- -
- 100%
- +
— Питьевую — да. Но руки в ней мыли, посуду полоскали, дети могли хлебнуть прямо из ручья, а ночью никто из нас не стоял над людьми с проверкой. Так что считать, что кипячением мы решили всё, тоже не будем.
Как только эта мысль оформилась, перед игроками появилось сообщение:
ВЫЯВЛЕН ФАКТОР РИСКА
САНИТАРНОЕ СОСТОЯНИЕ ПОСЕЛЕНИЯ: НЕУДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНОЕ
Максим прочитал надпись и несколько секунд просто смотрел на неё.
— Вот спасибо. Пять дней спокойно наблюдала, а теперь внезапно выяснила, что туалет возле воды — плохая идея.
Тимур нахмурился.
— Возможно, до появления симптомов она не считала это активным риском или не имела достаточно данных.
Максим резко повернулся к нему.
— Тим, бро, я тебя очень уважаю, но если ты сейчас начнёшь объяснять, почему система разумно ждала заболевшего ребёнка, чтобы открыть нам санитарный раздел, я впервые за пять дней сознательно перестану интересоваться её логикой.
Тимур поправил очки, но не обиделся.
— Я не защищаю систему. Я пытаюсь понять, когда она признаёт новую механику.
— Потом поймёте, — вмешался Виктор Сергеевич. — Сейчас нужно сделать так, чтобы второй ребёнок не дал нам дополнительные данные.
Эта формулировка отрезвила всех.
Они отошли от ручья, и Тимур палкой начертил на земле примерную схему: вода, место набора, лагерь, склон, дорога. Несколько минут спорили, насколько далеко уводить отхожее место, потому что сделать его слишком близко было очевидно плохо, а слишком далеко означало, что половина людей ночью решит, что кусты ближе.
.— Нам нужно ниже места водозабора, подальше от самого ручья и так, чтобы после дождя ничего не стекало обратно к воде, — сказал Тимур, показывая на небольшой подъём за лагерем. — Там метров шестьдесят-семьдесят, и склон уходит в другую сторону.
Даша посмотрела сначала на схему, потом на лес.
— Шестьдесят метров ночью кому-нибудь покажутся километром.
— Именно, — согласился Виктор Сергеевич. — Поэтому санитария — это не только правильное место. Если сделать всё идеально, но пользоваться никто не будет, мы просто выкопаем очень аккуратную яму для красоты.
Максим усмехнулся.
— Наконец система измерений, которую я понимаю: достаточно далеко, чтобы не отравить воду, но достаточно близко, чтобы человек не поленился.
— Очень точная единица. Особенно для людей.
Они дошли до выбранного участка. Земля там была плотнее, чем у воды, поверхность сухая, явной низины не было. Проверять пришлось заострённой жердью, потому что лопат у Брода по-прежнему не существовало, и именно в этот момент Виктор Сергеевич особенно остро почувствовал, насколько смешной здесь иногда получалась любая разумная идея.
Тимур поковырял землю жердью и посмотрел на него.
— Место подходит. Осталось решить, чем копать, потому что лопаты мы пока тоже не открыли.
Максим уныло оглядел инструменты.
— Вот иногда я понимаю, почему игры просто пишут «построить» и не уточняют детали.
Виктор Сергеевич невольно усмехнулся.
— Потому что если уточнять детали, половина технологий закончится словами «требуется лопата». Сделаем деревянные, а землю сначала будем разрыхлять жердями. Нам пока не нужна постоянная уборная на сто лет, нужно сегодня убрать людей от воды.
Он ещё раз посмотрел на место и добавил уже для Тимура:
— Выкопаем временную траншею, после использования будем присыпать землёй, а когда подойдёт к заполнению — полностью закроем и перенесём дальше. Нормальную уборную потом устроим отдельно, когда появятся инструмент и время.
Даша посмотрела на мужчин, ковыряющих землю жердями, и вдруг улыбнулась.
— Вот это я очень хочу увидеть в системном описании: «Канализация первого уровня — перестаньте гадить возле воды».
Максим моментально оживился.
— С бонусом плюс пять к здоровью поселения и минус два к достоинству при строительстве.
Виктор Сергеевич посмотрел на обоих и тоже не удержался от улыбки.
— Если система хотя бы раз сформулирует проблему настолько понятно, я начну относиться к ней с уважением.
---
Формулировала система, к сожалению, значительно суше.
Когда место было окончательно выбрано, людям объяснили новые правила, а Егор с двумя мужчинами начали выкапывать первую траншею короткими деревянными лопатками и заострёнными жердями, перед игроками появилось:
ПОВТОРЯЕМАЯ САНИТАРНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ РАСПОЗНАНА
Максим, который в это время обтёсывал очередную деревянную лопатку, сразу поднял глаза.
— Началось.
Следом возникло:
ОСВОЕН ПРОЦЕСС: САНИТАРИЯ I
ДОСТУПНЫЕ МЕРЫ:
— ОТДЕЛЕНИЕ ПИТЬЕВОЙ ВОДЫ ОТ ХОЗЯЙСТВЕННОЙ
— ОРГАНИЗОВАННОЕ УДАЛЕНИЕ ОТХОДОВ
— МЫТЬЁ РУК
— ОТДЕЛЬНОЕ РАЗМЕЩЕНИЕ ЗАБОЛЕВШИХ ПРИ НЕОБХОДИМОСТИ
Виктор Сергеевич дочитал список и перевёл взгляд на Максима.
Тот заранее поморщился.
— Даже не говорите.
— Мытьё рук тоже теперь открыли?
— Видимо, до этого мы пользовались экспериментальной версией.
Даша прочитала список и неожиданно нахмурилась.
— Хорошо, мыть. А чем?
Веселье исчезло почти мгновенно.
Мыла не было. Нормального моющего средства тоже.
Виктор Сергеевич подумал о золе, щёлоке, но сразу отбросил мысль о том, чтобы экспериментировать с кожей детей и людей без понимания концентрации.
.— Пока чистой водой. Лучше тёплой, и не просто ополоснуть пальцы: нормально потереть ладони, между пальцами, потом смыть. После туалета обязательно, перед приготовлением еды тоже. Золу потом можно будет использовать для хозяйственных вещей, но на кожу пока ничего такого не льём, пока не поймём, что именно получили.
Тимур кивнул.
— Даже просто вода и правильная последовательность уже лучше, чем сейчас.
Марта, которой правила перевели, выслушала до конца, а потом посмотрела на Виктора Сергеевича так, словно он предложил каждому человеку перед каждым приёмом пищи сходить за водой в соседний город.
— Каждый раз?
— Желательно.
Она показала рукой на ручей.
— Вода далеко. Если люди работают у кухни, они ещё сходят. Если в лесу или ночью — не будут.
Виктор Сергеевич уже собирался сказать, что если надо, значит, будут, но вовремя остановился. За последние дни он как раз успел увидеть, сколько стоят правила, которые существуют только в голове человека, их придумавшего. Марта уже не первый раз одним бытовым вопросом ломала идеально красивое решение, которое без неё никто не проверил бы на людях.
— Значит, воду для рук надо поставить ближе, — сказал он вместо этого. — Возле еды и возле отхожего места. Так, чтобы человеку было проще помыть руки, чем придумать причину этого не делать.
Марта подумала и удовлетворённо кивнула.
Егор, выпрямившийся из траншеи и вытиравший лоб предплечьем, услышал перевод и вдруг оживился.
— А можно горшок подвесить. У деда в гараже был такой умывальник, только из пластиковой бутылки: наклоняешь — вода идёт понемногу, и никто руками в общий таз не лезет. Бутылки у нас нет, но горшок на верёвке сделать можно.
Тимур моментально забыл про траншею.
— Если подвесить сосуд и ограничить наклон, получится нормальная небольшая струя. И не придётся пробивать отверстие в глине.
Максим посмотрел на Егора с искренним удивлением.
— Подожди. Ты сейчас предложил техническое решение раньше Тимура? База, Егор. Неожиданно, но база.
Егор довольно расправил плечи.
— А что, если я тяжёлое таскаю, думать уже нельзя?
Максим сделал серьёзное лицо.
— Можно. Я просто не был готов к такому повороту.
— Тогда привыкай молча.
Виктор Сергеевич покачал головой, но тоже улыбнулся.
— Делайте. Один возле места, где готовят еду, второй ближе к уборной. Только воду после мытья не лейте прямо под ноги, иначе через день получим болото и следующую технологию.
— «Дорожки I», — немедленно предположил Максим.
— Не подсказывайте системе.
---
К полудню стало ясно, что санитария принесла не только новые правила, но и старую, уже знакомую проблему: людей не хватало.
Лесозаготовительная бригада работала отдельно. Строительство второго общего укрытия требовало минимум четырёх взрослых, если они хотели закончить его до следующего серьёзного дождя. Гарт и Невен занимались охотой и силками. Марта теперь одновременно отвечала за запас, помогала с едой и сидела возле заболевшего мальчика. Несколько женщин готовили, кто-то следил за младшими детьми, кто-то носил воду, а теперь ещё понадобились люди на санитарную траншею, умывальники, уборку пищевых остатков и подготовку отдельной чистой посуды.
Когда Виктор Сергеевич вместе с Максимом и Тимуром открыл общую раскладку работ, система сформулировала проблему без всякой деликатности:
АКТИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ: 7
ДЕФИЦИТ ДОСТУПНОЙ РАБОЧЕЙ СИЛЫ ПРИ ТЕКУЩИХ НАЗНАЧЕНИЯХ: 18%
Максим некоторое время молча смотрел на цифру, потом тихо присвистнул.
— Вот этого я и боялся. Мы открываем процессы быстрее, чем появляются люди. В игре это классическая ошибка: настроил пять производств, распределил всех по ним, и потом каждое работает наполовину.
Виктор Сергеевич внимательно посмотрел на список.
— Значит, не все процессы должны работать одновременно на полной мощности.
Максим повернул голову.
— Хотите что-нибудь остановить?
— Я хочу решить, что сегодня важнее. Это не одно и то же.
Тимур уже открыл детализацию. Оказалось, что второе укрытие можно замедлить, оставив только каркас. Лесозаготовку — сократить с четырёх работников до трёх, потому что запас древесины на ближайший день уже сформировался. Производство древесного угля, которое система настойчиво предлагала запустить следующим, вообще можно было отложить. Санитарные работы, наоборот, требовали нескольких человек сейчас, но потом превращались в куда меньшую постоянную нагрузку.
Максим смотрел на расчёты и заметно мрачнел.
— Если убрать человека с леса, выход упадёт почти на четверть. А если ещё замедлить строительство, второй навес мы сегодня точно не закроем.
Виктор Сергеевич кивнул.
— Зато если оставить всё как есть, отхожее место продолжит существовать в кустах возле воды.
Максим помолчал. Было видно, что он продолжает смотреть на цифры, хотя сам уже понимает, что именно с ними не так.
— Просто первая мысль всё равно про процент. Вижу минус двадцать с лишним к древесине и автоматически начинаю искать, откуда вернуть человека. А потом смотрю туда, — он кивнул в сторону навеса с больным мальчиком, — и понимаю, что именно я сейчас пытаюсь оптимизировать. Неприятное ощущение.
Тимур посмотрел на него спокойно.
— Цифра всё равно важна. Просто она не описывает всё.
Максим кивнул.
Виктор Сергеевич некоторое время молчал, а потом ответил:
— Считать всё равно надо. Просто если рядом с древесиной нет потерь людей, болезней и времени на восстановление, значит, расчёт неполный. А неполный расчёт иногда опаснее, чем его отсутствие.
Максим поднял глаза и медленно кивнул.
— Да. Так понятнее.
Даша подошла с дощечками Марты и услышала последнюю фразу.
— Это вы сейчас про систему или вообще про жизнь?
Виктор Сергеевич посмотрел на неё.
— Пока про работу.
— Жаль. Звучало шире.
Он усмехнулся и снова повернулся к расчёту.
— Лес — три человека. Второе укрытие сегодня только каркас, без попытки любой ценой закончить крышу. Уголь переносим на завтра. Егор с двумя взрослыми заканчивает санитарное место и умывальники. Гарт с Невеном остаются на своих задачах. Марта занимается ребёнком и запасами, но готовку одна не потянет.
На последней фразе Виктор Сергеевич вдруг остановился.
За несколько дней они незаметно повесили на Марту общий запас, выдачу еды, часть готовки, учёт и теперь ещё больных — просто потому, что каждый раз она оказывалась человеком, который умеет.
Так долго продолжаться не могло.
— И вообще, — добавил он, уже обращаясь к Марте, — завтра разберём отдельно, что из ваших обязанностей можно передать другим. Вы у нас скоро будете одновременно заведовать запасом, кухней и больными, а это заканчивается одинаково в любом мире.
Марта нахмурилась.
— Я справляюсь.
— Пока да. Именно поэтому вам и навалили всё сразу.
Она уже открыла рот, чтобы возразить, но потом задумалась и нехотя признала:
— Последние два дня я почти не садилась.
— Вот об этом и речь.
Даша тихо усмехнулась.
— Узнаваемая схема.
Виктор Сергеевич сделал вид, что не услышал.
Алина, стоявшая рядом, сразу отозвалась:
— Я могу взять часть кухни, только тогда кто-то должен пару часов посидеть с младшими. Я не хочу, чтобы они опять полезли к воде, пока все заняты.
Даша подумала и пожала плечами.
— Я могу до урока. Потом час занятий, а дальше вернусь.
Одна из местных женщин предложила, чтобы тринадцатилетняя дочь помогла Алине следить за младшими. Виктор Сергеевич посмотрел на девочку, дождался, пока спросили её саму, и только после её уверенного согласия кивнул.
Разговор продолжился ещё несколько минут, и в какой-то момент Виктор Сергеевич вдруг понял, что перестал распределять людей.
Он обозначил, какие задачи сегодня обязательны, а дальше сами люди начали предлагать, кто и что может взять на себя, где нужна замена, а что можно оставить до завтра. Даша спорила с Алиной о времени урока, Марта через перевод уточняла, сколько помощи ей действительно нужно на кухне, Тимур прикидывал, сможет ли вечером закончить второй умывальник, а Максим уже пересчитывал загрузку без одного лесоруба.
Вчерашний порядок переставал быть экспериментом.
Система тоже это заметила.
ПОДТВЕРЖДЕНИЕ УСТОЙЧИВОСТИ ФУНКЦИОНАЛЬНОГО РАСПРЕДЕЛЕНИЯ: 2/2
Через секунду появилась ещё одна строка:
ВРЕМЕННАЯ ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ: ПОДТВЕРЖДЕНА
ЕДИНОЛИЧНЫЙ ЦЕНТР ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЙ: НЕ ТРЕБУЕТСЯ ДЛЯ ТЕКУЩИХ ПРОЦЕССОВ
МОДИФИКАТОР ОРГАНИЗАЦИИ ПОДТВЕРЖДЁН
КОМПЕНСАЦИЯ БАЗОВОГО ШТРАФА: +7%
Максим моментально открыл общую эффективность и не удержался от улыбки.
— Минус восемь. Было минус пятнадцать. Но если бы мы всё-таки выбрали вождя, базовый штраф исчез бы полностью. Просто напоминаю, что система всё ещё считает тот вариант эффективнее.
Сказал он это уже без вызова и без попытки доказать свою правоту, скорее как специалист, который обязан показать второй вариант вместе с его ценой.
Виктор Сергеевич посмотрел на него и кивнул.
— Вот теперь правильно. Не «надо сделать так», а «вот что мы получим, если сделаем иначе».
Максим заметно повеселел.
Даша тут же прищурилась.
— Вы его сейчас похвалили?
— Не злоупотребляйте историческим моментом.
Максим улыбнулся ещё шире.
---
К вечеру мальчику стало немного лучше.
Температура всё ещё держалась, но рвоты не было, воду он пил, а живот, по словам Марты, болел меньше. Она не обещала ничего лишнего, только сказала Ильве, что это хороший знак и что нужно посмотреть, как пройдёт ночь.
Виктор Сергеевич неожиданно почувствовал, насколько сильно ждал именно этих слов.
Ильва сидела рядом с сыном и выглядела так, будто за день постарела на несколько лет.
— Он поправится? — спросила она тихо.
Марта не стала говорить то, чего не знала.
— Думаю, да. Но утром посмотрим.
Виктор Сергеевич уважительно взглянул на неё. Без пустого «всё будет хорошо», которое человек часто произносит больше для себя, чем для того, кому страшно.
Когда они вышли из навеса, он задержал Марту.
— Если завтра таких будет двое или трое, вы одна справитесь?
Женщина задумалась уже серьёзно.
— Нет.
— Кто ещё умеет лечить?
Она назвала пожилую Рену, принимавшую роды и знавшую травы, и Гарта, который умел обрабатывать раны после охоты. На этом список закончился.
— Тогда завтра соберёмся втроём и разберёмся, кто что умеет. Иначе у нас снова получится, что всё, связанное с больными, автоматически отдаём вам только потому, что вы однажды оказались рядом и знали, что делать.
Марта слегка улыбнулась.
— А если я лучше знаю?
— Тогда будете учить остальных, а не делать за всех.
Она задумалась, потом кивнула.
— Хорошо.
— И ещё понадобится отдельное место для больных. Не сейчас строить новый дом, а хотя бы выделить угол, где человек сможет спокойно лежать, где будет чистая вода, ткань и тот, кто за ним смотрит.
Марта сразу насторожилась.
— Вы хотите убрать больных?
Виктор Сергеевич понял причину страха ещё до того, как она закончила вопрос.
— Нет. Не выгнать. Наоборот, нормально разместить. Сейчас ребёнок лежит там же, где спят остальные. Если болезнь окажется заразной, это плохой вариант и для него, и для всех вокруг.
Марта ещё несколько секунд всматривалась в его лицо, потом плечи у неё немного расслабились.
— Дом для больных?
— До дома нам далеко. Пока отдельное место.
Максим подошёл как раз к концу разговора и тихо подсказал:
— Медпункт.
Виктор Сергеевич повернулся к нему.
— Что именно вы сейчас решили мне объяснить?
Максим не сразу понял.
— Ну… медицинский пункт.
— Я знаю, что такое медпункт.
Максим замер.
Тимур, стоявший чуть дальше, уже начал смеяться.
— А. Точно.
Виктор Сергеевич покачал головой.
— Иногда вы действительно представляете нас слишком древними.
Максим виновато улыбнулся.
— У вас телевизор без пульта. Это сбивает.
— А медицина от этого исчезла?
На этом даже Тимур засмеялся, а Максим поднял руки, признавая поражение.
---
Перед ужином заработал первый умывальник.
Егор с Тимуром подвесили небольшой глиняный сосуд на верёвочной петле и устроили так, чтобы его можно было наклонять за свободный конец. Решение выглядело не слишком изящно, зато не требовало пробивать отверстие в горшке и рисковать единственной посудой.
Первым испытателем по несчастливой случайности оказался Максим.
Он потянул верёвку сильнее, чем следовало, сосуд резко наклонился, и половина воды вылилась ему на штаны и обувь.
Несколько секунд Максим просто стоял и смотрел вниз.
Егор прислонился к столбу и начал смеяться ещё до того, как тот поднял голову.
— Очень смешно, — произнёс Максим с достоинством человека, у которого по ногам стекала вода. — Особенно приятно понимать, что я внёс личный вклад в санитарное развитие поселения.
Егор едва мог говорить.
— Ты первый испытатель. Должен же кто-то проверять технику.
— Я не давал согласия на испытание.
— Поздно. Испытание уже состоялось.
Тимур тоже улыбался, хотя пытался сохранить серьёзность.
— Нужно ограничить максимальный угол наклона, тогда поток будет меньше.
Максим медленно посмотрел на него.
— Спасибо, Тимур. Особенно ценю своевременность заключения.
Виктор Сергеевич подошёл, осмотрел крепление и осторожно потянул верёвку. Сосуд наклонился, и тонкая струйка воды потекла вниз.
— Поставьте ограничитель здесь, чтобы дальше не уходил, и под ноги положите камни или ветки. Иначе через пару дней получите грязь по щиколотку.
Егор кивнул и снова проверил верёвку, стараясь выглядеть так, будто всё происходящее для него совершенно буднично.
Перед глазами игроков появилось:
НЕСТАНДАРТНОЕ УСТРОЙСТВО РАСПОЗНАНО
РУКОМОЙНИК
САНИТАРИЯ: +2%
Егор прочитал сообщение, чуть расправил плечи и тут же попытался сделать вид, что два системных процента его совершенно не волнуют. Получалось плохо.
Максим заметил первым.
— Ты сейчас собой гордишься.
— С чего ты взял?
— У тебя лицо другое.
Егор уставился на него.
— Только попробуй начать классификацию.
Виктор Сергеевич засмеялся раньше Максима.
---
После ужина Даша провела второй урок.
Пришло уже четырнадцать человек, и Хольм заранее принёс себе более ровную дощечку.
Максим заметил первым.
— Для восьмёрки?
Кузнец после перевода совершенно серьёзно кивнул.
Даша потребовала, чтобы никто ему не подсказывал, потому что «иначе человек никогда не научится», а потом сама через минуту наклонилась и поправила линию, потому что смотреть на очередную искалеченную восьмёрку оказалось выше её сил.
На этот раз начали пока не с чтения, а именно со счёта. За день выяснилось, что местные знаки для чисел существуют — Элиас видел их на долговых записях и рыночных счетах, — но сам пользоваться ими не умел. Даша разумно решила не изображать специалиста по чужой письменности и продолжила учить тому, что знала сама: привычным для игроков цифрам как простой системе записи запасов.
Палочки все понимали и до этого, а новые знаки сначала воспринимались почти как рисунки. Марта первой заметила, что они удобны хотя бы потому, что занимают на дощечке намного меньше места, чем зарубки, и после этого часть взрослых начала относиться к новшеству заметно серьёзнее.
Дети, впрочем, снова осваивали цифры быстрее взрослых, и та самая десятилетняя девочка уже показывала матери, где та перевернула шестёрку.
Максим некоторое время смотрел на это, потом тихо сказал Виктору Сергеевичу:
— Забавно будет, если потом выяснится, что их местные цифры гораздо удобнее наших.
— Значит, будем учиться у них.
Максим повернулся к нему.
— Вы серьёзно?
— А почему нет? Если у человека есть знание, которого нет у меня, возраст, год рождения и происхождение знания меня интересуют уже во вторую очередь.
Максим посмотрел на Дашу, которая в этот момент терпеливо объясняла Элиасу двойку.
— Просто я представил её лицо, если завтра окажется, что она два дня учила всех совершенно не тому.
— Не совершенно не тому. Пока это наша компактная запись для учёта. Потом сравним.
Максим кивнул.
— Вот это разумно.
Будто только этой фразы системе и не хватало, перед игроками появилось:
ПОВТОРЯЕМАЯ ОБУЧАЮЩАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ РАСПОЗНАНА
Следом:
ОСВОЕН ПРОЦЕСС: ПРАКТИЧЕСКОЕ ОБУЧЕНИЕ I
ДОСТУПНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ: СЧЁТ / КОМПАКТНАЯ ЧИСЛОВАЯ ЗАПИСЬ / ПЕРЕДАЧА ПРАКТИЧЕСКИХ НАВЫКОВ
Даша увидела сообщение и вздохнула.
— Спасибо, что хотя бы не написала «грамотность». А то я уже приготовилась возражать.
Виктор Сергеевич усмехнулся.
— Видите, система тоже способна учиться.
— Не сглазьте.
Дальше появилось знакомое:
НАСТАВНИК: ДАРЬЯ МЕЛЬНИКОВА
ФОРМА ОБУЧЕНИЯ: НЕФОРМАЛЬНАЯ
ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ: 1 ЧАС / ДЕНЬ
Даша прочитала строку, демонстративно закатила глаза, а потом всё-таки ещё раз посмотрела на людей с дощечками. Улыбку она спрятала не очень успешно.
Алина сидела рядом с младшими детьми и время от времени повторяла цифры вместе с ними. Егор доделывал второй умывальник, Тимур обсуждал с Мартой, можно ли выделить один сосуд только под кипячёную воду и перестать черпать из него общей посудой.
Виктор Сергеевич стоял чуть в стороне и вдруг понял, что впервые за весь день ничего не делает руками.
И, что было ещё непривычнее, никто его не звал.
Перед глазами всплыло итоговое окно:
ПОСЕЛЕНИЕ «БРОД»
САНИТАРИЯ I — ОСВОЕНО
ПРАКТИЧЕСКОЕ ОБУЧЕНИЕ I — ОСВОЕНО
ЛЕСОЗАГОТОВКА I — АКТИВНА
ВРЕМЕННАЯ ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ — ПОДТВЕРЖДЕНА
Ниже система всё ещё предлагала древесный уголь и отдельно рекомендовала довести санитарную безопасность до устойчивого уровня.
Виктор Сергеевич закрыл окно и просто посмотрел на вечерний Брод.
Элиас уже спорил с одним из лесорубов о завтрашнем участке и показывал куда-то в сторону сухих сосен. Марта тихо объясняла Ильве, сколько воды дать мальчику ночью и когда позвать её, если температура поднимется. Даша поправляла чужие цифры, Алина сидела рядом с детьми, а Егор с Тимуром снова возились с верёвкой у второго умывальника, явно решив, что первый вариант ещё можно улучшить.
Виктор Сергеевич вдруг понял, что почти ни в одном из этих разговоров он не нужен.
И это уже не тревожило.
Шесть дней назад ему казалось, что нормальная организация начинается тогда, когда один человек наконец понимает всё, что происходит, и успевает везде вмешаться. Теперь всё больше выходило наоборот: по-настоящему работающим порядок становился в тот момент, когда рядом появлялись люди, каждый из которых знал свою часть дела и мог решить её без того, чтобы сначала искать Виктора Сергеевича.