Академия Последнего Шанса – 1. Кадры решают всё

– Почему? – Теодор удивлённо взглянул на разом повеселевшего мыша – или как его правильно назвать – и старательно придавил в душе нехорошие подозрения.

– Да вы же тут и недели не выдержите, не то что полгода, – мышь уже полностью пришёл в себя и его голос приобрёл прежнюю вальяжность, – а я снова останусь в тишине и покое.

– Должность хотите? – неожиданно для себя самого спросил вдруг Теодор.

– Я?! – мышь, собравшийся взлететь, хотя ему это было очень непросто из того положения, в котором он оказался, чуть не свалился снова в обморок. – Какую?

– Важную, – молодой человек был совершенно серьёзен, – моего секретаря.

– И как вы себе это представляете? – мышь оценивающе оглядел Теодора. – Не зря я сказал про умственные способности. Всё оказалось ещё хуже, чем я думал.

– Вы же обладаете более чем солидными магическими способностями, – Теодору самому ужасно нравилась его идея, – мы могли бы найти оптимальный вариант сотрудничества.

– Секретаря? – помолчав, уточнил мышь. – Серьёзно?

– Абсолютно, – будущий ректор был полон энтузиазма, – мне одному не справиться. А вы будете моим помощником в местных, так сказать, реалиях.

– А вот возьму и соглашусь! – сверкнул глазками мышь. – По рукам! В смысле – по лапам!

– Договорились, – Теодор осторожно пожал тонкую, даже хрупкую лапку мыша, – меня в таком случае можешь звать на «ты» и просто Теодор. Ну или при посторонних – господин ректор.

– А я тогда просто Кеннет, – мышь потряс головой и, вскарабкавшись на плечо Теодора, устроился там. – Чего стоишь? Давай мебель возвращать.

– Слушай, Кеннет, – вдруг задумался Теодор, – а ты давно в этом замке живёшь?

– Ну, как тебе сказать, мой друг, – мышь вольготно развалился на плече у нового ректора и был настроен достаточно миролюбиво, – это ведь для кого как. Кому-то двести лет могут показаться вечностью, а для кого-то, например, такого совершенного существа, как я, они всего лишь краткий миг…

– Никогда не думал, что летучие мыши так долго живут, – Теодор насмешливо посмотрел на довольного мыша, – то есть ты живёшь здесь уже двести лет?

– Во-первых, я не просто летучая мышь, я эполетовый крылан, – произнёс Кеннет так значительно, словно сообщил о том, что он является представителем древнейшей королевской фамилии, – а во-вторых, я магически усовершенствованное существо, так что попрошу учитывать это.

– Слушай, а вот просто ответить на вопрос ты не мог? – Теодор тяжело вздохнул.

– Что ты имеешь в виду? – мышь развернул одно крыло, полюбовался на него, снова сложил и покосился на молодого человека.

– Вот смотри: это могло выглядеть очень просто. Я спросил, как давно ты живёшь в замке. Ты мог ответить: двести лет. Всё.

– В смысле – всё? – мышь растерянно переступил лапками, слегка царапая Теодору плечо. – Просто короткий вопрос и конкретный ответ? Так что ли?

– Да, – будущий ректор пожал плечами, – как тебе такой вариант на перспективу? Я задаю вопрос, а ты отвечаешь.

– А поговорить? А философские аспекты? А всестороннее обсуждение и тщательный анализ? Ты что, предлагаешь мне обойтись без всех этих совершенно необходимых любому мыслящему существу моментов? Теодор, ты же ректор! От тебя ли я слышу такие несерьёзные предложения? Стыдись, мой примитивный друг, стыдись! Но ничего, – переведя дух, сказал Кеннет, – я сделаю из тебя человека, настоящее свободно мыслящее существо.

– Не надо, – поспешно отказался Теодор, – давай это оставим на потом. Когда мы всё обустроим, я готов долгими зимними вечерами заниматься с тобой совершенствованием себя.

– Точно? – Кеннет заглянул ему в лицо бусинками глаз. – Ну хорошо, допустим, я тебе поверил. О чём ты задумался?

– Слушай, а замок живой или мне показалось?

– Живой, естественно, – фыркнул мышь, – только характер у него так себе…

Теодор хотел сказать, что с характером тут проблемы не только у замка, но промолчал. Не ссориться же с только что обретённым союзником и, можно сказать, сотрудником.

– А как его зовут? – вдруг спросил молодой человек. – У любого живого существа есть имя. Вот ты – Кеннет, я – Теодор, а замок?

– Не знаю, – в красивом баритоне явственно послышалась растерянность, – я как-то никогда не интересовался. Может, у него вообще нет имени?

– Тогда это неправильно, – решительно сказал Теодор и спросил, уже почти привычно обращаясь к пустоте, – скажите, пожалуйста, уважаемый замок, у вас есть имя?

Ненадолго в комнате повисла абсолютная тишина, слышно было только, как возится на плече Кеннет. Затем раздался глубокий грустный вздох, хотя как это происходило, Теодор объяснить не мог. Будучи очень неплохим некромантом, будущий ректор уже давно выпустил часть своей тщательно контролируемой силы и проверил замок на предмет наличия потусторонних сущностей, но никого и ничего не обнаружил. Тем не менее, кто-то вздыхал, открывал и закрывал двери, всячески транслируя свои эмоции. Наверное, будь Теодор обычным алхимиком или стихийником, он просто не почувствовал бы этих мыслей и переживаний. Но Теодор не мог забыть, насколько сильным и чётким было желание обустроить замок, создать повсюду уют. Пока понятно было одно: кем бы ни была сущность, которую можно ассоциировать с замком, она не была ни злой, ни страшной.

– То есть у тебя нет имени? – продолжил Теодор беседу с пустотой. – А тебе хотелось бы?

В ответ мгновенно прилетела такая восторженная эмоциональная волна, что её почувствовал даже Кеннет. И, естественно, не преминул высказаться:

– Какая интересная мысль пришла тебе в голову, надо же. Может быть, ты даже не столь безнадёжен, как я опасался. Какой интереснейший опыт! Я ещё никогда не давал имён замкам. Как мы будем действовать?

– Не знаю, – Теодор снова сел на пол, так как стоя почему-то хуже думалось, – мне кажется, человеческое имя в данном случае не подойдёт, как ты считаешь?

– Я думаю, нужно что-то внушительное, как у меня, например, – сразу виден мой аристократический статус.

Не успел Кеннет договорить, как по комнате пронеслось недовольное фырканье, а мышь в ответ обиженно надулся.

– Мне кажется, нужно исходить из слова «замок», – начал рассуждать вслух Теодор, – в имени должны быть знакомые ему звуки. Я прав?

Задумчивая тишина была ему ответом, но недовольства замок не высказал, поэтому молодой человек начал рассуждать дальше.

– Какие слова на «за» мы знаем? Из тех, который могли бы стать именем?

– Зазнайка, – всё ещё обиженно проворчал Кеннет, но идея подбора имени его явно увлекла, – застава, забор, – тут мыша кто-то попытался скинуть с плеча Теодора, явно намекая на то, что имя «забор» замок не вдохновило, – ну ладно, ладно!

– Забава, – включился в игру Теодор, – заноза, зануда, затея, защита, зачёт, – тут ему по лбу стукнула непонятно откуда взявшаяся шишка, – понял, не нравится.

– Зазеркалье, – предложил Кеннет, и все трое – Теодор, мышь и замок – задумались, но в итоге отвергли и этот вариант.

– Заря, – неуверенно предложил Теодор, но сам тут же замахал руками, – заметка, заикание, зайка…

Не успел Теодор произнести последнее слово, как его окатила волна такой радости, что он зажмурился, а открыв глаза, осторожно уточнил:

– Хм, правильно ли я понимаю, что тебе нравится имя «зайка»? – при этих словах Кеннет подавился заготовленной фразой. – Замок по имени «Зайка»?

В это мгновение в кабинете непонятным образом появилось удобное кресло с высокой спинкой и удобными подлокотниками. Теодор вспомнил, что, кажется, видел его среди старой мебели. Но сейчас оно радовало взгляд новой обивкой, обновлённым лаком деревянных деталей и сияющими металлическими шляпками обивочных гвоздиков.

– Спасибо, – ошарашенно проговорил будущий ректор и, помолчав, добавил, – спасибо, Зайка.

– Вот теперь я могу сказать, что видел в этой жизни всё, – задумчиво сказал Кеннет, – стоящий между кладбищем и болотом с монстрами замок по имени Зайка – на такое даже у меня фантазии не хватило бы.

Теодор осторожно опустился на кресло, поёрзал и не смог не признать, что сидеть очень удобно: сидение, подлокотники, спинка – всё словно было сделано специально для него.

– Спасибо огромное, Зайка, очень хорошо, просто замечательно! – искренне поблагодарил Теодор замок, а Кеннет неверяще покачал головой. – А скажи, мы можем и остальную мебель так же… ммм… отреставрировать и вернуть сюда? Или это сложно?

– И мне перекладину какую-нибудь хорошо бы, – всё ещё ворчливо добавил мышь, – а то даже повисеть приличному крылану негде.

Замок задумался, и Теодор почему-то очень явственно это ощутил, где-то на уровне эмоций, мыслей. Он вообще с каждой минутой чувствовал замок всё лучше и лучше, словно знакомился, свыкался с ним. Вот и сейчас он почувствовал, что замок хочет, чтобы они вышли из комнаты и не мешали ему наводить красоту.

– Только, умоляю, без розового цвета, хорошо? – Теодор сложил руки в молитвенном жесте и жалобно посмотрел куда-то в потолок. – Вот с детства его терпеть не могу!

По кабинету пронёсся вздох разочарования, но никаких иных, более чётких возражений не последовало. Так, с недовольным Кеннетом на плече, Теодор спустился на первый этаж, пересёк просторный холл и вышел на крыльцо замка.

– Предлагаю пройти к будущим общежитиям, – сказал молодой человек и решительно зашагал по дорожке в сторону одного из строений, очень напоминающих казарму. Именно такие видел Теодор в той части королевского дворца, где проживали гвардейцы. Там, правда, и здания были побольше, да и выглядели они более презентабельно, чего уж там.

– Слушай, а что в этих зданиях было раньше? – поинтересовался у Кеннета будущий ректор, скептически оглядывая потемневшие от времени каменные стены, покосившиеся двери и зияющие провалы окон.

– Точно не помню, – помолчав, признался мышь, – при мне они всегда стояли пустыми, но по логике вещей это были дома либо для слуг, либо для солдат. Других вариантов я как-то не вижу. Может, если внутри посмотреть, станет понятнее? Там мы сможем использовать более значительный объём данных для анализа.

– Не исключено, – согласился Теодор и мужественно шагнул внутрь.

В здании было сыро, промозгло и почему-то пахло затхлым подвалом, причём так сильно, что даже Кеннет чихнул и чуть не свалился с Теодора. Молодой человек быстро проверил здание на предмет призраков и прочих неупокоенных сущностей, но никого не обнаружил: то ли их не было, то ли они все очень хорошо попрятались.

– Скорее всего, ты был прав насчёт этих помещений, – осмотрев несколько комнат и вернувшись в холл, сделал вывод Теодор, – больше всего это похоже на крыло для прислуги, только стоящее отдельно. Для общежития подойдёт просто идеально. Сколько тут комнат? Слетаешь посмотреть?

– Ох, хоть разомнусь, – не стал спорить мышь и, взмыв к потолку, сделал круг и упорхнул в один из коридоров. Его не было минут пятнадцать, в течение которых Теодор пытался вспомнить свои годы учёбы и представить себя на месте будущих студентов. Так как обучение в университете закончилось не так давно, то воспоминания были свежи, и Теодор прекрасно помнил, как ему, например, не хватало в общежитии какого-нибудь информационного стенда с новостями, расписанием или личными объявлениями. Нет, в центральном здании всё это, разумеется, было, но не станешь же вешать на доске, мимо которой ходит ректор, объявление типа «Срочно ищу конспекты по пространственной магии за третий курс. В обмен могу предложить лекции по стихийной магии за первый семестр четвёртого курса». Или, например, «Кто стащил спрятанную за статуей основателя бутылку коллекционного вина, лучше верните по-хорошему, всё равно найдём, но бить будем уже больнее!». Ректору ни к чему видеть всё это, иначе неприятностей не оберёшься. Тут Теодор внезапно вспомнил, что ректор с недавнего времени – это он сам, и тяжело вздохнул. Но доску нужно будет сделать, и даже защитить от постороннего прочтения. Вот!

Впрочем, доска – это мелочь, так, мысли по поводу. От тяжких размышлений о ремонте, без которого сюда никого нельзя заселять, его отвлёк едва слышный шум крыльев. В вестибюль влетел Кеннет, но не стал устраиваться на плече, а, зацепившись когтями за какую-то поперечную балку, повис вниз головой и отчитался:

– Комнат по двадцать в каждом коридоре, следовательно, восемьдесят в сумме. У нас сколько студентов-то намечается?

– Я пока толком не знаю, – подумав, сказал Теодор, – король не уточнял, но я просил его сразу много не присылать. Может, вообще ничего не получится из всей этой безумной затеи.

– Провинившихся что ли сюда ссылать будут? – мышь завернулся в крылья, как в кокон, но голос был слышен по-прежнему очень чётко. – Вместо тюрьмы? Хотя тогда тебя ректором не поставили бы… Или ты тоже из этих? Проштрафившихся?

– Не то чтобы провинившихся, – Теодор задумался, как правильнее объяснить Кеннету, с кем им придётся столкнуться, – это будут дети из аристократических семей, которые пока ещё не нашли своего места в жизни…

– То есть те, которые так достали всех, что их отправляют сюда на перевоспитание, – тут же уловил суть Кеннет. – А тебя-то как угораздило в это вляпаться? Ты же вроде нормальный? Или это ты так умело маскируешься?

– Это была моя идея, – честно признался Теодор и тяжело вздохнул, – и теперь я должен справиться. Надеюсь, те, кого король отправит сюда в качестве будущих деканов, станут хорошей поддержкой на первых порах.

– Я бы не стал на это рассчитывать, – помолчав, осторожно высказался мышь, – если я правильно просчитываю логику вашего короля, он постарается выжать из этой ситуации максимум. И попытается перевоспитать не только студентов, но и тех, кого пришлёт преподавать. Боюсь, Тео, что в итоге нормальным здесь будет только одно существо: я.

– А я? – почему-то обиделся Теодор.

– Ты? После того, как ты не только придумал эту Академию, но ещё и озвучил эту идею королю? И ты претендуешь на звание нормального?! Кстати, тебе нужны будут коменданты общежитий. И я бы предложил тебе один достаточно любопытный вариант.

– Какой?

– Сейчас увидишь, – таинственно сказал мышь и вылетел на улицу.

3 

Глава 2

Выйдя вслед за Кеннетом на улицу, Теодор даже не удивился, когда увидел, что мышь, быстро взмахивая перепончатыми крыльями, полетел в сторону поля. Ну, того самого, которое бесконечное кладбище: до горизонта и дальше. Что-то в этом роде он и предположил, услышав слова своего секретаря. Как говорится, какой секретарь, такие и идеи. Если пойти дальше, то вполне логичным видится вывод: каждый ректор получает того секретаря, которого заслуживает. Впрочем, где-то в глубине души, очень-очень глубоко, Теодору всё это ужасно нравилось: летучая мышь в роли секретаря, кладбище и болото в качестве пейзажа и замок по имени Зайка как место проживания. Романтика же!

Тем временем Кеннет долетел до первых могил, густо заросших травой и потому с трудом в ней заметных, и повис на ветке вниз головой. Теодор остановился рядом и с удовольствием окунулся в ту атмосферу покоя и умиротворения, которая характерна для старых кладбищ и которая так хорошо знакома каждому некроманту.

Но очень скоро молодой ректор почувствовал, как спокойствие, словно лёгким пологом накрывавшее кладбище, сначала застыло, затем словно пошло рябью, а потом в его сторону понеслась настоящая волна сырой тёмной силы. Но столичный Университет не зря славился своими преподавателями, в том числе и педагогами факультета некромантии. Практически не задумываясь, Теодор сплёл и выставил мощный щит, о который докатившаяся волна и разбилась, разлетевшись на сотни, если не тысячи клочков тьмы.

– Шшшааресс-сашш, – властно произнёс он и сделал почти неуловимый взглядом резкий жест, словно стряхивал что-то, – шшшеррсешш…

– Ух ты, – прокомментировал с ветки Кеннет, – ну ты прямо как настоящий нек…

Теодор взмахнул рукой и прищёлкнул пальцами, слегка дунув в сторону разговорчивого мыша, и тот замолк на середине слова, беспомощно разевая пасть и не издавая ни звука.

– Чего тебе, человек? – над полем пронёсся тяжёлый вздох, от которого и без того чахлые деревца согнулись ещё ниже. – Для чего ты потревожил меня, некрос?

– По делу, – абсолютно спокойно ответил Теодор, хотя внутри, конечно, всё сплелось в тугой узел: он впервые сам, без присмотра – пусть и негласного – старших вызывал сильного призрака. Точнее, даже не призрака, а тень, ещё не развоплотившееся энергетическое тело.

– Какое может быть дело у тебя, – тут голос презрительно хмыкнул, – ко мне?

– У меня есть к тебе интересное предложение, но для этого ты должен показаться, и мне хотелось бы, чтобы ты сделал это сам, – Теодор старался не обращать внимания на отчаянно жестикулирующего крыльями Кеннета и на его выпученные глазки-бусинки.

– Ты сумел вызвать мой интерес, – помолчав, откликнулся голос, и перед Теодором медленно проявился высокий мужчина, одетый в старинный доспех: такие кожаные кольчуги Теодор видел на картинках в старой книге. – Я готов выслушать тебя.

Будущий ректор внимательно рассматривал призрак, пытаясь понять, годится ли он для выбранной роли. То, что будущие студенты будут бояться его до обморока – это уже понятно. Но насколько это будет безопасно для всех?

– Я хочу предложить тебе работу и попросить о сотрудничестве, – сказал молодой некромант, усаживаясь на траву и жестом предлагая призраку присоединиться, – но прежде назови себя. Я обещаю не использовать это знание во вред тебе, – и Теодор коснулся правого плеча в извечном жесте воинской клятвы.

– Почему я должен верить тебе? – призрачный воин нахмурился, но не уходил, и Теодор прекрасно понимал, почему. Жизнь призрака скучна и однообразна, особенно здесь, где столетиями не происходит вообще ничего.

– Наверное, потому что я дал своё слово? – молодой человек насмешливо изогнул бровь и перестал улыбаться: призрак должен помнить, кто здесь главный.

– Я Харви Сэльнур, бывший капитан стрелков Пятого полка, – помолчав, представился призрак, – назови и ты себя, некрос.

– Я Теодор Франциск Холверт, некромант и ректор Академии Последнего Шанса.

– Академии? Ректор? Ну-ну… – призрак насмешливо оглядел Теодора с головы до ног. – А тут-то ты что делаешь… ректор?

– Академия будет здесь, в замке, – любезно сообщил ему Теодор и с удовольствием увидел, как на призрачном лице насмешка постепенно сменяется недоверием, затем озабоченностью, а потом и самым настоящим ужасом.

– Дурацкая шутка, – с подозрением глядя на него, неуверенно сказал призрак, – совсем не смешная, некрос.

– Может быть, это потому, что я не шучу? – по-прежнему миролюбиво поинтересовался Теодор. – Это приказ его величества, и не нам с тобой с ним спорить.

– Они же тут всё затопчут, испоганят, – призрак выглядел потрясённым, чуть ли не раздавленным, – я же сам кадетом был, уж чего мы только не вытворяли! Зато Груль небось доволен, а то ему своих совсем кормить нечем. Того и гляди – свергнут.

– А Груль – это главный по болоту, я правильно понимаю? – проявил чудеса сообразительности Теодор. – И как связана напряжёнка с питанием в болоте с открытием Академии?

– Ну так они же обязательно туда полезут, – как маленькому, снисходительно объяснил ему Харви, – вот и решится продовольственный вопрос. И всем хорошо.

– Особенно попавшим в болото студентам будет замечательно, – Теодор сурово взглянул на призрак, – вот поэтому ты мне и нужен, капитан Харви!

– Загонять дураков в болото? – радостно уточнил призрак. – Это я могу: чем меньше студентов, тем всем лучше. Глядишь, за пару месяцев всех и изведём…

– Нет, – остановил размечтавшегося капитана Тео, – совершенно для другого. Хочу предложить тебе должность начальника охраны Академии. И ради такого дела даже соглашусь тебя воплотить, но только после всех магических клятв, – добавил он, увидев вспыхнувшие глаза призрака. – И ещё мне нужно, чтобы ты подобрал мне две сущности, которые смогут взять на себя обязанности комендантов общежитий. Договорились?

– Слово даёшь, некрос, что воплотишь? – капитан Харви вплотную приблизился к Теодору. – Если да, то не будет у тебя слуги вернее и преданнее, чем я.

– Даю, – твёрдо ответил будущий ректор и добавил, – только мне не слуга нужен, а помощник и советчик. Так что ты подумай до завтра, а утром я приду, всё и решим. И тех, кого подберёшь, тоже приводи.

– Договорились, некрос, – постепенно бледнея, призрак медленно превратился в туман и исчез, а Тео, тяжело вздохнув, направился к болоту, чтобы не откладывать на завтра важные разговоры.

– Я верну тебе речь, если ты дашь честное слово никогда, ты меня хорошо слышишь, Кеннет? – Теодор вынужден был остановиться, так как путь ему преградил разгневанно машущий крыльями и сверкающий глазками мышь. Но прояснить один принципиальный вопрос было необходимо. – Никогда не говорить мне под руку, когда я веду переговоры или занимаюсь некромантией. Потом можешь высказываться сколько угодно, но не во время работы и не при посторонних. Ты меня услышал?

Мышь явно хотел сказать что-то язвительное, но внимательно всмотрелся в безмятежное лицо будущего ректора и просто кивнул. Теодор снова дунул в сторону Кеннета, словно стряхивая с ладони какой-то порошок.

– Я просто хотел тебе сказать, – откашлявшись, проговорил мышь, явно пытаясь сообразить, как ему разговаривать с этим новым, ранее ему неизвестным Тео, – что не нужно призывать Харви, потому что он, как правило, сначала начинает размахивать мечом и только потом интересуется, кто и зачем его побеспокоил. Но, я вижу, мой совет оказался ни к чему.

– Но ты же сам повёл меня на кладбище? – молодой некромант удивлённо выгнул бровь.

– Да, только я не предполагал, что ты сразу решишь призвать главного, – немного сварливо отозвался Кеннет, но в его голосе послышалось уважение, – я, честно говоря, не думал, что ты действительно сильный маг. Прости…

– Не ужели ты решил, что король прислал сюда кого-то, кто не в силах справиться с серьёзными проблемами? Доверил ему основать Академию и выделил на это более чем серьёзные средства? – Теодор насмешливо посмотрел на мыша, который смущённо отвёл взгляд. – Я, конечно, молод, но я действительно маг седьмого, самого высокого уровня. Пусть тебя не обманывает моя внешность, Кеннет. А попал я сюда прежде всего потому что его величество знает меня с детства – моего, разумеется – и решил использовать мою склонность к авантюрам, любовь к нестандартным решениям и доставшую всех близких тягу к приключениям. Но всё вышеперечисленное не отнимает у меня ни знаний, ни умения анализировать, ни способность договариваться.

– А какое у тебя второе направление? После некромантии? – Кеннет выглядел чрезвычайно озадаченным.

– Артефакторика, – с лёгкой улыбкой ответил Теодор, – но я признаюсь тебе, что эти способности у меня развиты в гораздо меньшей степени. Моя изначальная любовь, я бы даже сказал, страсть – это некромантия. Я планирую сам возглавить этот факультет, а четырёх остальных деканов мы ждём со дня на день.

– Да, сумел ты меня удивить, – Кеннет задумчиво почесал когтем за ухом, – я-то решил, что ты совсем бестолковый, если честно. Хотя когда ты предложил мне должность секретаря, мне уже тогда нужно было задуматься и понять, что ты не так прост, как кажешься. А когда ты дал замку имя, то тем более… Впрочем, полагаю, я не последний, кто купится на твои наивные глазки и розовые щёчки. Ну что же, тогда вся эта затея может и выгореть.

– Раз мы всё выяснили, то идём к этому Грулю, – Теодор подмигнул Кеннету, – будем выяснять, как нам существовать на одной территории. И ты помнишь…

– Ты теперь каждый раз будешь мне напоминать о моём промахе? С психологической точки зрения это большая ошибка: ты должен сделать вид, что не заметил моего промаха, а если и заметил, то уже забыл, чтобы не вызывать у меня обсессивно-компульсивного расстройства…

– Какого расстройства? – переспросил Теодор, всматриваясь в открывшееся перед ними огромное болото, заросшее кое-где тростником и высоченной осокой. В окошках чёрной воды живописно плавали кувшинки, на широких листьях кое-где важно восседали крупные лягушки.

– Не вникай, я тебе потом расскажу, – отмахнулся мышь, тоже всматриваясь в болото. – Слушай, ничего такое болотце. Сколько лет здесь живу, в замке, а к болоту ни разу не летал. Неуютно мне здесь как-то…Может, я тебя вон там на веточке подожду? И мешать заодно не буду…

– Как тебе удобнее, – рассеянно откликнулся Тео, прикрыв глаза и прислушиваясь к своим ощущениям. Ощущения однозначно говорили, что от болота надо уходить, причём чем быстрее, тем лучше. Краем глаза Теодор заметил, что большой круглый лист кувшинки медленно опустился под воду, и на его месте начала образовываться небольшая, постепенно увеличивающаяся в размерах воронка. Она не была похожа на речной водоворот или омут: больше всего она напоминала неторопливо открывающуюся здоровенную пасть. Он развернулся в сторону образовавшегося провала и стал ждать, приготовив на всякий случай пару мощных парализующих всё живое и неживое заклинаний.