- -
- 100%
- +
***
Старые валенки, подшитые в нескольких местах, поскрипывали по насту.
Иван Лукич шёл по деревенской заснеженной дороге, чуть пригнув голову от ветра, и время от времени вытирал лицо протёртой варежкой. Мороз нынче стоял колкий, злой: не просто щипал кожу, а будто мелкими иголками проходился по щекам, по векам, забирался под воротник старого полушубка.
Снег под ногами давно слежался. У обочин он был серый, плотный, с въевшейся дорожной пылью, а посередине — твёрдый, звонкий. Но Иван Лукич знал здесь каждую кочку, каждую выбоину под белой коркой. Этой дорогой он мог бы пройти и с закрытыми глазами.
Восемьдесят лет ходил он по ней.
От родного дома — к большому шоссе, где на развилке стоял сельский магазин. Когда-то по этой дороге бегали босиком мальчишки, поднимая июльскую пыль и перекрикивая друг друга. Потом ходили бабы с бидонами, мужики с авоськами, ребятишки с санками. Потом народу становилось всё меньше, голоса тише, лица незнакомее.
А дорога оставалась.
Менялись только края. Придорожный ивняк то вырубали, то он снова поднимался тонкими зелёными прутьями. Поля, где раньше темнела пашня, обрастали дачными домиками — маленькими, остроконечными, нарядными, будто игрушечными. Деревянные столбы сперва покосились, потом исчезли, и вместо них поставили бетонные — прямые, серые, равнодушные. Шоссе стало шире, машины громче, люди торопливее.
А Иван Лукич всё ходил.
Медленнее, конечно. Ноги уже не слушались так охотно, дыхание сбивалось на подъёме, и каждый лишний шаг требовал своего. Но шёл он с той же упрямой, чуть насмешливой складкой у губ, словно всё ещё хотел доказать дороге, что она его не одолела.
В магазине он обычно покупал одно и то же: буханку чёрного, два белых батона и две пачки духмяных папирос. Продавщица давно не спрашивала. Только кивала, доставала хлеб, клала папиросы на прилавок и смотрела, как старик медленно, тщательно отсчитывает деньги.
Потом Иван Лукич выходил на крыльцо, становился боком к ветру, складывал узловатые пальцы домиком, чиркал спичкой и затягивался первым горьким дымом. Курил он всегда молча. Смотрел на шоссе, на лес за дорогой, на серое небо — и лишь потом, постояв минуту-другую, отправлялся обратно.
Жизнь давно укрепила его в одном простом убеждении: надеяться на случай нельзя.
Случай, он такой: сегодня улыбнётся, а завтра отвернётся. Лучше самому идти, самому терпеть, самому держаться. Как старое кряжистое дерево держится за землю: ствол согнуло, кора потрескалась, ветви обломаны, а корни всё равно сидят глубоко.
Иван Лукич и держался.
Отец его погиб на фронте в тяжёлых боях зимы сорок первого. Последнее письмо долго блуждало по военной дороге и принесло весточку из-под Можайска уже тогда, когда ждать почти перестали. Бумага была тонкая, серая, в сгибах надорванная. Мать держала её обеими руками, будто боялась, что и эта последняя память рассыплется между пальцами.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.