Несвободные

В комнате Риккоса Браадеса всегда царил полумрак – он закрыл окно ставнями с наружной стороны, в щели пробивались узкие лучи света. Эсма экономила свечи. Она зажигала их только во время чтения – лагробец принес ей несколько книг. Девушка с трудом продиралась через нагромождения незнакомых слов и непривычных оборотов. Постепенно она понимала, о чем написано, хотя чаще пялилась в книгу, коротая время между возвращениями мужчины.

Удивительно, как может измениться отношение к человеку за пару недель. После нападения на Эсму Рик перестал ее допрашивать. Он поселил хистрийку у себя, обезопасив от посягательств Акрайса Вакерса и других солдат. Теперь он не выводил ее в баню, а приносил таз с теплой водой. Вместо сухарей она питалась обычной солдатской пищей. Риккос похудел, но исправно делил с нею паек.

В тот злополучный день после нападения Рик не отходил от Эсмы, пока поток ее слез не иссяк, затем пообещал отправить Хистрии запрос на обмен пленниками. Лагробцы – суровый народ, но у них есть понятие чести. Он не посмеет мучить ее вопросами после того, что произошло на вверенной ему территории. О том, что Акрайс не первый раз покусился на ее тело, девушка старалась не вспоминать. Ей постоянно казалось, что Вакерс прячется за дверью, выжидает, когда она покинет безопасные стены комнаты. Иногда казалось, что за закрытым окном слышно его дыхание. В такие моменты она пряталась в дальний угол, укутавшись шерстяным мундиром Риккоса, вдыхая его запах.

Неделю спустя Браадес-младший сообщил об ответе из Хистрии: страна отказалась менять пленного лагробского солдата на Эсму Эстин. Сначала лучница не поверила. Она ходила из стороны в сторону, зло огрызаясь на уверения, что еще не все потеряно, что Риккос отправит запрос снова. Они выберут другого пленника, рядового, лишь бы передать Эсму на родину. Просто так отпустить ее Браадес не мог, командование требовало кого-то взамен. Она ждала, что Рик съехидничает, посмеется над ее наивностью, но он не смеялся. Лишь пообещал, что поможет Эсме вернуться домой.

Потянулись длинные дни, одинаковые в своем распорядке. Утром Риккос, ночующий на полу в спальном мешке, вставал, украдкой потирал спину, ненадолго уходил и возвращался с завтраком. Эсма быстро все съедала, он оставлял ее до обеда, к которому снова приносил поесть. После они встречались вечером за легким ужином с крепко заваренным чаем. Чай стал для них ежевечерним ритуалом, когда они молча грели руки о глиняные бока чашек, вдыхая аромат трав и сушеных ягод.

Рик не пытался коснуться ее, не задерживал на ней взгляд, смотрел вечно в сторону, будто боясь напомнить о пережитом в подвале унижении. Эсма не заметила, когда полюбила вечера и его крепкий чай. В полумраке комнаты стирались ярлыки, из солдат враждующих стран они превращались в мужчину и девушку, сидящих за одним столом.

То, что случилось одним из вечеров, было неизбежно. Эсма убедила себя, что дотронулась до его руки случайно, что заглянула в его темные глаза без вызова, что подалась вперед только чтобы взять чашку. Одна часть ее стыдилась того, что поцелуй лагробца оказался таким желанным, а другая пылала от его прикосновений. Обида на родную страну и чувство безопасности рядом с могучим Риккосом Браадесом толкнули Эсму в его объятия. После той ночи у него больше не болела спина, а девушка привыкла спать с ним на узкой кровати.

Второй хистрийский отказ в обмене пленными Эсма перенесла сдержаннее. Она смотрела в пол, пока Риккос не сгреб ее в объятия, шепча на ухо новые обещания. Она не злилась, не плакала, не сокрушалась, как в первый раз. Внутри поселилась пустота, которую отгоняли прикосновения шершавых рук, низкий голос и тяжелый взгляд темных глаз. Эсма уже не понимала, почему стыдится связи с лагробцем. Рик заботится о ней, в то время как родная страна выбросила ее, предпочла стереть из числа своих граждан, а семья, ради которой Эсма Эстин пошла в армию, не стала бороться за нее.

В тесной комнатке, при тусклом свете единственной свечи, в объятиях любимого мужчины под колючим шерстяным одеялом, она чувствовала себя по-настоящему хорошо. Впервые в жизни от нее не требовали жертвовать собой, не ждали судьбоносных решений, не заставляли ничего делать против воли. Все, чего ждал Риккос, это ее саму по вечерам. А все, чего ждала Эсма, это его прихода. В мире, в котором поселилась девушка, не было войны, тяжести потерь и боли разочарований. Только жар их тел, его нежность, ее страсть и до горечи крепкий чай.

Девушка уже не хотела возвращаться в Хистрию, потому, когда Риккос зашел в комнату с понурым лицом, она подскочила к нему и обняла, спросив с искрой надежды:

– Снова отказ?

– Что? – мужчина рассеянно тряхнул головой. – А, нет. Я еще не получил ответ, прости.

– Тогда что тебя расстроило? – Эсма отстранилась, предчувствуя неприятности.

Риккос поставил горячий чайник на подставку, девушка тут же достала банку с травами. Тонкие пальцы ловко насыпали нужное количество, а как только в заварник полился кипяток, комната наполнилась насыщенным ароматом. Плечи младшего Браадеса расслабились, он повел носом, слабо улыбнулся. Через некоторое время они сделали по глотку чая. Риккос, глядя в чашку, произнес:

– Эсма, меня отправляют в бой.

– За что?! – девушка подпрыгнула на кровати, ойкнула из-за пролившегося на колени кипятка.

– Это обычная практика. У нас даже тех, кто заведует канцелярией, отсылают на границу. Не волнуйся, я устроил так, что Леско останется присмотресть за тобой.

– Я не хочу Леско, я хочу тебя, – раскапризничалась Эсма, но быстро затихла под строгим взглядом Риккоса. – Прости…

– Я тоже не хочу уезжать, но обязан. Надеюсь, вернусь, – он горько усмехнулся и отхлебнул чай.

Эсма посмотрела в задумчивое лицо любимого мужчины. Слова слетели с ее губ сами собой:

– Куда тебя отправляют?

– Я не могу разглашать…

– Рик, я хочу помочь, – она запнулась, помедлила, договариваясь с собой. – Хочу, чтобы ты вернулся.

Браадес-младший назвал место. Эсма зажмурилась, припоминая ближайшие форты, сжала кулаки и выдавила:

– Принеси карту.

Рик удивленно вскинул брови, но сходил в кабинет за картой границы. Девушка поджала губы, развернула на крышке сундука лист так, чтобы Хистрия оказалась с ее стороны. Внутри все горело от чувства вины. Эсма посмотрела на ставшего родным лагробца, напоминая себе, ради чего она так поступает.

Магические отряды часто перекидывают от форта к форту, у них нет приписанной воинской части, они постоянно курсируют вдоль границы, действуя как диверсионная группа или оказывая поддержку на ослабленных участках. Солдаты шутят, что стремительно растущую Хистрию можно полностью объехать, только попав в магический отряд. А вместе с красотами страны видишь состояние крепостей, состав гарнизонов, отличия местности от официальных данных.

Эсма обмакнула перо в чернила, провела линию недалеко от того места, куда должны перекинуть войско с Риккосом. Рука дрожала. Она поставила кляксу, стерла ее рукой, вымазавшись черным. Незваные слезы мешали разглядеть названия населенных пунктов.

– Здесь находится укрепленный форт, нужно идти вот так, через слепую зону. Там разросся лес, который ленятся вырубать. А еще солдаты собирают там грибы и ягоды. Тут, тут и тут гарнизоны малочисленные, но за ними территория под хорошей охраной, – она шмыгнула носом. – Вот тут, думаю, легко прошмыгнуть небольшими отрядами. А здесь болото, не пройти.

– А тут что? Крепость? – Рик показал на участок, не заполненный стрелками.

– Да, на нее давно махнули рукой. Тут граница со Сребанью, одно из самых спокойных мест. Отправка отрядов в те места считается отпуском, – Эсма опустила взгляд. – Одно из слабых мест границы.

– Расскажи подробнее.

Хистрийка рассказала все, что знала, про небольшую крепость, ее слепые зоны, особенности местности. Перед крепостью – пустырь, слева – лес, а справа – скала. Часть границы занимает болото. Правда, его вроде высушить собирались, но из-за спорности территории никак не решат, чья это обязанность. Девушка ездила туда год назад, что-то могло измениться. Зато в малом количестве гарнизона сомнений не было.

– Эсма, – Риккос дождался, пока она поднимет на него заплаканные глаза. – Спасибо.

– Вернись, пожалуйста, – она вцепилась в его рубаху, запачкав чернилами, сквозь слезы пробормотала. – Прошу, я все сделаю. Все, что скажешь. Только не бросай меня. Только возвращайся.

Утром, когда Рик ушел за завтраком, Эсма осмотрела оставленную на сундуке карту. Внутренний голос побуждал разорвать ее, уничтожить, чтобы враг никогда не узнал о слабых местах ее дома. Другой голос в голове задался вопросом: где же теперь ее дом? Разве не с любимым мужчиной, который ее защищает? Разве можно считать предательством помощь дорогому человеку?

Взглянув на дверь, девушка достала перо с чернилами и торопливо нанесла еще несколько значков на карту. Припомнила дороги, которыми ходил отряд Бестона. Отметила обзорные вышки на границе с другими странами, дальше Лагроба. Ей всегда казалось, что она мало что помнит из поездок, а как, оказывается, много можно вспомнить, если не забивать голову всякой чепухой и иметь четкую цель. Эсма жалела лишь о том, что данные, которые у нее имеются, сильно устарели, ведь прошло уже около месяца с момента ее пленения. Вряд ли изменились привычные маршруты передвижения, да и менять количество войск в гарнизонах тоже как будто нет повода, но, видят святые, армейская жизнь непредсказуема.

Риккос, увидев новые пометки, задал несколько уточняющих вопросов. Он искренне похвалил Эсму, пообещал сделать все, чтобы задержаться в части подольше. Ради его безопасности девушка принялась вспоминать больше подробностей, вплоть до мелочей. Вечерами она рассказывала Рику, как проходят тренировки, какой распорядок дня у солдат, в каких операциях участвовала лично она, а какие проводили ее знакомые. Заметив его потухший взгляд, Эсма прервалась.

– Прости… я ужасный человек. Никогда не задумывалась, что…

– Помолчи.

Девушка прикусила язык, а Риккос принялся расспрашивать по поводу солдатских лазеек в крепостях. Эсма мало об этом знала, потому что ее отряд чаще останавливался в военных частях. От недовольного взгляда любимого ей захотелось провалиться под землю.

– Ты все указала? Ничего не забыла?

– Если я вспомню что-то еще…

– Постарайся вспомнить все, – с нажимом произнес Рик. – От этого ведь зависит моя жизнь.

Эсма спешно отобрала у него карту, уставилась на заметки обо всех местах, где побывала. Всю ночь она старательно выуживала из памяти малейшие подробности прошлой жизни. Стыда девушка уже не ощущала, осталось лишь желание угодить Риккосу, помочь ему, поддержать в нелегкой военной службе. От чувства вины за убийство его сослуживцев горели щеки. Все, чего ей хотелось, это искупить свои грехи перед ним. И если нужно вывернуть Хистрию наизнанку запечатлев на карте каждую травинку, она это сделает.

К утру хистрийка написала все, что помнит, после чего отдала карту Риккосу. Тот поблагодарил ее поцелуем в лоб и ушел. Потянулись часы ожидания. Эсма пыталась читать, хотя не очень понимала, о чем книга. Все чтение сводилось к разглядыванию чужих букв. Осторожно спрашивая значения слов и подслушивая разговоры солдат у закрытого ставнями окна, девушка понемногу вникала в чужой язык. Если за подаренные знания ей позволят остаться с Риккосом, он наверняка выторгует для нее гражданство, а для жизни в незнакомой стране нужно понимать местную речь.

Свеча догорела. Эсма зажгла новую, отвлекшись от грез. Даже если ей придется остаток жизни провести в этой безопасной, тихой комнатушке, рядом с ним, она не против. Рик принес ей еды. Он предупредил, что вечером задержится – у него много дел. Эсма кивнула и уткнулась в книгу, готовая ждать.

Браадес отчитался начальству, сделал несколько копий карты с пометками, сравнил их с имеющимися у Лагроба данными. Негусто, зато кое-что оказалось настоящей жемчужиной. Возня с картами и написание писем начальству заняли почти целый день. К вечеру он предоставил свои соображения на бумаге, получил добро на дальнейшие действия и передышку до утра.

– Рик! – послышался знакомый голос, когда Браадес-младший вышел от начальства.

– Зак! – Риккос крепко пожал руку сослуживцу ростом ему по плечо. – Какими судьбами?

– Что, не ожидал уж свидеться? – солдат ощерился редкими темными зубами. – Пойдем выпьем. Наш взвод привез несколько бочек пива.

– Я должен встретиться с Леско…

– Тебе повезло! Вон он идет, – Зак указал в сторону разгружающих телеги солдат. – Он с нами приехал. Все нянчится с этим бешеным магом. Как там его…

– Акрайс Вакерс, – подсказал Рик.

– Да-да! Слыхал я, как ты его отделал. Здорово ты все провернул, – Зак мягко подтолкнул Браадеса-младшего, они направились навстречу Леско, притом низкорослый солдат продолжал молоть языком. – Я рад, что сослали его, а не тебя. Ты молодец, что выкрутился, обычно-то за потасовку с магом на передок отправляют. Но Вакерс тут многим кровь попортил, потому, поди, его и отправили куда подальше. Я удивлен, что его вернули. Похоже, даже такие больные на голову маги сейчас нужны.

– Да, планируется серьезная операция, – подтвердил Риккос.

– В любом случае, хорошо, что ты тогда подстроил его отъезд. Это ведь ты ему шепнул, где хистрийских девок держат, да?

– Кто тебе правду скажет? – криво усмехнулся Браадес.

– Скользкий ты тип, Рик. Не хотел бы я быть твоим врагом.

– А ты не будь.

– Далеко пойдешь! – Зак рассмеялся, кивнул подошедшему Леско. – Дружище, уговори своего младшего братишку выпить с нами!

– Рад твоему возвращению, брат, – улыбнулся Рик. Браадесы крепко обнялись. – Теперь можно выпить.

Леско считал себя хорошим солдатом. Он всегда выполнял приказы, не спорил с начальством, не строил козней. И когда его отправили сбыть в торговый дом плененную мьернку, сделал, как сказано, а по возвращении отправился вместе с Акрайсом Вакерсом в штрафной взвод. Его, как сопровождающего, к тяжелой работе не привлекали, но осадок после нагоняя от начальства, что не уследил за подопечным, остался. Уследишь тут, когда Вакерс, как змееныш, может просочиться в любую щель! Правда, отправляясь пару недель назад из лагеря, Леско понятия не имел, что в нападении Акрайса на пленную замешан Рик, который потом насильника отмудохал чуть не до полусмерти.

Браадес-старший соскучился по брату, который за время его отсутствия сильно похудел. Он хотел отвести Риккоса в сторону, обсудить последние происшествия, только Зак, общительный маг-проныра и старый друг братьев, тоже жаждал узнать новости из первых уст. На запах пива подтянулись другие солдаты. Вскоре за столом, установленным за хозяйственными постройками, дабы не нервировать начальство, прибавилось народу. Солдаты стремились рассказать о своих приключениях, перебивали друг друга. Товарищи осушили уже три кружки, распивали по четвертой, а ни одна история до сих пор не была рассказана до конца. В общем гомоне Леско навострил уши, услышав имя брата.

– Ну что, Риккос, поведаешь, каково это – трахать хистрийскую шлюху?

Раздались смешки, солдаты притихли в ожидании веселья.

– Прекрасно, – Браадес-младший отпил пива, утер пенные усы, ухмыльнулся. – Стоит поманить, тут же подскакивает. Иметь можно, как угодно и где угодно. Собственно, точно так же благодаря ей мы поимеем Хистрию.

– Да! – вскричали солдаты и забарабанили по столу. – За Риккоса!

– Делает все для страны, а заодно и себя не обижает, – рассмеялся Зак, поднимая кружку.

Солдаты чокнулись, сделали по большому глотку. Леско пригубил пиво, нагнулся к Рику:

– Брат, ничего не хочешь мне рассказать?

Тот закатил глаза и встал. Браадес-старший последовал за ним. Они отошли за сарай с уборочным инвентарем, и Риккос пояснил:

– Я перевел хистрийку в свою комнату после выходки Акрайса. Все время с твоего отъезда она живет у меня. Сам понимаешь, когда мужчина и женщина долгое время находятся в тесном помещении…

– Давай без подробностей, – поморщился Леско. – Ты понимаешь, как это опасно? А если начальство узнает?

– Начальство знает, – пожал плечами Рик. – Я предоставил им такие данные, какие не вытянуть под пытками. Я бы даже спросить не догадался, а она все выложила, как на духу. Так что их устраивают мои методы.

– Да как тебе спится после этого? – покачал головой Браадес-старший. Он не узнавал младшего брата.

– Отлично спится в согретой постели, – тот положил руку Леско на плечо. – Расслабься, хистрийка у меня не надолго. Она вроде бы рассказала все, что знала. Через пару дней отправим запрос в Хистрию на обмен пленными. Может, еще пользу принесет.

– Запрос еще не отправляли?

– Я договорился с командованием, чтобы они подождали, пока она выложит весомые данные. Правда, ей сказал, что Хистрия уже дважды отказала. Бедняжка думает, что родная страна от нее отказалась.

– Риккос, как ты можешь? – у Леско слов не хватило выразить негодование. – Не ожидал, что мой младший брат опустится до издевательств над беззащитной девчонкой.

– «Беззащитной девчонкой»? Да что ты говоришь! – разозлился Рик. – Знаешь, скольких наших парней эта потаскуха пристрелила?! Да ее в самый раз швырнуть штрафному взводу на растерзание! А я ее кормлю, мою, выношу за ней ведро. Тело и информация – малая плата за совершенные ею деяния. При обмене я отправлю в Хистрию письмецо, где подробно расскажу, чем мы с ней занимались, пусть почитают.

– Я тебя не узнаю, брат, – Леско опустил голову. – Ты задумал все с самого начала? Именно такой план выложил начальству, чтобы они позволили ее допрашивать?

– Я хотел поиметь ее, как только увидел, – Риккос грустно улыбнулся. – И нашел способ добиться своего. Заодно стране оказал услугу.

– Парни правду говорят? Ты науськал на нее Вакерса?

– Ее следовало припугнуть, – Рик покаянно опустил голову. – Прости. Думал, твой надзор за этим ублюдком закончился. Я не хотел, чтобы тебя сослали вместе с ним. Он тут многих достал, так что мне еще спасибо сказали за то, что хорошенько его отделал. А в его нападении я официально ни при чем – он где-то отыскал запасной ключ и случайно подслушал, когда я корректировал график охраны пленниц.

– В голове не укладывается…

– Расслабься, – Рик подтолкнул Леско обратно к столу с пивом. – У меня все под контролем. Или, может, ты так переживаешь, потому что сам хотел бы ее…

– Прекрати! – отрезал Браадес-старший. – Тошно слышать.

Они вернулись к сослуживцам. Леско смеялся, пил, одобрительно кивал, слушал истории товарищей, не показывая раздражения. Сказать, что младший брат его удивил, значит ничего не сказать. Леско никогда бы не предположил, что Рик вырос расчетливым и жестоким. Война выжгла в парнишке всю доброту.

Риккос встал, распрощался с сослуживцами и нетвердой походкой направился в канцелярию. Леско поравнялся с ним. Он помолчал, подбирая слова, затем произнес:

– Ее надо вернуть в подвал, Рик. Поигрался и хватит. Ни к чему хорошему это не приведет.

– Какая разница, где она будет ждать отправки? – огрызнулся младший брат. – Так хоть польза от нее будет.

– Ты из-за нее недоедаешь. Вон как похудел.

– Зато мне единственному в лагере бок греет баба.

Леско сделал глубокий вдох и выпалил то, чего в других обстоятельствах не произнес бы:

– Она похожа на Ирену.

Кулак врезался Леско в скулу. Разъяренный Риккос схватил брата за грудки и прижал к стене. Его глаза налились кровью:

– Не смей сравнивать эту потаскуху с моей женой!

– Пять лет прошло, Рик, – пропыхтел Леско. – Пора простить себя. Твоей вины в ее смерти нет.

– Заткнись! Заткнись! – Браадес-младший еще раз ударил. Отступил, тяжело дыша. – Я ее никогда не забуду, пройдет хоть пять, хоть пятьдесят лет!

– Я не прошу забывать ее,– Леско одернул помятую форму. – Пойми, то, что происходит между тобой и хистрийкой, не нормально, Рик. Это тебя отравляет.

Риккос отвернулся.

– Я могу закончить в любой момент. Хоть завтра сделаю запрос для обмена, а ее посажу в подвал. Просто…

– Не хочешь?

– Заткнись.

Зайдя в комнату за канцелярским кабинетом, Риккос рухнул в кровать. Эсма прижалась к стене, глядя на Леско с подозрением. Никто, кроме Рика, не переступал порог ее маленького дома. Внутри растерянной бабочкой забилась паника. Она узнала старшего Браадеса. Ужасные события нахлынули на нее, затопив сознание. Эсма затряслась, согнулась, пытаясь втянуть ртом воздух.

– Эй, с тобой все нормально? – Леско нахмурился.

– Да, – девушка выпрямилась, утерла пот со лба.

На половине пайка Рика она вернула себе немного веса, похорошела. Стала еще невыносимее напоминать погибшую жену брата. Сходство весьма отдаленное, в цвете и размере глаз, изгибе губ, форме подбородка, но не заметить его нельзя. Если бы Леско с самого начала придал этому больше значения, ни за что бы не стал тащить ее в Лагроб.

Эсма, с опаской поглядывая на старшего Браадеса, подошла к младшему, освободила его ноги от сапог, без стеснения или раздражения принялась раздевать, а Рик лежал и смотрел на нее.

– Что ты с ним возишься? Он сам раздеться может, – проворчал Леско, скрестив руки на груди.

– Он устал, – категорично ответила пленница, потом добавила тише. – Я все сделаю для его удобства.

– Видишь, Леско? – насмешливо спросил Рик. – Она меня оберегает.

– Я все сказал. Даю времени до завтрашнего вечера. Если ты ничего не сделаешь, сделаю я.

Сказав это, Леско покинул комнату. Эсму глодало любопытство, пришлось сделать над собой усилие, чтобы не полезть к любимому с вопросами. Она сняла с Риккоса форму, оставив его в нижней рубахе и подштанниках. Собиралась заняться ими, но лагробец перехватил ее руки. От пустого взгляда темных глаз по телу пробежала дрожь.

– Как думаешь, что тебя ждет? – вкрадчивый вопрос застал Эсму врасплох.

– Я… Я думала, что буду тут…

– И ты хочешь провести здесь всю жизнь?

– Возможно, – осторожно ответила девушка. – Почему ты спрашиваешь?

– Тебе уготована другая участь. Но не будем об этом. Я хочу спать.

Он поворочался и захрапел, а Эсма до самого утра не сомкнула глаз, обдумывая услышанный разговор. Ей не понравился приход Леско, не понравился запах перегара от них обоих, их слова и взгляды. Все в поведении братьев Браадес вызывало беспокойство. Под утро Эсма задремала. Ей снились чудовища с лицом Акрайса Вакерса, темный подвал, кровь, цепи. Она проснулась в холодном поту от хлопка двери. Вздрогнула, увидев в комнате Леско. Эсма не встречала его около месяца и не готова наблюдать каждый день.

– Одевайся, – скомандовал Браадес-старший.

Девушка спорхнула с кровати, прикрываясь одеялом, схватила вещи, быстро натянула на себя, не упуская Леско из виду. Тот облокотился спиной о стену, скрестил руки на груди. Лицо его украшал крупный синяк. От взгляда темных, как у Риккоса, глаз, хотелось забиться в угол.

– Где Рик? – стараясь сохранить самообладание, спросила Эсма.

– Он занят. Тебя буду сопровождать я.

– Куда?

– Увидишь.

– Я никуда с тобой не пойду.

Девушка отступила, насколько позволяло пространство маленькой комнатки. Сердце бешено забилось в предчувствии беды.

– По-моему, ты забыла, кем являешься, солдат хистрийской армии.

От его слов внутри все похолодело. Выстраиваемый неделями безопасный мир треснул, явив ей прошлое и поступки, совершенные в настоящем. У Эсмы потемнело в глазах.

– Я больше не солдат, – выдавила она. – Я…

– Жена Риккоса? – мягко подсказал Леско.

На его лице отразилось сочувствие, что окончательно сбило девушку с толку. Она нашла в себе силы молча кивнуть. Не дождавшись реакции, она добавила:

– Леско, я люблю его.

– Знаю, – кивнул Браадес. – Потому и пришел. Рик утром уехал в другой лагерь, я отвезу тебя к нему.

– Я тебе не верю. Он бы мне сказал.

– Его вызвали внезапно.

Беспредельная мягкость лагробца не укладывалась в голове. Эсма ощущала кроющийся где-то подвох. Леско что-то увидел в ее поведении и сменил тактику. Ей нужно понять, где ложь, а где правда.

– Ты врешь. Я не выйду отсюда. Там… – она сглотнула, – опасно для меня.

– Все будет хорошо.

Он сделал шаг. Еще один. Эсма вжалась в стену, ища глазами оружие. Прыгнула, чтобы повалить на лагробца полку с книгами, но не хватило сил, а Леско перехватил ее за запястья и потащил к выходу.

– Нет! Нет! Пусти!

Она извивалась, пиналась, старалась выдернуть руки. Оказавшись за порогом спасительной комнаты, девушка заплакала, укусила Браадеса. Тот ойкнул, отпустил одну руку, Эсма вцепилась зубами во вторую, царапаясь и стараясь пнуть мужчину в пах. От его оплеухи зазвенело в ушах. Девушка замерла.

– Ты что творишь, дуреха? – Леско встряхнул ее. – А ну успокойся! Ты не на прогулке, ты в военном лагере.

– Пожалуйста, пусти, – прошептала Эсма, слизывая кровь с губ. – Я боюсь выходить, я хочу к Рику.