За стеклом

АННОТАЦИЯ

Ник.

Мой сосед.

Он всегда был самым лучшим другом для меня.

Я абсолютно всё могла доверить ему, а он мне. Так я думала.

Так думала, когда проводила с ним практически всё своё время.

Так думала, когда перед сном мы махали друг другу на прощание из окон наших домов.

Но ошибалась.

Я никогда не знала о том, что было там.

За стеклом.

ВНИМАНИЕ! Перед прочтением просьба ознакомиться с дисклеймером

ДИСКЛЕЙМЕР

ДОРОГОЙ ЧИТАТЕЛЬ!

Я заранее благодарна, что ты решился открыть эту книгу! Но, прежде чем ты приступишь к чтению, хочу обозначить дисклеймер.

Эта книга поднимает тяжёлые, для кого-то триггерные и непростые темы, включая жестокое обращение, домашнее насилие, психологическую травму и заболевание, самоповреждение, злоупотребление препаратами, самоубийство и откровенные сцены сексуального характера.

Пожалуйста, позаботься о себе – настоятельно рекомендуется проявлять осознанность перед чтением.

Сведения о заболевании в этой книге являются результатом моего исследования самого состояния и частично личного опыта. Вместе с тем, я позволила себе проявить воображение, чтобы создать эту историю. Таким образом, данные о заболевании в книге настолько точны, насколько может их описать непрофессионал, то есть я.

Эта книга – сочетание реальности и вымысла, и не следует её воспринимать как абсолютную истину, хотя я и старалась сделать её настолько достоверной, насколько это возможно.

Книга не создана для того, чтобы побудить кого-либо к действиям, которые в тексте осуждаются. Она создана для того, чтобы помочь разобраться в себе и посмотреть на показанные ситуации под другим углом.

ПРИЯТНОГО ЧТЕНИЯ!

ПРОЛОГ

Эмили

Возникало ли у вас когда-нибудь это необъяснимое чувство вины, притупленное болью от знания, что вы могли что-то изменить, но не сделали этого?

Что в ваших силах было направить реку в нужное русло, туда, где она не принесёт беды, разрушая стихией всё на своём пути?

Что была возможность всё исправить, а теперь вам только и остаётся, что бродить среди руин своей души?

– Эмили, – вырывая из омута мыслей, тихо позвала меня по имени миссис Бэлл. Я подняла взгляд на утонченную темнокожую женщину, чей проницательный взгляд, казалось, смотрел прямо в душу из-под роговой оправы очков. Было чувство, что она видит всю мою боль и страхи, которые таились внутри.

Я сидела в светлом кабинете, слушая монотонное и успокаивающее тиканье часов. Мягкие золотистые лучи просачивались сквозь полупрозрачные занавески, ласково, будто стараясь утешить, касались кожи, пока я старалась сформулировать ответ на вопросы, заданные психотерапевтом.

«Что привело тебя ко мне? Тебя что-то беспокоит?»

– Да, извините, – я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в голосе, которая распространилась и на тело. – Я… Мой друг… – голос всё же предательски дрогнул, когда воспоминания о нём ворвались в разум. – Мой друг нуждался в помощи, а я этого не заметила. Не видела этого. И сейчас он… – слезы, которые я так упорно старалась сдерживать, находясь на людях, нашли выход в этом кабинете. Именно с этой женщиной.

Озвучивать причину своей боли было в разы больней и тяжелей, чем просто думать о ней. Когда всё лишь в твоей голове, то и эмоции зачастую оказываются заперты там же, но не тогда, когда слова вылетают наружу. Они будто материализуются, превращаясь в тонкий и острый скальпель, который беспощадно вскрывает загноившуюся рану. Приносит ли это исцеление или ничего, кроме потока новой боли?

– По твоему другу было заметно, что он нуждается в помощи? – Миссис Бэлл заправила вьющуюся чёрную прядь волос за ухо и принялась делать какие-то заметки в блокноте, лежащем на её коленях.

– Но разве друг не должен видеть чуточку больше, чем остальные окружающие? – Я на мгновение замялась. – Разве он не должен видеть, когда тебе плохо и нужна помощь?

– Я спрошу иначе, Эмили. Ты предполагала, что с твоим другом может случиться нечто подобное? – миссис Бэлл положила ручку поверх блокнота и внимательно посмотрела на меня.

Предполагала ли я?

– Нет… Он всегда был таким… Я никогда не знала, что творится в его голове. С самого детства было так, – сцепив руки в замок и опустив глаза, я наблюдала как от степени надавливания местами белеет кожа пальцев, лишаясь кровотока. Это немного отвлекло от боли, которая разрасталась в сердце.

Не думала, что с эмоциями может быть настолько сложно справиться. Особенно если они наполнены грустью и негативом. Что они могут причинять такую боль, которая кажется физической. Что я не смогу контролировать ни их, ни слёзы, которые не прекращали упорно скатываться горячими дорожками по щекам.

– Расскажи мне подробнее о твоём друге и обо всём, что случилось.

Мой взгляд взметнулся к лицу женщины, ища там правильный ответ. Была ли я готова озвучить вслух то, о чём даже думать и вспоминать боялась?

– Если сейчас для тебя это сложно, можем продолжить в другой раз, – голос миссис Бэлл был мягким и успокаивающим, а взгляд добрым, не имеющим ни единого намёка на осуждение, отчего захотелось рассказать ей всё прямо сейчас. Разделить эту тяжесть, что с такой силой сковала сердце.

Глубоко вздохнув, я вновь опустила взгляд на сцепленные руки. И нерешительно начала свой рассказ.

– Мы были знакомы с самого детства. Практически тринадцать лет…

I

ЧАСТЬ

1

Тринадцать лет назад

Эмили

В один из жарких летних дней, когда солнце не щадя выжигает траву на газоне, а от горячего асфальта исходит обжигающее тепло, я играла в тени под большим дубом у двора. Компанию мне составляла одна из самых любимых подружек – тряпичная кукла улыбашка-Люси.

На нашей улице было мало детей и все они были старше меня. Потому зачастую приходилось коротать время в одиночестве, с тоской наблюдая за тем, как более взрослые ребята катаются на самокатах и велосипедах, радостно смеясь. Они не хотели дружить со мной, считая малявкой.

Меня это немного обижало, иногда дело доходило до слёз. Но, к счастью, бывали и хорошие дни, которые я ждала с нетерпением. В эти дни мы с мамой наведывались в центральный парк, куда приходили и мои сверстники. Там всегда было весело и многолюдно, для каждого ребёнка находился свой друг, и я не была исключением. Жаль, что посещать это прекрасное место доводилось не так часто, как того бы хотелось. И жаль, что этот день был не из хороших.

Мимо проехала девочка, звеня маленьким звоночком, закреплённым на руле велосипеда. Глядя на меня, она всё чаще нажимала на рычажок, запуская дребезжащий шум по улице, и с каждым движением большого пальца её улыбка становилась всё шире и самодовольнее.

Она это делала специально? Вот же выскочка!

Я проследила взглядом за тем, как она со звоном пронеслась вниз по улице и, не выдержав, показала ей язык.

– Мама завтра отведёт меня в парк, там я точно повеселюсь. И велосипед у меня скоро будет двухколёсный, – обиженно пробурчала я, надавливая на нос улыбашке-Люси, отчего её лицо превратилось в сморщенную зловещую рожицу.

Я уже собиралась отправиться домой, где в очередной раз посмотрю мультик «Котопёс» и, возможно, смогу выпросить у мамы какао. Но столь грандиозные планы резко изменились, когда к соседнему дому подъехала большая грузовая машина, а затем ещё одна легковая.

Из машины вышла красивая женщина с вьющимися волосами пшеничного цвета, одетая в небесно-голубое платье, край которого тут же подхватил порыв лёгкого ветерка. Она счастливо осматривала участок и дом, который, сколько себя помню, пустовал.

– Сэм, здесь просто прекрасно. Выходите скорей! – женщина, улыбаясь двинулась к входной двери. Мой взгляд вернулся к серой машине, из которой пока никто не торопился показываться.

Присмотревшись внимательнее, я заметила, что на водительском сидении устроился широкоплечий мужчина, который, держась одной мясистой рукой за руль, развернулся назад, видимо, говоря что-то тому, кто сидел позади него. Когда непродолжительный разговор был окончен, мужчина бросил взгляд на меня через стекло. Его кустистые тёмные брови были грозно сведены к переносице, а взгляд карих глаз скрывал целую бурю.

Мне стало немного не по себе, потому я решила переключить внимание на тряпочную куклу в своих руках, пока не послышался хлопок дверцы машины. Сначала первый раз, а несколько секунд спустя второй. Уже не такой громкий.

Когда осмелилась снова поднять взгляд, увидела мальчика, примерно своего возраста. Он выглядел печальным, наблюдая за мужчиной, который уже успел исчезнуть за белой дверью соседского дома.

У мальчишки были растрёпанные тёмно-каштановые, практически чёрные, густые волосы, сам же он был худощавого телосложения и, возможно, чуть выше меня по росту.

Заметив, что его открыто разглядывают, он слабо улыбнулся. Я же радостно помахала ему в ответ.

– Привет! Выходи играть, – тихонько позвала я так, чтобы он точно услышал, но при этом никто кроме него не узнал о таком приглашении. На что мальчишка, поджав губы, лишь едва заметно кивнул и тут же быстро побежал в дом, где скрылись его родители.

Я так и сидела в тени дерева, ожидая нового соседа, чтобы поиграть. Спустя пару часов, когда уже отчаялась, а вера в то, что вот-вот смогу обзавестись другом, погасла, хотела отправиться домой и всё же посмотреть мультик. Но неожиданно соседская дверь распахнулась и оттуда выбежал уже знакомый мне мальчик с тёмно-каштановыми волосами.

Внутри затрепетало радостное чувство вместе с надеждой и предвкушением, что мои будни перестанут быть похожими друг на друга, что наконец-то буду не одна.

– Привет, – поздоровался он, и, присев рядом, робко вручил мне плитку шоколада. – Меня зовут Ник.

Принимая подарок, я расплылась в радостной улыбке, уже зная наперёд, что не смогу устоять и съем всё лакомство, после которого снова будут болеть зубы, а мама ругаться.

– А я Эмили!

Он улыбнулся мне в ответ.

С этого жаркого летнего дня, растаявшей плитки молочного шоколада и началась наша дружба.

День за днём мы играли около двора, всё больше и больше сближаясь. Мне нравился не только Ник, но и его мама. Миссис Миллер была доброй и милой. Она практически каждый день готовила лимонад и угощала нас, что помогало спастись от жажды в особенно жаркие дни. Также наши мамы быстро нашли общий язык, и уже мы вчетвером ходили гулять в мой любимый парк, а иногда миссис Миллер без колебаний разрешала своему сыну гостить у нас дома и пропадать со мной часами.

Глава соседского семейства большую часть своего времени проводил на работе, что было к лучшему, потому что, как только он появлялся дома, оттуда были слышны крики и ругань.

Однажды вечером, около девяти часов, к нам постучали. Мы никого не ждали, поэтому мама слегка удивилась столь позднему визиту. Но всё же, отложив в сторону сборник сказок, который читала мне перед сном, она отправилась к двери.

Во мне никогда не было усидчивости, а любопытство смело можно было считать вторым именем. Именно поэтому я хвостиком поплелась за мамой, желая узнать, что же это за ночной гость к нам пожаловал. Я спряталась за углом, и практически вывалилась из своего укрытия, когда мама открыла входную дверь, а на пороге оказался Ник. Он был в одной только пижаме. Босой. Его огромные заплаканные глаза были широко распахнуты, пока он то и дело косился в сторону собственного двора.

– Можно я у вас побуду чуть-чуть? Мама сказала, что скоро придёт за мной, – если я не сразу заметила, как его сотрясала дрожь, то услышав голос, наполненный страхом и мольбой, моментально поняла, что дома у Миллеров не всё так гладко. Скорее там бушевала целая гроза, от которой Ник пытался найти спасение у нас.

– Да, конечно, милый. Заходи скорее, – мама отступила в сторону, давая Нику возможность зайти в дом. Но когда мальчик не шелохнулся, она протянула к нему руку. Это простое движение вынудило его испуганно отпрянуть в сторону, но через пару секунд, когда стало ясно, что нет никакой опасности, паника отступила.

– Спасибо, – пробормотал он, проходя внутрь и обхватывая себя руками, словно ему вдруг стало нестерпимо холодно.

В тот момент, когда мы встретились взглядами, во мне словно что-то щёлкнуло, и, окончательно выскочив из-за угла, откуда осторожно наблюдала за всем, я подбежала к нему.

– Ник! Привет! Ты как раз успел на сказку про Гензель и Гретель! – я крепко обняла Ника, понимая, что он нуждается сейчас в этом больше всего. Я чувствовала, как его напряжённое тело постепенно расслабляется в моих объятиях.

Я была очень рада видеть Ника, но то, в каком настроении он был, не нравилось. Совсем. В тот день я впервые увидела его таким, и это всколыхнуло во мне гамму эмоций: грусть, сожаление, страх и даже злость. Мне предстояло узнать, в чём дело, но это произойдёт явно не сейчас. Сейчас у меня не было смелости заставить себя спросить его, как не было смелости принять правдивый ответ, который мог бы расстроить ещё больше.

Когда он приобнял меня в ответ, заметила, как мама мягко мне улыбнулась, словно одобряя такое поведение. Я тогда не понимала почему, но в том, что поступила правильно, подчинившись внутреннему импульсу, сомнений не было.

В тот вечер мама прочла нам несколько интересных сказок, но складывалось впечатление, что Ник их совершенно не слушал, уходя в свой внутренний мир, временами тревожно поглядывая на входную дверь.

Думаю, это потому, что он хотел поскорее увидеть маму. Я тоже не любила находиться долго без своей, особенно в окружении чужих людей. Но с каждым днём время, проведённое с родителями, постепенно сокращается, и ты отделяешься от них. Это называется взрослением. По крайней мере, мне так говорили.

Как бы то ни было, сейчас моя мама была рядом и дочитывала уже третью по счёту волшебную историю, обнимая меня одной рукой и даря тепло, когда в дверь неожиданно постучали. Уже во второй раз за этот вечер. Вся сонливость в миг испарилась из глаз, а Ник быстро вскочил на ноги, соскальзывая с края дивана, и побежал к выходу.

Он не дожидался, пока моя мама встанет и поможет открыть дверь. Он сделал это сам, словно чувствуя, что за деревянной преградой стоит его самый родной человек.

И это оказалось вправду так.

На пороге была миссис Миллер. На её лице засияла красивая улыбка, когда она увидела своего сына.

– Как вы провели время? – она присела перед ним, разглаживая невидимые складки на пижамной рубашке.

– Хорошо, – Ник вцепился в миссис Миллер, утыкаясь лицом ей в шею. Его плечи слегка затряслись, после того как он сделал глубокий вдох.

Когда мы вместе с мамой подошли к ним, то я увидела, что голубые глаза женщины были покрасневшими и немного припухшими. Возможно, она плакала до этого так же, как и Ник, но сейчас улыбалась, поглаживая его по спине.

Была ли эта улыбка искренней? Или всё же она очень обманчива?

Я не знала.

Но повидать эту улыбку мне довелось бесчисленное множество раз.

2

Десять лет назад

Эмили

Всё стало ещё хуже, когда мы пошли в школу. Отец Ника, Сэмюэль Миллер, постоянно давил на него из-за оценок, которые, в общем-то, были не так уж и плохи. Мужчину не волновал ни средний балл, ни хвалебные отзывы от учителей. Казалось, он искал поводы, чтобы устроить очередной скандал. Но, тем не менее, Ник держался на твёрдой «В», пока я перебивалась «С+». Частенько случались времена, когда друг вызывался помочь мне с учёбой, лишь бы не видеть моей кислой мины, чем безумно выручал меня.

Так и в этот раз, когда мы возвращались домой, специально выбрав самый длинный путь, я размышляла над тем, как бы намекнуть Нику, что снова нуждаюсь в его помощи.

– Скоро каникулы, – начала я, вышагивая чуть впереди него, теребя шарф, на покупку которого с трудом склонила маму. Я очень любила франшизу Гарри Поттера и, как истинный фанат, считала, что будет преступлением не заиметь себе хотя бы шарф с фирменной расцветкой Гриффиндора.

– Угу, – коротко бросил Ник, глядя куда-то далеко вперёд, как обычно, витая в своих мыслях.

– И контрольные скоро, – настойчиво подводила я тему к нужной точке.

– И правда, – последовал очередной незаинтересованный ответ.

Я нетерпеливо цокнула. Похоже, снова не угадала с его настроением, а значит, нужно хорошенько постараться, чтобы добиться своего.

– По математике, Ник! – я резко остановилась, вынуждая друга замереть на месте, во избежание человеческой аварии прямо на тротуаре.

– Я помню, Эм. По всем основным предметам у нас итоговые контрольные, – он внимательно посмотрел на меня, будто не понимая, к чему клоню.

Да, бывали случаи, когда Ник не улавливал очевидных намёков, но за годы нашей дружбы, мне кажется, он мог бы запросто научиться считывать меня. Хотя, если честно, я сама порой не могла понять ход его хаотичных мыслей.

– Есть кое-кто, кому нужна помощь по математике, потому что этому кое-кому не нравится этот предмет, а больше нравится болтать с соседкой по парте, – я играла бровями и намёками, как искусный манипулятор, но, не встречая никакого проблеска понимая во взгляде друга, сдалась и всплеснула руками. – Это я, Ник. Мне нужна помощь, – указала на себя большими пальцами, чтоб уж наверняка быть понятой.

– А. Так бы и сказала, – Ник слабо усмехнулся и двинулся дальше, обходя меня стороной. – Я приду к тебе сегодня, – он немного помедлил, прежде чем добавить: – наверное.

Неопределённость – ещё одна черта, которая частенько раздражала меня в Нике. Но неопределённость лучше, чем лень, которая порой одолевала его настолько, что он даже не утруждал себя ответом на какой-либо вопрос, а говорить о какой-то значимой физической активности в такие моменты и вовсе не стоило.

– Постарайся сегодня. Мне ну о-очень нужна помощь. Иначе я завалю контрольную завтра и меня не будут выпускать гулять, закроют в комнате без окон и дверей, и там будут только учебники по математике, – догнав друга, повисла сзади на его плечах, хныча на ухо. – Я состарюсь и умру в окружении цифр. Это же самый настоящий ад!

– Если это научит тебя решать уравнения, то можно попробовать отправить туда на каникулы, – протянул он, продолжая идти вперёд, невзирая на то, что на его плечах покоилась ноша куда существеннее рюкзака.

– Как ты можешь быть настолько жестоким, Ник? – пробубнила я, изо всех сил выражая обиду. Даже театрально выпятила нижнюю губу.

– Хорошо, я приду. Только хватит виснуть на мне, – он передёрнул плечами, будто стряхивая меня.

Получив тот самый ответ, на который рассчитывала, я отстранилась и вприпрыжку обогнала его, радостно улыбаясь.

– Ты самый лучший друг, Ник!

Ник лишь одарил меня снисходительным взглядом и важно двинулся дальше.

Видимо, излишне было повторять то, что мы и так оба знали. Он – лучшая часть нашего дуэта.

Но только когда не опаздывает.

Время ожидания моего мини-репетитора затянулось, и весь пыл к знаниям и даже паника, накатывающая при упоминании о контрольной, пошли на спад. И вот я уже сидела, удобно устроив голову на столе, и скучающе дула на ручку, наблюдая, как она катается по столу от потоков воздуха.

Похоже, он всё-таки не придёт.

Но, словно услышав мои смиренные мысли, в комнату с грохотом ворвался Ник. Его глаза радостно блестели, а в руках находилось по меньшей мере пять учебников и ещё пухлая папка на завязках.

– Сейчас мы сделаем из тебя математического гения! – с энтузиазмом проговорил он и с громким шлепком опустил книги на стол прямо перед моим носом, отчего ручка подпрыгнула.

Подняв унылый взгляд на стопку учебников, а затем на энергичного друга, я тяжело вздохнула.

– Похоже, ты высосал всю мою энергию. Я так устала, что пальцами пошевелить не могу, – пробубнила я.

– Тогда шевели извилинами, – он сел рядом и принялся открывать книгу за книгой, быстро листая страницы в поисках нужной темы. Он искоса бросил на меня взгляд и, перейдя к следующему учебнику, как бы невзначай добавил: – Начнём с таблицы умножения или всё не столь безнадёжно? – полностью довольный своим остроумием, друг ухмыльнулся.

– Очень смешно. Дай сюда, – выхватив учебник по математике из его рук, посмотрела на страницы, исписанные цифрами и буквами, задаваясь вопросом, в какой момент математика стала английским? Мне просто необходимо посмотреть в глаза извергу, добавившему алфавит в простой счёт палочек. – Сделаем это! Мы получим высший балл.

– Вот это настрой, – Ник удовлетворённо кивнул и открыл тетрадь.

Мы учились, шутили и ели чипсы. Ник терпеливо всё объяснял, а когда всё же что-то было непонятно, повторял заново, тыча пальцем в решение. Мне нравилось, когда он такой. Забавный, увлечённый и ничем не загруженный, даже несмотря на то, что учёба – явно далеко не самое весёлое времяпрепровождение.

Спустя несколько часов к нам заглянула моя мама, отрывая от вереницы иксов и игреков.

– Ник, милый, тебя уже зовут домой, – она мягко улыбнулась, словно почувствовав атмосферу в комнате. – Уверена, вы оба завтра отлично справитесь.

– Думаю, да, – он с гордостью посмотрел на меня, а я, расслабленно откинувшись на спинку стула, ухмыльнулась в ответ, понимая, что теперь точно спасена и с лёгкостью справлюсь со всеми задачками.

– Пойду предупрежу, что ты собираешься, – мама тихо закрыла за собой дверь, оставляя нас наедине.

– Ну вот, – Ник откашлялся и принялся аккуратно складывать свои принадлежности в рюкзак.

– Ник, – позвала я, привлекая его внимание. А затем, когда взгляд его карих глаз остановился на мне, крепко обняла. – Спасибо тебе. – Как обычно, он напрягся от такого прикосновения, но уже спустя пару мгновений расслабился, похлопывая меня по спине.

– Ага. Только не завали контрольную.

Проще сказать, чем сделать.

Когда он всё-таки ушёл, я заняла место на подоконнике, которое было особенным в это время суток. День за днём мы с Ником проводили один и тот же ритуал – махали друг другу в окно перед сном.

Это значило, что наша дружба по-прежнему крепка. Что завтра мы снова будем вместе. Пойдём в школу. Что мы всегда будем рядом.

Заметив, как в окне напротив загорелся свет, я устроилась поудобнее и, когда друг подошёл, чтобы выполнить наш особенный ритуал, выдохнула тёплый воздух из лёгких, вынуждая стекло запотеть. И вывела аккуратными буквами слово «Спасибо».

Увидев, как плечи Ника затряслись, а затем он и вовсе рассмеялся, склонила голову набок, пытаясь понять, в чём причина его веселья. Он же в свою очередь просто показал тыльную сторону ладони, а затем и лицевую, самодовольно ухмыляясь.

Ещё пару мгновений я решала в уме этот ребус, и только потом до меня дошло, что написала я слова благодарности для себя нормально, а для Ника – задом наперёд.

Лишь бы так не перепутать ничего на контрольной. Иначе это будет катастрофа, и не видать мне счастливых каникул!

Несмотря на волнение и страх, которые преследовали меня с самого вечера, а также всю ночь, не давая спокойно спать, на следующий день я аккуратно заполняла бланк, методично вписывая ответы. С каждым решённым заданием моё настроение поднималось, а мандраж отступал. Благодаря другу-гению наконец-то чувствовала уверенность в собственных знаниях.

Я бросила взгляд на соседний ряд, где через пару парт от меня было место Ника. Он сидел, сложив руки и неотрывно смотрел в бланк.

Неужели он всё успел решить? Похоже, кому-то светит целая «А».

В какой-то степени я завидовала его умениям, но больше всего восхищалась и гордилась, что у меня такой друг.

Мы привыкли делиться друг с другом успехами, радостями, и даже любые неудачи другого воспринимались как собственные. Боль одного из нас становилась общей. В какой-то момент Ник Миллер из простого соседского мальчишки превратился для меня в самого близкого и родного человека, с которым всегда комфортно сидеть в тишине и болтать ни о чём. И это никогда не изменится.

– Ну и как? – едва ли не прыгая от радости, поинтересовалась я, когда урок был окончен, бланки сданы, а мы с Ником вышли в коридор.