Федерация. Прапор

Глава 6

«Анти». Капитанский мостик

Одна из звёздных систем вселенной.

На слова Прапора никто не ответил. Обе стороны молча, но внимательно следили друг за другом.

— Капитан, как вы? — Крайта решил взять инициативу на себя.

— Кто это? — Васкес, не отвечая, указал дулом пистолета на Прапора.

— Я его знаю, — присоединился к беседе Роуд. — Это один из тех, кого вы сначала приказали утилизировать, а после, по просьбе Крайтара пощадили и…

— Я понял. Можешь дальше не продолжать… — перебил подчинённого капитан. — Крайтар, что тут произошло?

Васкес медленно обвёл взглядом коридор перед рубкой. С тех пор как им пришлось укрыться внутри, тел здесь заметно прибавилось.

— Капитан, здесь был противник. Мы его уничтожили.

— Вы? Вдвоём?

Недоверие ясно читалось на лице Васкеса. Он смотрел на Крайтара так, будто у того было не всё в порядке с головой.

— Нет, нас трое. Нет. То есть четверо, включая меня. Ещё мы нашли Дока, но он остался в медицинском отсеке.

Крайтар говорил торопливо, временами сбивчиво. На его лбу выступили капли пота. Прапор предположил, что у того начался «отходняк» после лекарств, а боль в раненом плече усилилась.

— И где остальные?

Прапору надоело ждать, пока эти олухи наговорятся, и он вмешался:

— Один за углом. Ранен в живот, ему требуется срочная помощь. Второй боец контролирует подходы — на случай, если мы всё же кого-то пропустили. Нами было уничтожено одиннадцать единиц живой силы противника.

Капитан бросил оценивающий взгляд за спину Крайтару, и его лицо немного смягчилось.

— Хорошо. Роуд, забери у «этого» оружие. — Он указал на Прапора. — Проверьте ситуацию на корабле. По нашим радарам враг отступил, но лучше поторопиться. Есть вероятность, что они решат вернуться.

— А что с моим раненым? — не унимался Прапор.

— Помогите ему дотащить бойца, о котором он говорит, к Винсу. И поторопитесь. Мы не можем задерживаться в этой системе.

Из рубки вышло ещё два человека. Теперь вместе с Крайтаром и «уродом», имени которого Прапор не знал, они отправились к Медведю. В разговоре капитана вроде бы прозвучало слово «Роуд», но Прапор не был уверен, к кому оно относилось.

На всякий случай он решил предупредить Медведя. Вдруг тот контролирует их направление и, не разобравшись, пристрелит кого-нибудь. Получилась бы очень неловкая ситуация.

— Медведь, это я, Прапор! Всё нормально! Не стреляй!

Ответа не было.

За углом они обнаружили Медведя без сознания. Повязка на его животе насквозь пропиталась кровью.

Двое бойцов подхватили Медведя и понесли его к медицинскому блоку.

Дальше всё пошло по тому же кругу. Прапор окликнул Механа. У того было тихо. Противник, если он и был, то не давал о себе знать. Оружие у Механа тоже забрали.

До медблока добрались без приключений. На этот раз Крайтар, прежде чем войти, громко позвал Дока. Слишком свежа была память о простреленном плече.

Док встретил их собранным. От прежнего мандража не осталось и следа.

Медведя, так и не пришедшего в сознание, уложили в капсулу. Док склонился над ним, принялся за работу: срезал бинты, вколол что-то, залил раны густой пеной. После чего поднял голову и недовольно сказал:

— И чего вы здесь встали? Представление? Освободите помещение. Не мешайте мне. Крайтар, останься. Закончу с ним — осмотрю твоё плечо.

Остальные поспешили выйти.

И снова речь окружающих стала непонятной. Вместе с Крайтаром в лазарете остался и переводчик, а без него разговоры сопровождавших бойцов превращались в пустой и бесполезный фоновый шум. Их довели до «дома» — восьмой каюты, впустили внутрь, закрыв дверь.

— Уф-ф… — выдохнул Механ. — Командир, как же стрёмно идти без оружия. Будто двигаешься по минному полю — и под ноги не смотришь.

— И не говори, — согласился Прапор. — Надеюсь, Медведь выкарабкается. Крайтара же быстро поставили на ноги, хотя ему явно сильнее Медведя досталось.

— Командир, а что у вас там произошло?

— Встретили трёх ушлёпков. Первого я снял сразу. У второго был щит — с ним провозились дольше, и третий успел зацепить Медведя. Заодно успел познакомиться с капитаном этой посудины. Точь-в-точь те колумбийцы, которых мы положили под Изюмом. Я чуть дар речи не потерял.

— Командир, как думаете, что с нами теперь будет? — обеспокоенно спросил Механ.

— Думаю, что пока ничего плохого. Раньше мы были в статусе: «Нахрен нужен такой балласт», то теперь мы уже не выглядим лишними на корабле. Если Крайтар не врал, команда потеряла троих или четверых убитыми. И это только те, кого мы видели своими глазами. Общую картину нам, сволочи, не показывают — не доверяют. Зато в этот раз даже обыскивать не стали. Так что верим в лучшее.

Прапор подошёл к своей койке, лёг лицом к выходу и вынул из кобуры пистолет. Не бог весть какое оружие, но всё лучше, чем ничего. Механ последовал его примеру и занял своё место.

Потянулось ожидание.

«Анти»

Капитанский мостик

На капитанском мостике оставались трое: Васкес, первый пилот и оператор систем вооружения. Остальные, кто уцелел, расползлись по кораблю. Они спешно занимались обследованием корабля, проверяли отсеки, проводили срочный ремонт, убирали тела убитых.

Корабль медленно приходил в себя после боя. На панели управления тревожный красный кое-где сменился оранжевым, а часть систем удалось полностью вернуть к жизни и они горели зелёным.

— Капитан, противник ушёл за планету и пропал из зоны сканирования, — доложил оператор. — Щиты восстановлены полностью. Ракетные установки перезаряжены на пятьдесят четыре процента.

Васкес не сразу ответил. Он внимательно смотрел на тактический экран, туда, где ещё недавно отображалась метка вражеского корабля, а сейчас, как и говорил оператор, там была пустота.

— Что с системами ПКО? — спросил Васкес.

— Потеряно около семидесяти процентов систем. Возможно, техники смогут вернуть часть в строй, но не быстро. Половина турелей со стороны высадки абордажной группы уничтожена полностью.

Васкес открыл канал связи со старшим техником. В рубке зазвучал уставший голос Барри:

— Капитан, заканчиваем осмотр двигателей. Визуально всё цело. Похоже, их вырубило чем-то электромагнитным. Проверяем цепи реактора, ищем проблему…

— Мне не интересно слышать твои оправдания. Лучше скажи мне, КОГДА МЫ СМОЖЕМ УЛЕТЕТЬ ИЗ ЭТОЙ СИСТЕМЫ?! — последние слова Васкес уже выкрикнул, забрызгав слюной панель перед собой.

На мостике стало тихо.

— Пока не могу ответить точно, капитан, — после паузы произнёс Барри. — Ориентировочно — несколько часов. Если, конечно, повреждения не окажутся более значительными, чем нам кажется.

Васкес закрыл глаза на долю секунды.

— У тебя нет нескольких часов, Барри. У тебя есть время до того момента, как они, возможно, вернутся. Работай.

— Я постараюсь, капитан.

Связь отключилась. Тревожить Васкеса без веской причины сейчас не решился бы никто.

Дверь в рубку поднялась. Наконец-то вернулся Роуд.

— Капитан, корабль осмотрен. Противника на борту нет. Вся абордажная группа полностью уничтожена. Их десантный бот пуст. Второй пилот сейчас перегоняет его в наш ангар, после этого он на челноке проверит останки нашего разведчика. Но, судя по состоянию корпуса, живых там не осталось.

— Да… Жаль Ортиса. Он был хорошим пилотом…

Роуд молчал, понимая, что капитан ещё не всё сказал.

— Груз?

— Цел. Ни одна капсула не пострадала.

— Хоть что-то, — сухо сказал Васкес. — Что выяснили о нападавших?

— Пока немного. Обычная сборная солянка, как и у нас.

Капитан медленно повернул голову и посмотрел на него. Роуд выдержал взгляд и продолжил:

— Точнее скажем позже, когда взломаем данные с десантного бота и личных коммуникаторов. Нам повезло: сбили все выпущенные ими дроны и два истребителя из трех. Но далось это дорого. На корабле найдено четырнадцать трупов противника и один боевой робот «Азур-2». Предполагаю, их ракетные установки тоже на перезарядке, как и наши. Но лучше нам поскорее отсюда убраться.

Васкес коротко кивнул.

— А что думаешь о наших пленниках?

Роуд помолчал, подбирая слова.

— Я догадывался, что они воины. Но не ждал многого. В бою я их не видел, зато тела, которые мы нашли, говорят сами за себя. Они сработали хорошо. Быстро. Видна слаженная работа. Однако если бы на них навалилось сразу больше десятка, как на нас, их бы смяли. Нам всем повезло: противник просто не ожидал угрозы с той стороны. А когда у них начались проблемы, не отправил на подавление достаточно сил.

— И?

— Предлагаю оставить их в живых. В качестве рабов. В любой тяжелой ситуации их не жалко будет бросить первыми — и тем самым сохранить основной экипаж. Других вариантов у нас почти нет. На корабле осталось одиннадцать человек. Драться могут единицы.

Капитан не стал тянуть варга за яйца и быстро принял решение:

— Решено. Заберешь их к себе. Если доживут до прибытия — расширим твою команду. Надень на них рабские браслеты. И передай Винсу: пусть загонит их в капсулу и загрузит всем галенский язык.[1].

— Будет сделано, капитан.

Роуд развернулся и поспешил покинуть мостик, пока Васкес не передумал.

«Анти»

Каюта № 8

Спустя несколько часов после возвращения в каюту корабль дрогнул и пришел в движение.

— Командир, кажется, мы снова летим.

Механ подскочил с койки.

— Или нас опять атакуют… — задумчиво произнес Прапор.

Но атаки не последовало. Корпус не содрогался от ударов, тревога не выла, освещение горело всё также ярко и ровно.

Через четыре часа в каюту вошел один из членов экипажа и принес еду.

После недавнего боя у Прапора уже не оставалось ни малейших сомнений: они находились на космическом корабле. Среди чужих — вооружённых до зубов и не всегда дружелюбных… людей?

— Как там мой боец? — Прапор попытался завести разговор и хоть что-то узнать о судьбе Медведя. Вошедший лишь посмотрел на него, молча поставил поднос и вышел.

Есть не хотелось. Но эта привычка еще с войны была доведена до автоматизма: ешь не потому, что хочется, а потому, что надо. Силы потом могут понадобиться внезапно.

Исключением был Механ. Тот любил пожрать всегда и при любой возможности. Удивительно, но на комплекции это никак не сказывалось: каким был тощим, таким и оставался, словно вся еда у него исчезала где-то по дороге к желудку.

Едва они доели, дверь снова открылась. Будто кто-то стоял снаружи и ждал именно этого момента.

В каюту вошел «урод». Или Роуд. Суть от названия почти не менялась.

Он остановился на пороге, оглядел их, затем указал на Прапора. Переводчик на груди выдал уже знакомым голосом:

— Ты, идти за мной. Один.

— Идти так идти, — ответил Прапор и поднялся.

Роуд повел его уже знакомым маршрутом. Тела убрали. Крови тоже нигде не осталось. Но стены залатать не успели. То тут, то там темнели выбоины, рваные отметины от осколков, следы взрывов и оплавленные полосы от лучевых винтовок — как мысленно окрестил их Прапор.

Они повернули к медицинскому блоку. Тамбур, который раньше стоял распахнутым, теперь был закрыт. Дверь сомкнулась за спиной, в лицо пахнуло прохладой и мелкой влажной взвесью. Где-то коротко щелкнули замки, и противоположная створка открылась.

Прапора привели к капсуле. Из нее уже выбирался Медведь — живой, целый и, судя по довольной ухмылке, вполне собой удовлетворенный. На лице у него было выражение кота, которому не просто дали сметаны, а еще и оставили без присмотра всю банку.

Он что-то прочирикал на языке экипажа доктору, помогавшему ему выбраться, и только потом заметил вошедших.

— Медведь, живой? Как ты? И что ты ему сейчас сказал? — спросил Прапор, подходя к другу.

Медведь медленно сжал правую кисть в кулак, будто проверяя, своя ли она. Проверил свой живот, на предмет болевых ощущений.

— Да вот… очнулся — и будто лет на десять моложе стал. Смотри. — Он разжал пальцы и снова сжал их, уже увереннее. — Я её нормально чувствую. Словно и не рвалась в ней когда-то дымовая шашка. Врачи говорили: без шансов вернуть силу и подвижность. А язык… открыл глаза — и понял: в голове что-то лишнее. Как будто ты это знал, забыл, а потом внезапно вспомнил. Но теперь я понимаю их язык. И могу говорить на нём.

Договорить ему не дали. Роуд, подошедший вместе с Прапором, повернулся к доктору:

— Винс, следующий — этот. — Он кивнул на Прапора. — Закинь ему галенский.

Доктор недовольно поморщился.

— Но как же… Я думал следующим пустить Крайтара. У него плечо…

— Не согласен — связывайся с капитаном, — ровно сказал Роуд. — Это его приказ. Но я бы не советовал.

Док ещё немного побурчал, потом сдался и жестом указал Прапору на капсулу.

— Эм… и что мне делать? — Прапор замялся, не понимая, ложиться в одежде или раздеваться.

Медведь перевёл, выслушал короткий ответ медика и произнёс:

— Залезай как есть.

Выбора не было. Прапор забрался внутрь в чём был. Крышка капсулы опустилась, отсекая посторонние звуки. Голоса, шаги, гул корабля — всё исчезло, словно его погрузили под толщу воды. На смену им пришло что-то новое. Прапор не мог сам себе объяснить, что он чувствовал. В голову лезли какие-то посторонние мысли, от которых он старался отгородиться, но голова от этого болела лишь сильнее. Тогда Прапор заставил себя расслабиться. Закрыл глаза. Медленно вдохнул. Выдохнул. Ещё раз.

Пусть и не сразу, но головная боль отступила. Сперва стала глуше, потом растворилась, и вместе с ней провалилось куда-то всё остальное.

Разбудил его шипящий звук. Крышка капсулы поднималась вверх, впуская резкий белый свет. Над ним склонился уже знакомый доктор.

— Поздравляю с освоением новых знаний. Теперь вы знаете галенский язык, — сказал медик.

Слова прозвучали на чужом языке, но Прапор понял их сразу. Так, будто знал с детства.

— Вы меня хорошо понимаете?

Прапор моргнул, сел чуть ровнее и кивнул.

— Да… Спасибо. А вы меня?

— Всё хорошо… Хм. Странно. Капсула закончила раньше. Я думал, сбой. Нужно будет провести диагностику…

Голос доктора звучал тихо и рассеянно. Последние слова он уже говорил скорее себе, чем Прапору:

Когда Прапор выбрался из капсулы, в отсеке снова появился Роуд. Он был не один — рядом с ним стоял Механ.

— Винс, — позвал Роуд.

Доктор нехотя поднял голову.

— Что ещё? — раздражённо спросил он: его явно выдернули из важной мысли.

— Теперь этот. Ему то же, что и ему. — Роуд кивнул сперва на Механа, потом на Прапора.

Прапор поймал себя на том, что понял каждое слово. Не догадался по интонации, не сложил смысл по жестам — именно понял.

— И да, это тоже приказ капитана, — добавил Роуд, предупреждая возражения.

Доктор коротко выдохнул, но спорить не стал.

Дальше всё повторилось: Механ лёг в капсулу, Винс провёл рукой над панелью, ввёл команды. Крышка опустилась с мягким шипением, отрезая его от отсека.

— Иди со мной, — сказал Роуд Прапору всё тем же ровным, пустым голосом.

Прапор не двинулся.

— Прапор.

Роуд остановился и медленно обернулся.

— Что?

— Меня зовут Прапор, — спокойно сказал он. — Хочу знать, как обращаться к тебе.

Несколько мгновений Роуд смотрел на него так, как хищник смотрит на добычу перед броском. Но не увидев в ответ ни капли страха.

— Роуд, — наконец сказал он. — Обращайся так. Иди за мной.

Он развернулся и пошёл к выходу, не проверяя, следует ли Прапор за ним.

Проходя мимо доктора, Прапор услышал тихое:

— А меня можешь звать Винс.

Прапор чуть замедлил шаг.

— Ещё раз спасибо, док. За меня и за ребят.

Прапора привели обратно в каюту.

Медведь ждал его на койке. Судя по пустой посуде на столе, обед он уже умял без остатка. Если часы Прапора не врали, по земным меркам сейчас был самый обычный день.

Роуд ушёл не прощаясь.

— Странный он, — сказал Медведь, глядя на закрывшуюся дверь.

— Точно не любитель поговорить. Но странности в нём не больше, чем в нас.

Медведь помолчал.

— Прапор, расскажи, что было после того, как меня подстрелили

Прапор опустился на край койки и посмотрел на Медведя.

— Да как тебе сказать… Мы с тобой добили последних. Потом я познакомился с капитаном этого корабля.

— И какой он?

— Выглядит поживее этого, что ушёл. Сразу напомнил мне наёмников, которые нам попадались.

— Пшеков что ли?

— Нет. Латиносов. Может, мексов, может, ещё кого с тех мест. Он что-то говорил, с кем-то переговаривался, пока я стоял там истуканом. Тогда я ни черта не понимал и не запоминал. Это теперь я знаю, галенский…

— Механа тоже засунули в капсулу?

— Тоже, Медведь. Тоже.

— Как думаешь, какие у них планы?

Прапор посмотрел на пустую посуду, на холодный свет под потолком, на серые стены.

— Я уже сказал Механу: они не в том положении, чтобы разбрасываться людьми. Хотели бы избавиться — зачем учить языку? Зачем лечить тебя и, по сути, вытаскивать с того света?

— Это да… — Медведь задумался.

Прапор лег, вытянув ноги.

— Медведь, извини, но сейчас не до разговоров. Нужно поспать. После этой штуки голова как чугунная. Надо хоть немного отойти.

— Хорошо. А я тогда подежурю.

Через десять минут каюту наполнил слитный храп двух очень уставших людей.

Два часа спустя их разбудило возвращение Механа. Его, как и прежде, сопровождал Роуд.

На этот раз Роуд не ушёл сразу. Он задержался у двери и заговорил, обращаясь ко всем, но смотрел только на Прапора.

— Капитан решил дать вам шанс остаться на корабле. Если, конечно, вы примете его предложение. Надеюсь, вы воспользуетесь этой возможностью.

— А у нас есть выбор? — с долей иронии спросил Прапор.

— Есть, но небольшой. Можете отказаться. Тогда, если капитан будет не в духе, вас выбросят за борт — обретёте свободу. Абсолютную. Если же настроение у него окажется лучше, вас, как и планировалось, отправят на космические шахты. Рабами.

Медведь тихо выругался сквозь зубы и сжал кулаки.

— Не будем ходить вокруг да около, — сказал Прапор. — Второй вариант?

— Присоединиться к моей группе. Участвовать в силовых операциях: защита, атака, зачистка и прочие задачи, которые поставит капитан.

— В качестве пушечного мяса? — усмехнулся Прапор.

Из двух предложений, ему конечно же понравился второй вариант, но было бы глупо вот так сразу соглашаться, не узнав больше информации. Недавние события показали, что у них тоже не сахар.

— Беречь вас никто не станет, — спокойно ответил Роуд. — Но и невыполнимого я требовать не буду.

— Условия?

— Приказы выполняются без обсуждения. И ещё одно. Пока ваш статус не изменится, вы будете носить это.

В его ладони был браслет, очень похожий на наручники, что они носили буквально недавно, но сейчас, это была лишь половина.

— Что это? — спросил Медведь.

— Страховка от необдуманных действий, — ответил за Роуда Прапор.

Роуд не возразил.

Прапор посмотрел на своих. Механ молчал, Медведь хмурился, но в глазах обоих читалось одно и то же: выбора нет. В открытый космос им не хотелось. Шахтёры из них явно никакие. Так что лучше выбрать тот вариант, который для них знаком и понятен.

— Хорошо, — сказал Прапор. — Мы согласны. Так ведь?

Один за другим товарищи кивнули.

Браслеты надели по очереди. Металл казался почти тёплым. На запястье он сомкнулся сам — мягко, без щелчка.