Бессмертные столпы:Новый уровень

Будущее

— Ну что, Залина, мы практически достигли наших целей. Создали новую страну и сделали Российскую империю одной из самых могущественных магических держав. Английская империя, захватившая половину мира, теперь должна считаться с нами, — Кощей‑Пётр говорил с надменностью.

Но я‑то знаю, что он боится меня и сидит рядом в своей боевой форме синего льва. Это было комично: он пытался выглядеть властным, но вздрагивал от каждого моего движения.

— Да, мы добились успеха, но меня волнует, что ваша супруга, Екатерина Снежная Королева, всё ещё не оставила попыток заполучить силу моей подруги, Снегурочки. Вы хотите выйти из соглашения? — последние слова были уже угрозой. Если Екатерина обретёт силу, расстановка сил изменится, и это приведёт к новой гражданской войне, чего нельзя допустить. Мой муж занимается её защитой, и стычки с его союзниками становятся всё опаснее и опаснее.

— Вы меня тоже поймите: я за равноправие и не могу ограничивать действия моей жены.

— То есть я могу бросить ей вызов на смертельную дуэль?

После этого Пётр Первый встрепенулся:

— Залина, к чему такие радикальные методы? Я с ней непременно поговорю и возьму этот вопрос под личный контроль.

Я видела, как его вены вздымаются — он еле сдерживал гнев. Ему очень не нравится, когда с ним так общаются. Но из‑за его вины мой родной город, Шэтленд, был уничтожен до основания два раза, и я еле сдерживалась, чтобы не прибить его на месте. Но меня остановило это чёртово пророчество, где Кощей Пётр объединяет страну. Его методы мне не нравятся, но мне приходится с этим мириться.

— Не забывайте: я за вами наблюдаю, — после этого я ушла из кабинета Петра.

Расхаживая по этим длинным коридорам Зимнего дворца, я удивлялась, как мой муж, Александр Меньшиков, отгрохал такой замок под носом у Петра, который ненавидит предательство. А на своё жалованье он на такой дворец насобирал бы тысячу лет — но он это сделал, когда ему было двадцать три года и он ещё не мечтал о таком магическом могуществе, какое у него есть сейчас. Мне им восхищаться или опасаться?

Размышления о власти и долге отступали на второй план, когда мой взгляд скользил по горизонту. Передо мной лежала не просто столица — передо мной была квинтэссенция новой эпохи. Империя, рождённая в муках компромиссов и великих открытий, предстала во всём своём великолепии, готовая к новому витку истории.

Я смотрела на этот город, и сердце наполнялось гордостью, смешанной с привычной тяжестью ответственности. В самом сердце великой империи, среди величественных каналов и золотых куполов, возвышалась Имперская академия магии — не просто здание, а символ того, чего мы добились.

Крупнейший образовательный центр, объединивший мудрость веков и дерзость технического прогресса. Основанная в эпоху великих перемен, эта цитадель знаний стала залогом будущего процветания и, как я надеялась, единения народов.

Идея создания единой школы родилась не вдруг. Долгие столетия каждый регион ревностно оберегал свои секреты, боясь утратить независимость. Идею Академии предложил Пётр и столетиями боролся за неё с регионами, чтобы лучшие умы работали у него. Но времена изменились: в 1820‑х, когда империя стояла на пороге великого перелома, необходимость в унификации магических практик стала очевидной даже для самых упрямых.

Именно тогда я пошла к Петру, соглашаясь с его идеей. Этот бедный правитель не знал, что попался в мою ловушку. Главным условием создания Академии было то, чтобы я стала её главой. Пётр с настороженностью согласился — его глаза сверкали, как у мальчика, которому подарили любимую игрушку.

А когда на первом же заседании Совета я ограничила участие государства… Это было прекрасно. Его лицо было настолько угрюмым! Он так пытался помешать мне, но я всё продумала: отправила эту злосчастную Екатерину гоняться за Славяной по всей Сибири, пока Пётр оставался в моей ловушке наедине. Это было блаженство.

Мы приняли это судьбоносное решение: построить Академию, куда ежегодно обязаны поступать по пятьдесят одарённых юношей и девушек из каждого региона. Цель была проста и сложна одновременно: подготовить новое поколение управленцев и воинов, лояльных центральной власти и готовых служить общему делу.

Помню, какой это вызвало переполох. Никто не хотел отдавать своих лучших детей в столицу, боясь утратить контроль над талантами…

Особенно возмущались:

московские орки, ценившие военную подготовку и независимость;

новгородские учёные, стремившиеся развивать чистую технологию без магии;

шэтлендские оборотни, дорожившие своими секретами добычи магической руды.

Но мой авторитет тогда был непоколебим. Поддержанная мной инициатива Петра заставила регионы пойти на компромисс. Теперь каждый год сотни молодых дарований отправляются в Петербург, чтобы учиться и служить государству — и, конечно же, шпионить в интересах своих родных земель. Я знала об этом и закрывала глаза: таковы правила большой игры.

Настоящая революция произошла позже — в 1830 году. Братья Ломоносовы совершили величайшее открытие эпохи: техномагию — слияние древней магии и современной инженерии. Это открытие перевернуло привычный уклад жизни.

Началась эпоха чудес: воздушные корабли рассекали небо, энергетические кристаллы осветили города, а механизмы, движимые магией, облегчили труд и увеличили производительность.

Каждый регион нашёл своё место в новом порядке вещей. Петербург, руководимый питерскими упырями, превратился в культурную и магическую столицу — магнит для художников и учёных. Новгород стал центром чистой техномагии, где гордились независимостью от чародейства. Москва под управлением воинственных орков превратилась в военно‑промышленную крепость. А мой родной Шэтленд стал сердцем индустриального производства, снабжая империю энергией магической руды.

Сердцем этого нового мира стала Имперская академия магии на острове посреди Невы. Я часто проходила мимо её величественных стен: вот библиотека древних свитков, вот лаборатории техномагии, театр иллюзий и арсенал боевой магии… Студенты академии представляли все расы империи: маги, техномаги, будущие администраторы и военные инженеры.

Но я‑то знала: академия была не только местом учёбы — она стала полем битвы умов и амбиций. Каждый регион старался внедрить своих агентов, собрать информацию о соперниках и повлиять на будущее империи. И я внимательно следила за этой игрой со стороны.

Из этих размышлений меня вывел Артём Пожарский — один из моих аспирантов, которого я курировала. Кстати, он был одним из подосланных шпионов московских орков. Талантлив не по годам, и мне даже нравилось наблюдать, как он мучается, пытаясь хоть что‑то у меня выудить для своих покровителей.

Да, к сожалению, мне пришлось устроиться проректором в этом университете и взять под своё крыло пятерых учеников. Ради забавы я решила пойти против общепринятых правил: обычно профессорам достаются ученики одной специальности, но я набрала себе по одному представителю от каждой расы. И никто не осмелился мне возразить. Когда я выбрала себе в подопечные шпионов от всех рас, остальные смотрели на меня с ненавистью — ведь я спутала им все карты. Но эти хитрецы начали свою игру со мной, забыв об осторожности.

— Ваше сиятельство, добрый день! Прошу прощения, что без предупреждения.

— Ничего, милок. Кажется, ты вернулся из тайной экспедиции в Египетский Халифат, подконтрольный Английской империи. Как тебе понравилось твоё путешествие?

— Да уж, скажите ещё «тайная»! Когда об этом говорит куратор, это уже не тайна.

— Зубы мне не заговаривай. Что там планирует эта старая карга Моргана?

— Я честно не понимаю… — Я схватила его за ухо и приподняла, используя магию гипноза. Хотя этому жуку и поставили блок, мне не составило труда обойти защиту, и он вспомнил о разговоре. — Ай‑ай, я вспомнил!

— Так и что ты вспомнил?

— Они собирают войска. Им не нравятся быстрые темпы магического развития Российской империи. Они хотят перекрыть нам весь кислород, разрушив или захватив Шэтленд. Святогор, как только узнал об этом, передал весточку вашему мужу, Александру Меньшикову. Это была разведывательная миссия, никак не дипломатическая, ваше сиятельство.

— Египетский Халифат — это территория разведки Шэтленда. Что там делали орки?

— Шэтленд попросил о помощи в разведывательной операции. Приспешники Морганы начали адаптироваться против разведки оборотней, а так как у нас с оборотнями противоположная магия, нас было тяжелее засечь. Это был план Шэт Лина, главы города Шэтленда.

Я отпустила Артёма, удовлетворив своё любопытство. Так, значит, Сашка решил не ставить меня в известность о нападении Морганы… Этот рыжий лис, умереть захотел!

— Ваша светлость, не говорите, пожалуйста, что это я всё разболтал, — держась за уши, проговорил двухметровый орк с красной кожей. Нет, черты человеческие, кожа в некотором роде тоже. Орков в основном выделяют торчащие нижние клыки и красная кожа.

— Я тебе дура какая‑то — сдавать своего лучшего информатора? — Он не был рад своей новой принудительной должности, но что поделаешь… Малец, я потеряла слишком многих, чтобы играть добрую бабку. — Сегодня занятия переносятся на час, предупреди ребят. Занятия будут проходить на тренировочной площадке.

— Но ваше сиятельство, у нас сегодня должно быть зельеварение, — протараторил Артём.

— Мне надо выпустить пар, ой… ПФУ! Обучить вас, как правильно обороняться, потом обучение зельеварению.

— Я правильно понимаю, что лучше надеть полный комплект защиты?

— Мой хороший, я тебя буду бить очень нежно и с любовью. Магического амулета воскрешения будет достаточно. — Он резко изменился в лице: это означало — никаких защитных артефактов против меня. Это самоубийство. Но учить новое поколение нужно строго, качественно и быстро.

Он обречённо вздохнул:

— Я позову остальных.

Когда я ушла за угол, до меня донеслись отрывки реплик:

— Вот садистская старушенция, угораздило меня на неё попасть…

— Милок, я всё слышу, не волнуйся — ты первым почувствуешь всю мою любовь.

— Госпожа, прошу, это было не про вас, я вспомнил Моргану.

— Милок, — я похлопала его по щеке, — ты серьёзно?

— Простите, я позову ребят!

После этого курьёзного случая мы разошлись. Я достала магическое зеркало — в нём появилось лицо.

— Слушаю вас, госпожа!

— Свяжись с моим муженьком, хочу с ним поговорить.

— Как прикажите, госпожа!

Я в шоке от братьев Ломоносовых: придумать волшебное зеркало, через которое можно общаться на расстоянии, — это нечто. Меня только пугает Кощей, который очень близко начал общаться с ними. Тут точно замешана Екатерина.

Через минуту появился мой ненаглядный.

— Любимый, привет! Что делаешь?

— Привет, дорогая, что‑то случилось?

— Нет. А я могу звонить тебе только если что‑то случилось? Ты не хочешь со мной просто поговорить?

— Ты узнала про Моргану.

— А ты как думаешь? Конечно, я узнала про неё. И когда ты собирался мне о ней рассказать, любимый?

— Дорогая, тебе не о чем волноваться. Мы с Шэт Лином готовим оборону, также скоро к нам подтянутся войска Святогора. Тебе лучше следить за главной парочкой Российской империи!

— Не указывай мне, что делать! Если бы не угроза жизни Славяны со стороны этих двух стервятников, я приехала бы в Шэтленд и разнесла бы вам всё. Посмеешь сдохнуть — убью!

— Я тоже тебя люблю, Залинка, береги себя!

На этом мы с ним попрощались, а я пошла к тренировочной площадке: не выпущу пар — точно кого‑то прибью.

Когда я пришла на тренировочную площадку, там уже собрались мои ученики.

Шпионом от упырей у нас была Лиза, внучка Петра, — красивая, элитная девушка с бледным цветом лица, управляет магией крови и воды. Шпион от людей — Дима, младший внук богатыря Микулы, который унаследовал магию молнии. Он облачается в свою высокотехнологичную броню в форме медведя; этой бронёй он умеет пользоваться на молекулярном уровне почти как магией, так что правила не нарушает.

Зарина — химера, симпатичная рыжеволосая девушка с лисьими ушами и хвостом, внучка Шэт Лина, владеет магией времени. Артём Пожарский — внук Святогора по маминой линии, владеет магией огня. И, наконец, мой оболтус‑внучок Семён — оборотень лисы, как и его дедушка, владеет магией золота, кражи магической энергии и магией света. Внуки тех, кого я хочу очень сильно избить. Они всё жаловались мне, особенно Пётр и Святогор. С Петром мы враги, а со Святогором — натянутые отношения. Остальные молча посмотрели на моего мужа, так как они являются лучшими друзьями нашего семейства и знают, что спорить со мной чревато.

Я услышала шёпот в ряду:

— Кажется, её снова разозлили, — пророкотала Лиза.

— Дура, она химера кошки, она слышит на расстоянии всей площадки, — с опаской посматривала на меня Зарина.

— Не волнуйтесь, девочки, сегодня больше всех провинился Артёмка, — девушки с надеждой выдохнули, а парни посмотрели на него с жалостью.

— Ребята, не волнуйтесь, я вас всех люблю, и вы всё почувствуете мою любовь, — я смотрела на них с ухмылкой зверя, который находится на охоте.

Семён быстрее всех среагировал, подав сигнал: «В рассыпную!» Они мигом разорвали дистанцию.

— Зарина, Дима, атакуете дальнобоем! Артём, на тебе защита Димы и Зарины!

Пока мой внучок рассказывал план, меня атаковала Лиза своей магией воды. А внучок‑то молодец: за два месяца изучил характер всей компании. Лиза — гордая и глупая, которая никого не слушает и сразу бросается в бой, пытаясь доказать, что она чего‑то стоит, и даже не учитывает его в плане. А пока я им занимаюсь, он разрабатывает план с людьми, у кого есть мозги.

Лиза пытается что‑то сделать со мной водяными щупальцами, но мои теневые путы уничтожают одно за другим. Когда она понимает, что это она понимает, что это бесполезно, она использует водяную тюрьму. Внучок кричит: «Не‑е‑ет!» Я ухмыляюсь: какой он у меня всё‑таки умный, в меня пошёл. Мой водяной дух лебедя активировался — он перемещает меня к тому, кто использует против меня водяную ловушку. Я уже за спиной Лизы, стучу пальцем по её плечу: «Ку‑ку, а я здесь».

— Какого чёрта… — Договорить я ей не дала: мой кулак отправил её в полёт. За её спиной появилась подушка — это обмен моего внука. Он тоже унаследовал этот навык от деда. Даже обидно: мозги мои, а навыки деда.

На меня, как бык, несётся Артём, окутанный алым пламенем. Он активировал свой навык — «Кулачный огненный дождь». Когда до меня оставалось метров пять, огненные кулаки полетели в мою сторону. Слева, в двух метрах от меня, появилась Зарина, используя на мне своё замедление времени. Опять внучок со своим обменом!

Я думала, зачем он подарил команде бусины. При ударе бусина Лизы рассыпалась, и теперь он может обменивать эти бусины на другие предметы, которые видит. Вот гаденыш! Из всех навыков своего мужа я ненавижу именно этот. А этот подлец умудрился ещё на каждой бусине поставить печать — это значит, ему не обязательно видеть бусину.

Как бы я ни любила своего Семчика, от него нужно избавиться первым. На меня уже действует замедление Зарины, но, девочка, это действует на тех, кто находится в этом измерении. Я — королева духов, и мне служат духи вашего ранга Платины.

— Барсик, разберись с девочкой, а мальчика не трогай.

— Можно хоть лапкой пощекочу? — появляется дух Кота Баюна, больше похожий на серую рысь, чем на кошку.

— Ладно, только быстрее избавь от замедления.

Это пушистое чудовище улыбается, показывая свои заострённые зубы. Против огненных кулаков он использует теневое зеркало, а против Зарины — сонный паралич: она попадает в мир кошмаров. Огненные кулаки, попав по зеркалу, возвращаются к хозяину. Но снова внучок успевает использовать обмен — выводит Артёма из‑под удара. Тот появляется справа, в метре от меня, размахивая огненным кулаком. Я делаю вид, что собираюсь его блокировать, — он снова исчезает, и я бью локтем сзади появившегося Артёма. Он улетает вслед за Лизой. Но, в отличие от неё, Семён не успевает его защитить, потому что я уже стою возле Зарины — и кроме моей властной фигуры он больше ничего не видит.

Дима пытается меня остановить, но Барсик перехватывает его. Всё‑таки это кошка, требовательная к вниманию.

— Ну что, лисёнок, ты хорош, но тебе ещё расти и расти.

— Бабуля, я тебя люблю! Ты же пощадишь любимого внука? — протараторил он.

Я улыбаюсь. Ну вылитый Сашка в детстве — такой же дерзкий! А то, как он пытается ударить меня в спину вместе с проснувшейся Зариной, — прямо гордость за мальчонку. Хватаю этого сорванца и впечатываю в Зарину, которая пыталась ударить меня огненной бомбой. Происходит взрыв, и они отлетают к своим друзьям.

— Димасик, я про тебя не забыла. Неужели ты думаешь, что будешь драться с моим котиком?

Он в своей броне медведя обороняется от моего кота электрической сетью, не давая Барсику приблизиться. Но я‑то за его спиной! Он моментально активирует электропокров, который охватывает всю броню, но это меня не останавливает. Это не та магия, которой стоит бояться. Я полностью пробиваю броню и отправляю его к друзьям.

Когда он долетел, послышались крики: это Димасик делится с ними электрозарядами, которые остались в броне. Электротерапия быстро возвращает их в чувство, и мы продолжаем тренировку ещё два часа.

Четвёрка начала действовать более слаженно, но глупость Лизы меня начала раздражать, и я решила закончить тренировку. Если продолжать так же вбивать частицы разума в её головку, она останется без неё. Она трижды подставляла команду под удар — из‑за неё Артём и мой внук получали тумаков.

— Так, мы закончили тренировку, а теперь — марш на зельеварение! — Избитая команда лежала, не в силах сделать ни движения.

— Хорошо, тётя Залина, — прохрипела израненная Зарина, которая пыталась ускорить лечение Семёну.

Я, конечно, знала, что она влюблена в Семёна, но не думала, что настолько. Если бы она не подстраивалась под него, она смогла бы сделать больше. Она не только замедляет врагов, но и сама ускоряет своё время — из‑за этого её считают самой быстрой в Академии. Кроме того, она получила в наследство колоссальный магический объём энергии от родителей. Но есть один минус: её боевая магия настолько сильна, что её лучше использовать против массовой цели. Можно и против одиночной, но она до сих пор не может справиться с таким большим количеством магической энергии.

Дима у нас — воспитанник Микулы: в нём нет ни капли хитрости. Этого доброго богатыря надо учить уму‑разуму.

Артём хорошо работает, но слишком быстро подставляется, не думая о команде. Он побежал так, что Семён еле успел его подстраховать.

Семён хорош: за два месяца он проанализировал всех и смог использовать эту разношёрстную группу. Но ему есть куда расти — например, решить проблему с непутёвой Лизой.

Шэтленд

Ветер здесь был другим. Не влажный и колкий, как в Петербурге, а сухой, пахнущий солью, полынью и далёкими южными степями. Он налетал порывами с Чёрного моря, заставляя трепетать пламя в чашах на стенах цитадели Шэтленд

Александр стоял на вершине крепостной стены, глядя не на корабли — их отсюда было не видно, они прятались в глубоких бухтах полуострова, — а на горизонт. Там, где свинцовая вода сливалась с низким зимним небом, таилась угроза.

Рядом, как всегда бесшумно, возник Шэт Лин. Он не стал подходить вплотную, остановился в паре шагов, опираясь на посох. Его взгляд тоже был устремлён к морю.

— Я так понимаю, по возвращении в Питер у тебя будет серьёзный разговор с твоей драгоценной жёнушкой? — Голос оборотня был спокоен, но в нём сквозила привычная насмешка. — Сразу видно, кто в доме хозяин.

Александр даже не повернул головы. Он лишь плотнее запахнул плащ и криво усмехнулся.

— Ой, молчал бы, — бросил он устало. — Твоя внучка — это не женщина, это природная стихия. Если бы я мог быть «хозяином», я бы уже давно правил миром из Зимнего, а не торчал здесь, на краю земли, и не строил флот.

Он махнул рукой в сторону скрытого за скалами порта. Там кипела работа.

Шэтленд был не просто городом — это была крепость, врезанная в тело полуострова, окружённая водой с трёх сторон. После того самого «происшествия», что раскололо сушу и создало это уникальное сплетение Чёрного и новорождённого Кавказского морей, полуостров стал неприступен с суши, но смертельно уязвим с воды.

— Она просто волнуется, — примирительно заметил Шэт Лин, но хитрый блеск в глазах не исчез. — А когда Залина волнуется, лучше быть от неё подальше. Или хотя бы иметь крепкую броню… и флот.

Александр наконец повернулся к тестю. В его взгляде смешались раздражение и бесконечное терпение.

— Ты поэтому здесь? Посмеяться над зятем? Или у тебя есть что‑то по существу? Нам нужно закончить оснащение береговых батарей до первого шторма. Дарья уже рвётся в бой, а Фёдор… Он спокоен как скала, но я‑то знаю, что это затишье перед бурей.

Шэт Лин посерьёзнел. Его взгляд скользнул по тёмной воде пролива.

— Ушаков — это наш щит. Дарья… Она дочь своего отца. В ней его сила и его упрямство. Но флот — это не только маги. Это железо, камень и дисциплина. Ты делаешь всё правильно, Саша. Просто… Когда вернёшься домой, скажи ей, что я передавал привет. И что ты был паинькой.

Александр хмыкнул, качая головой.

— Паинькой? Я? С ней? Ты меня с кем‑то путаешь.

Он снова посмотрел на море. Где‑то там, в укромных бухтах, прятались новые корабли — быстрые клиперы и мощные фрегаты, способные выдержать удар боевой магии. Это был единственный путь снабжения Шэтленда и его главный козырь в грядущей войне.

— Ладно, — Александр хлопнул Шэт Лина по плечу. — Пойдём вниз. Посмотрим на новые кристаллы для береговых орудий. Если Дарья узнает, что мы экономим на её игрушках, она нас обоих утопит прямо здесь. И никакой Ушаков не спасёт.

Они двинулись вдоль стены цитадели, оставляя за спиной бескрайнюю водную гладь двух морей, которые хранили память о древних катастрофах и готовились стать свидетелями новых.

Шэт Лин шёл со мной бок о бок. Этот Девятихвостый лис, терроризировавший всю Азию, влюбился в Алису — мою наставницу, которая показала мне мир магии. Она умерла девятьсот лет назад, и мы думали, он снова сойдёт с ума. Мы с Залиной уже готовили полномасштабный план по его ликвидации, но он просто появился за нашими спинами, взглянул на наш план и усмехнулся:

— Я с Алисой охранял Шэтленд сто лет. Здесь живут мои дети, я оберегал этих жителей и знаю все их истории. Я хранитель этой земли. Неужели вы думаете, что я пойду…

Он тогда не договорил, потому что Залина со всей силы врезала ему по печени, и он отлетел на десятки метров.