- -
- 100%
- +
Боги не теряют сознание... И не спят. Пьянеют? Рано или поздно, и они «умирают». Или просто уходят куда-то. Куда? И откуда он всё это знал?!
Его несли на руках? Не мог же он плыть по воздуху! Маленькая процессия, возглавляемая Рудсмиком, уходила по тропинкам вглубь Сада... который и садом по сути нельзя было назвать – вглубь зеленого храма! Нейл слышал смутное щебетание и переливы птиц, гармоничный ропот и струение воды, мерное, густое жужжание пчел.
– На покой! – женщина с медными волосами остановила летевшую пчелу, и та зависла неподвижно прямо перед ее ладонью. Но больше чем полуфантастическая картина, Нейла поразили произнесенные ею слова: «На покой?! Да ведь день еще только начинался?»
Ему казалось, что он пролистнул этот день, как страницу книги. А Сад вокруг них казался странно бесконечным, бескрайним.
– Такой, что в нем можно заблудиться, даже если живешь здесь всю жизнь! – эти слова произнесла темноволосая девочка Дайга и, как будто смутившись, замолчала. А Нейл был заворожен блеском каждой песчинки на дорожке в уже мягком золотом свете кончающегося дня и смутным скольжением мимо шапок полевых цветов, подобным размытой акварели. Солнце нереально быстро катилось вниз по дуге к горизонту...
Женская рука медитативными движениями расставляла низкие, широкие свечи на тонкие желтоватые слюдяные блюдечки. Пламя, казалось, возникало само из-под ее руки, когда она на миг просто накрывала ладонью фитилек. Голоса́... шепот, мягкий шепот, на том самом странном языке, вплетался в звучное капанье и переливы воды источника где-то в глубине дома. Кто-то спросил:
– Он может пить нектар?
– Амброзия не вредит и людям.
– Но он не человек! – кто-то как будто вступился за него. Ну конечно, та темноволосая девочка, у которой такое странное имя. Все их имена были странными. Это то, что называется «райским питьем»?.. Нектар?.. Нейл ощутил очень сильную жажду.
– Не пей всё сразу, – посоветовал ему Ольсмин. – Скоро ты почувствуешь себя гораздо лучше.
Напиток, сладкий, приятный, вливался между губ по каплям. Тем временем, судя по всему, старик собирался уходить; Нейл, успевший уже привыкнуть к его присутствию, испытал невольную тревогу. Но тот успокоил его жестом:
– Мы скоро увидимся, Нейл, я приду навестить тебя. А пока отдыхай спокойно!
И на мгновение у Нейла возникла небольшая галлюцинация: ему показалось, что он поднялся над своим лежащим телом, провожая старика до порога зала и теряя его по пути, как бы тающего в воздухе!
... Магические огоньки свеч зажглись, один за другим, по периметру маленького водоема, занимавшего центральную часть пустынного просторного зала. Его потолки были очень высокими, сводчатыми и арочные ниши в стенах – очень темными. Совсем не «маленький коттедж» – дворец!
Огоньки чуть колебались, отражаясь в низкой воде, осветляя и без того еще светлые сумерки, однако воздух начинал уже постепенно синеть. Воск свечей, смешанный с какими-то сухими семенами и травами, источал тонкий, едва ощутимый аромат. А Нейл, или лишь одна его тень, как бы пролетел через весь дом! Тот был похож на огромную створку светлой эллипсоидной раковины, которую обвивал внешний портик: колонная «стоя». И белый завиток лестницы огибал покатую стену, уводя куда-то на верх дома.
Ясная луна взошла на еще совсем светлое небо, и дом казался молочно-белым в ее свете. Колонны портика, похожие больше на ветвящиеся деревья, отбрасывали полупрозрачные тени внутрь дома, а высокие, в два этажа, потолки залов уже тонули во мраке. Нейл как бы пронесся сквозь высокие проемы, соединявшие три зала и лишь на миг задержался, слегка запутавшись в загораживавших их легких, как облако, газовых занавесях, спадавших с очень высоких притолок. Другой портик-стоя на задней стороне дома выходил в маленький тернистый садик, чащи которого уже совершенно утонули во тьме. Садик был полон ароматов и как бы тихого звона. А Нейл вернулся обратно в зал, где горели свечи и лег... Он смотрел на горящие свечи и на светлый от луны проем высоко в потолке, и на тянущееся вверх к проему извилистое дерево, растущее прямо из пола у края водоема.
Это походило на сон. «Боги не спят, – подумал он рассеянно и отстраненно. – «Боги» погружаются в долгое медитативное состояние, похожее на сон, но никогда не теряют до конца бдительности. Особенно, если находятся в чужом им временном мире!» Но сейчас он был в райском Саду! И, расслабляясь еще, Нейл подумал: что он такое пил?! Но уже терял над собой контроль и углублялся в подобие забытья, подобие сна. Какое-то странное воспоминание всплывало...
14. У мальца крылья... Внутри росписи
... «Какого черта им от меня нужно!?!» – примерно так он подумал или что-то в этом роде. Они смотрели на него, задрав головы:
– Эй, у мальца крылья, что ли!?!..
Никаких крыльев у него не было... Идиоты! Однако, «малец» – звучало для него достаточно оскорбительно! И сколько примерно, по их мнению, лет мальцу? По их меркам ему и Тарису должно было быть лет шестнадцать-семнадцать. Ему! Так как Тариса рядом с Нейлом не было. А он, Нейл, завис под потолком!..
Да, они проживали свой земной возраст, но не бесшабашно, совсем не склонные к показному лихачеству, способные контролировать свои эмоции. Или по крайней мере так им самим казалось! Кажется, временами и они по-земному поддавались собственным импульсам, шли на неоправданный риск. А поскольку их способности еще не развернулись в полную силу, то рано или поздно одна такая ситуация могла оказаться им не по плечу. Так и случилось. Они влипли. Нет, влип он один! Дурацкое любопытство подвело его.
Здание, – вернее, как оказалось вблизи, его развалины, – верх которого едва виднелся за деревьями, чем-то напомнило знакомые им белые купола. Чем напомнило?.. Как можно было так обмануться! Вблизи их постигло сильное разочарование: строение, в смутном свете осеннего дня, было серое и тусклое, а они считывали его низкий энергетический фон.
Купол представлял собой частую стальную сеть, когда-то сплошь застекленную и еще щерившуюся остатками стекла. Сеть, полусплющенная, изуродованая какой-то огромной силой, превратилась в сплошное стальное месиво! Массивные бетонные стены грозили неожиданным обвалом, и всё излучало негативную энергию, которую Нейл должен был почувствовать еще издалека! Он же имел глупость не только приблизиться, но войти внутрь через бывший портал здания, теперь похожий больше на провал в стене.
Тарис, младше него, оказался умнее: он говорил ему не входить, и сам остался под прикрытием деревьев, уже тронутых осенней желтизной. Осень, казалось наступила здесь еще раньше, чем в лесу по ту сторону Грани, которую они перешли. Младший брат тревожно оглядывался, но Нейл принял это за обыкновенную нерешительность и не стал его упрекать или высмеивать, сказал только, чтобы тот подождал его снаружи. Он сам собирался лишь кинуть взгляд, что там внутри. И в конце концов, старшим был он и решать было ему!
Эту мутную, гнетущую энергию Нейл чувствовал уже не в первый раз... в этом мире за Гранью... в его запустелых полуразрушенных строениях. Однако он впервые оказался внутри подобного мертвого здания один; его словно привлекло что-то, что отвратило Тариса! Пусто... Под его ногами хрустел щебень. Вокруг был один лишь битый цемент и искореженный металл. А посреди полуразрушенного зала каким-то чудом выстояла массивная дубовая стенка в форме полукруга. Опаленная пожаром, но целая, она возвышалась на подиуме, к которому вели три широкие, низкие ступени, полузасыпанные землей, щебнем и битым стеклом.
Нейл попытался понять предназначение этой конструкции из памяти, запечатленной в древесине. Что вообще здесь произошло?!.. «Стойка», «прилавок» – человеческие слова приходили к нему, как всегда, легко. Но деревянное тело, давно умершее, лишенное души, не излучало ничего. На его изуродованном «трупе» застыл лишь отпечаток безмолвного крика ужаса и боли. Лесорубка!
Толстый слой пыли, бетонная крошка, стекло... Нейл с сожалением прикоснулся к дубовой стенке рукой и начертил рассеянно на пыльной столешнице знак, надеясь извлечь еще хоть какую-то дополнительную информацию. Но то, что до него дошло, казалось ему какой-то бессмыслицей! Барьер, отделявший бо́льшую часть зала за плечами Нейла от меньшей перед ним, был в чем-то сродни прилавкам в пивных заведениях людей... И здесь то же ощущение человеческого одурения, забавного и отталкивающего. Хотя нет, что-то cовсем другое... Ну конечно! Люди собирались здесь для коллективной медитации. Населявшие мир за Гранью тоже «медитировали», по-своему?
Oн так и не успел ничего толком понять. Считывая почти угасшую информацию, вдруг обнаружил, что его собственная энергия практически на исходе. Прохождение Грани потребовало от него почти всех его сил; к тому же он должен был помогать Тарису, у которого это еще не вполне получалось. Всё равно, что взвалить его себе на плечи! Так каждый раз: после перехода Грани, Нейл выдыхался настолько, что ему приходилось искать что-то, что восстановило бы его силы. А они восстанавливались в нем далеко не сразу. Думали ли они о том, что когда-нибудь может случиться так, что Тарису придется одному, без него, открывать Грань, чтоб вернуться домой? И если не думали, значит в каком-то смысле уподоблялись обычным беспечным земным подросткам.
И именно в тот момент, когда он почувствовал, что его силы порядком истощены, вдруг обнаружил, что был в полуразрушенном здании не один.
– Эй, паренек!.. Ну-ка стой! – окликнул один из троих, быстро к нему приближавшихся.
Нейл интуитивно метнулся в сторону и, полуприсев, сразу разогнулся, отталкиваясь ногами от земли, руками – от воздуха, взлетел на стойку. Слишком легко для нормального прыжка? По крайней мере, это он еще мог!
– Держи его! Держи мальца!!.. – они кинулись вперед, боясь упустить его. Но он еще и еще раз оттолкнулся, добавляя обычной мускульной энергии и загребая руками (крайний, отчаянный прием!). И – под их выкрики – поднялся довольно высоко в воздух. Выше и выше... Пока не оказался распластанным, как вдавленным в то самое стальное месиво, в сеть купольного каркаса, глядя оттуда вниз, на них. Больше этого он не мог сделать ничего!
Возможно, не стоило демонстрировать им свои способности, но что-то говорило ему, что это не слишком их удивило. Кажется, они ожидали от него чего-то подобного. Что им было нужно!?!.. Двое сразу вскарабкались следом за ним на стенку и, как собаки, стали прыгать, вверх, при этом размахивая нелепо руками! Непонятно, на что они рассчитывали. Пока что он был вне их досягаемости! Двое... А третий остался внизу, оглядываясь по сторонам, как будто в поисках чего-то, что потерял.
Нейл покосился на петли тяжелой сети. Вблизи него все они были настолько искорежены, что в них мог бы пролезть разве что совсем маленький ребенок, а дальше массивные сплетения шли волнами путаного лома. И такими же путаными были его мысли, типа: раздвинуть стальные петли, преобразовать их в метаморфозе, к примеру, в ветви огромного дерева! Но на деле всё это казалось чистой фантастикой. Проще говоря, он оказался в ловушке, почти как самый обыкновенный мальчишка! Разве что довольно странный паренек...
Двое, стоявшие на барьере, не спускали с него глаз, готовые рвануть за ним в любую минуту, куда бы он ни подался. В руках у них пока ничего не было, но Нейл по опыту уже знал, что люди не остаются долго безоружными, всегда находят себе какие-то подручные средства!
– Слазь!.. – проговорил в наступившей тишине один. Голос его гулко отдался в развалинах. Тем временем их предприимчивый приятель, оставшийся внизу, обмотал руку каким-то тряпьем, и пытался зачем-то выломать длинный железный прут, торчащий из кучи щебня. Прут пока не поддавался, хотя и немного раскачивался. Их бессмысленное поведение дизориентировало и невольно пугало Нейла. Он не мог вполне понять их намерения. Их головы казались ему наполовину пустыми, а он не испытывал желания – в подобии отвращения – копаться, отыскивая в них стоящие его внимания мысли. Надежды на то, что один из них вдруг поскользнется на битом стекле и рухнет с барьера, сломав себе шею, почти не было! Разве что он, Нейл, сумел бы сам «слегка подтолкнуть их»..! Но несмотря на такую промелькнувшую мысль, он не смог бы причинить им вред, в то время как неприязнь к ним, казалось, высасывала из него все остатки энергии.
На некоторое время Нейл почти забыл про Тариса, затем голос брата, – сначала очень далеко, затем резко приблизившийся, – словно прорвался внутри него и чуть не оглушил. «Нейл!!!...» – заорал тот где-то там, в леске. Что он «увидел»?.. Что-то, чего не заметил сам Нейл: он словно начал медленно погружаться!
... Сколько примерно времени Нейл пробыл «в отключке»?.. Казалось, нисколько! Всё так же трепетали маленькие свечки, как будто даже не подтаявшие. А посреди зала шелестел, наполняя водоем, источник, скрытый среди прекрасно разросшихся ароматных растений. До Нейла доносился освежающий запах мяты.
– Ты бредил... – в голосе женщины звучало глубокое сочувствие. Та самая медноволосая, странно знакомая ему женщина. «Малива...» – подумал он. Имя, которое он, казалось, произносил в прошлом часто. Он не стал спрашивать у нее, что именно он говорил в бреду. А вместо этого вспомнил слова старика «про прошедшие тысячи лет» и усмехнулся внутри себя иронично: не слишком ли она молода для стольких лет! Но даже если он отсутствовал не тысячи, а двадцать... Двадцать лет! Где он был всё это долгое время?!
Глаза женщины необычайно ярко переливались в полумраке; наверное, свет горящих свечей отражался в ее взгляде. А кроме нее в доме осталась и та молоденькая девочка, Дайга. Очевидно, женщины намеревались ухаживать за больным гостем. «Богини»... или обычные молодые женщины! Но в чем была причина его болезни? Выборочная ретроградная амнезия, полное истощение сил, пока ничем не обьяснимые! Он попытался вспомнить только что привидевшееся.
«Ты бросил его, еще мальчишку, одного за Гранью! Почему, Нейл? Что произошло?!.. »
Он действительно сделал нечто подобное?! И, наконец, что это за «грань»?..
Тем временем, женщина протянула ему красивый, украшенный резьбой стаканчик. Нейл принял его, не возражая; маленький стаканчик показался ему очень тяжелым. Беря его у нее из рук, он чуть прикоснулся к руке молодой женщины и интуитивно как бы попытался создать какую-то связь, короткое общее воспоминание. И кажется, одно воспоминание действительно промелькнуло в нем! Как легкая вспышка, как тихий музыкальный аккорд... Но на том всё оборвалось.
Нейл проследил взглядом за девушкой, направившейся к одному из светильников, прикрепленных к стенам зала. Сейчас они зажигались, как будто сами, один за другим, но скорее каким-то призрачным сиянием, чем настоящим светом.
– Светляки... – объяснила она, очевидно, в ответ на его не произнесенный вслух вопрос. – Они будут сиять всю ночь и тебе будет не так одиноко.
Что за фантазия! А он остался в полном изумлении и от того, что она услышала его, и от самого ее ответа, но улыбнулся и кивнул, даже если девушка не смотрела в его сторону. У него было ощущение, что она видит его. Нейл был очарован: она стояла перед светильником и шептала на том странном языке какие-то свои романтические фантазии. Ему хотелось встать, подойти и взглянуть через ее плечо на то, что она там видела на самом деле. Но он не шевельнулся, не было сил. Возможно, полупрозрачные светильники на самом деле были обычными соляными лампами, выточенными из галита, цветной каменной соли, с примесью минералов и водорослей. К ним и слетались привлеченные светляки... Да нет же, с чего вдруг светляки полетели бы на искусственный свет, который их обычно отпугивает!
Теперь и женщины собирались уйти, оставляя его на этот раз совершенно одного. Элитный пансионат? О роскошном экологическом ресорте он подумал потому что атмосфера в зале была изысканной. Минимальный комфорт, но продуманный в мелочах. Он был... клиентом, полным денег... сбежавшим из своей золоченой клетки?!
Отвлекаясь от этих мыслей, Нейл отпил глоток предложенного напитка.
– Лунная амброзия, – сказала Малива, – или лунный нектар. Можно назвать его по-разному.
А он кивнул, принимая и эту романтическую выдумку.
– Подожди, подожди... Хватит пока этого, – она вдруг забрала у него из рук стаканчик, не дав ему допить. – Не сразу всё!
Он удивился: что там пить, всего-то один глоток. Но послушался. («Какое-то психотропное средство!» Понадеялся, что это не капли яда, которым они себя здесь отравляли, чтобы провоцировать в себе виде́ния.)
Девочка повернулась и, легко ступая ногами обутыми в причудливо плетеные сандалии, направилась через зал к водоему; тонкое платье на ней чуть струилось при каждом ее шаге. Волосы, с отсветом темной меди... Само воплощение юности и гармонии. Потом, уже стоя на краю бассейна, она сделала типичный для любой романтической девушки жест: кинула на воду горстку лепестков из вазы, которую держала в руках. Рука ее, очерченная светящимся контуром, фосфоресцировала! Нейл приподнял собственную руку, взглянул – и его рука тоже слабо светилась... Повышенный радиационный фон?!.. Слабой люминисценцией обладают все живый организмы, но обычно она не заметна для глаз. Что здесь происходило?!
... Нейл раскрыл глаза. Оказывается, он лежал, раскинувшись расслабленно на мягкой постеле, устроенной на полу. Безмерно усталое тело буквально погружалось куда-то вглубь, укутанное тончайшей, невесомой простынью. Когда и как он успел раздеться? Рядом лежали сброшенные, как что-то больше не нужное, его одежда и ботинки. Была ночь. Но, казалось, не та же самая, а какая-то другая, и зал был тоже другой! Как он очутился здесь? Нейл не смог вспомнить. «Амброзия... нектар... – произнес он внутри себя. – На самом деле всего лишь какое-то сильное снотворное с фруктовым ароматом!» Нейл был дезориентирован; течение времени странно изменилось с момента его прихода в Сад: стремительно летело и одновременно словно замерло.
Зал примыкал к внешнему портику, отделенный от него рядом проемов, но без оконных рам. Снаружи было светло от луны, но портик затенял его. В теплом воздухе разливался едва уловимый лимонный аромат. Тени падали на светлый, ровный пол, и три деревца росли прямо из пола, у самых оконных проемов. Зал был отделен от Сада по сути лишь узкими простенками, но тем не менее казался уютным, так, словно сам Сад, бездонно-глубокий в ночной тьме, защищал его.
Всё было тихо, кажется, он был совершенно один в доме. Не поднимаясь с постели, лишь запрокинув голову, Нейл поглядел на стену в изголовье. Его постель помещалась в широкой, но не очень глубокой нише, а ниша была сплошь расписана! Он приподнялся с усилием, повернулся, чтоб рассмотреть роспись получше. Тело было приятно тяжелым, и голова чуть кружилась, но ему было хорошо. Роспись на стене изображала какой-то таинственный темный сад. Она очаровывала его почти гипнотически. Уводила его взгляд вглубь. Нет, не взгляд, уводила самого Нейла куда-то. И он вошел в нее... В роспись!
Другой, неведомый сад... В полном мраке, но одновременно как будто озаренный невидимым источником света. «Может быть, существующий где-то», – подумал Нейл. Цветы, растения странной чарующей красоты и родник, струящийся по замшелой скале... Сначала он принял всё это за виртуально оживленную, беспрерывно повторяющуюся картинку, но вода на самом деле лилась! А он, пусть готовый скинуть с себя странное наваждение, вместо того, чтоб очнуться, продолжал идти, как бы углубляясь во тьму. Кто-то вышел ему навстречу из темного сада... Словно материализовался из поблескивавших струй воды.
Поначалу Нейл принял фигуру за собственное отражение. Случается иногда наткнуться на зеркало в полутемном закутке какого-нибудь коридора и вдруг увидеть кого-то, идущего тебе навстречу. И лишь в следующее мгновение узнать в незнакомце себя... Не вполне тот, кем ты привык себя считать. И ты уже не уверен, что знаешь «об этом типе» – о самом себе – всё до конца! Но отражение не повторяло его движения и остановилось поодаль у источника, у роскошных зарослей.
– Когда-нибудь и райский сад исчезнет, – констатировал стоящий в чернильном мраке, освещенный невидимым источником света. Потом спросил у молчавшего Нейла:
– Ну... брат! И что же ты теперь чувствуешь?
Едва ли тот нуждался в его ответе. Тарис! Маленькая фигурка его брата была величиной с ладонь, не больше. Оптическая иллюзия на фоне таинственных магических зарослей растений и цветов, не по-земному больших и неземной красоты! Нейлу захотелось приблизиться, войти в чащу, затеряться среди странных растений, ласково обнимающих идущего в темноте, узнать, что скрывается там в глубине. Даже если он заранее откуда-то знал, что там, в мягкой тьме, этим зарослям не было бы конца! А Тарис стоял там, как на страже, очевидно не желая подпускать его ближе, и сам не приближался к нему ни на шаг.
– Ты чуть не убил меня! – с укором напомнил ему Нейл произошедшее.
– Ничего, брат, ты живучий! – насмешливо отозвался тот. Потом, после паузы, словно подтверждая пришедшую Нейлу мысль «о театральной декорации», произнес с как бы с нарочито театральным пафосом: – Брат, я пришел, чтобы сделать тебе подарок!.. Еще один сон! Смотри же его!
... Богам не пристало испытывать чувство страха...
Нейл изо всех сил сделал поспешный рывок вверх и даже подгреб руками, используя простую мускульную силу. Еще раз взглянул вверх на исковерканную стальную связку, полную осколков стекла, ища за что бы уцепиться, чтоб хоть как-то сэкономить свою совершенно истощенную энергию. Время утекало, как песок в песочных часах, а он тратил его по-глупому! И скоро, окончательно обессилев, повис бы уцепившись руками за какую-нибудь железяку, как самый обыкновенный парнишка! Такого с ним еще не было. Нейл смотрел на свои ноги, пока еще вытянутые в горизонтальной плоскости, но постепенно, опускавшиеся...
– Я всё думаю, что у них там, под этой бабьей рубахой, на что им нужны кальсоны! – глупо ухмыляясь, сказал один из двоих внизу. Второй, опасливо оглядываясь по сторонам, пробормотал:
– Тише ты!
В то время как Нейл искренне каялся, что столько времени потратил впустую, интересуясь людьми, их языком, их неизменно глупыми разговорами. Да еще втянул в это дело Тариса! Нужно было проявить какое-то снисхождение к этим уродам?! Гнев и желание смеяться лишали Нейла остатков энергии.
«Ублюдки!.. Какого черта им от меня нужно!?!» Ноги его еще раз едва уловимо качнулись вниз. А он собрался с силами и сосредоточился, стараясь слушать не тех внизу, а Тариса, всё это время что-то ему говорившего.
– Не смей, Тар! – наконец поняв, приказал он младшему брату, в очередной раз настойчиво предлагавшему ему свою помощь. – Оставайся там!
– Тащи палку! – один из стоявших на стенке крикнул нетерпеливо, оборачиваясь к третьему, оставшемуся внизу. Но тот всё еще не мог выломать прут и лишь слабо огрызнулся:
– Слезь да помоги! А то пальни мальчонке по ногам! Он нам сгодится и с перебитыми ногами!
Значит, у них все-таки было оружие, но по какой-то причине они пока не торопились его использовать. Если б у Нейла было достаточно сил, он всё же подтолкнул бы их... Головой вниз! И это уже их личное дело, свернут ли они себе шеи или нет! Но даже если он был порядком разозлен, не в его и Тариса правилах было причинять кому-то вред.
Разозлен или испуган?.. Тарис не должен был этого знать; Нейл попытался прикрыть в себе ощущение страха. Ради брата нужно было срочно придумать что-то! Тот верил в него, всегда находившего выход. И сейчас не переставал ныть под ухом, спрашивая беспрестанно, что ему делать, но этим лишь мешал Нейлу сосредоточиться.
Нейл еще раз поглядел вверх над собой: вылезти наружу обычным путем не представлялось никакой возможности и спуститься ниже тоже было нельзя. Разве что на самом деле заставить одного из двух потерять равновесие, отвлечь их обоих и... Вот он момент! Мог ли он «ускорить себя и замедлить их»?! Сцены того, что произойдет, разворачивались перед ним, помимо его воли, в секвенции, одна за другой. Один человек медленно падал с барьера, очень медленно взмахивая руками; другой так же замедленно прыгал вниз и склонялся над ним. Но затем оборачивался... И он, и тот третий медленно срывались с места вслед за Нейлом! В замедленных, широких прыжках – его бег и бег людей – рука человека протягивалась вперед, почти достигала плеча Нейла!.. Ну, разумеется, они не смогли бы схватить его, потому что «обожглись бы, как раскаленным металлом»! И не смогли бы сдвинуть его с места, найдя его «тяжелым, как валун»... Или попадали бы на землю, даже без всякого к нему прикосновения, от одного взмаха его руки... Но что-то говорило Нейлу не особо рассчитывать на всё это!
– Эй, пацан, не надоело еще висеть в воздухе? – позвал стоявший внизу. – Небось устал!