песком, чтобы без пробуксовок подняться. Работали мы минут тридцать и песка не жалели, а Виктор ушёл пешком на подъём, чтобы снять на камеру машину во время подъёма. Закончив работу, мы убрали инструмент и, попросив МАЗа, чтобы он вышел, поехали. Первая передача везла легко, и, хорошо посыпанный песком снежный накат, не остановил нас. МАЗ уверенно шёл в гору, а в трёх десятках метров от нас Виктор снимал на камеру, как мы поднимались. Когда мы поднялись в подъём, я остановился, чтобы он сел в машину и, уже находясь в кабине, Виктор признался, что боялся, вдруг машина не выйдет и скатится назад. Он специально ушёл дальше, чтобы не видеть нас, но видео всё же снимал, хотя ему с этого места не было видно ни машины, ни контейнера. Когда начала появляться кабина, он так и сказал: «Красиво получилось, пустая дорога, уходящая вниз, и поднимающийся МАЗ с высоким контейнером». За то, что мы поднялись с первого раза в этот подъём, он похвалил нас и во второй раз сознался, что боялся его. Краем уха я слушал его и вспоминал про скалу, меня немного беспокоило, как мы пройдём там. Сейчас моя надежда была на груз, который осадит рессоры заднего моста, и контейнер станет ниже. Со слов сына, нам хватит и пяти сантиметров, чтобы пройти под скалой. Двигаясь в обратном направлении, я уже не смогу смотреть под переднее колесо, так как обрыв в речку будет справа, и сыну придётся снова направлять меня, идя перед машиной. Через полчаса мы подъехали к скале и точно так же по сантиметрам проходили этот опасный участок. Всё было так, как я думал, под давлением груза рессоры просели, и контейнер почти не касался скалы, а колёса машины уже не были так близко к речке, и мы проехали под скалой, даже не задев её.

Дальше всё было просто и катиться вниз было легко. После того, как мы выехали на центральную трассу, наш человек-гора рассказал нам, что он борец, показав нам фото с Александром Карелиным, а после этого завалился на спальник и я переживал, не поломал бы он нам его. После его слов: «Едем на Усть-Коксу», он отвернулся к стенке и уснул.

Указатель на Усть-Кан и Усть-Коксу не заметить трудно, этот перекресток я хорошо запомнил, но не думал, что нам и в эти края придётся ехать. До Усть-Кана было девяноста пять километров, и не везде была асфальтированная дорога, местами была просто щебёнка, которая не позволяла быстро ехать. Часа через полтора мы начали подниматься в Ябоганский перевал, высота которого полтора километра, а ещё через полтора часа мы проехали Усть-Кан и, переехав реку Чарыш, пошли на Усть-Коксу. Нам оставалось проехать ещё больше ста километров, в том числе и перевал Карлыкский, который был чуть ниже, чем Ябоганский. Не доезжая Усть-Коксы километров двадцать-тридцать, сопки сузились, и дорога шла по прижиму над рекой Кокса, что в переводе на русский язык означает «синяя вода». Не доезжая километров пятнадцать до Усть-Коксы, начинался перевал Громотуха, а название это он получил от двух речек, Большая Громотуха и Малая Громотуха, которые впадали в Коксу. Это место считалось очень опасным, тут много машин попадало в реку, и была оборвана не одна жизнь. Подъёмы и спуски у этого перевала были такими же крутыми, как и на Улаганском перевале. Последний спуск, который находился почти в самой Усть-Коксе, я запомнил надолго, но это было уже на обратном пути.

Вскоре, перед нами появился последний на прижиме крутой левый поворот, крутой спуск и районный центр, как на ладони. Река Кокса осталась справа и, если поехать вдоль неё, то дорога приведёт к горе Белуха. Это самая высокая точка в горном Алтае и самое чистое место, но до неё ещё далеко. Спустившись с Громотухи, мы въехали в Усть-Коксу и через пять минут были у того дома, где нас ждала вторая загрузка.

Нас встретил мужчина по имени Геннадий, он был старше меня, приветлив и уважителен. Так как мы приехали поздним вечером, то сразу после ужина легли спать, нам предлагали место в доме, но мы отказались, так как в машине нам было привычнее. Утром началась догрузка мясом, и через четыре часа его загрузили. По подсчётам Виктора, вес мяса был 16 тонн, плюс контейнер, в итоге-двадцать. После загрузки мы немного поговорили с Геннадием, а когда он узнал, что я много лет проработал в Магадане, проникся чувством уважения и пригласил в гости, но без этого «купца», так отозвался он о Викторе. Я поблагодарил его за приём, приглашение и, прогрев машину, мы поехали в обратный путь.

Обратная дорога нам далась не просто. Ещё в посёлке я заметил, что не совсем устойчиво работал мотор, но потом его работа выровнялась, и мы пошли в первый подъём, который начинался прямо за заправкой. Так как подъём был крутым, я включил первую передачу, и МАЗ медленно пошёл в гору. Только мы прошли широкое место на подъёме и метров десять прошли по самому крутому участку, через своё окно я услышал хруст шестерён в бортовом редукторе, и МАЗ встал. Тормоза держали, но стоять на этом месте нельзя, и я спустился вниз, в широкое место, чтобы можно было нас объехать. Сейчас мне надо было как можно ближе прижаться к скале, которая была справа, и сделать это с первого раза. Когда я начал спускаться вниз, Виктор спросил меня: «Что случилось?» Точного ответа я пока дать не мог, но сказал ему, что не выдержала какая-то шестерня в левом колёсном редукторе, надо разбирать и смотреть. Он был не доволен, я видел это, но пока он не кричал. Подставив противооткатные башмаки и большие камни под колёса, я начал раскручивать левый бортовой редуктор ведущего моста. Так как я это делал много раз, то разобрал его быстро и обнаружил, что обрезало все зубья на ведущей шестерне полуоси, а запасной нет. За все годы работы на этом МАЗе, а это около восьми лет, такое случилось первый раз! Возможно, на каком-то зубе была трещина или раковина, и металл не выдержал. Ведомые сателлиты сильно не пострадали, и ещё бы поработали, но где брать ведущую шестерню, да ещё и заниженную? Где в этой маленькой деревне я найду нужную мне деталь, ведь тут нет никаких организаций, где были бы такие машины.

Но время идёт, и надо начинать поиск, хорошо, что посёлок совсем рядом. Убедившись, что машина стоит надёжно, я принял решение: сын остаётся с машиной и грузом, а мы с Виктором пойдём в посёлок. Когда мы пришли пешком к дому Геннадия, он спросил: «Что случилось?» Я рассказал ему про нашу поломку и про то, что надо найти такую же шестерню. Посоветовавшись, мы решили, что мне надо поездить по посёлку, поискать, у кого может быть такая, но для этого нужна была машина. Геннадий пошёл к соседу, который работал таксистом, привёл его к нам, может он чего подскажет. Он согласился повозить меня и пошёл за машиной. Через десять минут мы поехали искать шестерню, и этот поиск был похож на тот, Колымский, когда я по всем сараям искал заниженные бортовые в посёлке Стекольный. Мне пришлось объехать всех механизаторов в этом посёлке и в соседнем.

Часа через три таксист привёз меня к владельцу МАЗа самосвала. Машина была в рабочем состоянии, а вот с документами был непорядок, наверное, поэтому, он продал мне не одну шестерню, а полностью комплект всех шестерён с обоих колёс, правда, за это он попросил две тысячи рублей. Ему было не выгодно продавать одну шестерёнку за двести рублей, а у меня с собой столько денег не было, и мы поехали к Виктору. Он дал мне две тысячи, мы поехали снимать шестерёнки, и уже через час я был у своего МАЗа. Время было почти пять часов вечера, когда я поменял шестерню, завёл машину, а пока собирал инструменты, грелся мотор и накачивался воздух.

Наконец, всё готово, мы сели в кабину, я включил передачу, и МАЗ пошёл в подъём, но, дойдя до того места, где обрезало зубья шестерни, мотор заглох, и я опять нажал на педаль тормоза. МАЗ стоял, назад не катился, а я повернул ключ стартера, и мотор завёлся, но подъём был таким крутым, что я переживал, тронемся ли мы в гору. Давая двигателю большие обороты, я убедился, что мотор работает ровно, и только после этого поехал в гору в третий раз. На этот раз мы поднялись без проблем, но меня до сих пор беспокоит этот случай, почему мне дался тот перевал только с третьего раза? Зимой было разное: по пять и по семь раз трогался с места в гору, но летом, по сухой дороге, впервые.

Дальше машина шла хорошо и нигде не «капризничала». Когда мы прошли Усть-Кан, Виктор сказал: «Поедем прямой дорогой, которая пойдёт от Ябогана, она короче на шестьдесят километров». Я с ним спорить не стал, потому что не знал, какая тут дорога. Через двадцать километров после сворота он предупредил меня, что сейчас будет крутой поворот направо и крутой спуск. Я ехал аккуратно, а он продолжал рассказывать, как однажды, двигаясь этим путём на КамАЗе-одиночке, упали набок, и это спасло их от худших последствий. Причина простая: водитель слишком уверенно начал спускаться с перевала, объясняя это тем, что перед рейсом перебрал все тормоза, и ничего не должно было произойти. Но, надежда на это его и подвела, перед поворотом на спуск тормоза отказали, а машина набирала скорость. По этой причине он и крутнул баранку в сторону, противоположную обрыву, машина с гружённым контейнером упала на правый бок. Произошло это быстро, все были целы, но, чтобы поднять машину, пришлось потратить сутки времени и много денег, не считая работы. Когда машина лежала на боку и была на ручном тормозе, водитель легко крутил колёса, чего на КамАЗе не должно быть. Похоже, что после ремонта он доверился тормозной системе, и после тысячного пробега не залез под машину подвести тормоза. Среди водителей есть такая поговорка: если ты не подводишь тормоза, то тормоза подведут тебя! Это давно заученная тема и забывать про это нельзя.

Я спускался на первой передаче спокойно, и это понравилось Виктору. После крутого спуска была прямая дорога, сколько мы ехали по ней, не помню, но мне показалось, что мы быстрее приехали бы в Чергу по основной трассе. Городок Черга находится в восьмидесяти километрах, не доезжая Горно-Алтайска, а эта прямая дорога была плохая и скорость движения была малой. Ночью мы проехали несчётное количество мостиков, похожих на Улаганский, и я был не рад, что поехали этой дорогой. Виктор спал в спальнике, сын дремал на месте пассажира, а я ехал уже вторую ночь. Уже перед рассветом я вышел на Чуйский тракт, остановился, зашевелился и «кабан» на спальнике. Вот тут я ему и сказал, что мы ничего не выиграли, проехав по «козьим тропам» земляными дорогами, по центральной трассе мы бы шли быстрее. До дома нам оставалось немногим больше пятисот километров, и по хорошей трассе к вечеру мы были в Бердске. Виктора я высадил ближе к центру города, а перед тем, как уйти, он сказал мне куда и к какому часу завтра приехать на выгрузку. На следующий день я выгрузился и мне отдали оставшуюся сумму денег, семь с половиной тысяч. Две тысячи с меня высчитали за запчасти и пятьсот рублей за такси. А на мой вопрос, о лишнем пробеге в пятьсот километров, про который мне не сказали ни слова перед рейсом, ответа не было. После этого рейса я сказал себе: «В Мастер и „К“ меня не обманывают, вот и работай там, а с такими хитрыми бизнесменами больше дел не имей».

Работа с цистерной

После этого рейса я опять начал работать в Мастер и «К», снова возил стеновые панели в Барнаул, Новокузнецк, Кемерово и Томск. Между рейсами трактором вспахал землю под посадку картофеля, а Таня запросила ещё и грядки, которые также пришлось делать. После двадцатого мая мы посадили картошку, а грядки Таня сажала без меня. Мне надо было работать, чтобы было чем заплатить за рамы в дом, так как пора было вставлять окна. О пластиковых окнах мы тогда не слышали и заказали деревянные. Пока их делали, я возил продукцию и занимался цистерной, мне надо было закончить с ней и попробовать работать. За месяц я зачистил и покрыл цистерну грунтовкой, покрасил, поставил фонари, наклеил светоотражающие элементы, подготовил знаки, которые были необходимы для перевозки нефтепродуктов. Получился хороший полуприцеп-цистерна, которую я поставил на учёт в ГАИ и прошёл техосмотр. Правда, с техосмотром было не всё гладко, ведь это цистерна для перевозки ГСМ, да ещё и в частных руках. Кто бы знал, как мне было не просто с этим техосмотром, мне почти везде отказывали в проведении такого осмотра. Кто ссылался на отсутствие лицензии на проведении осмотров бензовозов, а кто прямо говорил, в Бердске тебе никто не поможет. Но мне помогли, и, оказалось, что это не так сложно. Главное, найти человека, который понимает твои трудности и верит, что ты его не подведёшь. Таким человеком оказалась моя одноклассница, Нина Соколовская, она работала в администрации города Бердска. Честно сказать, я уже ни на что не надеялся, ведь с Ниной я не виделся тридцать лет! Кроме этого, в восьмом классе я остался на второй год, и чего бы ей со мной разговаривать? Мне казалось, что она меня даже не узнает, а если и узнает, то в лучшем случае поздоровается. Купив хорошие конфеты, я пошёл к ней, мне после трёх десятилетий захотелось увидеть её, ведь она была из тех девчонок, «что вели нас за собой». Я пришёл к ней прямо на работу, как на приём, и был удивлён, что она узнала меня, поставила чайник, а мои конфеты были, как раз кстати. Разговаривали мы с час, она рассказывала про всех, кто был в поле её зрения, и, конечно, спросила меня, где и как я жил, чем занимался. Она внимательно слушала меня, а я, рассказывая про свою жизнь, пытался понять, она что, со всеми так легко разговаривает? Мне много раз приходилось разговаривать с работниками разных уровней, и я видел в них нескрываемое превосходство над всеми, кто приходил к ним с «улицы». В Нине я такого не увидел, она всего один лишь раз попросила меня подождать с рассказом, ей надо было убедиться, что за дверью её кабинета никто не ждёт приёма к ней. Вернувшись в кабинет, она мне пояснила, что работает с населением и свободного времени почти не бывает. Возможно, мне повезло в этот раз, и наш разговор никто не прервал. За этот неполный час она узнала всю мою жизнь. Особое внимание она уделила последним моим событиям: переезд с Колымы, стройка коттеджа и проблемой с бензовозом. Я не стремился ей подробно рассказывать про отсутствие возможности пройти техосмотр бензовоза, но она спрашивала, и я не мог не ответить. В какой-то момент она сняла трубку телефона и одним лишь звонком договорилась с нужным человеком о встрече со мной, и мой вопрос с техосмотром был решён. Я очень ценю её участие в продвижении моего дела и буду помнить это всегда!

Не подумайте, что все дела произошли только на бумаге, проверка машины, прицепа, моих допусков была основательная, я её выдержал и получил необходимые документы. Казалось бы, можно работать, но где найти эту работу. Тогда объявления давались только в газете, но мне всё же повезло, и помог мне в этом тот Дима, которому я увозил двигатель для локомотива в Казахстан. Он порекомендовал меня какому-то хозяину заправки в Бердске, и я несколько раз привёз ему бензин. Но эта работа была временной, а где найти постоянную работу, я не знал. Ближе к осени мне Дима дал телефон в Новосибирске и сказал: «Этот человек занимается перевозками ГСМ, звони ему и скажи, что от меня». Я позвонил ему, и мы договорились через три дня встретиться в Новосибирске, но встречи не произошло. Произошла трагедия, он погиб, подожгли его легковую машину, и он в ней сгорел. Дима мне потом сказал, что ГСМ-это полукриминальный бизнес, и произойти тут может всё. Подумав над этой темой, я решил оставить эту затею и работать с контейнером. Цистерну я решил продать, но пока не спешил, всему своё время.

Мудрая мысль

К осени 2000 года мы поставили окна и в доме стало теплее. После окон я нанял мастера по лестницам, привёз металл, и он начал варить нам лестницу с двумя поворотами для подъёма с первого этажа на второй. За сентябрь он её сделал, и нам она очень понравилась. Ходить по ней было одним удовольствием, против той, которую я временно сделал сам. Как-то вечером я спросил Таню: «Может, мы продадим этот дом?» Она немного подумала и согласилась, понимая, что площадь в 350 квадратных метров обслуживать и содержать в чистоте не просто, а кроме этого, сколько разной мебели надо приобретать. Это решение мы приняли, но отложили его до следующего года, ведь дом внутри надо хотя бы оштукатурить. Надо сказать, что до наступления холодов, я провёл воду в подвал дома и подключил канализацию. За это лето Таня сильно устала от огородных дел, у неё разболелись ноги, и мы с нетерпением ждали зимы, она даст нам передышку в строительных и огородных делах.

Зиму две тысячи первого года я отработал нормально, а с приходом тепла опять началась стройка, огород и многое другое. В этом же году, напротив нас началась стройка пятиэтажного дома, там работал большой бульдозер, рыл котлован под цокольный этаж. Когда бульдозер начал снимать верхний слой земли, я решил, что нам потребуется грунт, чтобы выше поднять уровень второго участка, где мы собрались строить дом для себя. Я попросил машиниста натолкать чёрного грунта на край моего участка, и он натолкал КамАЗов двадцать, а может и больше. Земля понадобилась позже, и я хорошо сэкономил на этом. Почти в это же время строители привезли большой вагончик, и он стоял за нашим участком, где была стоянка моего транспорта. Строители, народ находчивый, продать могут почти всё. Они часто предлагали купить у них разные инструменты и материалы. Если задаться целью, то можно было и дом построить за счёт этой пятиэтажки. Много чего покупал у них я, так же, как и соседи недостроенных домов на нашей улице, хватало всем. Я вообще удивляюсь, как в нём живут люди: с этого дома, столько продано утеплителя, минеральной ваты и пенопласта, стекла и электрики, что хватило бы на два таких дома.

Лето началось с того, что мы засеяли оставшееся место на втором участке, после этого, начали готовить коттедж на продажу. Представьте себе: дом двенадцать на тринадцать метров, высота стен внутри-три метра, и, если считать квадраты кирпичных стен, которые нам предстояло поштукатурить, то день потребуется. Но нам было необходимо облагородить дом внутри, и мы работали всё лето до самых холодов. Как нам было трудно, ведь никто из нас не занимался этим, только видели, как штукатурят другие, но мы это сделали. Последние комнаты на втором этаже штукатурили с обогревателем, потому что было уже холодно. После этой работы мы навели порядок в доме и дали объявление в газете о продаже коттеджа. Желающие купить были, но все хотели купить дёшево, и продать его мы смогли только в мае следующего 2002 года, в рассрочку на два месяца. Сразу после продажи этого дома, я начал готовить место под постройку другого, на участке 5, что был рядом. Строительные материалы покупал там, где они были дешевле. Выгрузив в Барнауле стеновые панели, я приехал на завод где делали газоблоки, из которых будет строиться дом и нагрузил почти полный контейнер руками, один. Погрузчик только ставил поддоны в ворота контейнера, а я перекладывал их, таская по одному. Для этого мне пришлось потратить целый день, чтобы забрать весь купленный объём. То же было и с пиломатериалом, который с помощью двух нанятых грузчиков в Барнауле, загрузил в контейнер и привёз домой. Белый облицовочный кирпич был тоже из Барнаула, его погрузили краном, а красный облицовочный кирпич привёз из Кемерово. Привозил всё сам: выгружу продукцию Мастер и «К», куплю, что мне надо, загружу и везу домой. Выгружал дома руками, тяжело и долго, но иначе никак. Фундаментные блоки привозили такие же строители, как на пятиэтажке, привозили всё, что надо. В конце мая мы сделали разметку, наняли экскаватор и выкопали неглубокий котлован. Большой подвал нам был не нужен, мы уже были сыты большими размерами старого дома и стремились к меньшим. Кроме этого, я уже понимал, раз мне хватает для жизни в кабине и трёх квадратов, то дом площадью 90—100 квадратов, нам точно хватит. Так как сын был уже строителем, мы с ним договорились, он с подсобниками строит нам дом, а мы ему осенью покупаем квартиру, и стройка началась. Правда, мне участвовать в ней пока не приходилось, я только контролировал и финансировал. У меня были свои дела, обеспечивать все процессы, в том числе и быт, нам нужно было временное жильё, и я его нашёл.

Универсальное жильё

Большой вагончик за нашим домом, в котором находились строители, этой весной сгорел и стоял брошенный. Выбрав день, я взял большую болгарку и отрезал от этого вагона шесть метров. Попросил крановщика Витю, он погрузил этот вагон сверху на мой контейнер, и этот обрезок я перевёз в свой двор. Поставили его там, где он не будет мешать стройке, правда, он даже стоять не мог, ведь четвёртой стены и пола в нём не было. Я распёр его досками, чтобы он не сложился и начал делать четвёртую, торцевую стену, а железо брал с оставшейся горелой половины. Потом сделал пол, утеплил вагончик приобретённой на пятиэтажке минеральной ватой и облицевал древесноволокнистой плитой. Внутри разделил его на две части, маленькая часть длиной два метра служила раздевалкой и для хранения инструмента, а большая, четыре метра, под жильё. Поставил небольшую печку, диван, стол, холодильник, провёл свет, телефон и получилась хорошая комната, совмещённая с кухней. Нам с Таней очень нравилось жить в нём, так как всё было под рукой, жаль, что не было телевизора, и мы не могли нарадоваться, что продали большой коттедж.