Абстрагированный. Вечный сад

На этот раз он даже не успел удивиться своим ботаническим познаниям. Двинулся навстречу человеку, и крикнул громко, даже довольно агрессивно:

– Эй! Как вы это делаете!?!

Конечно, оптический обман! Фата-моргана... И только потом спохватился, готовый произнести скомканное приветствие. Попытался найти для себя хоть какое-то более-менее приличное логическое обьяснение. Нужно было всего лишь сказать незнакомцу, что он заблудился.

– Говори, конечно. Если тебе удобнее говорить.

– А?!.. – отозвался он растерянно, пытаясь прочесать пятерней волосы, завязанные в хвост. Тот что-то сказал ему?! Губы «не старика» даже не шевельнулись. Какого черта! Что за трюк?!

Качнул головой, стараясь не зашкаливать на бреде. Да нет, такого не могло быть, и тем не менее он подумал: «Ну да, всё правильно... Так было б гораздо удобнее объясняться. Хотя бы на уровне таких простых фраз». Теперь еще и телепатия?!..

А сам продолжал всё так же напряженно глядеть под ноги старику. Провел обеими ладонями по лицу и еще раз покачнулся, увязая в песке. Тот, несомненно, принял его за пьяного! Но старик, вместо того, чтобы задать ему самый обычный вопрос, продолжал выдерживать паузу и странно молчать. Пора бы было объясниться с ним нормально. «Нормально... Как еще?!» – подумал он, раздраженный собственными мыслями. Начал что-то сбивчиво говорить, но о своей потерянной памяти предпочел умолчать. Говорил, а сам всё время не отрываясь смотрел тому под ноги. Да нет же... Странно одетый человек стоял перед ним вполне нормально, как и полагается. То есть, не зависал в воздухе – привидится же такое!.. Профессиональный актер или всего лишь «ролевик»? Они в самом деле обменялись мысленными фразами?! Он притормозил самого себя: нет, с ним явно происходило что-то. «Все признаки алкогольного отравления налицо...» – сказал себе это в полной уверенности, что вообще не употреблял алкоголь!

– Вы здесь снимаете фильм?

Вопрос вырвался прежде, чем он смог его удержать. А про себя подумал: «Cкорее какая-то игра! Взрослые люди, играющие в разные такие игры..!»

– Ни то и ни другое, Нейл. А мы звали тебя.

«Я знаю», – подумал он машинально. И переспросил вслух удивленно:

– Что вы сказали?!..

Ему не хотелось возражать незнакомцу. Да ладно, забавно даже, пусть будет «Нейл»! Имя какое-то... Как вдруг его осенило: да ведь его действительно зовут так! Но откуда тот мог его знать?! Моложавый старик лишь покачал головой так, словно угадывал все его мысли и испытывал сожаление по поводу того, что Нейл думает. Глаза фальшивого «старца» поблескивали как-то странно ярко. А Нейл вдруг ощутил внутри себя незнакомую грусть. Он даже не предполагал, что такое возможно, пока эта непонятная тоска не взяла его душу будто в тиски. И почему-то он был абсолютно уверен, что ощущение исходило именно от стоявшего напротив! Сейчас их разделяли шесть-семь шагов, но ни он, ни старик не предприняли попыток приблизиться.

Желая проверить, действительно ли незнакомец понимает его мысли, Нейл с сарказмом попробовал спровоцировать того, думая: «Отличный маскарад! Маг? Верно?» Последовала длинная пауза, после которой он смягчил свою мысль: «Неплохой грим!..» Взгляд старика был пристальный и печальный. Не было сомнения, что тот каким-то образом улавливал его мысли!

А голова у Нейла вдруг пошла кругом, подкатила легкая тошнота. Впрочем, это была чуть ли не первая нормальная реакция, которую он испытал за всё это время. Солнце еще не могло ему напечь голову, но стресс был ощутимый. «Кажется, он пытается меня гипнотизировать!» – подумал Нейл и ему вдруг стало не по себе. С чего вдруг этот странный тип пытался его гипнотизировать!?! Необъяснимая тоска внутри усилилась. Теперь его почти разрывало от грусти! И слезы навернулись на глаза. Он даже устыдился самого себя.

– Ну ладно, хватит уже! – теряя всякое терпение, крикнул Нейл, как самый настоящий параноик. Так, словно именно этот человек был виноват во всех его бедах. Для второсортного актера тот хорошо вошел в свою роль, не хватало лишь магического посоха в руках! На благородном лице никаких эмоций, полное спокойствие. Фигура «кинематографического старца» будто подрагивала. В глазах у Нейла мутилось. Какой-то шорох в голове... какие-то странные помехи... А он инстинктивно вскинул руки к голове. Это еще что?!.. Что тот пытался с ним сделать?! И невольно словно погрузился в чужой взгляд. «Не старик» смотрел на Нейла в упор, но как будто сквозь него. Что-то было явно не так...

– Не надо бояться, Нейл.

– Я?.. Боюсь? С чего ты это взял?

Нейл не удивился тому, что был со стариком уже на «ты». А тем временем ему в голову вернулись достаточно парадоксальные мысли. До этого они говорили без слов... В самом деле, зачем превращать многоцветную картину мысленного общения в какой-то карикатурный, бесцветный набросок, высекая, будто каменным топориком, неадекватные слова! И когда именно он выбрал эту манеру изъясняться? Долго приспосабливался, чтобы быть как все! «Так вот почему люди не могут докричаться друг до друга, – думал он удивленно. – Смысл, вложенный в слова, редко проходит проверку на сравнение. Каждый со своим собственным опытом... Всё равно что пожизненное заключение внутри самого себя».

– Что-то вроде телепатии? – поинтересовался Нейл на этот раз почти миролюбиво.

– Нет, – тот в ответ наметил дружескую полуулыбку. – «Телепатия», как ты ее называешь, считывает мысли, хочешь ты этого или нет. Неэффективно работающее сознание негерметично. Но это не твой случай, Нейл!

Голос старика звучал удивительно мягко. А он кивнул, соглашаясь:

– Ну разумеется...

Кажется, они могли разговаривать вполне нормально. Наверное, пришло время спросить, откуда тот знал его имя.

– Назови это просто “знанием”, – проговорил незнакомец.

Нейл не был вполне уверен, что понимает его, но снова согласился. Конечно... Знание... Это когда внутренний голос перестает мысленно артикулировать ограничивающие его слова, создающие шум и хаос, и замолкает. И тогда в наступившей тишине открывается что-то совсем другое, и любой контакт становится прямым, мгновенным! А он выдумывал всё это прямо сейчас?

– Ты на верном пути, – старик, кажется, был удовлетворен его рассуждением. И что именно это должно было означать?

Два путника, встретившиеся в полной тьме...

– Ольсмин?.. – неловко пробормотал Нейл и осекся, ошеломленный. Так звали старика?!.. Что-то вроде музыкального аккорда, прозвучавшего внутри него. Знание имени незнакомца ошарашило его. Он мог бы усомниться, так ли это, но тот подтвердил, едва кивнув:

– Я рад, Нейл.

Вслед за этим... Нейл ощутил внутри чувство глубокого комфорта и полное спокойствие. Впрочем, ненадолго. Как ему пришло в голову имя старика?! Конечно, при условии, что того действительно так звали! А он словно не мог решиться, к какому берегу ему пристать.

– Ты вспомнишь, не торопись, – заверил фальшивый старик, чье имя он как будто знал. И в словах его прозвучала всё та же непонятная печаль. Нейл, борясь с собой, прикрываясь неловкой иронией, выдавил из себя, оглядываясь по сторонам:

– Настоящая глухомань. Верно? Кажется, мы здесь на окраине миров!

– Пятый Уровень, Нейл, – сказал тот, кивнув ему медленно. Или ничего не сказал... А затем вдруг, слегка оттолкнувшись, приподнялся в воздухе и совершил пару скользящих шагов по направлению к Нейлу, и плавно приземлился на крохотной песчаной прогалинке прямо перед ним.

– Такого не бывает! Абсурд... – растерянно пробормотал Нейл вслух и добавил внутри себя: «Мы глючим? Не иначе как какой-то дурман... Трава!»

Ну конечно, трава. Как ему в голову не пришло! Какая-то местная «травка» – ядовитый дурманящий аромат. Взгляд его упал на цветущее поле сочных, мясистых суккулентов. Вот только, обвиняемый им капробротус, кажется, не только не производил галлюциногены, но и был вполне съедобным. Ботанику Нейл явно знал.

– Как это у вас получается?! – в дискомфорте он снова перешел на «вы».

– Как ты себя чувствуешь, Нейл? – ответил тот вопросом на вопрос.

С чего вдруг его это так интересовало? Нейл смотрел на незнакомца (которого знал!) подозрительно, и самые нелепые предположения мгновенно прокрутились у него в голове: «Какой-то эксперимент? Ну да... И место такое, безлюдное! Телепатия, левитация... Что еще?!»

Ну, ясное дело... Он сбежал от них, теперь они попытаются вернуть его назад! Куда? Туда, откуда он сбежал, разумеется! Какая-то лаборатория... «Военный объект? – предположил он внутри себя. – Секретные испытания на подопытных!»

Он... – испытуемый? Если они прислали одного старика, значит, пока надеются на его добровольное возвращение. Но что за маскарад! Бред какой-то! (Он шизофреник или сам старик тронутый умом?!) И в этот момент старик захохотал громко.

Тот хохотал так громко и искренне, что Нейл начал вдруг тоже смеяться, зараженный его смехом. А все его приготовленные вопросы рассыпались и запрыгали хаотично, будто мячики.

Как это тот сказал? Знание... или «понимание»? В отличие от настоящего понимания, словесный код, несомненно, суетлив и требует постоянных пояснений. Перерасхода энергии! И иногда кажется, что лучше поменьше говорить – понимания было бы больше.

А из этих рассуждений он сделал вывод, что вопросы словесности не оставляли его равнодушным. Возможно, на самом деле он был не столько ботаником, сколько лингвистом. Чем именно он занимался и почему оказался здесь? Лингвистическая экспедиция? Его словно осенило: «Ну да, конечно, собиратели фолклора... Свихнувшийся языковед-диалектолог!» И в этот самый момент что-то произошло. Что-то очень странное: его личное время вдруг как будто приостановилось, а россыпь летящих мячиков-слов замерла в воздухе. Это было его первое, как бы пробное, виде́ние!

3. Лишь пробное видèние

... Словесные творцы – боги своего рода, создающие в себе мир, пытающиеся оживить слова. Создатели собственных миров, бледной тени реальности. Двумя-тремя ударами они обкалывают кремень фраз или, подобно ювелирам, выполняют более тонкую работу. Как если бы зрелый мастер воспользовался красками и кисточками из детского набора! Брошенный себе вызов, эксперимент? (Слово «эксперимент» уже дважды его поразило.)

Нейл подумал это и... просто вошел в свое первое виде́ние! Там, в какой-то другой реальности, старик протянул ему руку, другой указывая в сторону входа, возникшего как из ничего. Они оба вошли в него и – оказались в неком лабиринте.

Уже после Нейл размышлял, что не он, а будто его мысль «вошла в лабиринт». Однако все возникавшие образы были вполне живыми, вполне реальными.

Свернув за первый поворот, он оказался перед человеком, который сидел посреди коридора, но и... как будто перед входом в пещеру! Молодой, но зрелый мужчина в полном расцвете сил: темноволосый и бородатый. Обнаженный по пояс парень сосредоточенно бил камнем о камень, занятый изготовлением какого-то примитивного орудия, и совсем не казался Нейлу дикарем. Всего лишь человек, вынужденным пораскинуть мозгами и применить сноровку, чтобы как-то выжить на планете, которая, вдруг оказалась для него «совсем не добренькой тётей». В пещере, послужившей укрытием паре молодых семей, его ждала женщина – совсем еще девчонка! – мать их двоих голодных детей. Что это символизировало?.. «Скульптор слов»? Но слова, по-видимому, уже давно существовали. Всё с нуля.

А Нейл свернул за поворот лабиринта, потом еще, и еще раз свернул... Он сам решал свое направление, или лабиринт направлял его? Другого человека Нейл увидел со спины; одежда на нем была какого-то странного покроя. Тот сидел, скрестив ноги, на плиточном полу и тасовал перед собой не то детские кубики, не то стаканчики, как маг-фокусник, предлагающий угадать, под которым из них спрятана монета. Вот только ритм движений его рук был нереально быстрым! В этот момент человек закончил свое дело и торжествующе вскинул обе руки вверх. Из кубиков сложилась картина, как образ, возникший из слов. Всё усложнялось... или наоборот упрощалось? Нейла отступил и свернул в коридор направо. Свернул еще и еще, и еще – множество раз; казалось, это были кадры ускоренной сьемки!

И дальше перед ним сидели уже два человека, вполне обычные современные люди. Посреди коридора лабиринта, каждый за своим письменным столом, спиной друг к другу, занятые разгадыванием, как кроссвордов, каких-то придуманных ими же самими историй.

Придуманных? Перед одним из них стояли, сгрудившись, их персонажи, уже отчаявшиеся докричаться до своего «создателя». Нейл, видевший со стороны все их тщетные усилия, приблизился к группке... И сам не зная как, – как гроссмейстер подсказывает новичку следующий верный ход, – из жалости разрешил их проблему в один миг! А человек за столом, в упор не видевший Нейла, распрямился, и на лице его читалось сильнейшее удивление: что за невидимый партнер играл с ним в четыре руки?!..

Но со вторым творцом дело обстояло гораздо сложнее: тот мучился поиском недосягаемого совершенства, ему нельзя было ничем помочь. «Слова... – думал Нейл рассеянно, отстраненно. – Не несут в себе полного понимания, как их ни шлифуй, ни расставляй! Каждый за одним и тем же текстом поймет что-то свое».

На этом мячики слов, зависшие у стены, осыпались вниз и уже опять скакали по полу.

Но что это было?! Он, потрясенный странным опытом, спросил, глядя в упор на человека, стоявшего перед ним, казалось, уже целую вечность:

– Кто вы?!..

И на этот раз намеренный выжать из него любой ответ. Ольсмин (или как там его звали!) сейчас, наконец, выложит ему все «правила игры»! Ведь это какая-то игра?!

Нечто похожее на пучок света, который он яростно метнул в сторону незнакомца. Но странный старик не уклонился, принял на себя гневную вспышку, лишь протянул руку в направлении левого плеча Нейла. А он почувствовал себя, как убаюканный в детстве... Поддержанный на плаву... Это когда уже нет собственных сил плыть! Дружеское, отеческое объятие.

– Как ты себя чувствуешь, Нейл?..

У него было странное ощущение. Все его мысли успокоились, а он расслабился, отдавшись на волю некого мысленного потока. Лежал на спине, и этот поток нес его неизвестно куда. Расслабивший все мускулы и устремивший взгляд вверх, Нейл видел над собой небо, подернутое клубящейся дымкой, которая то сгущалась, то утончалась, а иногда и почти рассеивалась. Он думал, что вот-вот увидит его чистым, ясным, но опять лишь дымился призрачный туман. И всё, что ему оставалось – стать на время частью этого потока, уносившего его куда-то. Уносившего... А он впервые подумал о «сиддхах».

Сиддхи, существующие где-то, погруженные в некое глубокое, безграничное чувство покоя, самодостаточные... Сад... Ну конечно, он помнил Сад! Даже смутно улыбнулся от одной только мысли, что всё это где-то реально существует. Сколько времени прошло? Вернуться в Сад, отдохнуть... Он нуждался в отдыхе – много лет отдыха!

Нейл был дезориентирован. А поток нес его, как упавший листок, убаюкивая... На берегу застывшая фигура старика превратилась в подобие изваяния... Незнакомец стоял неподвижно, в своем необычном, струящемся одеянии, со струящимися и поблескивающими волосами и странно, очень странно, лучащимися глазами... Но тот действительно совсем не был «стариком»! У него было как бы много разных возрастов, смешавшихся в нем. Вот еще одна странная фантастическая мысль!

– Кто вы? Кто ты? – на этот раз Нейл спокойно cкандировал слова. А тот снова ответил вопросом на вопрос:

– И где же ты был, всё это время, Нейл?..

Теперь и он стоял на берегу; они стояли друг напротив друга, только по разные стороны потока. Медленно текущие воды привлекали и завораживали взгляд Нейла. Они текли как бы из ниоткуда и в никуда. Полностью забывшись, Нейл пошел вдоль этого потока. Входил в него и шел вброд, а иногда погружался в течение и как бы пропускал его сквозь себя. Возникали какие-то образы. Сколько времени прошло? Ему пришло в голову: «Древняя река Меандр?.. Символ вечности». Затем он оглянулся и – увидел перед собой бескрайнюю равнину!

4. Как камень, спящий в холодной пустыне

... Каменистая холодная равнина была замкнута на горизонте низкой грядой гор. Ледяной ветер, гулявший на пустынном просторе, трепал ему волосы, налетал сильными порывами, чуть не валя его с ног, развевал длинный балахон на нем, а холод пронизывал его до костей. Пока он, противостоя ему интуитивно, не поставил на себе «энергетический заслон». Его внутреннее пространственное зрение было ограниченно и помогало ему лишь на расстоянии тридцати, от силы пятидесяти, километров: слишком много интерференций!

Так он стоял на сильном ветру... а затем лежал на боку, согнув ноги, подтянув колени к груди. Теперь ему было лучше: он как будто меньше весил и меньше чувствовал камни, поначалу неприятно врезавшиеся в бок. И постепенно начинал исчезать, становясь таким же серым камнем, затерявшимся среди других, одним из множества, рассыпанных по зандровой равнине, у подножия древнего ледника.

Подобия пепельных лишайников подбирались к нему со всех сторон: некий серый «мох»... не мох... рос, заплетая небо над ним, погружая его будто в мягкую нору. Ветер, все усиливавшийся, проносился со свистом, стелился и завихрялся, гудел среди камней, но лишь едва задевал эту плотно сплетенную звездоподобную паутину. А многочисленные звездочки сплелись между собой так крепко, что ветер бесполезно пытался сдернуть с него это покрывало и прорваться к нему. И каждый раз, после очередной безуспешной попытки, уносился прочь ни с чем, даже как будто потеряв часть своей изначальной силы, в недоумении. Всего лишь какой-то валун, их столько вокруг!

Камни издавали звуки, гамму звуков, однако не было вблизи никого, кто мог бы услышать и оценить их почти органное звучание. Один лишь он слышал и расшифровывал его по-своему, перед тем, как погрузился в подобие сна. Звучала убаюкивающая симфония фонолитов, начинал накрапывать дождик. И камни по-своему принимали его, делили с ним накопленную энергию; он стал вместе с ними частью этой холодной пустыни.

Тепло, уют...Теперь ему было совсем хорошо. Сквозь мягкое, узорное паутинное покрывало Нейл видел высокое дымное небо, летевшее мимо... А капли дождя становились всё тяжелее... Но он позволил долететь до его лица лишь легкой водяной пыли от первых разбившихся над ним в воздухе, еще не зная, как справится с вот-вот готовыми хлынуть потоками воды. Молнии падали попеременно, то здесь, то там, и – за цепью далеких гор. Он, наконец, «засыпал»... Не обычный сон: как бы уходил еще глубже, всё глубже в себя. Молния расколола небо высоко над ним и как гигантским прожектором осветила потемневшую равнину до самой дали. Гром – не какие-то далекие отголоски, оглушительный, над самой его головой – казался некой гигантской силой, искавшей именно его, Нейла, по всей равнине, упорно и ожесточенно, остервенело, с непримиримой ненавистью. Он же спал тем другим типом сна. И заряд постепенно ослабевал, враждебный штурм, не достигнув его, превращался в нечто другое: вода вдруг обрушилась потоками, чтоб залить и смыть его прочь. Но его не было!

Был камень, закутанный в пушистую, водонепроницаемую паутину, а вокруг него – ручьи, потоки, размытая земля и мелкая галька... Лишь крупные камни еще как-то удерживали оборону, и он, образовавший вокруг себя сухой островок. Гроза гремела еще долго.

Потом... сквозь плотные струи ливня и разряды молний пришла она, его сестра! Единственная, как никто другой, способная нарушить его стазис-паузу, подобие... но лишь подобие приостановки жизни. На самом деле, между ними были сотни километров! Мощная энергия грозы помогала их встрече. Сестра касалась теплыми ладонями его ладоней, спрашивала: хорошо ли ему сейчас, надежно ли он защищен, прочен ли его энергетический заслон? И сделала попытку передать ему часть своих сил, но он воспрепятствовал ей, зная, что она сама нуждалась в них, и может, даже больше, чем он!

Она осталась с ним на всё время долгой грозы. Они ушли куда-то вместе, сквозь толщу каменного грунта, в подземелье, неся с собой свой собственный свет, подобный светлому пламени. В то время как где-то далеко лилась и лилась вода... И находились там долго, иногда в полном молчании, в понимание без слов. Свет колебался и играл на темных волосах сестры, отливавших цветом красновато-золотистой бронзы. А он знал ее целую вечность – не просто как «земную сестру».

Виде́ние промелькнуло в нем мгновенно. Нейл подумал, что не смог бы передать всё виденное и свои ощущения словами, а если бы и попытался, то на это ушло бы слишком много времени.

Как может человек понять то, что видит и чувствует внутри себя другой человек? Слова очень условны, универсальны лишь эмоции, нейронные связи так же индивидуальны, как отпечатки пальцев! А поэтому у каждого своя правда, связанная с мелкими отклонениями в физиологии. И каждый видит в другом отражение своего собственного несовершенства. Способный отчасти встать на его позицию, но не стать «тем другим».

И еще подумал: «Хороший актер не надевает маски. Играя, он сам становится маской и думает, и чувствует иначе». У Нейла было четкое ощущение, что в прошлом ему не раз приходилось менять роль и становиться кем-то другим. Ну да, актер... А может, биолог! Или, нет, скорее лингвист. Список его предполагаемых профессий рос. Какой же была маска, которую он чаще других надевал на себя? И чуть не рассмеялся вслух: «Маска человека, конечно!»

Нейл стряхнул с себя задумчивость. Заметил ли старик, что он совсем ненадолго забылся? Виде́ние не только пронеслось в нем, а унесло его самого куда-то на неисчислимые мгновения, в то время как он стоял здесь и бездействовал. Что они оба тут делали? С чего вдруг его, Нейла, начало глючить?! Кто еще находился в лесу, и сколько их там было? «Сиддхи»! Прежде ему в голову пришло это слово. Сиддхи – «особые способности» или что-то совсем другое...

– Вы... сиддхи? – произнес он почти утвердительно, слегка озадаченный своими собственными словами.

– Мы можем называть себя и так... Мы те, кого ты ищешь, Нейл, – ответил тот уклончиво.

– Я... тоже сиддх?

– Ты настолько забыл самого себя, Нейл?

Если он сбежал из сумасшедшего дома, тогда «старик» был всего лишь переодетым санитаром! И всё сразу становилось на свои места. Наряженый магом, тот потакал его, Нейла, шизоидным фантазиям! Ну да... Чтоб без проблем сопроводить его в лечебницу!

Нейл ухмыльнулся. Потом нашел для себя оправдание: шизоид – это ведь не обязательно шизофреник. Всего лишь тот, кто пытается защититься от внешнего мира, претендующего на его жизненную энергию. Вот, очередная странная мысль! А старик действительно читал его мысли?!..

– Ты сказал, что знаешь меня? – Нейл попытался как-то изменить ход их разговора. Но человек ответил ему иронично, улыбнувшись:

– Я в самом деле это сказал, Нейл?..

Глаза его переливались на свету, переливались странно. Он смеялся над ним?! Нейл был снова порядком раздражен:

– Мы можем поговорить нормально, верно?! – спросил он с вызовом.

– Нормально? – фальшивый старик снова усмехнулся. – Хорошо. Как же ты предпочитаешь разговаривать, Нейл? Выбери удобный для тебя способ! Какой язык ты сейчас предпочитаешь?

На каком языке они до сих пор говорили?!.. Нейл неожиданно почувствовал себя полностью дизориентированным. В какой точке Земли они находились?! И какого рода амнезия его поразила?!

Он устал от сложившейся ситуации и от того, что время от времени его мысли начинали бродить бесконтрольно. «Так и есть, всё лишь болтовня! Укоренившаяся привычка болтать попусту!» – подумал он. Ему вдруг вспомнились те тупики, которые время от времени нарушают любую беседу, и внезапное ощущение пустоты. Слова закончились, иссяк глубинный источник. И с ним подобное случалось? Приходилось ли ему когда-нибудь, прервав беседу, почувствовать досадную нехватку слов или просто бессилие перед их неспособностью выразить то, что было внутри него? И вообще говорил ли он часто с кем-то? Были ли у него друзья с которыми, может быть, вчера он приехал сюда, на море? (Им было хорошо вместе, весело?) Друзья, которые кинули его здесь одного! И всё это оставалось без ответа. Зато старик утверждал, будто знал о нем что-то... Или нет, кажется, тот ничего не утверждал! Он или вообще ничего не говорил, или говорил какими-то загадками.

И сколько же времени ему понадобилось на это новое странное размышление? Бессловесный канал общения не нуждается в накоплении информации, как не нуждается и в новых впечатлениях, а всего лишь в периодах длительного абсолютного молчания. Ухода. Его энергия пополняется в одиночестве. Уж не был ли он, Нейл, отшельником своего рода?..