Красная волчица. Черный Хамелеон.

Витя прислушивался к голосам в соседней комнате. Больше всего на свете ему хотелось понять, жива ли эта злобная девчонка, и что она кому рассказала, потому что он тут не при чем, он ее вовсе не хотел толкать, она сама упала, она сама, сама виновата…

А теперь, много лет спустя, он стоял, не чувствуя онемевших от холода, ног, в отравленной воде, и наблюдал, как ее кровь течет вверх. Батарея в фонаре разряжалась. Густов смотрел, как ручейки крови взбираются вверх по стене подвала. По надписям, читаемым задом наперед. Стена при этом стала ближе. И дальняя стенка, с проломом, где плавала крыса, она тоже придвинулась.

«Ты его накормил»

Эта рана на ее ноге никогда не исчезнет. Она превратится в полукруглый шрам, так похожий на жуткую мультяшную ухмылку. Где же он видел этот шрам?

- Сталь или золото? – девочка смотрела на него, не шевелясь.

В этот момент Густов вспомнил, что следует сделать. Третий ключ сработал, режим аварийной отсечки запускался предельно просто, до смешного просто! Очень сильно, до боли, прикусить зубами язык. Он ведь сам заложил этот маркер. И помнил об этом последние несколько минут, но почему-то тянул время…

Потому что, было интересно.

- Что? Что ты сказала? Повтори!

Но речь девчонки прервалась посреди предложения, и вместе с остановкой речи, остановилось вообще все. По ее мокрой обуви и джинсам ползали насекомые. Только насекомые тоже застыли. Повисли в воздухе мелкие капли. Замерли крошечные светящиеся цифры в часах, встроенных в гарнитуру. Девочка смотрела очень внимательно перед собой, не моргая, подняв грязный окровавленный кулачок.

- Кто ты такая? – спросил Густов, облизнул укушенный язык, и сел в грязь, ноги его не держали, - Или что ты такое?

Но ребенок уже не мог ответить. У нее уже не было головы. Густова всякий раз одновременно ужасал и завораживал период отсечки. При всей мощности сети, при баснословной скорости передачи данных, аварийный выход тянулся долго и театрально. Бесконечно долго, почти секунду, от девочки оставались лишь ноги и кисть тонкой руки с лямкой рюкзака, затем она окончательно исчезла, воздух вздрогнул, краски смешались, мгновение стояла кромешная тьма.

И мир обнулился.