Под знаком Вовки

Глава 4

Некрасивость того своего поступка Тур и осознал-то только теперь. Потянуло тогда по-мужски и сильно потянуло. И совпало как назло: столкнулись нечаянно, уединенный темный угол, освещение, настроение тоже - насмотрелся на нее у костра. Вот и не стал противиться тому, что буквально ошпарило изнутри - наоборот! Казалось - вот сейчас все и станет ясно. Наконец.

Понял бы чего или нет - неизвестно, но засомневайся Сашка хоть немного и он уже не остановился бы, просто не смог. Вплоть до того, что зажал бы рот и взял ее прямо там. И плевать…

Но она так шарахнулась... сравнить даже не с чем. И странно горькое что-то… и непонятное долго еще собиралось где-то под ложечкой и давило то ли обидой, то ли досадой? Смотреть на них не мог! А потом решил, что все к лучшему. Что бы он дальше с ней делал? Ну не его случай - Сашка! Так что… удивился себе который раз, а как только перестала мелькать перед глазами... ну было и было - постарался совсем ее забыть.

Мужик сказал - мужик сделал. В двадцать семь жизнь бьет ключем, причем в хорошем смысле. И женщины не отказывали, и должность хорошая в "Филипп Морис" подвернулась - вернее, он ее добился. А с ней пришли деньги. Вначале они показались шальными, но вместе с доходами росли и запросы. Виктор сделал неплохой ремонт в квартире, но потом посмотрел на него... и безо всякой жалости первое свое жилье продал. Понятие бесконечности не воспринималось им от слова "совсем" - ни применительно ко вселенной, ни к ипотеке. Поэтому он купил убитую трешку в центре и затеял в ней капитальный ремонт - поэтапно и качественно, растянув на пару лет - чтобы по деньгам. Жил пока у отца и тот был только рад - у его женщины было жилье и встречаться им было где. Готовили с батей по очереди, по очереди убирались. Иногда встречались с женщинами.

То есть жил - не тужил. И вот - новая встреча с Сашей. И снова, гадство! И опять то же самое, но уже иначе, с другим оттенком или интонацией - тоскливо и безнадежно. И с чего бы, казалось? Но будто потухло вокруг... то ли света стало меньше, то ли радости. Пару дней назад копытом бил, готовился к переезду - квартиру довели до ума. Счастье же? Но Сашка взглянула... и всякое счастье своим потерянным взглядом потушила.

И что это тогда? Точно не любовь. Он помнил, как бывает и до сих пор пугался тогдашней своей неадекватности. Хорошо - вовремя прозрел. Но то была просто раняя влюбленность. А любовь... отец говорил - будто летают от нее люди. Возле Саши летать не хотелось, скорее лечь рядом и сдохнуть.

За эти пару лет она если и изменилась, то только в лучшую сторону. И не то чтобы беременность ее сильно красила, но наполняла новым - серьезным и важным смыслом. Нет, она и раньше не была пустышкой, Илья ее тоже - дети из глухой глубинки постепенно стали лучшими на курсе.

- Не из выхлопной трубы мамка выдула… и чем еще страдать в глухомани? Только книжки читать, - скривился как-то один из «сынков». И ревниво сплюнул, провожая взглядом двух неразлучников - худые мелкую и сутулую фигуры.

Они никогда не лезли в глаза и не обращали внимания на такие вот фразочки, глядя сквозь... Может и это сказалось, спровоцировав тот поступок, потому что раздражали. И неразлучностью своей тоже.

Сейчас понимал, что было и что-то вроде зависти - мало кто мог позволить себе такую вот независимость и на пустом буквально месте. У них же не было ни крепкого тыла, ни маломальской поддержки, одни только мозги. А еще они друг у друга.

На общих встречах, раньше, Саша почти всегда помалкивала и только иногда тихо о чем-то спрашивала Илью. Осторожно касалась его руки, привлекая внимание и шептала. И тот никогда не отмахивался, всегда отвлекался на нее и отвечал, так же тихо шепча ей на ухо и обнимая за тощие плечи, заботливо заглядывая в лицо. А еще раз за разом поправляя длинную прядку, падавшую ей на глаза. Этот немыслимо терпеливый и часто повторяющийся жест ужасно раздражал Виктора, а когда и просто бесил, заставляя отвернуться, отойти и занять себя чем-то посторонним.

Проще же обрезать до приемлемой длины, чем каждый раз... вот так!

Может и это не раз сдерживаемое раздражение дернуло тогда к ней. Сам себе объяснить потом не мог... Мыслей - вообще никаких, ни одной - только дурной жар... везде горело, а мозг похоже оплавился еще раньше.

И так получается, что она всегда действовала ему на нервы, с самой первой встречи. Нет, после того случая стало понятно, что причина в том числе мужская - тупо химия и похоть. Но это ни черта не успокоило - наоборот, потому что раздражение Тур еще как-то понимал, а вот это - уже сильно вряд ли. Там же взглянуть не на что!

Форма глаз разве? Зеленовато-серых и со странно опущенными вниз внешними уголками. Необычно и трогательно - как у того кошака из мульта. И красиво тоже. А с чего бы еще «восставал» на нее? Да он тысячу раз рассмотрел Сашку с макушки до пят, пытаясь понять причину странного до одури притяжения. И - обычная пацанка в вечных джинсах, незамысловатая сельская девчонка. Вообще ни о чем - только мозги! Ни стиля, ни очарования. Движения и те резкие - женской грации ноль целых хрен десятых. Это уже сейчас, в ее положении, ожидаемо появились и плавная мягкость, и уверенная степенность. Пацанка превратилась в женщину, но красотой так и не обзавелась, нет...

И все ее поведение тогда - то ли забитая, то ли зажатая, то ли себе на уме? А получается - просто спокойная и уверенная в себе. Чужая жена. Беременная.

Илья ее… высокий и немного сутулый, он казался из-за этого узкоплечим. Тощий и медлительный - «ни о чем» мужик. И нельзя вроде - так, особенно сейчас, но... слизняк и инфантил. Ни защитить в случае чего, ни как положено обеспечить свою женщину, как сейчас оказалось. Нищета их хаты, явно съемной, просто выжигала глаза. И на хрена тогда мужику мозг? Чтобы небо перевернуть и землю тоже, а тут... Дорасти вначале до понятия " баба за мужем", а потом женись!

Они тихо расписались сразу после универа - два интернатовца, знающие друг друга с детства. Нет, не сироты, просто выходцы из глухих умирающих деревень, где люди доживают свой век - старики да может еще энтузиасты жизни на природе. Мало хорошего на самом деле - ждать магазин на колесах пару раз в неделю, мир и новых людей видеть хорошо, если в телевизоре, а собственных детей - раз в неделю, когда старенький автобус развозит их по деревням на выходные.

Проснулся Виктор рано утром на старом диване в квартире Маклаковых… фамилия тоже еще… Попялившись в потолок и сообразив где находится, осторожно встал, стараясь не скрипеть дешевой мебелью и поискал взглядом одежду. Тихо хмыкнул, найдя ее аккуратно развешенной на стуле. Быстро оделся и даже не умывшись, вышел, негромко щелкнув замком входной двери. Уже на трассе по-быстрому отлил в кустах. Потом умылся и прополоскал рот водой из канистры, что всегда держал в машине. Спешил - встреча с ребятами была насначена в шесть.

И так этот отдых в несколько часов, который они позволили себе первый раз за двое суток, казался кощунством. Илья, раненый или избитый, мог и не дождаться помощи где-нибудь в лесу. О том, что он мог уже не нуждаться в ней, не упоминалось по умолчанию. Нужно было отработать все варианты.

На ментов и правда надежды не было. Приняв заявления, похоже никто не чесался. Хотя... был опрос по телефону и, скорее всего, разосланы ориентировки гаишникам, но это вообще ни о чем. А вот они буквально землю рыли - все восемнадцать человек.

И вот это... когда брошены все личные дела, выбиты отгулы и даже мысли об отдыхе отдают виной, неожиданно показало настоящее отношение всего их сообщества к странной паре. Странной же? Потому что с их дипломами, мозгами и отношением к жизни, воспринимая ее, как есть, а не через розовые очки и пустые надежды… на этот момент они должны бы добиться многого - очень, а на деле... А он еще мяса просил.

Фасоль была вполне съедобна, но в следующий раз нужно купить продукты, а потом и вообще… Они все могут скидываться каждый месяц пока ребенок не подрастет и Саша сможет работать. Такая помощь, как алименты - с каждого понемногу, а в целом - вполне себе. На что-то же нужно ей жить?

Вспомнились печальные глаза и абсолютно несоответствующий взгляду голос - резкий и нервный. И вопросы по существу. И по фигу ей на все, кроме Ильи и их сына. И на всех.

Мальчик, значит… Вовка. Владимир.

Восемнадцать машин припарковались на обочине - разного цвета и марок. Проезжающие мимо авто снижали скорость, выискивая взглядом причину сборища, но видели только толпу удобно одетых мужиков, сгрудившуюся у капота тяжелого внедорожника. На нем была разложена карта - самая крупномасштабная, что нашлась. Смартфоны, конечно, хорошее дело, но нужен был общий взгляд на местность - шло совещание.

- Предлагаю начать прямо с первой грунтовки… и погнали по одному. Если что - Илья тощий, дотащить до машины можно и в одиночку.

- Вряд ли результат так скоро - первая же грунтовка. Скорее все случилось дальше. И повреждения могут… скорую тогда лучше сразу.

- Не "вряд ли" - пропустишь хоть одну тропинку и думай потом...

- Разбираем тогда. Вот… возле каждой отворотки я пишу ник-нейм, - остановил прения Турков, - сосчитайте каждый, которая по счету ваша. Выезжаем поездом, по дороге каждый по-тихому отваливает.

- А если затащили в лес прямо с трассы?

- Ну было же об этом, ты че по новой?! На ста километрах человека найти нереально - смотрим тачку, она на хрен никому не упала, бросят где-нибудь.

- Что-то мне как-то... не совсем уже и… того.

- Всем так! Костя, за собаку договорился?

- Ждут. Машину отыщем - собаку подгонят на место.

- Пинками, всю в мыле и с языком на плече? - попытался кто-то шутить. Его дружно проигнорировали.

- Ну что тогда - по коням? Непокрытые участки отметили? Будут новости, выходите из темной зоны и дайте знать.

- Кто-то верит… хоть на единую частицу?

- Неважно, ей нужна полная информация. Все-таки легче, чем…

- Это понятно… а как там? Ну - Саня?

- Большая, сильно уже большая, - вздохнул Турков, - десять дней до родов. Хотел кого-то оставить с ней, но… сказала «нет» и насмерть на том стоит.

- Ревет?

- Сашка? - хмыкнул Филипп.

- А что - не человек? Тем более - женщина, им вообще положено. А не ревет - еще хуже, так же? От слез легчать должно.

- Пока надеется - держится? - предположил кто-то, - хоть бы это… не слегла потом, что ли?

- Ничего… пока прямо ходит. Ну все, работаем, - скомандовал Виктор. Как-то само вышло - старшим в группе поиска стал он. Может потому, что из его дома и выехал Илья? По той же причине Турков и действовал энергичнее других. Успокаивал свою совесть? И правда - зачем отпустил дурака в ночь? Ну и что, что тот не пил?

Вскоре машины одна за другой тронулись с места...

Глава 5

На шестом часу… это случилось на шестом часу работы по поиску человека. Полиции и в самом деле оказалось... по протоколу.

- Проф. деформация, ети его, - отметил Игорь Сочин.

Похоже на то. Как и у медиков: принимать близко к сердцу страдания каждого пациента - однозначно шизануться в итоге. Виктор и сам предпочел бы личной эмоционально-сердечной заинтересованности прохладный, но рассудочный и грамотный профессиональный подход. Но не когда подгорает.

- Тур, кхм... странные тут у меня следы. Я, конечно, ни на чем не настаиваю, но… короче: обрывчик со слабо наезженной дороги и прямо в лесное озеро. Типа полянка такая на берегу, ну… натоптанное место, кострища старые - место отдыха. Красиво. Но обрывчик этот… то ли приглажено, то ли прибрано, но крайне неестественно смотрится. Будто прятали следы сброса большого предмета. Смотреть нужно кому-то еще… я, может, просто подустал и хренасе надумываю, - доложил один из адептов сyperforum.

- А вот и оно, - выдохнул Турков, отпуская поисковое напряжение и погружаясь в тяжелое осознание. Нервно взъерошил и привычно дернул волосы: - Блять же, Олежа…

- Я ничего не утверждаю, - судя по голосу, точно так же чувствовал себя и Олег.

- Да че там… сейчас подгребу, - тяжело вздохнул Виктор, внутренне собираясь и пытаясь без «кармана» развернуться между деревьями.

Хотелось выть. Потому что - вот оно! Ждал именно чего-то такого. И понимал, что на доклад к Сашке идти ему - больше некому. На хрен его остальные пошлют, вот и все. Потому что уже взялся, впрягся. Вот и тащи на себе, дурак!

Сброс в озеро именно так и выглядел - сбросом. Будто что-то столкнули в воду, а потом прятали следы. Свет дня падал так, что сквозь воду ничего не было видно и ничего еще не было ясно, но он уже понимал - оно, то самое.

Вызвали полицию.

Капитан оказался путёвым мужиком и даже неожиданно душевным. Вначале Тур, не особо надеясь на понимание, бормотал о беременной бабе, а оказалось, что пришлось в тему - служивый сам имел супругу на сносях и в ситуацию вник сразу.

- Кто ныряет, - поинтересовался, - или ждем спецов? Часов так... несколько.

- Нах… два дня уже, сил нет… работы выше ушей… жена звонками задрала… - нестройный гул голосов четко указал на «против».

- Я пойду, - решился Гладков.

- Вась… да тут не так глубоко, - вдруг кинуло и не только Тура в крайность. Ситуация трудная и разрешить ее хотелось быстрее. И тут кто-то оказался решительнее и смелее тебя. А именно - Гладков. И остальным стало не то, чтобы стыдно, но будто слегка не по себе. Нет - нормально. Так всегда на экстриме - бросает в крайности, кидает в стороны, топит ненужными эмоциями.

На поясе ныряльщика закрепили тонкий крепкий шнур и совесть умолкла - риски исключили, а уж что он там найдет?.. Так сам вызвался!

Нашел.

- Илюхина тачка, все так, - отфыркавшись, доложил мужик, выбравшись на обрыв. Молча стал распутывать веревочный узел. Явно не спешил с этим, тянул время. Остальные тоже неловко молчали. Охренеть - момент! Тур яростно дернул чуб - охрене-еть... сейчас только матом...

- Своими силами не подымем, - нарушил молчание капитан, - вызываю подмогу.

И надолго отошел, что-то подробно объясняя по рации.

- Шеф ярится… Ну, вроде все тогда?.. Жена приболела… Малую забрать от тещи… - заговорили как-то все разом.

Турков чувствовал то же самое - кошмар последних дней слишком затянулся. Чужая беда давила, внушая странное чувство вины. Не за то, что сами живы, а за то, что ужасно хотелось вернуться в свой благополучный мирок и забыть вот это все, как страшный сон. Виктор не мог себе позволить, но остальные и правда больше не были здесь нужны.

- Все свободны, тоже смысла не вижу… - кивнул он, - дальше пускай спецы работают. А Саше я уже сам…

Пока ждали спецгруппу, присели с капитаном на сиденья открытых настежь машин и молча смотрели на воду.

Лесное озеро лежало перед ними благостно тихое, тонко расписанное акварельными красками отражений: высокого неба с отдельными кучевыми облачками и кружева веток, обнимающих его по периметру такой… очень естественной оправой. Красиво! И наводит на определенные выводы. Капитан похоже мыслил в том же направлении:

- Все зло этого мира от людей.

- Согласен, че... - пришлось признать, а про себя матюгнуться на такую жизнь. Позволял себе Турков мат, практиковал - чего уж! А вот женскую брань не выносил. Даже на срыве, пределе чувств и пике эмоций. Считал признаком невоспитанности и глупости. От Сашки ничего побного не слышал никогда, впрочем от Ильи тоже.

Потом они с капитаном долго молчали. А что тут еще скажешь?

А дальше он смотрел, как доставали Илюхину колымагу и в голову приходили старческие мысли о тлене и бренности бытия. Вот только недавно же рядом были, шашлыки жрали и-и-и… с-судак же какой, прости Господи! На себя насрать - о жене подумай, прежде чем творить хрень. Вот как ей теперь?

- Тела в салоне нет, - чуть раньше доложил пловец, цеплявший крепления на корпус: - Водительская дверка приоткрыта.

Турков встрепенулся: - Жив, значит?

- Не факт, - жестко приземлил его капитан, - сейчас вытащим агрегат и когда муть уляжется, Иван осмотрит дно вокруг, а нужно будет - и весь водоем. Друг ваш, конечно, мог выбраться и всплыть, но этого однозначно ждали, так что могли и… потом его. Есть и второй вариант - в машине его уже не было. В любом случае, будем искать следы крови в салоне, а спецы обследуют окрестности.

- И где он тогда?

- Да где угодно. Могли зарыть по-тихому, а машину угнать подальше, - вздохнул служивый, - может собаки найдут?

Собаки не нашли.

Сука… Турков проклял тот день, когда организовал все это сборище. Буквально видел - как звонит в дверь, смотрит ей в глаза... ну как это сделать? Вся эта хуета… пустой пиздеж и реверансы… Бабы! Реально же - сказать, что одна ты один хрен не останешься, хочешь - стану отцом малому? Так нет же! Начнется тут…

Сука… ерошил он волосы и свирепо дергал их, будто это могло помочь. Странным мыслям даже не удивился - типа в порядке вещей.

- Не дергайся, - посоветовал капитан и предложил: - Хочешь, к вдове схожу я?

- Спасибо, друг… - потянулся к нему Турков, - меня Виктором зовут.

- Серега, - крепко пожал протянутую ладонь служивый.

- Спасибо за понимание, но нет - справлюсь сам. Там нужно… осторожно.

Подъехали еще в контору и оформили нужные документы. Отпустили его уже ближе к ночи. Виктор шел по коридору отделения, а из-за некоторых дверей все еще продолжали раздаваться голоса, проходили мимо люди в форме и гражданке. Лица всё больше уставшие и озабоченные, или наоборот - будто отрешенные от мира. Какая профдеформация нафиг? Они тут затраханы насмерть всей этой… человеками этими!

А у ее двери Виктора вдруг накрыло и сильно. Давно было, еще в детстве, наверное… уже и не помнил такого страха - глубинного, стылого. Здоровенный же мужик… витрина такая, что практически всегда чувствовал себя в безопасности - кто пойдет силой на такую машину? Дураков мало. А не катила наглядная реклама, доходчиво озвучивал глубоким басом, кулаками помогал понять, если внушение не работало.

Но все это не то. Сейчас нужна была другая сила - духа.

В висках отдавалась пульсация крови, руки тяжело повисли. Стало вдруг на все насрать - быстрее бы закончить и просто уйти, упасть и тупо выспаться. Устал, не вывозили нервы. И пальцы на руке покалывало, будто глубоко под кожей массово шныряли муравьи. Ну, п…пипец!

Потянулся к кнопке звонка и сразу дернулся назад, не стал... Спустился на пролет лестницы и позвонил 112, стараясь говорить негромко и четко - вызывал скорую. Обрисовал ситуацию и неожиданно нарвался на полное понимание. Ну, хоть здесь…

Стоял, смотрел в темноту за окном подъезда и тупо ждал. Мыслей не было. Тут продумать бы, как гладко сказать, как выдать информацию максимально безболезненно, а хрен вам! Вакуум в голове. А в груди странное стеснение. Паника? Живой человек потому что - не идеал, далеко не. Жалел уже, что во все это ввязался. И непонятно было почему вообще так бомбит, с чего вообще он так загоняется? Никакого же соответствия реальному уровню отношений между ним и Маклаковыми.

Отследив приезд скорой, решительно выдохнул, будто перед прыжком с воду и все-таки позвонил в дверь.

Глазищи… куда на хрен коту! Твою же ма-а-ать…падало куда-то сердце.

- Саша… Сашенька, это вообще ничего не значит, - вырвалось трусливо, но иначе не вывез бы. И она тоже. Не мог, не получалось выдать сразу и в лоб, что Ильи больше нет. Все сроки вышли - сказал Серега, а у него опыт. Да что там - и так всё понятнее некуда.

- Машина - она не человек, просто железо… А Илюху так и не нашли в озере. Может быть все, что угодно, вообще говорить что-то рано. Хреново, конечно, но не совсем безнадежно пока нет тела… Саня!

Подхватив подломившуюся фигурку на руки, он истошно заорал в направлении приближающихся по лестнице шагов:

- Скорее сюда! Ей плохо!

Ну что ты будешь делать? - растерянно смотрел он в безвольно запрокинутое лицо, крепко прижимая к себе неожиданно тяжелое Сашкино тело.

И прядка на глазах опять… дурацкая эта, а у него руки заняты. И муравьи эти треклятые будто с ума посходили - легкий зуд сменился болезненным покалыванием. Левая рука стремительно немела все выше - до самого предплечья, в груди закололо.

- Донесёте до машины или носилки поднять? - будто сквозь вату слышался незнакомый мужской голос.

- Не… возьми ее - уроню, руки какого-то немеют. Что-то и мне, кажется… тоже…

Глава 6

Долго еще слова Туркова гудели набатом в ушах... и все-то в них было ясно. Сумбурно, скупо, но... Уточнять подробности, копаться в них - нет. Пока еще нет. Уже от того, что узнала, я тихо сходила с ума. Ворочала в себе каждое слово, пытаясь найти иной смысл, вывернуть его наизнанку, но...

Глаза оставались сухими. Оплакивать Илью казалось... мягко говоря - неправильным. И верить тем выводам, которые все уже сделали, тоже. Только своим глазам.

Роды получились легкими, кричать и даже стонать не было причины. А может физическая боль даже нужна была - отвлекала. Ничего… бабуля говорила - только кажется, что твоё горе самое горькое, переживали и не такое.

В роддоме мало что запомнилось - думала об Илье, видела Вовку. Остальное как-то...мимо.

А потом нас выписали домой. Если бы Илюша… мы с ним встретились бы в вестибюле и постояли, обнявшись. Вместе рассматривали бы мелкого, искали на кого похож, а потом просто ушли бы домой. Пешком. И погода удалась - после очередной грозы сквозь тучи уже прорывалось солнце. И свежо так... не жарко, и пахнет приятно, как частенько у нас в деревне - недавно скошенной травой.

Ну, здравствуй опять, лето... глубоко вдохнула я густой влажный воздух. И-и-и… серьезно? Я стояла с маленьким свертком в руках и деревянной улыбкой на лице. Могла бы - исчезла, депортировалась.

У больничного крыльца ждала толпа мужиков. Я знала всех. На лицах - искусственное оживление, улыбки, в руках шарики и цветы, а на первом плане - коляска. Такую мы точно не смогли бы себе позволить. А они будто закрывались ею от нас с Вовкой. И зачем тогда все это? А может просто не понимают?

Я выдохнула. Крепче прижала к себе сына и взмахнула рукой - привет... Ребята собрались здесь, готовились, старались. Хотели порадовать... Конечно не понимают. И пускай никогда не поймут.

Поздравляли все наперебой. Только касания и даже взгляды были очень осторожными и ни слова об Илье. Они все приняли, что его нет. Я прятала глаза и благодарила, благодарила, благодарила...