Точка Х. Когда рушатся стены

Глава 7

Монитор ноутбука Андрея погас. Села батарея. В штабе повисла тяжёлая пауза. Свет единственного светильника дрожал, отбрасывая на стены тени, похожие на извивающиеся щупальца. Андрей даже не моргнул — его взгляд оставался прикованным к Позднякову, словно тот держал в руках ключ к разгадке.

— Вы как-то связываете появление серых заражённых с тем, что люди стали массово просыпаться? — он прокашлялся, голос звучал напряжённо, почти хрипло. — Это не совпадение?

— Мы заметили совпадение, — осторожно ответил Антон, медленно проводя ладонью по столу, будто ощупывая невидимые трещины. — Как его трактовать У меня лично есть одна мыслишка

Он обвёл всех взглядом. Не просто внимательным, а пронизывающим, словно пытался прочесть мысли каждого. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое: страх? Вдохновение?

— Вы знаете, чем питаются эти заражённые? Они нападают на нас. Рвут, пожирают. Но нас мало. Их десятки, а может, и сотни тысяч в городе. Птиц они поймать не могут. Мелкие животные вроде кошек - он запнулся, нервно сглотнул — я не знаю. Своих они не трогают, как мы знаем. У меня стойкое подозрение, что они в большинстве не питаются сейчас. Просто нечем. - Его голос стал тише, почти шёпотом — Как при этом выживает их организм, я не знаю. Не учёный. А вот то, что они стали меняться - он сделал паузу, и в этой тишине раздался отдалённый вой, заставивший всех вздрогнуть — Мы часто ночами слышим страшные крики людей с нового района. Люди просыпаются, кто сразу идёт, не разобравшись, на улицу, кто от голода туда прёт. А там заражённых тысячи. Конец почти всегда один. И вот на этом месте появляются серые.

В воздухе повисла тяжесть. Сергей невольно сжал край стола, чувствуя, как под ногтями впиваются занозы. Алексей переглянулся с Андреем — в его взгляде читался немой вопрос: «Это правда?»

— Вы хотите сказать, — перебил Андрей, резко подавшись вперёд, так что стул скрипнул, — что заражённые мутируют от поглощённой пищи?

— Это моя мысль. Пока ничем другим я объяснить её не могу.

— Но это дельная мысль, — сказал Алексей, проводя рукой по лицу, будто стирая невидимую пелену.

— Тот заражённый на АЗС — Сергей замолчал на секунду, вспоминая серые, почти стеклянные глаза существа. Его голос дрогнул, но он тут же взял себя в руки — Он питался двумя убитыми людьми. Как такое возможно, чтобы они мутировали от еды?

Андрей развёл руками, но в этом жесте не было беспомощности — только холодная расчётливость.

— Нужно попасть в клуб. Там мы можем найти информацию. Мои помощники собирали всё, что касалось «точки Икс». Может, и они сами ещё живы.

— Я помню, — Сергей вздохнул, глядя в темноту за окном, где мелькали тени. — Но пока мы не можем даже уйти из нашего района.

Он замолчал, прислушиваясь к далёкому шороху. Там словно кто-то царапал стену снаружи.

Гаврилов, до этого молча наблюдавший за разговором, медленно поднялся. Его движения были размеренными, но в них чувствовалась скрытая напряжённость. Он подошёл ближе, и свет лампы выхватил из полумрака его нахмуренные брови.

— Может, теперь вы расскажете нам о вашей группе? — его голос прозвучал негромко, но твёрдо, словно он ставил точку в одном разговоре и открывал дверь в другой.

Поздняков откинулся на спинку стула, но спина осталась напряжённой, словно он готовился к удару. Его пальцы непроизвольно сжали край столешницы, прежде чем он начал говорить:

— Мы идём с вами практически параллельными курсами, — голос звучал ровно, но в глазах читалась усталость многих бессонных ночей. — Я вместе с ныне покойным братом проснулись выжили в первые пару дней, хотя это было нечто. Потом встретили одного человека, осознали масштаб всего вокруг и принялись методично, постоянно ошибаясь, выживать, спасать, защищать.

В углу скрипнула ножка стула — Лена невольно подалась вперёд, её пальцы сжали подлокотники. Где-то в коридоре послышались приглушённые шаги, заставившие всех на секунду обернуться.

— Мы, как и вы, находим спящих, оставляем предупреждающую записку и патрулируем осторожно территорию в поисках проснувшихся. У нас, точно как у вас, нет вертикали власти. Тоже Совет. Пять человек в Совете, я — председатель. В общине 61 человек на данный момент.

— А где ваше убежище? — спросил Сергей, слегка наклонив голову; его взгляд был пристальным, оценивающим.

— На выезде из города, в гору, в сторону деревень. Метрах в пятистах от дорожного кольца. Там шинная база.

— Да-да, я знаю, где это, — Сергей кивнул, но его пальцы продолжали выстукивать негромкую дробь по столу.

— Место неплохое, но много минусов: нет воды. Приходится каждый день группе из 10–15 человек ходить к частным домам. Там мы нашли скважину и берём воду оттуда. Здесь у вас, я заметил, кочегарку. У нас нет. Административный корпус, который мы сделали жилым, раза в три, конечно, больше вашего, но там центральное отопление. Зима придёт — замёрзнем.

— Почему же не меняете место? — спросила Надежда; её голос дрогнул.

Поздняков лишь горько усмехнулся:

— Нам не так повезло, как вам. У нас с одной стороны тысячи заражённых в новом районе, с другой — тысячи заражённых за виадуком. Нам некуда идти. Мы в катастрофическом в этом плане положении. На нашей территории было всего два продуктовых магазина. Да и то один — это ларёк скорей. И ни одной аптеки. — Он твёрдо посмотрел на Надежду, его голос стал жёстче. — И вот продукты в магазине подошли к концу, часть попорчена грызунами. Наши люди голодают второй день. Вот мы и решились рискнуть и пробиться к складам у железной дороги. Но попали в окружение и пришлось спасаться на крыше контейнера. Дальше вы всё знаете.

Лампа мигнула, отбрасывая на стену тень, похожую на когтистую лапу. В коридоре снова зазвучали шаги — ближе, отчётливее. Это дежурный дружинник заступал на ночную смену.

— А почему вы в деревни не попробовали податься? — Сергей смотрел прямо в глаза Антона, его руки замерли на столе. — Там от вас два часа пешком по трассе. Вряд ли там будет много заражённых.

— Мы пробовали, но в деревне уже своя группа выживших. Нас просто предупредили выстрелами — туда не приближаться.

— Даже так? — удивился Гаврилов; он резко выпрямился, стул под ним скрипнул.

— А вы думали, что будет иначе? — Поздняков чуть не расхохотался, но смех вышел сухим, безрадостным. — Товарищи, да весь город кишит группами выживших. Большие группы поглощают малые или уничтожают их в борьбе за ресурсы. Воюют друг с другом. Процветает авторитаризм. Выжившие ублюдки становятся ещё большими ублюдками.

— Откуда в вас эта уверенность? — Лена впервые нарушила молчание; её голос прозвучал тихо, но чётко.

— Это знание людей, — просто ответил Поздняков, опуская взгляд на свои сжатые кулаки. — Плюс скольким спящим людям не повезло. Они просыпаются именно в тех районах, где шагу нельзя ступить, не наткнувшись на этих заражённых. Нам с вами ещё повезло. Правда, наше везение подходит к концу.

Алексей поднялся, провёл рукой по затылку, будто снимая напряжение, и медленно прошёлся по комнате. Остановился у окна, глубоко вдохнул предночной воздух. В его глазах мелькнуло что-то похожее на надежду.

— Оружие у нас практически нет, — продолжал Поздняков, глядя в стол. — Охотничье ружьё и три пистолета. Ранее и вовсе обходились двумя пистолетами. В общем, мы сейчас на грани.

— А что если нам объединиться? — робко спросила Надежда, глядя на Сергея и Андрея.

— У нас мало места, — резко сказала Елена, её ладони ударили по столу. В голосе — сталь. — И продукты тоже не бесконечны.

Повисла долгая пауза. Все смотрели на Позднякова, ожидая его реакции. За окном гдето вдали — едва слышно — завыл заражённый.

— Вы правы, товарищ медик, — устало и глухо проговорил он, опуская взгляд на свои сжатые кулаки. Его голос стал тише, почти шёпотом. — Шестьдесят человек не просто прокормить Это сразу сведёт на нет ваш продуктовый запас.

— Но его можно пополнять! — Гаврилов взмахнул рукой с силой. Его глаза загорелись идеей, он подался вперёд. — У нас ещё есть супермаркет на районе. Сколько там осталось продуктов, Серёжа?

— Может, половина, может, меньше, — Сергей задумчиво смотрел на Надежду.

— И эта половина быстро уйдёт, когда нас станет около ста человек, — мягко сказал Андрей, слегка наклонив голову. — Но мы всё же и так ищем выживших. Вот они. У нас есть водоснабжение прямо тут, на базе

— У вас мало места, — перебил Поздняков, ударив кулаком по столу, но тут же сжал пальцы в кулак, пытаясь сдержать ярость. — Да и кто вам сказал, что мы согласны объединяться с вами?

— У нас есть материалы, брус, доски, — Гаврилов говорил быстрее, словно боясь упустить мысль. — Можно посреди базы выстроить дом на сто человек. Сварщик у нас есть, трубы есть для отопления. Котёл в любом из коттеджей скрутить можно. Почему и нетто?

Сергей обвёл взглядом всех и остановился на Позднякове.

— Завтра утром, — сказал он твёрдо, но без нажима, — Юрий Борисович выдаст вам столько продуктов, сколько сможете взять. У железки в этом районе нет продуктовых складов — они дальше на запад. А там заражённые. И если всё же встанет вопрос об объединении, надо сначала подумать, как и где мы будем добывать продукты. Мы ведь тоже ограничены и привязаны к своему району. Дальше в город нам не пробиться. Есть на кольце западного ещё один супермаркет, но на машине туда уже не подъедешь — слишком близко. Заражённые, услышат. Больше нет ничего, где можно добыть продукты

— Есть, — Надежда приподнялась из-за стола, её голос зазвучал твёрже, спина выпрямилась.

Поздняков сразу понял, о чём она хотела сказать.

— Нам не пробиться туда, — он ударил кулаком по столу, глаза потемнели. — В прошлый раз мы потеряли семь человек. Семь.

— Может, вы просто не знали, как нужно действовать? — парировала она, глядя ему прямо в глаза.

Сергей, тоже поняв, о чём разговор, вмешался:

— К армейским складам не пробиться. Там тысячи заражённых.

— На дороге, — ответила Надежда, не отводя взгляда. — Но они в прошлый раз и не ходили по дороге. Они шли по путям.

— И на путях не меньше сотнидругой этих тварей, — перебил Поздняков, его голос дрогнул от напряжения.

Они вступили в спор. Голоса звучали всё резче, перекрывая друг друга.

Андрей сделал знак Сергею. Оба встали, их стулья с тихим скрипом отодвинулись от стола. Не говоря ни слова, они вышли в коридор, где тускло горела лампочка.

— Сотня-другая, — тихо повторил Андрей, глядя в глаза Сергею. — Это мало. Если две вооружённые группы объединятся, то можно пробиться сквозь эту толпу.

— Можно. А можно ещё проще, — Сергей улыбнулся, и в его глазах вспыхнул огонёк. — Сделать, как мы не раз это делали: увести их в другое место.

Мужчины обменялись понимающими взглядами. Затем, не сговариваясь, вернулись в штаб. В комнате стало тише — спор временно стих, все обернулись к вошедшим.

Сергей наклонился над картой, лежащей на столе.

— Вы шли здесь? — спросил он Позднякова, проводя пальцем по извилистой линии железной дороги. Кончик ногтя слегка зацепил размытое чернильное пятно.

Тот всмотрелся, прищурившись. Лампа над столом мигала, отбрасывая дрожащие тени на его лицо.

— Да. Вот на этой станции группа и напоролась на заражённых. Сотни две, — он ткнул пальцем в точку на карте, затем провёл линию вдоль путей, словно очерчивая зону опасности.

Сергей замер, всматриваясь в схему. В голове всплывали образы: две ветки, расходящиеся в лабиринт путей, где вечно стоят ржавые вагоны и тепловозы; пассажирский перрон с выходом на центральную улицу, к бульвару.

Он коротко рассказал, что вспомнил об этом железнодорожном узле, сопровождая слова жестами — чертил в воздухе невидимые маршруты, хмурил брови, вспоминая детали.

— Вот в этом месте можно будет устроить небольшую провокацию и увести всех заражённых оттуда на бульвар, — наконец произнёс он, постукивая пальцем по нужной точке на карте.

— Увести? — переспросил Поздняков, приподнимая брови. В его глазах мелькнуло недоверие.

— Именно. Мы уже использовали эту тактику. Два-три человека аккуратно уводят за собой всю толпу — и путь свободен. Даже если немного останется молча перебьём их холодным оружием, — Сергей улыбнулся, но в этой улыбке не было веселья. Была уверенность. Она начала передаваться окружающим.

— А если не пойдут? — голос Позднякова дрогнул.

— Пойдут. Они идут на шум. А мы пошумим, — Сергей резко хлопнул в ладоши, и этот звук был надеждой.. — Но тогда перед нами две задачи. Первая — полностью перевезти все продукты из вот этого маркета, — он ткнул в карту, оставив на бумаге едва заметный след, — и вторая — сначала разведка. Нужно точное расположение заражённых и их количество.

В комнате повисла тяжёлая пауза. Надежда, молча наблюдавшая за разговором, скрестила руки на груди. Когда Сергей упомянул разведку, её взгляд метнулся к окну, словно она уже представляла себя в этом рейде.

Елена, стоявшая в тени, приподняла бровь, но промолчала. Её глаза скользили по карте, будто она мысленно пересчитывала риски. Гаврилов, прислонившийся к стене, кивнул, постукивая пальцем по столу в такт мыслям. Его губы дрогнули в усмешке: «Наконец-то дело сдвинулось».

Глаза Позднякова загорелись. Он даже задышал спокойнее, плечи расслабились.

— Это может сработать. Если, конечно, там действительно есть запасы.

— Нам нужно объединить две группы, — Сергей резко повернулся к Антону, его взгляд был твёрдым. — Чтобы во время разведки и тем более прорыва было достаточно человек.

— Разумно. Я согласен. Когда приступаем? Завтра?

— Нет, — Сергей помедлил, глядя в окно, где уже сгущались сумерки. — Завтра вы вернётесь к своим, накормите людей. Мы завтра продолжим поиски наших двух человек. Послезавтра мы должны вывезти все продукты из маркета на склад. Только потом — разведка.

Сергей обвёл взглядом собравшихся. Надежда кивнула, её лицо стало спокойнее, но в глазах читалась решимость. Елена вздохнула, но не возразила. Гаврилов хлопнул ладонью по столу:

— Пора действовать.

Все начали подниматься.

— Сергей, — окликнул Поздняков уже в коридоре. Его голос звучал тише, почти доверительно. Он сделал шаг вперёд, и в полумраке коридора его лицо казалось бледным пятном. — Спасибо вам всем.

Они пожали руки. Ладони Позднякова были холодными, но хватка твёрдой. Сергей заметил, как в его глазах мелькнуло что-то похожее на надежду, но тут же исчезло.

— И приглашаю кого-нибудь из вас завтра к нам. Собственными глазами убедиться, что нам можно доверять.

Сергей кивнул, но его взгляд оставался настороженным.

— Давайте утром об этом поговорим, — наконец ответил он, и в его голосе прозвучала нескрываемая настороженность. — Сейчас нам нужно сосредоточиться на главном.

Поздняков молча кивнул, развернулся и ушёл . Сергей остался один, глядя вслед.

***

Лена молча ходила взад-вперёд по медпункту, меряя шагами пространство между шкафом с медикаментами и столом, заваленным бинтами и пустыми флаконами. Пол под ногами слегка поскрипывал — каждый шаг отдавался в ушах слишком громко, будто кто-то мог услышать её тревогу за стенами.

«Что делать? Пока меня вроде ни в чём не подозревают Но если Артём завтра расскажет обо мне» — холодок пробежал у неё по спине, заставляя плечи непроизвольно сжаться. Она остановилась у окна, вцепившись в подоконник . Тёмный провал окна манил и пугал одновременно — за ним была ночь, тишина и неизвестность.

«Что делать? Может, выпустить Артёма? Нет. Этот олух сам себя подставил. Да и дежурный на вышке увидит Надо идти к Сергею. Брать его в оборот».

Она одернула платье, разгладила несуществующие складки, глубоко вздохнула и подошла к зеркалу. В тусклом свете лампы её отражение казалось чужим: бледное лицо, напряжённый взгляд, дрожащие губы. Лена провела рукой по волосам, поправила прядь, упавшую на лоб, и заставила себя улыбнуться — криво, неестественно.

«Должно сработать», — повторила она про себя, пытаясь убедить себя в этом. Затем резко развернулась и направилась прямо в комнату Сергея.

Постучав, она услышала приглушённое «Входите». Толкнула дверь и замерла на пороге, невольно сжав пальцы на ручке. Помимо Сергея в комнате расположились Андрей и Алексей. Все трое молча смотрели на неё — их взгляды, тяжёлые и изучающие, словно пригвоздили её к месту.

Сергей сидел за столом, склонившись над картой, принесенной из штаба; его пальцы машинально крутили карандаш. Когда Лена вошла, он поднял голову, брови слегка приподнялись в немом вопросе.

Андрей, развалившийся на кровати у стены, выпрямился. Его поза стала настороженной, а глаза — цепкими, будто он пытался прочесть её намерения по одному лишь взгляду.

Алексей, стоявший у окна, обернулся. Он скрестил руки на груди, и на его лице мелькнуло что-то вроде недоверия. Тишина стала почти осязаемой — слышно было только тиканье настенных часов да отдалённый гул ветра за стеной.

Лена сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. Она сделала шаг вперёд, стараясь придать лицу спокойное выражение, но голос всё равно прозвучал чуть выше, чем обычно:

— Сергей, мне нужно с тобой поговорить. Наедине.

Андрей и Алексей переглянулись. В этом коротком обмене взглядами читалось всё: недоверие, настороженность, готовность вмешаться.

Сергей отложил карандаш, медленно откинулся на спинку стула и посмотрел на Лену в упор. Его голос прозвучал ровно, но в нём угадывалась сталь:

— О чём именно? И почему именно наедине?

Лена снова сглотнула. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, но она тут же заставила себя расслабить руки.

— Это касается Артёма.

В комнате стало ещё тише. Андрей подался вперёд, а Алексей сделал полшага к столу, словно готовясь перехватить любой неожиданный ход. Сергей не шевелился, но его взгляд стал острее.

— Говори, — сказал он. — Но уже не наедине. Всё, что касается Артёма, касается всех нас.

Лена почувствовала, как внутри всё сжалось. План, казавшийся таким безупречным минуту назад, вдруг рассыпался на глазах. Она открыла рот, чтобы чтото сказать, но слова застряли в горле.

Лена заставила себя посмотреть Сергею прямо в глаза — взгляд не дрогнул, но внутри всё сжалось от тревоги.

— Артём продумывал план, — проговорила она медленно, взвешивая каждое слово, — сместить тебя с поста командира дружины. И на твоё место поставить Михаила.

Сергей даже не шевельнулся . Его руки всё так же спокойно лежали на краю стола, но взгляд стал острее.

— Я в курсе, — спокойно ответил он. — А откуда ты об этом знаешь?

Вопрос поставил её в тупик. В груди похолодело, мысли заметались, как загнанные звери. Андрей, до этого молча наблюдавший за разговором, слегка наклонился вперёд, его глаза сузились. Алексей, стоявший у окна, чуть повернул голову — теперь он явно прислушивался.

— Он предлагал мне постоянное место в Совете, — выдавила Лена, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Андрей хмыкнул, и этот короткий звук прозвучал в тишине комнаты почти оскорбительно.

— Сомневаюсь, что Артём мог предложить тебе место в Совете, если ты и так в нём состоишь, — произнёс он, приподняв бровь.

Лена почувствовала, как краска приливает к щекам, но тут же взяла себя в руки.

— Он предлагал мне стать главным советником, — быстро поправилась она. — С особыми полномочиями.

Сергей медленно откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди. Его взгляд скользнул по её лицу, словно сканируя каждую черту, каждую микроскопическую реакцию.

— Спасибо, что предупредила, — сказал он наконец. — Можешь идти.

Лена кивнула, развернулась и вышла из комнаты, стараясь не ускорить шаг. Только за дверью она позволила себе выдохнуть.

В медпункте было тихо. Лена опустилась на стул у стола, сжала пальцами виски. В голове крутились одни и те же мысли, бьющие, как молот:

«Как я могла не сообразить? Изза Позднякова и его людей Гаврилов подселил к Сергею других . А я не уточнила это у Гаврилова Глупо. Так глупо!»

Она встала, прошлась по комнате, остановилась у зеркала. Отражение показалось ей чужим — бледное лицо, напряжённые плечи, взгляд, полный раздражения к самой себе.

Лена подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу.

«Попробую ещё раз сблизиться с Сергеем, — решила она. — Но когда? Утром — все на виду, каждый шаг под наблюдением. А надо успеть до того, как Артёма выпустят из контейнера. Если он заговорит»

Она закрыла глаза, сделала глубокий вдох. План нужно менять. Быстро, аккуратно, без ошибок.

«Завтра. Завтра утром, перед общим собранием. Когда все будут заняты подготовкой, а Сергей — один. Это мой шанс».

Лена повернулась к столу, достала блокнот и быстро набросала несколько пунктов. Пальцы чуть дрожали, но она заставила себя сосредоточиться. Каждый шаг должен быть просчитан.

***

Поздняков лежал на грубом шерстяном одеяле, раскинув руки в стороны, и смотрел в тёмный потолок. В комнате было тихо — только изредка доносились шаги дежурного на улице да отдалённый гул ветра, бьющийся в оконную раму.

Мысли крутились вокруг предложения объединиться. Ему хотелось этого — больше рук, больше ресурсов, общая оборона, возможность наладить стабильное снабжение. Но в груди всё равно скребло недоверие: а вдруг они хитрят? Вдруг у Сергея свои планы, в которых группе Позднякова отведена роль расходного материала?

Он перевернулся на бок, подложил руку под голову и снова прокрутил в голове все «за» и «против».

«Еда на исходе. Оружие почти на нуле. Люди устали, моральный дух падает. А у них — склад, водоснабжение, даже какой-никакой план действий. И главное — они уже выживают, не просто держатся из последних сил»

Сомнения терзали его долго, но постепенно чаша весов склонялась в одну сторону. Поздняков глубоко вздохнул, сел.

— Пора решить, — пробормотал он себе под нос.

Ночь уже полностью вступила в свои права.

— Мужики, — Поздняков окликнул своих людей, лежавших тут же в комнате. — Нам нужно решить: объединяться с группой Сергея или нет.

Виктор, самый старший из них, с седыми висками и шрамом на щеке, почесал затылок:

— А доверять им можно? — его голос звучал хрипло, будто он давно не говорил вслух.

— Не полностью, — честно ответил Поздняков. — Но и нам не обязательно раскрывать все карты. Мы можем пойти на объединение, но с условиями.

Олег, молодой, но уже поседевший от пережитого, усмехнулся:

— Да выбора особо нет. Или объединяемся, или медленно загибаемся тут. У нас еды на три дня, если экономить.

— И патронов почти нет, — добавил Денис. Его руки, покрытые мозолями и пятнами машинного масла, нервно теребили край куртки. — Вчера проверил — осталось семь штук на троих.

Павел, молчаливый и внимательный, кивнул:

— Они действуют разумно. Видел, как они патрулируют — без суеты, по плану. И людей берегут.

Андрей, самый высокий из них, скрестил руки на груди:

— Значит, решаем: идём на объединение.

Все переглянулись и молча кивнули.

Поздняков почувствовал, как внутри что-то отпустило. Решение принято. Он глубоко вдохнул, расправил плечи и посмотрел на своих людей — на этих измождённых, но несгибаемых мужчин, которые столько раз прикрывали ему спину.

— Хорошо, — сказал он твёрдо. — Я поговорю с Сергеем. Но условия озвучу позже. Сначала нужно понять, что именно они готовы нам дать, а что потребуют взамен. И только тогда выдвигать свои требования.

Он встал, подошёл к окну и посмотрел на двор, едва различимый в свете фонарей.

«Да, — подумал он. — Объединение».

В душе всё ещё оставалось напряжение, но впервые за долгое время появилась надежда. Надежда не на чудо, а на реальный шанс выжить — вместе.

Глава 8

Перед завтраком Поздняков подошёл к Сергею. Утренний ветер гонял пыль по двору , тихонько завывая в углах стен.

— Мы бы хотели покинуть вас сейчас, — он протянул руку, но замер на полпути. — Вчера я обдумал наш разговор, посоветовался с людьми. Все выступают за объединение.