- -
- 100%
- +
Карл тревожно посмотрел на меня — видимо, подсчитал, сколько дней я прожила с мыслью, что моего любимого больше нет. Он провел рукой по волосам, и взгляд его помрачнел.
— Мы прибыли сегодня… Нас встретили как призраков. Оказалось, все королевство уже знало о случившемся. Первым делом я поспешил к маме — хотел ее успокоить. Но ее не оказалось дома. Твоя мама, Питер, сказала мне, что она уехала — куда и зачем, она не знала.
Карл взглянул на меня. В его глазах читалась готовность услышать худшее, голос дрожал:
— Где моя мама и что с ней?
Я знала, что такое ждать важного ответа, поэтому не стала медлить:
— Твоя мама жива, здорова и ни о чем не знает. Я отправила ее с отцом Флетчером за город.
Хоть за что-то я была себе благодарна: у меня нашлись для Карла хорошие новости. Они словно окутали его, и он с облегчением выдохнул. Карл нежно коснулся моего подбородка и тихо произнес:
— Спасибо тебе, любимая!
Он невесомо коснулся губами моих губ — то ли в благодарность, то ли поддавшись нахлынувшим чувствам. Но в любом случае, я замерла от удовольствия и ответила таким же легким поцелуем.
Нас прервал мистер Браун. Его голос был деликатен, но в то же время порывистый и наполненный живой пытливостью:
— Карл, расскажи, что произошло?
Карл с сожалением оглядел гостей, не отпуская меня из объятий, и мягко произнес:
— Друзья, прошу вас понять меня правильно и простить за эту бестактность. Не могли бы вы оставить нас с Даманой наедине? Я не знаю, как иначе об этом попросить.
Собравшиеся мило улыбнулись. Женщины сразу же встали без лишних вопросов. Карл, устыдившись, начал оправдываться:
— Мы с вами еще обязательно встретимся. И я все вам расскажу. Простите меня.
— Не надо, Карл, — сказал мистер Смит, положив руку ему на плечо. — Это мы бестактны! Могли бы сами сообразить!
— Надо как-нибудь сходить с тобой на скачки, — тихо сказал мне Питер, пока Карл прощался с гостями. — Твоя интуиция никогда не подводит. На ставках тоже?
Я горько усмехнулась — шутка Питера вышла невеселой. Но мы все же попытались вернуться к привычному общению.
— Хорошо, что все так закончилось, — ответила я.
Питер аккуратно поцеловал меня в голову и пошел прощаться с Карлом. Они о чем-то говорили, а я смотрела на парней со стороны. Неужели вражда, которая длилась несколько лет, исчезнет только после глубокого потрясения? Питер что-то наказывал Карлу, тот слушал его слова, словно наставления брата. Он не стал провожать гостей до двери — раненая нога не позволяла. Мы с мистером Леджером проводили их.
Все, одеваясь, наперебой говорили мне, как они поражены, что я оказалась права, и извинялись за сомнения. Мне это было не так интересно, меня даже не удивляла моя правота. Единственное, что я сейчас хотела, — вернуться к Карлу. Но, чтобы не показаться невоспитанной, я что-то отвечала, улыбалась.
Вскоре гости разошлись, дворецкий закрыл за ними дверь, и я, не сдерживаясь, бросилась к Карлу. Он сидел на диване — расслабленный и совершенно обессиленный. Я опустилась перед ним на колени, но Карл поднял меня и усадил рядом. Я не стала сопротивляться: не хотела заставлять его лишний раз напрягаться.
Я поджала ноги и повернулась к Карлу лицом. Он осторожно взял мою раненую руку:
— Что с тобой произошло?
— Пустяки, милый, — ответила я. — Порезалась вчера об осколок.
— Я так скучал… — прошептал Карл, придвигаясь ближе и нежно касаясь моей шеи.
— Любимый… — выдохнула я, полузакрыв глаза, готовая вот-вот расплакаться. — Я думала, схожу с ума… что отправлюсь за тобой…
— Ты, как всегда, все сделала правильно, — с гордостью произнес виконт, улыбнувшись.
Мы едва начали целоваться, как меня осенило. Я подскочила, словно ошпаренная, ужаснувшись, что не подумала об этом раньше:
— Карл, ты, должно быть, ужасно голоден?
Карл на мгновение опешил от моего резкого возгласа, но, почувствовав искреннюю заботу, улыбнулся:
— По правде говоря, я очень голоден…
Я кинулась на кухню и принесла для начала воды, хлеба и нарезанный сыр. Вслед за мной служанка подала влажное полотенце — чтобы Карл мог протереть руки, не вставая с места. Норрис все еще чувствовал неловкость, когда ему прислуживали люди, столь же простые по происхождению, как и он сам. Но сейчас можно было позволить себе воспринять это как заботу и отнестись с благодарностью.
В гостиную вошел дворецкий:
— Билли уже отправился за врачом, он скоро будет. — Мистер Леджер повернулся к Карлу и, слегка склонив голову, сдержанно произнес: — С возвращением, виконт Норрис.
— Благодарю вас, мистер Леджер, — ответил Карл.
Дворецкий уже вернулся к привычному образу жизни. Хотя искорки радости были заметны в его черных глазах.
— Ужин подадут в скором времени, — оповестил Джим.
Не дожидаясь ответа, он вышел, оставив нас наедине. Я понимала: он рад вдвойне. Я счастлива рядом с любимым, а то, что я попросила ужин на двоих, означало — ко мне возвращается аппетит.
Мы с Карлом переглянулись. Синяки на его лице меня совсем не пугали: мы все вылечим, а шрамы лишь усилят мою любовь. Я боялась лишь одного — что, быть может, лишилась рассудка, и Карл мне только мерещится. Я протянула руку к его бороде — и вдруг почувствовала, как ко мне подступает тьма. Карл заметил это и принялся нежно гладить мое лицо, шею, плечи. Я старалась держать себя в руках, но голос все равно иногда срывался…
— Я отказывалась верить, что ты умер! Эта неделя унесла за собой многие мои годы. Я так боялась за тебя, Карл! Думала: сойду с ума… Прежде не было у меня испытания страшнее.
Я обняла его, и мы поцеловались. На этот раз поцелуй был иным — глубоким, полным любви, без лихорадочного ликования первой встречи.
— Дамана, нас выжило не так много… Каждый думал о родных, и мы надеялись, что раньше нашего возвращения никто не узнает о нападении. Страшно представить, какие мысли терзали вас. Я очень спешил к тебе, родная моя. Я не переставал о тебе думать все четыре месяца. Каждый мой сон был радостью, потому что ты всегда приходила ко мне… Пробуждение равно разочарованию, ведь тебя рядом не было…
Мы целовались, но вдруг я уловила в его движениях какую-то холодность. Он слегка отстранился, прикрыв смущение улыбкой:
— От меня, должно быть, жутко воняет?..
Мое изумление — как он может думать об этом сейчас — тут же сменилось смехом. Я положила сыр на хлеб и протянула ему закуску:
— Да, — искренне призналась я, — рыбой, потом и войной. Примерно так я себе и представляла немытых викингов.
Карл с улыбкой встречал мой юмор, понимая, что смрад от него последнее, что сейчас меня может оттолкнуть от него. Он принял хлеб с сыром. Очарование Карла пленило мой взор. Откусив, он запрокинул голову, наслаждаясь вкусом простой еды — такой привычной, земной, не связанной с бурей и морем.
Почти не жуя, Карл проглотил первый бутерброд и запил его почти целым стаканом воды. Я подлила ему еще и подала второй кусок хлеба с сыром. На этот раз он ел медленнее, внимательно вглядываясь в мое лицо:
— Родная, ты словно высохла… Ты хоть сама ела?
— Сейчас это неважно, Карл.
— Прости, что тебе пришлось пройти через такой кошмар, — он словно почувствовал себя виноватым. — Но теперь в наших силах откормить друг друга. Так что, давай, тоже кушай.
— Я люблю тебя, счастье мое, — прошептала я, коснувшись губами его губ.
— И я тебя люблю, милая, — с чувством произнес Карл, целуя меня. Он улыбнулся и строго добавил: — Ешь!
Возвращение Карла магическим образом подействовало на мой аппетит. Мне тоже хлеб с сыром показались невероятно вкусными! Я прильнула к груди Карла, он любовно обнял меня. Вдруг, произнес, как озарение:
— Ах, да! Чуть не забыл! Я привез его!
Он хотел было встать, но я не позволила ему:
— Кого привез?
— Контракт с партнерами. Я обо всем договорился, достопочтенная графиня Брустер. Он лежит в коридоре, в ранце.
— Благородный господин виконт Карл Норрис… Мы еще успеем добраться до контракта. Пусть лежит.
Мы обменялись улыбками.
— А ты добилась от османов желаемого? — спросил Карл.
От неожиданной формулировки я чуть не подавилась водой. Вопрос одновременно рассмешил и напугал меня. Я промокнула губы салфеткой и кивнула:
— Даже больше! С помощью своего дьявольского обаяния…
Я не смогла договорить: дворецкий сообщил, что пришел врач. И, как по заказу, тот, который вчера осматривал мою руку.
И врач, и здравый смысл подсказали: Карла нужно разместить в спальне на первом этаже. Его нога была слишком слаба — вряд ли он смог бы подняться даже на второй этаж.
— Как ваша рука, леди Брустер? — поинтересовался врач. — Вы ее перебинтовывали?
— Да, — ответила я. — Рана немного беспокоит, но боли нет.
Доктор одобрительно кивнул и направился в спальню для осмотра.
Тем временем я распорядилась, чтобы служанки приготовили теплую воду для Карла — ему нужно было привести себя в порядок. Я осталась ждать в коридоре. Осмотр, казалось, длился целую вечность. К сожалению, ужин пришлось отложить.
Дворецкий пригласил меня войти. Я переступила порог как раз в тот момент, когда Карл, полулежа на кровати, запахивал халат.
— Какие результаты, доктор? — спросил он.
— Ранений немало, но ничего страшного: вылечим, — успокоил врач. — Все будет хорошо.
Я принесла подушку из нашей спальни — знала, что Карлу будет комфортнее спать на своей. Он взял ее и с любопытством принюхался:
— Почему она так пахнет духами?
— Впитала запах. Я вчера разбила свои духи, когда споткнулась. И упала на осколки флаконов.
Меня иногда пугало поведение Карла. За годы он немного стал разбираться, когда я говорю правду, а когда лгу.
— Как ты так споткнулась, что разом разбила все флаконы?
Над этим вопросом мистер Леджер не задумывался. А Карл дал ему пищу для размышлений. Я начала оправдываться:
— Очень сильно споткнулась.
Карл, кажется, не стремился меня разоблачить — он просто хотел понять, что произошло. Он явно чувствовал: это не была простая случайность.
— Проходя мимо прачечной и кладовой, я заметил, что матрасы, обшивка и кресла изрядно потрепаны, — хитро улыбнулся Карл. — Полагаю, это дело рук… или осколков духов?
Я думала, как вывернуться, и выпалила первое, что пришло в голову:
— Нет, это сделал крючок от подвязки для чулок, — поспешно добавила я, надеясь, что столь интимная подробность остудит любопытство Карла и остановит его в присутствии дворецкого и врача.
— Крючок, значит? — задумчиво повторил Карл. — Но он больше похож на лезвие, не находишь?
Он скучал по мне — и с первого дня затеял эту игру: кто первым сдастся. Как истинный джентльмен, Карл, как всегда, уступил после моего ответа:
— Женщиной быть опасно и порой даже неудобно… Кресло можно зашить, а вот чулки пришлось выбросить.
Он, конечно, не поверил — но не смог сдержать смеха. И еще Карл был безмерно рад видеть меня такой — в привычной роли, с моей привычной находчивостью.
Похоже, я не изменилась за месяцы, а вот в нем перемены были очевидны. Как только он получил звание виконта, его характер переменился, но в лучшую сторону. Все достоинства приумножились, а недостатки либо улетучились, либо проявлялись, только когда он был с близкими. С друзьями он все еще мог вести себя по—детски, но в целом стал серьезнее и воспитаннее. Его мужество и галантность не имели границ. Он стал настоящим виконтом, причем с легкостью: видно было, что среди аристократии Карл чувствовал себя вполне уверенно. Это место ему подходило лучше, чем место кебмена.
— Раз уж я тут, — предложил доктор, — то позвольте, леди Брустер, я все-таки взгляну на вашу руку.
Пока доктор осматривал меня, Карлу помогали принять ванну. У меня же состоялся разговор с врачом:
— Итон Дирек, если не ошибаюсь? — уточнила я.
— Да, правильно.
— Так вышло, вы во второй раз к нам приезжаете, может, это значит, что вам стоит стать нашим лечащим врачом? Или у вас мало свободного времени?
— Я пользуюсь весьма хорошим спросом. Но отказать вам будет неблагоразумно.
На том и порешили. Этот врач действительно был безукоризнен. Его пациенты почти не умирали, а еще он лечил духовных особ. Собственно, за свое имя и брал соответствующие деньги.
Доктор похвалил состояние моей руки и перешел к более серьезному разговору. Сначала я слегка испугалась — его тон намекал на какую-то тайну, — но потом поняла: он просто старался не тревожить пациента раньше времени.
— Мистера Норриса я обязательно вылечу, — уверенно произнес Дирек. — Ничего критичного нет, хотя ранений немало. Молодому человеку повезло: на корабле оказался врач, иначе последствия могли быть куда серьезнее. На правой руке — глубокий порез от сабли. Жаль моего коллегу… Он успел грамотно наложить швы.
Я похолодела. Внутри все сжалось — мне казалось, что самое страшное еще впереди.
— На спине подобный шрам, с ним тоже все хорошо. Швы я снял. Заражения нет. Остальное: царапины, сильные ушибы, вывихи, синяки и небольшое сотрясение. Я пропишу лекарства и курс лечения, не переживайте. Рецепт напишу перед уходом. Но кое-чего не избежать.
— Чего? — я нервничала.
— Нога. Мистер Норрис сломал ее, упав с лестницы во время драки. Перелом закрытый, но сломаны и большеберцовая, и малоберцовая кости. Корабельный врач из подручных материалов сделал корсет для ноги. Но, к сожалению… Необходим постоянный отдых, а передвигаться надо при помощи трости. Мистер Норрис не делал ни того, ни другого…
— Вы хотите сказать, что кости срастаются неправильно?
— Пока нет, но они уже смещены — срастаются под неверным углом. Отсюда и отек.
— Я думала, отек при переломе — это нормально?
— Да, это естественно. Но из-за неправильного лечения ситуация становится серьезной…
— И что вы планируете делать?
— Необходимо вправить кости.
— Звучит не так страшно, но почему-то мне кажется, это еще не все…
— По сути, это означает повторно сломать ногу в том же месте. Только так я смогу зафиксировать ее в правильном положении.
— Как? — я перепугалась из-за этой новости. — А что-нибудь другое нельзя придумать? Наверняка есть другой способ!
— К сожалению, нет. Бездействие может привести и к ампутации…
Я взялась за голову:
— Это же невыносимо больно!
— Я могу дать небольшую дозу морфия для обезболивания, но лучше обойтись без него. Препарат сильно нагружает организм. Пальпация показывает, что внутренние органы не повреждены, однако я бы рекомендовал перетерпеть. Ударов по корпусу пришлось много.
Доктор говорил убедительно, но сердце сжималось от жалости к Карлу. Мало того, что он перенес на корабле, так еще и дома ему опять хотят сломать ногу.
— Графиня, мы должны это сделать. В своих действиях я уверен.
— Мы? При чем здесь я?! Я не смогу этого вынести…
— Ваша непосредственная помощь не потребуется. Да и вряд ли вы сможете его удержать, — спокойно пояснил врач.
— Господи… — взмолилась я.
— Мне понадобится помощь двух крепких мужчин. И кляп — рукоять ножа вполне подойдет.
От ужаса я открыла рот и хотела что-то сказать, но кошмар морозил меня. Я положила руку на сердце, словно это могло его успокоить:
— Как вы намерены ломать ногу?
Мистер Дирек не хотел отвечать, но все-таки произнес это, словно приговор невиновному:
— Методом противохода от упора…
Я зажмурилась и зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Доктор попытался меня успокоить:
— Сломать придется по линии старого перелома. Затем я вправлю кости и наложу надежную шину. Завтра из больницы пришлю своего помощника с ножным корсетом. Он поможет вам его правильно зафиксировать. Не говорите пациенту ничего. Я все ему объясню.
— Вы хотите его обмануть? — догадалась я.
— Да, — кивнул доктор. — Скажу, что ногу нужно вправить еще раз. Так виконту Норрису будет легче перенести процедуру. Мой опыт показывает: этот метод переносится гораздо легче. Эффект неожиданности сыграет свою роль.
Я кивнула. Потом попросилась зайти к Карлу, который уже принял ванну и вернулся в спальню. Но заранее я отправилась за мистером Леджером, садовником и мастером. Недалеко от комнаты Норриса доктор рассказал им, что надо делать. В это время я зашла к Карлу. Он лежал на кровати и не спал, а ждал меня:
— Что произошло прошлой ночью?
Я улыбнулась, легла на кровать, легко поцеловала его в губы и ответила:
— Со мной случился нервный срыв.
Я чувствовала себя напряженно. Как смотреть любимому в глаза, зная, что за дверью трое мужчин готовятся сломать ему ногу? Карл сразу заметил мое волнение:
— Что-то случилось? — тихо спросил он.
У меня чуть не навернулись слезы.
— Врач сам тебе все объяснит, — прошептала я. — Прости меня…
— Что именно объяснит? — настаивал Карл.
Вместо ответа я нежно поцеловала его. Поцелуй получился долгим и страстным — словно попытка поделиться своими силами.
На первом этаже располагались три небольшие гостевые спальни. Карл занял ту, с которой началась наша жизнь в этом доме. Здесь двуспальная кровать, и весьма уютно.
Я оставила Карла с врачом и мистером Леджером и вышла из комнаты. Сердце разрывалось от жалости, и мне отчаянно хотелось остаться, но я не могла. Не в силах была смотреть, как ему причинят боль. К тому же я знала: Карл ни за что не захочет, чтобы я видела его крики. Страшился показаться слабым в моих глазах.
«Глупый», — подумала я с улыбкой любви. Для меня Карл был самым храбрым и стойким из всех мужчин.
Я накинула на плечи плед и покинула дом через террасу, что вела из бального зала. Пробежала по тропинке вдоль возрождающегося сада и пришла к речушке, за которой виднелась конюшня. Я поднялась на мостик, остановилась и с тяжелым сердцем посмотрела на дом.
Чтобы отвлечься, я заговорила с жеребятами, рассказывая им обо всем, что случилось сегодня в доме. Я часто наведывалась к ним — эти игривые, добрые создания всегда поднимали настроение. Хронос и Арго заметно подросли: их тела становились все более мускулистыми и точеными.
Через некоторое время появился Билли. Я заметила его первой. Он подкрадывался к входу в конюшню, словно я вор и он готов меня задержать. Его выдала тень. Я не смогла сдержать улыбки и громко окликнула:
— Билли? Это я, Дамана.
Он заглянул в конюшню и увидел меня у двух последних стойл, где стояли Хронос и Арго.
— Добрый вечер, — вежливо поздоровался юноша.
— Добрый вечер. Что-то я тебя давно не видела. Живем в одном доме, а встречаемся редко.
— У вас очень большой дом, госпожа.
Я усмехнулась и жестом пригласила его подойти ближе.
— Ваше сиятельство, — не выдержал Билли, — а зачем врач пришел к мистеру Норрису? — в его голосе звучало неподдельное беспокойство.
— Твой заступник немного приболел, — мягко ответила я. — А ты что-то слышал?
— Нет, — покачал головой мальчик. — Мистер Леджер просто велел мне погулять где-нибудь час. Вот я и гуляю… А мистер Норрис поправится?
— Теперь уже да, — уверенно кивнула я.
Я по-сестрински улыбнулась мальчику. Хоть Билли был младше меня всего лишь на пять лет, его застенчивость и безропотность чудесным образом омолаживали его. Поэтому казалось, что я лет на десять старше.
— Я так рад, что он жив, — выражал радость конюх. — Мистер Норрис очень хороший человек!
— Вы с ним дружите? — уточнила я.
— Мне хотелось бы так думать, — смущенно ответил Билли.
— Знаю одно: мистер Норрис относится к тебе с теплотой. Тебе нравится здесь работать?
— Да! — оживился мальчик. — Очень нравится!
— Это хорошо.
Мы еще немного поговорили о лошадях. Спустя минут пятнадцать в конюшню вошел садовник и сообщил, что врач завершил процедуру. Я мягко положила руку на плечо Билли, прощаясь, и поспешила в дом.
Увидев меня, доктор и дворецкий тут же встали.
— Как все прошло? — с тревогой спросила я.
— Все хорошо, леди Брустер, — успокоил меня доктор.
На душе стало легче, и я с облегчением вздохнула.
— Все кончилось? — переспросила я, все еще не до конца веря.
— Да, — кивнул доктор. — Теперь главное — покой, ваша забота и вот эти таблетки. — Он протянул мне листок. — Здесь расписано, в каком порядке и как их принимать.
— Спасибо большое, доктор.
— Не за что. Приобретите трость — она понадобится мистеру Норрису, когда он начнет ходить. Но первые две недели категорически запрещаю ему вставать с постели — разве что в случае крайней необходимости.
— И пусть только попробует ослушаться! — решительно произнесла я.
— Вряд ли, — с улыбкой пошутил доктор. — Сомневаюсь, что мистер Норрис захочет в третий раз пережить подобное. Через два дня я загляну, чтобы снять вам швы, и заодно навещу молодого человека. И я принял решение, что что лично закреплю корсет на ноге виконта. Поэтому завтра никого не ждите. Я наложил надежную шину, но важно, чтобы нога оставалась в горизонтальном положении на твердой поверхности. Именно поэтому ваш лакей подложит доски.
Я благодарно закивала, не скрывая облегчения. Доктор улыбнулся и добродушно заметил, собирая вещи:
— Мистер Норрис проявил удивительную стойкость к боли. Признаться, я редко вижу такую выдержку. Многие теряют сознание, когда приходится ломать кости повторно, но ваш виконт не просто сохранил сознание — он мужественно держался все время.
Сердце наполнилось гордостью за Карла, и я искренне поблагодарила доктора — не только деньгами, но и словами.
Дворецкий проводил врача, а я поспешила к любимому. На этот раз Карл лежал под одеялом. Когда я приоткрыла дверь, он поднял глаза, встретил меня едва заметной улыбкой. Он выглядел изможденным, почти обессиленным. Тяжелый груз вины, страха и печали навалился на плечи.
Стоя возле двери, я произнесла:
— Вот за это я и извинялась… Как ты себя чувствуешь, дорогой?
Карл медленно поднял левую руку, жестом подзывая меня. Я подошла, осторожно опустилась рядом и прижалась к его груди. Он нежно поцеловал меня в макушку и сказал:
— Лучше так, чем лишиться ноги…
Я глубоко вздохнула и начала осыпать Карла нежными поцелуями — в грудь, шею, щеки, веки, губы. Несмотря на боль, он улыбался и ласково гладил меня.
— Как же я скучал по тебе, любовь моя! — прошептал он. — Наконец-то нам никто не помешает…
— Теперь точно никто, — подтвердила я, прижимаясь к нему.
Наши поцелуи становились все жарче, страсть между нами нарастала. Мы не виделись больше четырех месяцев, и, словно назло, в самый день встречи не могли позволить себе близости. Карл изголодался по мне — так же, как и я по нему. В других обстоятельствах это мгновение стало бы безудержным, волнующим, восхитительным…
Карл напористо стягивал платье с моих плеч, а его участившееся, тяжелое дыхание выдавало: он готов был получить третий перелом, лишь бы не прерывать этот миг. Но голосом разума пришлось выступить мне — хотя это далось почти через боль. Я мягко отстранилась от родных губ Карла. Мое дыхание все еще было прерывистым от страсти, а он не хотел меня отпускать, сжимая пальцы на моей руке.
— Не надо… — нежно прошептала я. — Ты ранен. Подожди немного… И я вся твоя.
Карл, словно собака, от нелепости положения зарычал и откинулся на спину. Он провел ладонью по лицу, растер глаза, помотал головой, будто отказываясь принять неизбежное. Я ласково погладила его по волосам и мягко предложила: