Точка Х. Когда рушатся стены

Сергей докурил, медленно выбросил бычок в мусорку. В голове стучало: «61 человек. Где брать еду? Где размещать?» Он взглянул на небо, на солнце, ползущее к зениту, достал еще одну сигарету.

— Это трудное решение — Он затянулся, выдохнул дым. — Не только для вас. И для нас. Две немалые группы сливаются в одну. Мне кажется, и вам, и нам нужно поговорить об этом со всеми нашими людьми. Если большинство согласится — нужно выработать общие правила. Чтобы ваши правила не шли вразрез с нашими, — добавил он, кивнув в сторону вышедшей на крыльцо Надежды.

Поздняков ничуть не смутился поняв намек Сергея.

— Я согласен с тобой, — голос звучал ровно, но в глазах мелькнула тень. — Тогда отправьте с нами ваших представителей. Ознакомитесь с нашими условиями и порядками. И мои люди познакомятся с вами.

Сергей задумался. К ним подошла Надежда, её тень упала на потрескавшийся асфальт.

— Антон Денисович прав. Нам нужно познакомиться с их группой. Представиться самим.

— Я не могу сегодня пойти, — Сергей пожал плечами.

— Тебе и не нужно. — Надежда чуть улыбнулась. — Ты нужен здесь. Отправь Андрея, меня и ещё кого-нибудь.

Сергей посмотрел на верхушки яблонь за стенами, затем на Позднякова.

— Давайте пока позавтракаем. Час для вас ничего не решит. А вот горячий суп сейчас всем не повредит.

После завтрака, пока Гаврилов пихал в рюкзаки консервы, крупы, макароны — всё, что умещалось, — Сергей подошёл к Позднякову вместе с Андреем, Надеждой и неожиданно вызвавшимся в сопровождение Гуловым.

— Антон, — Сергей смотрел тому прямо в глаза, пытаясь хоть что-то в них прочитать, — эти трое людей идут с вами. Надежда — член Совета и вместе с Андреем будет представлять нашу группу. Верните их к вечеру, до темноты.

Он повернулся к дружинникам, которые вышли во двор бряцая оружием.

— Слава, подойди.

Слава, застёгивая на ходу бронежилет, подошёл к ним. Его взгляд был спокоен, как всегда перед выходом.

— Бери Саню и Мишу, — Сергей положил руку ему на плечо. — Сопроводите их — он показал на людей Позднякова и свою троицу — до железки. Потом обыскивайте коттеджи. Может, Женя и Наталья там. Если не найдёте — тогда возвращайтесь, возьмёте машину и просмотрите частный сектор. Осторожно только. Не геройствуйте. А, погодите. Андрей, берите минивен, все поместитесь. Езжайте до железки - там бросите и назад на нем же приедете. А вы, Слав, берите внедорожник или приору.

— А ты, командир?

— Я останусь здесь, сменю Игоря на посту.

Сергей закрыл ворота за машинами и поднялся на вышку. Он проводил взглядом два автомобиля, пылящих по грунтовке вдоль диких яблонь в сторону железной дороги. Сама же железная дорога скрывалась за тополями, растущими вдоль всей насыпи. С высоты Сергей осмотрел весь двор: задержал взгляд на контейнере, скользнул по дачному массиву, всмотрелся в людей во дворе базы. Злата с Ольгой и Аней о чём-то щебечут и смеются. Вот Ковалёв что-то говорит Гаврилову, сильно жестикулируя руками. Баба Дуся сидит в инвалидном кресле на солнце. Двое мужчин из недавно спасённых что-то сооружают у дальней стены.

«Как будто ничего в мире не случилось», — горечь отдалась на сердце.

Он вновь обвёл взглядом пространство снаружи убежища. Минивэн у далёких тополей стоял на месте, а внедорожник уже возвращался назад.

«Значит, всё спокойно, — подумал он. — Через десять минут начнут искать в коттеджах».

Он медленно спустился вниз, решив сходить за водой.

***

Артём обливался потом, сидя в контейнере. Воздух стоял тяжёлый, пропитанный запахом ржавчины и затхлости, как будто сама железная коробка давно сгнила изнутри. Вода подходила к концу и была уже тёплой, отвратительной на вкус: отдавала пластиком и чем-то протухшим. По нагретому до раскала металлу он догадался, что солнце уже давно взошло; снаружи доносился редкий гул , но здесь, в духоте, звуки казались размытыми, будто сквозь вату. Его удивляло, что никто к нему не пришёл.

«Жаждой замучить хочет?» — подумал он.

Вчера после ареста он был в такой ярости, что даже думать ни о чём не мог. Просто упал на тряпки и захрапел. Но теперь мысли лезли в голову одна за другой.

«Надо же так по-дурацки вляпаться. Что он со мной сделает? Вряд ли убьёт. Кишка тонка. Изгонит? Скорее всего. Но, чёрт, это моя база. И пускай весь мир в труху, но она моя».

Послышались тяжёлые, размеренные шаги. Скрипнул засов, дверь приоткрылась. Артём не успел встать: на пороге возникли две фигуры — Михаил и Александр. Оба вооружены. Александр поставил на пол контейнера чашку с гречкой и большую бутылку воды.

— Здорово, мент, — прохрипел Артём. — Как тебе живётся?

Михаил и ухом не повёл. Дверь закрылась, засов повернулся с холодным лязгом. Артём остался в темноте. Встал, разминая затекшие ноги. Щёлкнул выключателем — зажглась единственная лампочка, бросив желтоватый свет на стены,.

Сначала потянулся к воде. Глотнул. Холодная жидкость освежила пересохшее горло.

«Почему эта кукла ничего не предприняла? — зло думал он, закидывая гречку в рот. — Хотя что она может? Только планы строить, которые рассыпаются в прах. Неликвид. Сейчас ещё, может, чем-то поможет, но в будущем»

Его глаза загорелись. Злата.

«Вот эта девка — что-то да значит. И хрен с ним, что молодая».

Он швырнул пустую чашку о стену контейнера. Та разлетелась мелкими осколками с резким звоном, который долго вибрировал в замкнутом пространстве.

«Козлы. Когда будет собрание, что мне народу сказать? Сейчас всё, что я думал сказать раньше, не пройдёт. Если если только не будет столкновения между нами и теми, кого он притащил».

И Артём начал прикидывать варианты, как выйти сухим из воды. За окном, за стальной оболочкой, солнце палило так, что, казалось, контейнер вотвот расплавится. А внутри — духота, пот, запах железа и безысходности.

***

Елена приняла душ, и теперь сидела в медпункте, ругая себя. Влажные волосы липнули к шее, а прохлада после душа быстро сменялась внутренним жаром тревоги. Её план встретиться с Сергеем ранним утром, пока большинство спит, разрушился. «Как я могла проспать?» — вновь и вновь она задавала себе этот вопрос. Её состояние находилось в двух шагах от паники: сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди, а ладони то и дело становились влажными. «Они после завтрака уедут, скорее всего. И его не будет до самого собрания. Я не успею с ним»

За окном послышались разговоры — она уловила, как Сергей и Поздняков разговаривают. К концу их разговора она немного успокоилась: в ней ожила надежда. «Так, он может остаться. Когда тут не будет ни дружинников, ни Андрея Мой шанс».

За завтраком она исподлобья наблюдала за Сергеем. В его движениях — спокойных, уверенных — было чтото, от чего внутри всё сжималось. А потом, выйдя во двор подышать воздухом или погреться на солнце, как будто случайно приблизилась к группе, готовящейся на выезд. Она чуть не вскрикнула от радости, услышав, как Сергей сказал:

— Я останусь здесь, сменю Игоря на посту.

Её лицо полыхнуло жаром, и она вдруг увидела, как Ольга и Аня на неё внимательно смотрят. Лена чуть сжала губы, но заставила себя улыбнуться им в приветствие, как ни в чём не бывало. Мимо протопал Слава, неся оружие группы Позднякова. Елена уловила запах пота и металла — резкий, почти агрессивный, — и на мгновение закрыла глаза, чтобы сосредоточиться. Она ещё раз окинула всех взглядом и удалилась обратно в медпункт. «Как его зазвать ко мне, сюда? Что сказать?»

Она медленно подошла к зеркалу и стала разглядывать отражение. В глазах — тревога, но и решимость. «А просто скажу, что люблю, — она улыбнулась, и в этой улыбке было больше отчаяния, чем уверенности. — Что хочу здесь и сейчас. У него давно никого не было, надеюсь» Она расстегнула халат, посмотрела на своё тело в зеркале. «Вряд ли устоит». Её взгляд окинул помещение. «Надо срочно одеяло на пол. И жалюзи закрыть».

Быстро опустив жалюзи, Елена скользнула на второй этаж в свою комнату, захватила одеяло. Уже спускаясь вниз, она столкнулась со Златой. Та молча подняла брови, увидев одеяло в руках Елены.

— Вытряхнуть хочу, — неловко попыталась та оправдаться, но Злата только усмехнулась и прошла мимо.

«Сучка мелкая», — подумала Лена, и в груди вспыхнула злость, смешанная с беспокойством. «Она всё понимает. Или догадывается».

В медпункте, ещё раз всё обдумав, она вышла в коридор. На удачу ей навстречу попался молодой парнишка, которого привезли вместе со старухой-инвалидом. Воздух в коридоре был спертым, с лёгким запахом лекарств из медпункта. Он всегда напоминал Елене о её беспомощности перед лицом больших проблем.

— О, привет, — Лена улыбнулась парню, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Напомни, как тебя?

— Сергей, — ответил он.

— Серёж, найди, пожалуйста, командира дружинников и скажи, что мне надо с ним срочно поговорить по важному делу. Скажи, инсулин испортился.

Молодой Сергей кивнул и вышел из жилого корпуса. Елена прикрыла дверь и сбросила с себя халат, оставаясь только в нижнем белье. Кожа мгновенно покрылась мурашками, но не от холода, а от волнения. Она закрыла глаза, представляя, как Сергей входит в медпункт, как его взгляд скользит по ней «Он не сможет устоять. Не сейчас. ».

***

Сергей прошёл по двору к стене, где мужчины — Константин и Виктор с примкнувшим к ним Николаем — возводили каркас из досок. В воздухе стоял гул работы: визгливо стрекотал шуруповёрт, доски поскрипывали соединяясь между собой.

— Здорово, мужики, — Сергей пожал всем руки. — Чего будет?

— Да молодые девчонки, Злата и Аня, попросили Юрия Борисовича сделать им мини-бассейн. Он сказал, что не из чего делать, — сказал Константин. — А я услышал их просьбу и прикинул: доски есть, под навесом плёнка хорошая, толстая. Чтоб землю не рыть, мы сколотим каркас, потом застелем дно и стены плёнкой. Набираем воды — и бассейн готов. И не мини, а вполне нормальный.

— Ого, — удивился Сергей, проводя ладонью по лбу и смахивая каплю пота. Во рту пересохло, и Сергей невольно сглотнул, прежде чем продолжить:

— А каркас выдержит?

— Я столяр-плотник. Выдержит, не волнуйся. Завтра все сможем искупаться.

Сергей поднял руку в приветствии, проходя мимо Ольги, Ани и Златы. Злата что-то шепнула им, и они рассмеялись. «Смеются надо мной, что ли?» — мелькнуло у него в голове. Но он пошёл дальше.

На вышке было особенно душно: солнце палило а воздух стоял тяжёлый, будто разогретый до предела. Он осмотрелся. Минивэн стоял там, где его оставили, лэнд-ровер ровно посередине асфальтовой дороги, метрах в трёхстах от базы. Сергей оглядывал коттеджи, задерживая взгляд на каждом, и наконец заметил дружинников, выходивших из пятого коттеджа от базы. «Не нашли, — пронеслось в мыслях. — И вряд ли найдут».

— Командир! — голос снизу.

Он перегнулся через небольшие перила. Внизу стоял его молодой тёзка.

— Тебя врач зовёт. Что-то там с инсулином И я хотел с тобой поговорить тоже.

Сергей вздрогнул. «Что могло случиться с лекарством? Если всё плохо, нужно сворачивать все планы и лететь искать инсулин для Нади». Он быстро спустился вниз и пошёл ко входу в дом.

— Подожди, командир. Мне надо с тобой поговорить.

— Позже, — резко бросил Сергей, скрываясь за дверью.

***

Гаврилов и Ковалёв расположились в тени навеса. Солнце палило нещадно и их рубашки были мокрыми от пота, липко прилипали к спине. В воздухе висело монотонное жужжание мух, а где-то рядом ритмично повизгивал шуруповерт. Ковалёв из-за ящика достал банку пива и с торжествующим видом протянул Гаврилову.

— Пей, Юра, холодненькая. Я с утра уже учуял, что жарища будет, поэтому подсуетился. Ведро с холодной водой — четыре банки пива, — говорил он, с хрустом откупоривая вторую банку и прикладываясь к ней. Капли конденсата стекали по металлу, оставляя мокрые следы на его пальцах.

— Пиво на складе стащил? — с сомнением спросил Гаврилов, но всё же открыл банку. Шипение разорвало знойную тишину.

— Ну почему стащил? Взял. Мы ж как при коммунизме живём — всё общее, — Ковалёв хохотнул, откинувшись назад. Его тень дрожала на пыльной земле, а на лице играла самодовольная улыбка.

— Ну всё равно неправильно. Сегодня мы пиво, завтра кто-то себе всю тушёнку в комнату утащит, — Гаврилов провёл ладонью по мокрой рубашке, стряхнул каплю пота со лба.

— Не начинай, Юр. От четырёх банок никто тут с жажды не помрёт. Я давеча и бутылку коньяка брал. Кто-то заметил? Нет. Всё путём, — Ковалёв демонстративно сделал большой глоток, смачно крякнул и вытер губы тыльной стороной ладони.

Гаврилов подумал о Надежде. Она ведёт учёт всего на складе. А если не досчитается? Он озвучил свою мысль, нервно постукивая пальцами по колену.

— Юр, хватит ныть. Такой мы народ. Есть возможность стащить по мелочи — значит, стащим. Вот лучше о чём думай: если мы действительно будем объединяться с теми, и ты предлагаешь дом тут из бруса строить, то надо разметить место. Начать рыть траншеи под фундамент. Цемент-то у нас есть. И песок вон. Маловато, правда, песка, — Ковалёв говорил, размахивая банкой, брызги пива летели на траву.

— Как думаешь, — Гаврилов задумался, машинально смял пустую банку в руке, — получиться у нас объединение?

— Не знаю, — честно ответил Ковалёв, поставил банку на землю и скрестил руки на груди. — Артём против. Сергей за. Как думаешь, кто кого?

— А тут и думать нечего, — Гаврилов нахмурился, взгляд его стал жёстче. — Кто такой Артём? Как могли человека выбрать в Совет, если он даже суток не прожил с нами? А Сергей большинство из нас спас, между прочим.

— Ну не скажи, — Ковалёв подался вперёд, глаза загорелись азартом спора. — Артём — сила. Это раз. Харизматичный. В прошлом управленец. А кто Сергей? Никто. Да-да. Спас нас всех. Ну и что теперь — до гроба ему за это кланяться? Артём вон сразу во всём разобрался. Меня быстро завхозом определил. Глаз намётан у него.

Юрий Борисович не мог поверить своим ушам. «Вот оно что, — подумал он. — Просто из-за должности. Завхозом его определили. Ну-ну». Он резко встал, отряхнул рукав рубашки, на которой остались влажные разводы от пота.

— Пойду посмотрю, что на обед будут готовить, — и, прихрамывая, пошёл в сторону дома.

«Ха. Да уж, — горько подумал Ковалёв, глядя вслед Гаврилову. — Никогда бы не подумал, что он станет мне завидовать. Вот так изза зависти и теряют друзей. Ну и чёрт с ним». Он достал ещё одну банку пива, с громким щелчком открыл её и залпом выпил. Холодная жидкость обожгла горло, а капли стекали по подбородку, пачкая ворот рубашки.

***

Сергей рванул дверь медпункта без стука и замер на пороге.

Елена стояла в полумраке, освещённая косым лучом солнца из-под жалюзи. На ней были только трусики и лифчик; кожа блестела от едва заметного слоя пота, а волосы, ещё не до конца высохшие после душа, прилипали к шее. Она медленно повернулась к нему. В глазах ни тени смущения, только напряжённая решимость.

Сергей сделал шаг назад, неловко уронив:

— Извини. Я не

— Ничего, — она подняла руку, словно останавливая его отступления. — Просто жарко. Закрой дверь. Заходи.

Он повиновался, не отрывая взгляда от нее. Дверь щёлкнула. В замкнутом пространстве медпункта воздух казался гуще, насыщеннее — запах спирта, йода и её разогретой кожи смешивались в что-то почти осязаемое.

— Что с инсулином? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Она шагнула ближе:

— Ничего.

Пауза. Он внимательно посмотрел ей в глаза.

— Тогда зачем?..

— Потому что я хотела тебя увидеть.

Её ладонь легла на его предплечье. Теплое прикосновение пробило барьер формальности, заставив его мышцы напрячься.

— Лена, — он попытался отстраниться, но она шагнула ещё ближе, почти прижимаясь к нему. — Это не

— Я люблю тебя, — перебила она, глядя прямо в глаза. — И хочу тебя. Прямо сейчас.

Сергей замер. В груди будто разверзлась пропасть — два противоположных потока тянули его в разные стороны. С одной стороны — тепло её тела, запах кожи, полумрак медпункта, превращавший всё в сон. С другой — холодная, неприятная мысль, пробивающаяся сквозь наваждение: «Она не просто так это делает. В её глазах нет нежности — только расчёт».

Елена шагнула вплотную. Её ладони скользнули по его плечам, потом вниз. Она взяла его кисти и медленно, настойчиво потянула к себе — сначала к талии, затем ниже, заставляя его пальцы ощутить изгиб бёдер, теплоту кожи над краем трусиков.

— Лена — он попытался отстраниться, но она прижалась ещё теснее, почти шепча:

— Ты же хочешь этого. Я вижу.

Её губы уже были в сантиметре от его рта. Он чувствовал её дыхание — частое, горячее. В голове пронеслось: «Один поцелуй — и всё изменится. »

Он приоткрыл рот, чтобы что-то сказать ...

Два отчётливых выстрела разорвали тишину, как лезвие.

Сергей резко отшатнулся. Елена побледнела, инстинктивно прикрыв грудь руками.

— Что это?! — её голос дрогнул.

Он уже был у окна, осторожно отодвинул край жалюзи. Во дворе суета: люди бежали к воротам, кто-то кричал.

— Не знаю, — бросил он.— Но это близко.

Она стояла неподвижно, забыв о своей наготе, о только что пылавших желаниях. В воздухе повисло что-то новое — холодное, металлическое, как запах пороха.

— Оставайся здесь, — приказал он, уже на пороге. — Никуда не выходи.

Дверь захлопнулась.

Елена медленно опустилась на кушетку, обхватив себя руками. В ушах всё ещё звенело: не от выстрелов — от того, что не случилось.