- -
- 100%
- +
Нет, конечно, он не хотел, чтоб тот вырвал у него победу и не хотел подвергать себя риску смерти и всё же намеревался быть с ним до конца честным. В общем-то, они были в каком-то смысле «коллеги»: участвовали в одном общем деле! И за спиной уходящего он проинформировал его честно о своих преимуществах.
– Мы должны сразиться на середине времени, – сказал он, – между двумя месяцами. Так, чтоб ни у кого из нас не было перевеса!
На что, судя по всему, тому было откровенно наплевать. Как и следовало ожидать, он был совершенно равнодушен к справедливости. Обернулся и хмыкнул:
– Моя сила иссякает тридцатого, твоя начинается с первого. Сегодня тридцать первое. Сегодня один из нас наконец умрет.
Повернулся и пошел прочь. Нейл не стал его окликать: тот, положительно, был ему не симпатичен. И на какое-то время они разошлись. Наверное, в ожидании того самого настоящего сражения...
Cражение... Солдаты... Они сидели на грязном полу вагона военного эшелона, в ожидании отправления на фронт, молодые парни. Он шел среди них, через вагон, перешагивая через их вытянутые ноги. Казалось, они даже не замечали его, а, может быть, на самом деле не видели. Он же слышал все их разговоры. Они обсуждали какое-то отравляющее вещество, которое их враги могли применить! Какое оно могло быть на запах, вкус... Они еще не знали о том, что их ждало. А он знал.
Но когда позже Нейл и его противник снова встретились, они были уже не одни. Вместе с ними был какой-то человек, который должен был отвезти их на арену сражения. А Нейл всё еще надеялся на равновесии сил. И даже хотел убедить своего потенциального врага в том, что, по сути, между ними не было никакой вражды! Ни вражды, ни симпатии – ничего. Тот, злобный, упертый, молчал и тупо отрицал их нейтралитет. Потом, вдруг молча будто слегка кивнул, согласный с ним в каких-то общих чертах.
И тогда Нейл попытался обратить те же самые слова к человеку.
– Это вы, люди, – говорил он ему, пытаясь точно так же убедить, словно разбудить его, – сталкиваете нас! А между нами нет ничего, никакого принципиального различия. Вы, как дети... Мы делаем лишь то, что хотелось бы вам!
Враг поддержал его еще одним слабым кивком. Но человек был то ли глух, то ли еще менее чувствителен, более равнодушен, чем «представитель зла», с которым он, «представитель добра», по крайней мере смог как-то договориться! Человек же молча вез их на арену...
И кому он всё это рассказывал?!..
12. Мечущий молнии брат
... Откуда-то взялась маленькая девочка с удивительно ясными глазами и светлыми волосами. Пока Нейл в раздумье констатировал внутри себя: «Здесь есть и дети!», она спросила его удивленно:
– Тебе, действительно, нужно чтоб с тобой говорили?
И добавила, словно утешая его по-своему, по-детски:
– Я тоже иногда говорю, даже с цветами, они меня слушают. Это смешно!
Ее имя было подобно тонкой, хрупкой льдинке: Ольдинка. Откуда он это знал? А потом пришла – как бы из пустоты – молодая женщина и позвала девочку по имени, и произнесла именно то, что он думал. И имя этой женщины Нейл тоже знал! Малива – имя очень подходило к ее медного цвета волосам, и лицо ее казалось ему смутно знакомым. Женщина мягко взяла девочку за плечи, собираясь увести ее с собой, со словами:
– Сейчас ему нужен просто отдых, длинный отдых.
– И энергетический напиток, – добавила девочка убежденно, но уже где-то поодаль от него.
Малива – имя из далекого детства?.. Он не был уверен, но вспомнил привидевшееся ему в низине: дети прыгали один за другим, почти перелетая с необычной легкостью через каскадики, с камня на камень, на противоположный берег ручья – два мальчика и маленькая светловолосая девочка.
Но у женщины были медного цвета волосы, и в ней угадывалось сходство с Ольсмином, как если бы она была его дочерью. И еще она была похожа на ту темноволосую, медноволосую девушку Дайгу, словно сестра.
Вот только лицо своей «сестры», Мети, он так и не вспомнил ясно. Зато какое-то другое воспоминание промелькнуло внутри Нейла: полузаросшая травой старая железная дорога и куча темного тряпья, брошенная между ржавых рельс. «Куча тряпья» шевельнулась... Села девушка... Растрепанная, удивительно светловолосая девушка-альбинос! Ее глаза... Он никогда не видел таких странных глаз. Или, может, видел когда-то, как будто в какой-то другой своей жизни. Нейл буквально вошел в этот взгляд, как намагниченный им! А кто-то звал его позади, он слышал, но почему-то не отвечал. Еще один сон?!
А тем временем детский голосок, удивляясь, говорил уже где-то вдалеке:
– Он умеет спать? Я никогда не сплю!
И после паузы добавил:
– Когда он выздоровеет, я покажу ему лабиринт и пруд, где живет рыбка Тильси! А он совсем забыл о нас?!..
– Он вспомнит, – заверила женщина терпеливо. – Но сначала отведем его в дом, чтоб он хорошо отдохнул и набрался сил.
Не считая того, что девочка по какой-то причине «никогда не спала», – вполне обычный разговор. Не принимая во внимание слова проявившего в отношении его агрессию и сейчас вдруг куда-то исчезнувшего!
Нейл снова думал: разве, он чем-то болен?.. Но он пришел сюда на своих ногах и не был настолько разбитым и изможденным, как сейчас! А после встречи с этими людьми с ним что-то происходило. Однако, если здесь ему уже приготовлено какое-то жилье, значит они заранее знали о его приходе. Домик при лечебном корпусе... Какого-то типа санаторий. («Ты только что думал, что это религиозная община, мормоны!» – саркастически напомнил ему внутренний голос.)
– Какой дом?.. Тот дом? – детский голосок эхом затихал где-то в стороне и наконец исчез, растворился, и – девочка вместе с ним. Если только ребенок вообще существовал! Если все они не были плодом его фантазии!
Кого еще было готово создать его воображение? На поляне остались одни лишь старики, женщины и дети. «Отобранные по какому-то энергетическому признаку?» – спросил себя Нейл.
И будто в ответ на этот вопрос появился, материализовался, паренек... Теперь у Нейла получалось очень складно: едва взглянув на возникшего перед ним, он уже откуда-то знал его имя! Предполагаемое имя появившегося было Толис, и оно ему очень подходило. У парня были длинные светло-каштановые волосы, он был в хорошей спортивной форме. В далекой земной древности – в каком-то смысле знакомой Нейлу – такого юношу назвали бы «эфеб». По-видимому, историк, этнограф по профессии, Нейл придирчиво оглядывал «сценическое одеяние»: легкую, подпоясанную тунику и сандалии. Все они были одеты как для сцены. Для простых ролевиков у них были очень неплохие костюмы! Но исторической достоверности в них было маловато.
Тот, глядевший куда-то мимо него рассеянным взглядом, как будто услышав, повернул голову и взглянул на Нейла. Наверное, не слишком оценив отношение к себе, как к наполовину ребенку! У него были светлые глаза, которые так же, как глаза Ольсмина, казалось, меняли свой цвет: то светлые, то темный обсидиан внутри. И пока Нейл задавался вопросом, объединены ли обитатели Сада какой-то степенью родства, парень спросил у него с некоторым вызовом:
– Когда люди встречаются после очень долгого расставания, они чувствуют то же самое, что чувствуем мы? У них есть энергетическое единение и знание друг друга?
Ну да, конечно, Нейл совершенно забыл: они же здесь не люди, а сиддхи! «Сиддхи, – напомнил он себе, – это не земные йоги с особыми способностями! Пришедшие с райских планет... боги?! Райский сад!?! Бред!..»
Мальчишка, кажется, ожидал от него какого-то ответа, но Нейл так и не ответил. А вместо этого думал о другом...
Солдат, вернувшийся домой, выживший на долгой, беспощадной войне, сжимает в крепких объятиях старушку-мать, отца, брата, сестру и еще совсем не старую, желанную жену, ребенка (выросшего у него в мыслях!), оставшихся в живых друзей... Но уже на следующий день эмоции идут на спад, как угарная пьяная радость, и начинают постепенно возвращаться первые взаимные разочарования и горечь! Испытывал ли он когда-нибудь нечто подобное? Слова, не несущие комфорт, неловкие объятия, возгласы и взгляды, а за неимением большего – простые похлопывания по плечу.
Вероятно, он был всегда один и справлялся со своими проблемами. Вот и сейчас, он был готов справиться со всем, происходящим с ним, сам. Нет, кажется, Нейл действительно нуждался в помощи... Далеко ли был тот обещанный ему дом? Та женщина с волосами цвета меди была права: всё, что ему требовалось сейчас – это где-то отлежаться. Слишком много всего свалилось на него неожиданно, от чего голова шла кругом. А память пока так и не вернулась, и это немало тревожило Нейла.
Мальчишка исчез куда-то, не получив от него ответа.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил Ольсмин, возникая рядом, словно возвращаясь откуда-то. «Отлично!» – ему хотелось ответить иронично, но вместо этого он сказал:
– Я устал.
– Конечно, – тот понимающе кивнул. Затем подтвердил: – Твой дом уже готов. Здесь, недалеко.
(«Дом?!» Он не ошибся: они выделили ему в распоряжение целый небольшой коттедж?)
– Как он себя чувствует? – еще один голос вмешался, совершенно другой. И в стороне возник старик, обратившийся к Ольсмину, но даже не приблизившийся к Нейлу. Вот уж действительно настоящий старец! Крепкий, он опирался обеими руками на резной, извилистый посох, едва ли ему нужный. Но и его возраст, как в случае Ольсмина, ускользал от точного определения. «Цепочка бесконечных возрастов почти бессмертной жизни!» – пришло Нейлу в голову нечто странное. И всё же некая усталость в старике ощущалась, не физическая, какого-то другого рода: может быть, несмотря на всю свою внутреннюю силу, он просто устал от этого мира. Земная усталость – иногда, всего лишь обратная сторона растущей внутри лучистой силы! Еще одна престранная мысль.
«Рудсмик!..» – как-то особенно, по-мальчишески радуясь, воскликнул про себя Нейл, хотя тот как будто проигнорировал его.
– Сильно изможден, – хмурясь, признал Ольсмин и добавил: – Но несмотря на это он смог преодолеть барьер Сада сам. Человеческое в нем не настолько сильно, чтоб причинить Саду какой-то вред.
Нейл слушал эту их декламацию, переводя взгляд с одного на другого. Рудсмик чуть кивнул, соглашаясь:
– Какой «вред» он мог бы причинить нам? В этом мире всё слишком молодо и слабо. Но ты знаешь... Если в нем ничего не изменится, скорее, он сам не сможет остаться здесь. В этом опасность для него.
Ольсмин молчал, а Нейл улавливал его озабоченность и печаль. Но почему тот проявлял к нему такое участие? Женский голос позади Нейла спросил:
– Ольсмин, мог ли он пройти Охранный Барьер Сада один, без тебя? Или ты невольно помог ему! Я спрашиваю это, потому что... Проходя Грань, едва ли он был достаточно осторожен, чтоб не увлечь за собой что-то. Что мы не хотели бы иметь здесь!
Но о чем они говорили?! О какой-то «грани»! И говорили в его присутствии так, словно его здесь не было, словно он не мог их слышать. Всё это не могло ему нравиться.
Старик отозвался с легкой горечью:
– Ты права. Возможно, я потерял навыки осторожности и поступил опрометчиво. Учитывая, что последние «гости» здесь были тысячи земных лет назад. И то, лишь вблизи Сада, не в самом Саду!
А говорившая с ним уже и сама, как будто устыдившись своих слов, поправила себя, явно огорченная:
– Я не упрекаю, я вполне тебя понимаю!
Тысячи земных лет?.. Что за бред!?! А Нейл устал, так, словно эти тысячи лет были действительно внутри него. Он прикрыл глаза, воображая, что все присутствующие рядом – лишь тени, образы, которые он сам же, в бреду, создает. И сам же управляет этой фантастической декламацией, как дирижер, руководящий песенным речитативом. Лишь один голос нарушал стройность созданной им партитуры. Можно сказать, портил ему всё! Так в большом праздничном зале, полном ровно разлитого гула голосов, прорывается один-единственный голос, нарушающий праздник. Тот странно знакомый, не оставивший Нейла в покое.
Нейл вскинул руку, с ладонью, обращенной вперед, неосознанно повторяя жест Ольсмина. Защищаясь левой рукой, сам же чуть отклоняясь вправо. А тот рассмеялся его неловкому приему, не скрывая своего презрения. «Боги могут быть еще и жестоки?!» Впрочем в смехе его был и оттенок жалости. Но с чего вдруг тот жалел его?!
– Да он и сейчас судит о нас только по-человечески! – воскликнул тот осуждающе. – Страх, недоверие, вражда..! Все его реакции, без исключения, человеческие. Жалкие обрывки эмоций! Никто его не гонит из Сада – он сам чувствует себя здесь чужим.
– Тарис! – прогремел в ответ Ольсмин. – Если он, по-твоему, нуждается в человеческом, то почему бы тебе не пойти навстречу и не обнять твоего брата, просто, по-человечески?.. Если ты так велик, что презираешь «низкие для тебя земные эмоции», не должен ли ты сам первый быть «выше и благороднее»?
Нуждается в человеческом?.. Брат?!.. В каком смысле «брат»!?! Еще одна какая-нибудь метафора: они все здесь братья и сестры по общине? Нейл сделал новую попытку пробиться сквозь странный туманец и увидеть стоящего напротив.
... Виде́ние. Лес был полон солнечных бликов: осинник, березняк, орешник – молодой лесок. Многочисленные пятна света и легкие тени скользили по их лицам и обнаженным до плеч рукам. Всё вокруг казалось осветленным их собственной юностью. Лес был молодым и они сами – подростки, на вид. На вид?!.. На них был странный наряд. «Подобный античному», – решил внутри себя Нейл, который в этот момент был сторонним наблюдателем. Не хватало только луков и колчанов за плечами ребят из древности, вышедших поохотиться в лесу.
И снова Нейл – как тогда у водопада – как бы раздваивался. Он, наблюдающий со стороны двух юных «охотников» в лесу, полном света и тени. И он же, в лесу, глядящий на собственное плечо: длинная прядь светлых, словно выцветших на солнце каштановых волос упала ему на плечо поверх вьющейся тонко цепочки знаков, будто тонко нарисованных темной тушью. Они уподоблялись людям, им требовалась мистическая помощь узора?..
Один забавный земном миф говорил о том, что светящиеся после смерти татуировки помогут человеку пройти над мраком Провала Безвременья к Раю! Забавно, но – всего лишь миф. И еще ему, Нейлу, вспомнился сон.
– Рассказать тебе один странный сон? – спросил Нейл.
– Сон? – Тарис обернулся к нему, и Нейл был готов увидеть лицо брата, но густые узорные тени скрывали его.
– Ну, не совсем сон...
– Расскажи.
Нейл начал:
– Я и еще один тип... Не знаю кто. Мы должны были сразиться! У нас были... Такие вот короткие клинки!
И он сделал жест, рисуя в воздухе. Но в этот момент другое видение вторглось настойчиво, вклинилось, перебивая первое, и оба его виде́ния слились между собой. Ветер свистел в ушах Нейла. Вокруг – холодная пустыня... Разворачивались с трепетом и хлопали, полоскались на ветру длинные плащи двух, собиравшихся сразиться!
... А у него и сейчас было такое ощущение, будто они собирались сразиться! Попытка Нейла снять прикрытие со стоящего напротив него была откинута тем с легкостью. «Брат» отбросил и его самого назад, на землю, даже не прикоснувшись к нему! Или просто Нейл, попытавшийся подняться, сам упал, но какая-то странная сила заставила его еще и прокатиться метра полтора по песку и траве!
– Тарис!!! – прогромыхал голос Ольсмина. Из чего Нейл понял, что происходящее с ним как бы не случайно!
Разборка продолжалась, но уже между стариком и невидимкой, а Нейл лишь бессильно присутствовал при разыгрывавшемся. И как бы ни разворачивался на самом деле этот странный диалог, для него он был подобен... «вспышкам света»? Или что-то вроде! А он защищался от них как мог.
– Ты поспешил привести его сюда, даже не удостоверившись в его сущности и его намерениях! – обвинял его предполагаемый брат. – Скажи, почему он поставил на себе этот «заслон»?! Что он пытается скрыть от нас? Уж не собирается ли он... – и последовала насмешка – и нас «превратить в людей»!?! Надеюсь, что ты не совершил большую ошибку, приведя его сюда. А завтра что?.. Мы пригласим в Сад первого встретившегося нам человека?!
Кажется, Ольсмин ответил только:
– Ты не прав. В тебе всего лишь говорит твоя го́речь!
А Нейл, сражённый, полулежал на земле, сгребая в невольно сжимавшиеся кулаки пучки короткой мягкой травки. Но не рвал траву, ощущал на своих ладонях ее деликатное, ласковое и успокаивающее прикосновение. Собравшись с силами, он снова сделал попытку подняться. Должен же он был как-то противостоять ему! Но Тарис... – или как там его звали! – указал ему резко жестом:
– Лежи там, где ты лежал!
– Тарис! – на этот раз воскликнул старый Рудсмик, и голос его прозвучал укоряюще сурово. – В этом все эти годы заключалось твое намерение помочь брату?!..
А Нейл морщясь, схватился за голову, которую словно что-то взяло в кольцо, и даже ощутил приступ тошноты. Взбешённый, он решил, во что бы то ни стало – пусть у него даже взорвется голова – увидеть лицо своего противника. Что тот имел против него?! Пусть объяснит, чем он ему насолил, что ему надо. И с какой стати он должен был считать его своим... «братом»!
– Ты слышишь? – возмутился «невидимый». – Не я, а он!.. Слышишь его мысли?!
– Эй!.. – заорал Нейл, потеряв всякое терпение. – Что тебе нужно от меня?! Какого черта... Чего ты хочешь!?!
– Что мне нужно от тебя?.. – парировал тот иронично и гневно. – Хочешь увидеть мое лицо? Узнать кто я? Но на себя ты поставил крепкий заслон, перекрыл все доступы и что-то не слишком торопишься узнать всю правду! Удобно врать себе? Верно, Нейл?!.. Где ты был до сих пор? Что с тобой? Но хочешь, я могу помочь, пробъем вместе брешь в твоем заслоне! Хочешь?!..
В его выражении чувств было что-то настолько сильное, что Нейл ощутил этот его монолог, как «взрыв в лицо». Откачнулся, как ослепленный и оглушенный, закрыл лицо руками. Голоса были теперь где-то очень далеко, будто за ватным слоем или в глубине колодца. «Тарис, у него нет твоих сил!» – упрекнул кто-то. «Так ты убъешь его», – говорил другой. «Он пришел за помощью...» – добавил третий, и тоже укоряя.
Возможно ли, что всё это было лишь частью его бреда?! Что он, Нейл, всё еще лежал в песках, и его просто лихорадило. Такой сложный болезненный бред, в котором не его брат – о котором он ничего не знал – нападал на него, а сам же Нейл кричал на себя, и сам на себя нападал!
– Рассказать тебе странный сон?.. – спрашивал он, еще мальчишка, где-то там, в солнечном лесу.
– Сон? – Тарис обернулся. Густые, узорные тени колебались на его лице и волосах...
Кто-то встал между ними, как тенью загородив Нейла от его «врага», прикрыв его собой. И сразу стало легче дышать, однако Нейл чувствовал себя разбитым, больным. Это опять вмешался старик, разводя их раскинутыми в стороны руками, как разводят собирающихся сцепиться драчунов, и как будто связывая их вместе этим же самым жестом! Тарис, казалось, смутился, смирился и отступил. Намеревался ли он и в самом деле причинить Нейлу какой-то вред?! Затем... Направил сгусток нерастраченной энергии вверх, разряжая ее в воздух. И сразу вслед за этим стал накрапывать тонкий дождик... Полная фантастика! Моросью он покрыл лицо Нейла.
С трудом выговаривая слова, – горло перехватывало, – Нейл обратился к своему спутнику и защитнику, спрашивая его:
– Кто это?..
И с большим усилием всё-таки поднялся на ноги. А тот с печалью ответил:
– Твой брат.
Теперь Нейл и мог бы, но не решался или не хотел взглянуть в лицо тому, кого называли его братом.
(«Они похожи», – моментом раньше произнесла та темноволосая девушка, Дайга, чуть удивленно. «Похожи... похожи... похожи...» – отдалось шелестящим, как шепот, эхом по всему странному саду.)
Нейл не удержался, поднял глаза на стоявшего напротив. Тот был одет, как и все присутствующие, во что-то светлое; волосы у него были темные, фигура пусть и не сильно атлетическая, но вполне гармонично сложенная; они были примерно одного роста. Тот стоял перед Нейлом, как готовый к бою гладиатор, заряженный в каждом мускуле. Лицо узнаваемое... Где-то Нейл уже видел его. Да в зеркале, конечно, где еще! Его близнец?! Взгляд «у парня» был пронзительным, устремлённым прямо на него и, казалось, насквозь. Сколько примерно ему было лет? На вид еще довольно молодой. Сам же Нейл не чувствовал себя таким: усталый и опустошенный внутри. Возможно, даже с первой сединой в волосах. Хотелось бы ему увидеть самого себя сейчас!
Сыпал мелкий дождь... А та темноволосая, медноволосая девочка, снова подошедшая к ним, развела медленно руки в стороны, сотворяя в воздухе что-то вроде арки. Как это у нее получилось?! Нехитрый трюк молодой иллюзионистки. И вот, теперь между Нейлом и тем другим, стоял живой двойник Нейла, сотканный из мороси! Его водяной портрет в полный рост. Затем, фантом словно осел вниз, рассыпаясь на мелкие брызги. Тысячи блёсток в воздухе!
– Закрой глаза и не смотри, а то вдруг... Вдруг поверишь! Ты ведь всегда был упрямым, – тот, напротив него, иронизировал, но уже как-то снисходительно. Потом добавил, всё еще иронизируя: – А это?.. Не может быть! Слезы?!.. Нет, капли дождя. Всего лишь Защитный Купол приоткрылся!
– Тарис! – еще раз гневно осудил его Рудсмик, как одергивают молодого, глупого мальчишку.
– Нет, мы не близнецы! – продолжал тот с легкой издевкой. – Ты меня старше на целых... семьсот тридцать земных дней, старик! Посчитай сколько это будет по садовому времени.
И ответил Рудсмику:
– Я ухожу!
Повернулся, направляясь к плотным, густо сплетенным зарослям, словно собираясь пройти их насквозь. Кинул Нейлу, глядящему ему в спину, не оборачиваясь:
– Иди домой, в свой «коттедж»! Тебя проводят, если ты забыл дорогу! Поспи немного... Ты, наверное, научился спать за столько лет? Брат!
Довольный «нанесенным ударом» или все-таки снисходительный к его слабости? Равнодушный? Тот исчез буквально у него на глазах!
А Нейл ничего не понимал. Ровным счетом ничего! Но он устал от всей этой фата-морганы! Слегка отступил, колени как ватные, еще больше дезориентированный и раздраженный собственным бессилием. Потом рухнул на колени, словно тот подрубил ему ноги и заорал вслед исчезнувшему:
– Тар!!!..!!!..
13.Человеческая озабоченность
... – Не обращай внимания, это всего лишь горечь, накопившаяся в нем за все годы твоего отсутствия! – Ольсмин оправдывал ушедшего.
– В самом деле годы?.. – не открывая закрытых глаз, пробормотал уставший удивляться Нейл.
– Мы думали, что потеряли тебя навсегда, Нейл. Отсюда и его гнев! На самом деле, твой брат счастлив, что ты жив. А это всего лишь обратная сторона того же самого чувства: горечь взорвалась в нем! Вы оба еще молоды и не научились не проявлять разрушительные по силе излишки своих эмоций.
Потом, помолчав, добавил:
– И будь уверен, он первый пришел бы тебе на помощь, не будь меня.
– Конечно... И может, убил бы меня там на берегу! Как убил бы сейчас, если б не вмешался ты! – отозвался Нейл, достаточно разозленный, в подобии пьяного бессилия.
После еще одной паузы старик ответил ему:
– Сам подумай, разве он не прав, хотя бы отчасти? Ведь много лет назад ты бросил его, мальчишку, одного, в лесу за Гранью! И этого он не может тебе простить до сих пор. Но как ты мог, Нейл? Почему?!..
Он сделал что-то подобное? За гранью! Про эту грань Нейл уже был наслышан, но не вполне ясно представлял себе, о чем идет речь. Или, пожалуй, даже совсем не представлял. Некий «волшебный портал»?..!
– Годы? – переспросил он, прислушиваясь к самому себе с закрытыми глазами. – И скажи мне... Cколько же лет прошло?
– В Саду? – проговорил Ольсмин, словно не готовый дать ему сразу ответ. – Согласно нашему времени в Саду прошло всего двадцать лет. Но на Земле, Нейл, с тех пор прошло очень много времени! Возможно, тебе это покажется невероятным.
– По вашим меркам? – повторил Нейл в сомнении. – А за пределами... этого места?
– Семь тысяч триста лет и три дня, Нейл, – проговорил наконец Ольсмин тихо и совершенно спокойно. – Земного времени.
– Что за бред!! – воскликнул Нейл, не принимая сказанное всерьез. И это резкое восклицание оказалось для него как бы последней каплей. Всё стало путаным и поплыло... Звучали слова какого-то знакомого-незнакомого языка. Странные тональности, мелодичный и шепчущий одновременно. Его бред был изощренным, изысканным. Фигуры появлялись и уплывали.
А затем всё слилось и смешалось. Протяжный звук как бы слоился: не то длинное «а–а–а...», не то длинное «о–о–о...». Хор своего рода, «звучание небесных сфер»! И во всем этом было что-то глубоко печальное, почти трагическое и завораживающее, а у Нейла перед глазами возникла темная старинная картина, одна из тех, что украшают дворцы...