Уйти, не оставив следов

– Тело Мари лежало прямо у основания лестницы или дальше?

– Примерно в центре комнаты. Я уже думала: она могла там оказаться, и если скатилась с лестницы, и если свалилась сверху, через перила, – пробормотала подружка.

– Ладно, не буду больше тебя терзать. Поговорю об этом с экспертами. Тебя сегодня переводят в Лондон. Знаешь?

– Да. Майк нанял адвоката по уголовным делам, Эндрю Райт его зовут. Адвокат сообщил вчера. Мистер Райт будет меня сопровождать.

– Тогда я его дождусь. Распорядись, чтобы Райт предоставил мне допуск ко всем материалам дела. Экспертизы, протоколы, свидетельские показания, всю имеющуюся информацию, мне нужно лично изучить.

– Хорошо. Женя, это еще не все. Я собиралась тебе звонить раньше, до трагической гибели Мари. За мной следят какие-то люди. И я очень боюсь и за себя, и за Майка с детьми.

– Слежка, здесь? Как долго это происходит?

– Точно не могу сказать, европейские домохозяйки ведут беззаботный образ жизни, – хмуро усмехнулась подружка. – Замечать стала примерно с неделю назад. И здесь, и в Лондоне. Водят довольно профессионально. Так что со временем начала слежки могу и ошибиться.

– Так. Есть соображения? – Меня не оставляло ощущение, что Ольга не слишком удивлена и очень испугана.

– Я думаю, что в этом деле замешана старая семейная тайна. Но предпочла бы здесь, – она обвела глазами помещение, – ничего не обсуждать.

– Оля, как думаешь, люди, следившие за тобой, могут быть причастны к гибели Мари?

– Не знаю, – вымолвила подружка и начала бледнеть.

– Давай только без паники! Я рядом с твоими родными, ни с Майком, ни с детьми ничего не случится. Сначала вытащим тебя из тюрьмы, потом вместе разберемся со всеми тайнами.

Я попрощалась с подругой, и конвойный увел ее в камеру. В ожидании адвоката пришлось немного задержаться в полицейском участке. Зато я раздобыла все материалы по делу Ольги. Узнала, в каком полицейском участке Лондона будет содержаться заключенная, а также имя судебного следователя, который будет вести ее дело.

Уставившись на листы бумаги, я бездумно помешивала ложечкой чай с молоком. Отщипнув кусочек от ароматной свежеиспеченной булочки с корицей, отправила его в рот и проглотила, практически не различая вкуса.

Перечитывая протоколы допроса свидетелей и выводы коронера, я изо всех сил искала, за что можно зацепиться.

Полицейский коронер пришел к выводу, что Мари погибла от падения с высоты. Произведя вскрытие, эксперты обнаружили у нее две травмы, не совместимые с жизнью. Перелом шейных позвонков и перелом теменной кости. Такие травмы можно получить, если упасть, например, через перила второго этажа. Или при падении с лестницы, если она достаточно высока.

А вот сама Мари упала или ее толкнула Ольга – непонятно. Судебный следователь уверил себя, что виновата Ольга, так как соседи слышали ссору двух женщин, а миссис Ландри никак не оправдывает себя. Судя по всему, в амнезию он не верит.

– Местные леди предпочитают пить чай в гостиной, столовой, на худой конец в собственной спальне. Кухня – это как-то не комильфо, – вывел меня из задумчивости строгий голос, – а читать при этом бумаги… Вы же не сможете оценить мою чудную выпечку.

Я изумленно моргнула и подняла глаза. Передо мной стоял упитанный седой мужчина невысокого роста и улыбался.

– Булочки восхитительные. – Я улыбнулась в ответ. – Вы повар. И судя по акценту…

– Бельгиец. Меня все называют месье Жиль.

– Охотникова Евгения, – представилась я, – приятно познакомиться. Когда я гостила здесь, мы не встречались.

– Был в отпуске, навещал родню, – отвесил мужчина шутливый поклон, – но я наслышан о вас, Евгения. Оленька, наша милая хозяйка, часто вспоминает родину и ваши совместные детские проделки.

– Месье Жиль, не хотите выпить со мной чаю? – сделала я приглашающий жест.

– Пить чай на кухне, да еще с прислугой! Леди, где вас воспитывали? – строго проговорил повар, глаза его при этом искрились смехом.

– В казарме, – легко обронила я, – не обращайте внимания.

Мы дружно рассмеялись.

Через пять минут мы пили чай с булочками и непринужденно болтали так, будто были знакомы всю жизнь. Документы я отложила в сторону, чтобы не портить окончательно репутацию «леди».

Как я и предполагала, месье Жиль был в курсе всех событий, происходящих в доме Ландри. А также в курсе симпатий, антипатий и подводных течений, бурлящих в семье.

– Я тебе так скажу, – повар отечески похлопал меня по руке, – в недобрый час угораздило к родне уехать. Пусть бы провалился этот юбилей! Уму непостижимо – обвинить леди Ольгу в убийстве! Она нежная как голубка, добрая, ласковая. За эти годы я не слыхал от хозяюшки резкого слова.

– А какие у них были отношения с Мари? Соседи уверяют, что слышали громкую, бурную ссору.

– Быть такого не могло! Про Мари ничего плохого сказать не могу. Она была леди сдержанная, вежливая, разве что немного надменная. Но подумай сама, что ей было делить с невесткой? Если бы женщины не ладили или между ними тлела скрытая вражда, Мари не гостила бы здесь часто и с удовольствием. Думаю, все происшедшее – странная и нелепая случайность.

– Как же показания соседей?

– Эти чопорные англичане вечно склонны все преувеличивать. Для них весенний ливень это стихийное бедствие, а пара громких хлопков – пушечная канонада. Может, Мари громко вскрикнула, когда оступилась, или Оленька кричала от испуга, когда увидела мертвую свекровь.

В общем и целом я разделяла мнение месье Жиля. Ольгу знаю с детства, она человек неконфликтный, Мари тоже не была похожа на скандалистку. А допустить мысль, что Ольга осознанно, по собственной воле способна причинить кому-то боль, просто невозможно. Поговорив с немолодой семейной парой, живущей в соседнем коттедже, я снова согласилась с категоричным суждением повара: свидетели относятся к определенному типу людей, склонному все вокруг преувеличивать.

Пожилая миссис большую часть свободного времени посвящала увлекательному занятию: наблюдению за соседями. Остальное время тратилось на обсуждение увиденного с мужем, флегматичным джентльменом, предпочитавшим дремать в кресле или читать прессу. Несмотря на желчность характера, пожилая леди была вынуждена признать, что раньше никогда не слышала громких звуков из дома семьи Ландри, разве что возню играющих детей. Да и в тот злополучный день, кроме нескольких резких выкриков, не слышала ничего конкретного. Но леди показалось, что кто-то определенно зовет на помощь. Поэтому она отправилась посмотреть, что происходит, и уговорила мужа ее сопровождать.

Думаю, что легко смогу вытащить подругу из тюрьмы. И хоть обстоятельства смерти Мари остаются туманными, я ни минуты не сомневаюсь в невиновности Ольги. Нужно убедить судебного следователя вызвать свидетелей на повторный допрос, а также провести психологическое освидетельствование Ольги, чтобы убедить полицейских: амнезия не предлог, не отговорка и не отказ от дачи показаний. Это случилось на фоне пережитого стресса.

Оставшуюся часть вечера я провела с детьми. Прочитала Анике английские стишки про молочницу и корову. Сыграла с Алексом пару партий в странную игру, в которой нужно ловить кольца на острую палку. Нэнси перестала меня дичиться, даже пару раз улыбнулась моим кульбитам на лужайке, но я не торопилась с расспросами. Картину происшедшего няня не сможет прояснить, она гуляла с детьми. А если Нэнси знает что-то важное, я тоже это узнаю, чуть позже, когда девушка научится всецело доверять моей особе.

Майк, как и ожидалось, пришел довольно поздно, няня уже собиралась уводить детей в спальню. Алекс бросился к отцу и восторженно прокричал:

– Папа, папа, тетя Женя крутая! Ты бы видел, как ловко она умеет прыгать! Даже через голову и без разбега! Вперед и назад! О, я, когда немного подрасту, тоже научусь так!

– И я, – добавила Аника, блестя глазами.

– Слово «крутая» сленговое, – строго сказал отец, – юные джентльмены должны избегать подобных выражений. А юные леди никогда… – повернулся Майк к Анике. Но продолжить не успел.

– Женя тоже девочка! – выдал ребенок и насупился.

– Да. Конечно, моя дорогая. Нэнси, детям пора спать.

Я повернулась так, чтобы Майк не видел моего лица, подмигнула детям с няней, усмехаясь. Нэнси, уводя малышей, прятала робкую улыбку.

– Женя, я хотел поговорить. Пройдем в гостиную?

– Конечно. Прости, не хотела слишком баловать детей. Просто они скучают по матери и…

– Я был у нее сегодня, – прервал меня Майк.

– Был у Ольги? Уже в Лондоне? Как она?

– Я не виделся с Олей непосредственно, просто посетил полицейский участок, в который ее перевели. Меня пригласил адвокат на встречу с судебным следователем.

– Очень интересно. – Я присела на предложенный стул, Майк расположился напротив.

– Полицейские предлагают нам сделку: Ольга должна признаться в убийстве по неосторожности. Полицейский психолог напишет справку о том, что преступление было совершено в состоянии аффекта. Этот документ будет фигурировать в деле. Если при этом удастся доказать наличие смягчающих обстоятельств, срок наказания будет минимальным.

– Та-а-ак, – протянула я, не замечая, что повторяю любимое словцо друга Генки, – а что говорит Ольга?

– Она слишком подавлена происходящим и отказалась участвовать в обсуждении.

– Адвокат?

– Мистер Райт советует согласиться на сделку.

Я вопросительно подняла бровь:

– И?

– Собираюсь послушаться совета.

– Судебное право Великобритании не слишком отличается от нашего. Так что осмелюсь предположить, если ты пойдешь на эту сделку, Ольге дадут лет пять-семь тюремного заключения, – сказала я, закипая.

– Да? Пять? Так много? – мямлил нерешительно Майк.

– Это при благоприятном стечении обстоятельств. И ты всерьез считаешь ЭТО выгодной сделкой?! И твой адвокат советует согласиться?! Понимаешь, ты должен бороться! Бороться за то, чтобы твоя жена была с тобой и твоими детьми! Сражаться до последнего! Использовать любую возможность! А ты собираешься сдаться! Это просто бесхребетность!

– Но они говорят…

Майк совершенно растерялся, а я продолжала бушевать:

– Доказательства у полицейских дохлые! Мало ли, что они говорят! Как ты дела на фирме ведешь?! Всем веришь на слово и сразу принимаешь предложенные условия?!! Адвокат, право слово, тоже хорош! Ты уверен, что мистер Райт специализируется на уголовных делах?! Очень сомневаюсь в его компетентности!

– Этого адвоката рекомендовали хорошие знакомые, отзывы о его работе весьма удовлетворительны.

– Значит, абсолютно незаслуженно! Ни в коем случае ни на что не соглашайся! Никаких сделок! Никаких признаний! Эдак они возьмутся и Ольгу обрабатывать, завтра утром навещу ее! И с судебным следователем тоже поговорю. А адвокат ваш, выгнать бы его взашей, но, как лицо процессуальное, мистер Райт нужен для беспрепятственного общения с Ольгой. Только, Майк, прошу тебя, настоятельно прошу: ты откажешься от предложения полиции. И не будешь принимать никаких решений, не посоветовавшись со мной. Будь добр, обещай!

– Хорошо, – окончательно растерялся под моим напором Майк, – хорошо, обещаю. Тогда со следователем поговори сама, если можно.

– Конечно. Я передам ему твой отказ. Еще тебе нужно подписать эту бумагу. – Порывшись в документах, я протянула Майку составленный пару часов назад договор о предоставлении услуг. Где написано, что мистер Ландри нанимает Евгению Охотникову для расследования обстоятельств смерти его матери. И фигурируют номер и дата выдачи моего свидетельства частного детектива, а также разрешения на ношение оружия.

– Здесь в пункте «гонорар» написано: «информация конфиденциальна».

– Так иногда делают, например, когда не желают, чтобы задавали вопросы относительно источника дохода. Финансово этот документ тебя ни к чему не обязывает. Он мне необходим для подтверждения полномочий перед адвокатом и судебным следователем.

Думаю, в Великобритании, как и у нас, полицейские очень не любят, когда в их расследование вмешиваются частные лица. Помимо предоставления полномочий этот документ отвлечет следователя от моей скромной особы. Уж я позаботилась, связавшись днем с Генкой, чтобы у местных властей ушло некоторое время на проверку моих персональных данных. Как и о том, чтобы результат проверки оказался несколько туманным и полным «засекреченных документов». В таком случае и судебный следователь, и его начальство будут опасаться ставить мне палки в колеса.

Ранним утром следующего дня я отправилась на встречу с одним психиатром, обладавшим лучшей профессиональной репутацией во всей Великобритании. Накануне вечером, после разговора с Майком, я подняла свои обширные связи. Пришлось сделать немало звонков и разбудить массу народу. Но если судебный обвинитель перешел к активным действиям, нет возможности проявлять такт и хорошее воспитание. Глубокой ночью у меня было не только имя «Генри Смит», но и адрес его лондонского офиса, а также твердое обещание, что мистер Смит получит настоятельные рекомендации от влиятельного источника: «Принять Евгению Охотникову первой, а также оказать ей максимальное содействие».

Дорога промелькнула перед моим взором, как одно размытое цветное пятно. Озабоченность судьбой подруги не давала насладиться чудным видом за окном электрички. Мозг лихорадочно выстраивал планы. План «А» основной и официальный, план «Б» на случай провала плана «А». План «С» на случай провала двух предыдущих. В конце концов я приказала себе остановиться, пока не начала планировать вооруженный штурм лондонской тюрьмы с последующим отходом в Шотландию и отлетом по поддельным документам. В страну, у которой нет экстрадиции с Великобританией; но эти размышления уже похожи на готовый план.

Кабинет мистера Смита располагался в деловом районе Лондона в фешенебельном офисном центре. Нашла я его без труда. Современный прозрачный лифт поднял меня на нужный этаж. Его шахту спроектировали снаружи здания и сделали зеркальной. Я неодобрительно хмыкнула. Впрочем, дизайн всего помещения был выполнен в модном нынче стиле, полном зеркал, стекла, прозрачных стен и блестящего металла. Мысленно я его называю «мечта снайпера», но некоторым людям нравится.

Миловидная секретарша, услышав мое имя, вскочила с места и почти вбежала в офис шефа.

– Можете пройти, – заявила она через несколько секунд, – мистер Смит ожидает вас.

Кабинет психиатра, как и приемная, был украшен огромным панорамным окном. Интересно, он и больных здесь принимает? А как же агорафобия?

– Здравствуйте, меня зовут Евгения Охотникова.

– Доброе утро. – Ухоженный, симпатичный джентльмен лет около тридцати пожал протянутую мной руку. – Присаживайтесь, – указал на стул, стоящий напротив его рабочего стола с таким расчетом, чтобы пациент не смог дотянуться до крутящегося офисного кресла психиатра. – Если честно, заинтригован, Эжени. Можно мне вас так называть?

– Конечно. Всем носителям языка романской группы сложно произносить мягкие согласные, распространенные в русском языке. А заинтригованы вы чем?

– Вашей особой, разумеется. Вот, жду с самого утра, дал секретарю распоряжение провести гостью немедленно.

– Спасибо, очень любезно.

– Со вчерашнего вечера мне звонили и просили оказать вам должный прием и всяческое содействие.

Я согласно кивнула.

– Четыре раза, – с нажимом добавил доктор, – совершенно разные по статусу и степени влияния люди.

– Не имей сто рублей, а имей сто друзей, – скромно улыбнулась я и пожала плечами.

– Что, простите?

– Много знакомых, хороших и разных, гораздо важней и полезней денег, – пояснила я русскую поговорку.

– О, полностью с вами согласен. Кстати, о деньгах: мои услуги будут для вас совершенно бесплатны.

– Но почему? – несказанно удивилась я.

– Один ваш знакомый оплатил все расходы.

– Очень странно. – Об этом я точно никого не просила. – А его имя можно узнать? Не люблю оставаться в долгу.

– К сожалению, он не представился.

Я хотела сказать, что если способ оплаты был безналичный, вычислить щедрого знакомого не составит труда, но мистер Смит продолжал:

– Да и сейчас важно не это.

– Вы совершенно правы, есть дела поважнее. Мистер Смит, можете уделить мне часть своего, без сомнения, драгоценного времени?

– Конечно, что от меня требуется?

– Провести освидетельствование моей подруги, обвиняемой в убийстве и страдающей фрагментарной амнезией.

– Я должен подтвердить этот диагноз? – несколько напрягся доктор.

– Не рискну предложить ничего, что могло бы навредить вашей безупречной репутации. Обследование должно быть максимально прозрачным. Единственная просьба – я первая должна узнать о результатах.

– Это вполне приемлемо.

– Спасибо, мистер Смит. Если можно, оправимся в участок прямо сейчас, а в подробности происшедшего в доме Ландри посвящу вас по дороге.

Несмотря на наличие нужных документов и репутацию Генри Смита, к Ольге нам удалось пробиться ближе к полудню. Такая потеря времени могла обернуться катастрофическими последствиями. Я очень нервничала и уповала только на то, что подруга верит, безоговорочно верит в мою помощь. И не станет опрометчиво принимать необдуманных решений.

Результатов освидетельствования мы с адвокатом ожидали в отдельной комнате полицейского участка. Немногим ранее я, не сдержавшись, говорила с мистером Райтом в несколько резком тоне. Даже, как давеча в разговоре с Майком, обвинила адвоката в некомпетентности. Поэтому господин Эндрю, надувшись, сидел в углу, всем своим видом демонстрируя презрение к нахальной девице, посмевшей его, признанного специалиста, не только учить работать, но и тыкать как нашкодившего кота в ошибки носом.

Наконец Генри Смит закончил свою работу. Нас всех собрали в кабинете судебного следователя, включая адвоката, коронера, государственного обвинителя и пару полицейских, не представленных мне. Пришлось немного побороться с некоторыми вышеперечисленными чиновниками за право находиться на этом обсуждении. Перед началом заседания я успела обменяться двумя короткими фразами с мистером Смитом, так что, идя ва-банк, ничем не рисковала. Чтобы страсти немного улеглись, я попросила предоставить первое слово именитому психиатру.

Для начала перечислив свои заслуги и звания, дабы никто не усомнился в его компетентности, мистер Смит заявил:

– Проведя освидетельствование обвиняемой, я пришел к выводу, что фрагментарную амнезию Ольга Ландри не симулирует. Пациентка выдает адекватные реакции, полностью вменяема и не представляет угрозы для окружающих. Если учесть отсутствие провалов памяти прежде, как и травм головного мозга, должен сделать вывод: амнезия миссис Ландри является локальной и возникшей на фоне пережитого стресса. Все положенные в этом случае бумаги я готов выслать из своего офиса не позднее завтрашнего дня.

– Опираясь на этот протокол осмотра гостиной, – начала я, выудив из кипы бумаг документ, – а также на слова миссис Редсон, горничной, работающей в семье Ландри несколько лет, чьи показания, разумеется, зафиксированы в полицейских протоколах, смею заявить следующее: положение тела Мари Ландри, а также характер ее травм, повлекших смерть, таковы, что недоказуемо – упала Мари со ступеней лестницы или со второго этажа через перила у основания той же лестницы.

– Это правда, – подтвердил коронер.

– Тогда позвольте спросить, – потрясла я бумагами, – почему все выводы полицейских построены на утверждении, что Мари Ландри упала через перила?

– Не просто упала, ее толкнула Ольга Ландри, – вставил полицейский следователь.

– Конечно, именно это вы утверждаете. Но никто не ответил на мой вопрос. Почему именно падение через перила? – Я сделала небольшую паузу. – Тогда я сама отвечу. Господа полицейские пошли по пути наименьшего сопротивления. Падения с лестницы чаще всего бывают случайными. Для желающих возразить сразу замечу, что это статистическая закономерность, можете проверить. Так вот, Мари могла оступиться, поскользнуться, просто потерять равновесие наверху лестницы, то есть, вероятнее всего, упала сама.

– А если это все-таки было падение через перила?

– В этом случае возможны два варианта развития событий: случайное падение – например, Мари оперлась на перила и у нее закружилась голова или потянулась за чем-то и не удержалась. Или ее толкнула Ольга.

– Вот видите, вы сами это утверждаете, – нетерпеливо выкрикнул кто-то из полицейских.

– Нет, это утверждаете вы! Причем нагло подтасовываете факты, делая выводы без доказательной основы. Продолжу, с вашего позволения, – с нажимом сказала я. – Обвинение основывается на отказе Ольги давать показания. И развивает целую теорию, процитирую часть обвинительного акта: «Миссис Ландри категорически отказывается сотрудничать со следствием. Не сообщает обстоятельств происшествия. Не приводит доводов или аргументов в свою защиту. Проявляет подозрительную скрытность, значит, миссис Ландри есть что скрывать». Позволю себе заметить, что каждому человеку есть что скрывать, даже автору этих строк, – прокомментировала я. Кто-то из полицейских хихикнул в кулак, а я продолжила: – Как вы слышали ранее, Генри Смит свидетельствует о несостоятельности этой теории.

– Свидетельствую, – подал голос психиатр со своего места.

– Спасибо, – кивнула я, – с вашего позволения, продолжу. Обвинение основывается на ссоре между двумя женщинами, такой сильной, что ее слышали соседи. Побеседовав с пожилой семейной парой, я выяснила, что леди, несомненно впечатленная увиденным, так сказать, под влиянием момента, несколько преувеличила масштаб событий. Соседка слышала несколько резких выкриков, но не может сказать о них ничего конкретного, не только не берется утверждать, о чем была ссора, но и не уверена, ссора ли это была вообще. Например, это мог быть крик о помощи падающей женщины или, наоборот, крик леди, нашедшей тело свекрови. Или оба этих крика. Свидетельница готова скорректировать свои показания. Добавлю также, что остальные свидетели, повар и горничная, работающие в семье Ландри, знакомые с обстановкой и атмосферой этого дома, утверждают, что Мари и Ольга Ландри никогда не ссорились! Между ними не возникало размолвок, обе женщины никогда не сказали друг другу ни единого грубого слова. Наоборот, Мари часто и с удовольствием гостила в доме сына и невестки, о чем свидетельствуют не только вышеупомянутые люди, но и наличие среди гостевых комнат дома личной спальни Мари, в которой до сих пор хранятся ее вещи и предметы туалета, в чем господа полицейские могли убедиться сами при осмотре дома. Позволю себе сделать вывод из всего вышесказанного: у Ольги Ландри не было мотива для убийства свекрови. И у господ полицейских нет ни одного веского довода в подтверждение вины клиентки мистера Эндрю Райта.

При моих последних словах взоры всех присутствующих обратились на адвоката. Мужчины загалдели как-то все разом, пожелав высказаться.

Я понимала, что это победа, но для полноты картины не хватало легкого штришка.

– Господа, прошу еще секундочку внимания! Позволю себе заметить, что на долю семейства Ландри уже выпали серьезные испытания. Без сомнения, членам семьи предстоит череда потрясений в виде скорбного ритуала похорон и поминок. Поэтому настоятельно прошу не затягивать с вынесением вердикта.

– Конечно, как только мне представят обещанные бумаги и будут вызваны все свидетели, госпожа Ландри будет свободна. То есть не позже завтрашнего дня, – заявил судебный обвинитель, глядя то на меня, то на адвоката. – Поверьте, я умею достойно проигрывать.

Пока все присутствующие не разошлись, я подошла к мистеру Райту и протянула ему руку.

– Позвольте поздравить вас. Несмотря на некоторые разногласия, что были между нами до сегодняшнего дня, искренне восхищаюсь вашей блестящей работой. И еще раз прошу принять мои поздравления, мистер Райт.

– Спасибо, – ошарашенно пробормотал адвокат.

А психиатр едва слышно хмыкнул, отвернувшись и прикрыв рот рукой. Затем стремительно пересек комнату и взял меня под руку, уводя в сторону от толпы. Похоже, он единственный среди присутствующих оценил мой пассаж.

– Несколько грубовато. Не находите, Эжени? – Глаза Генри смеялись.

– Завтра он мне поверит. Через неделю будет считать комплимент вполне заслуженным. Через год – что он своей находчивостью спас безнадежное дело. А когда мистеру Райту исполнится семьдесят, он станет рассказывать внукам историю, как героически спас от виселицы прекрасную леди, – стараясь, чтобы никто из посторонних меня не услышал, заявила я, хихикая.

– Так и рождаются легенды, – громко рассмеялся мистер Смит.

Хорошо, что в этот момент мы выходили из участка. Я отвечала хитрой улыбкой.

– Вы мне определенно нравитесь, Эжени. Очень надеюсь пообщаться с вами снова, когда наши общие дела будут закончены.

– Если я задержусь в Лондоне, с удовольствием, – просто ответила я.